— Но сначала мне нужно убедиться в одной вещи, — говорю я ему, высунув язык, чтобы смочить губы. Его глаза опускаются вниз, наблюдая за тем, как исчезает мой язык, а затем отправляются дальше на юг, задерживаясь на моей груди, которая прижата друг к другу, и воде, стекающей по моим изгибам. Медленно он поднимает взгляд, и к тому времени, как наши глаза снова встречаются, я почти задыхаюсь. Теперь я вижу, как сырые эмоции отражаются в моих глазах. Почти дикое желание, и это чертовски бодрит.

Его кулаки сжимаются, а мое дыхание сбивается, когда я наблюдаю, как одержимый нуждой мужчина держит себя совершенно неподвижно, даже дыхание не расширяет его грудь.

Продолжая, я шепчу:

— Я устала от мужчин, которые не знают, что делают. Поэтому сначала поцелуй меня. Если ты не знаешь, как трахать меня ртом, то не будешь знать и как использовать свой член.

Он хихикает, звук низкий и глубокий. Без юмора, как будто я только что сказала ему, что не боюсь его, в то время как он держит нож у моей яремной вены.

Хотя его ухмылка жестока, она все равно что-то делает с моими внутренностями. Скручивает их, как тряпку, смоченную в бензине, перед тем как поджечь ее спичкой. Я просто знаю, что после сегодняшнего вечера уже никогда не буду прежней.

На его правой щеке появляется ямочка, а белые зубы впиваются в нижнюю губу, как будто он сдерживает циничный смех.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя ртом? Я могу это сделать, детка. Но трахать я буду твою киску.

Он поднимает руку, проводит пальцами по моей щеке и зарывается в волосы. Я трепещу от его огненного прикосновения, мои кости превращаются в желе от одного прикосновения его кожи.

Его хватка становится грубой, рывок вперед и вырывающийся из моего горла вздох, от которого мои руки едва не выскальзывают.

— Но я обещал, что не буду делать ничего, о чем бы ты меня не попросила, — напоминает он мне, в его тоне звучит злобный вызов.

Я никогда в жизни не умоляла о члене. Никогда не приходилось, когда мужчины так чертовски просты. Хотя, наверное, это неправда. Было несколько случаев, когда они случайно натыкались на мою точку G, и я умоляла их остаться именно там.

Они никогда не делали этого.

— Пожалуйста, — прохрипела я.

Он только качает головой, и я стараюсь не чувствовать себя отвергнутой. Покачивая головой, я сканирую глазами его телосложение, сомневаясь, стоит ли его умолять.

Заметив выражение моего лица, он проникает между моих бедер и сильно надавливает на мой клитор, заставляя меня вздрогнуть от его прикосновения.

— Я не тот тип мужчины, в котором ты хочешь сомневаться, — говорит он, его голос становится глубже.

Он может найти клитор. Достаточно хорошо для меня.

Прикусив губу, я наклоняюсь вперед, пока мои губы не касаются его челюсти, наслаждаясь тем, как он замирает.

— Пожалуйста, Энцо. Ты мне нужен, — шепчу я, стараясь, чтобы он услышал каждую нотку отчаяния.

Глубокий рык раздается в глубине его горла, когда я приближаю свой рот к его рту, приближаясь так близко, что он отстраняется.

Оторвавшись от губ, он хватает меня за талию и приподнимает, освобождая дрожащие руки от необходимости поддерживать мой вес. Повернув меня, он ставит меня на скользкий камень и снова погружается в воду.

Теперь мы поменялись местами, он просунул руки под мои колени, схватил меня за бедра и грубо притянул к себе. Жестокая поверхность воды скрежещет по моей плоти, но это только обостряет желание, пронизывающее мои нервные окончания.

Вокруг нас клубится пар от горячих источников и бурлящего водопада в пятнадцати футах от нас. Он покрывает мою кожу, оставляя меня раскрасневшейся и задыхающейся. А может, это то, как Энцо наклоняется вперед, глядя на меня сквозь сильно нависшие брови и густые ресницы, воспламеняет меня.

Его палец задевает край моего купальника у вершины бедер, вызывая дрожь по всему телу, достаточно сильную, чтобы заставить мои зубы стучать. Затем его взгляд опускается, и он медленно сдвигает мои трусики в сторону, обнажая меня полностью.

Он шипит сквозь зубы, и все, что я могу сделать, это поблагодарить Бога за то, что я сегодня побрилась.

— Такая чертовски красивая, — пробормотал он, прежде чем медленно и нежно поцеловать мой клитор, глядя на меня сверху. Я резко вдыхаю, разочарованная, когда он отступает. — Ты хотела именно такой поцелуй? — дразнит он, бросая на меня еще один взгляд, прежде чем его глаза снова опускаются вниз, словно он не может отвести взгляд.

— Нет, — хнычу я. — Ты можешь сделать что-то получше.

— Могу ли я? — размышляет он. — Как бы я это сделал? С помощью языка? — как только последнее слово слетает с языка, он выныривает, лаская мой клитор, прежде чем исчезнуть между его зубами.

Я стону, мои бедра непроизвольно подкатываются к его рту, отчаянно желая получить то, чего он так жестоко лишает меня.

— Да, вот так, — лепечу я, мои ноги начинают дрожать. Возбуждение накапливается в моем животе, и моя киска пульсирует от того, насколько оно сильное.

— Вот так, — повторяет он, снова облизывая мой клитор. Хотя на этот раз медленнее, заставляя меня вздрагивать от того, как это чертовски приятно.

— Не останавливайся, — задыхаюсь я, откидывая голову назад и раздвигая ноги. Еще один стон отскакивает от каменных стен, когда он прислушивается к моей просьбе, чувственно изгибая свой язык, как если бы он был у меня во рту, ведя войну против моего собственного.

Мне отчаянно хочется испытать и это, потому что он умеет целоваться. И без тени сомнения я знаю, что этот мужчина умеет трахаться так же хорошо.

Он стонет, прижимаясь ко мне.

— Ты вкуснее самого сладкого вина, а я мог бы пить тебя вечно.

Мое сердце замирает, и мои бедра поворачиваются, прижимаясь к его рту, когда он пробует меня на вкус, пьет из меня, как скорбящий человек, отчаянно пытающийся вырваться через бутылку. Щетина на его челюсти только усиливает удовольствие, заставляя меня сильнее прижиматься к нему.

Он сосет мой клитор, вызывая резкий стон, за которым следует его имя, и это все равно что наблюдать, как распускается цветок, когда он оживает.

Вены на его руках вздуваются, и я вижу, как напряжение накапливается в его плечах, когда он придвигает меня ближе, весь его рот охватывает меня, словно он не может насытиться мной.

— Открой шире, bella — красавица, мне нужно больше тебя.

Я делаю, как он говорит, поднимая колени как можно выше. Его язык исследует каждый дюйм меня, погружаясь внутрь моей киски и собирая мое возбуждение на кончике, прежде чем опуститься еще ниже и облизать мой тугой вход. Обычно я стесняюсь этого, но с Энцо мое тело, кажется, только умоляет о большем.

Когда его рот снова накрывает мой клитор, глубоко всасывая и одновременно с силой впиваясь в него, мои колени подгибаются внутрь, почти раздавливая его череп между моих бедер. Мои глаза закатываются к затылку, окружающее пространство рассеивается, и все мои чувства сосредотачиваются на ощущениях, исходящих из его настойчивого рта.

Мои ноги сжимаются сильнее, но я не ослабеваю, не могу ослабить —слишком потеряна в бесконечном удовольствии, чтобы дать деру. Бездыханные крики вырываются из моего горла, и мои ногти впиваются в его кожу. Оргазм, нарастающий в моем животе, достигает пика, и мое отчаяние достичь его безжалостно.

Он раздвигает мои бедра, удерживая одно из них рукой, а другой рукой проводит по моему входу — это единственное предупреждение, которое он дает мне, прежде чем два его пальца погружаются внутрь меня, вызывая громкий стон, пока он загибает их и трахает меня ими.

Ощущение, что я на грани потери контроля над мочевым пузырем, смешивается с острой потребностью кончить. Затем он попадает в точку, от которой я теряю сознание, и, о Боже, он не останавливается и не двигается ни на сантиметр.

Я теряю контроль..

Я могу только задыхаться от эйфории, все звуки прекращаются, пока я борюсь за кислород. Мой рот открывается в беззвучном крике, неспособный выдать что-либо еще, когда мое тело потеряло контроль.

Мои глаза закатываются, и я чувствую, как что-то просто... щелкает. Каждый из моих жизненно важных органов перегружен оргазмом, проходящим через меня, и кажется, что я буквально взрываюсь. Только когда я на грани потери сознания, мои легкие наконец-то открываются, позволяя мне выпустить резкий крик.

— Черт, — ругается он на меня, продолжая атаковать пальцами. Смутно я вижу лужу жидкости в его руке, но я слишком в бреду, чтобы заботиться об этом, пока он продолжает делать... о Боже, это.

— О Боже, Энцо, — всхлипываю я, мое тело бьется в конвульсиях, в то время как его тело напрягается, пытаясь удержать меня в неподвижном состоянии. Его пальцы убираются, заменяясь языком, и он жадно пьет из меня.

Когда этого становится слишком много, он отступает, и я чувствую, как моя душа проваливается внутрь меня, измученная самым потрясающим оргазмом, который я когда-либо испытывала.

— Это, — задыхаясь, произношу я, — было ненормально.

Мои ноги трясутся, а шок опустошает мое существо, когда он поднимается из воды и переползает через меня.

Потребовалось усилие, чтобы сфокусировать мои обескровленные глаза, но когда это произошло, я тут же покраснела от увиденного. Его лицо... мокрое, а глаза пылают жаром.

— Разве я...? — я запнулась, слишком смущенная, чтобы произнести это вслух. Я никогда раньше не кончала, и этот опыт был таким же потусторонним, как утверждали другие.

— Да, — подтверждает он, его голос становится глубже от безудержного желания. — А теперь я хочу увидеть, как ты кончаешь на мой член. — Он наклоняется, посылая мурашки по моей плоти, шепча: — Я не остановлюсь, пока ты не кончишь.

О, черт. Я умерла, не так ли? Случился какой-то сердечный приступ. Конечно, мужчины, решившего заставить девушку кончить больше одного раза, на самом деле не существует, верно?

Он дергает за веревочки на моей шее, желто-масляный верх купальника соскальзывает с моих грудей, когда узел ослабевает.

Глубокий гул нарастает в его груди, когда его руки поднимаются вверх и берут их в свои большие ладони, проводя большими пальцами по моим соскам и вырывая хныканье из моего горла.

— Прекрасно, — бормочет он.

Я прикусываю губу, глядя на него сквозь ресницы. Он смотрит на меня так, словно я шедевр, святыня для поклонения, и я не могу отрицать, насколько это бодрящее ощущение.

Я вытираю губы и слабо произношу:

— Спасибо. Я сама их вырастила.

Он не обращает на меня внимания, вместо этого опускается и захватывает сосок зубами. Резко вдыхая, я выгибаюсь в его горячем рту, глаза закатываются синхронно с его языком.

Он глубоко стонет, прежде чем переключиться на другой. Его хватка становится карающей, и я наслаждаюсь ощущением того, как его руки гладят меня. Я хочу, чтобы к утру я была вся в синяках. Это будет последний раз, когда он прикасается ко мне, и я хочу, чтобы у меня осталось что-то хорошее в память о нем, прежде чем я все испорчу.

Он отстраняется, а затем ругается.

— Черт возьми.

— Что, что случилось? — спрашиваю я, оглядываясь вокруг в поисках источника проблемы. У него что, стояк пропал? Господи, вот это мне повезло. Найти парня, который может трахаться как бог, но только когда у него встает.

— Нет презерватива, — задыхается он. Он начинает отстраняться, но я останавливаю его.

— Не хочу показаться странной, потому что мы незнакомы, но я чиста и принимаю противозачаточные средства.

Его бровь сжимается, губы хмурятся.

— Я не трахаюсь без презервативов.

— Тогда почему ты привел меня сюда? Почему не к себе домой или в гостиницу?

— Потому что ты выглядела так, будто тебе нужно убежать. Я не планировал тебя трахать.

— О, — говорю я, неловко прочищая горло. — Ну... эээ... ты обеспечил побег в полном порядке.

На его губах появляется намек на ямочки, и меня снова одолевает потребность показать их.

Медленно, его глаза прослеживают мои изгибы, и впервые я ощущаю чувство незащищенности. Неадекватности. Как будто он может видеть грехи, которые покрывают мое тело, как масло.

— Может быть, только на этот раз, —пробормотал он, кажется, про себя. Я сжимаю губы вместе, нетерпеливо ожидая его решения. Когда его лесные глаза поднимаются, у меня чуть не останавливается сердце в груди.

Он просто такой чертовски... напряженный.

— Ты погубишь меня, — повторяет он.

Погублю.

— Не погублю.

По крайней мере, не так, как он думает.

— Ты лжешь.

Да.

— Ты будешь не единственным, кто будет разрушен, помнишь? — я успокаиваюсь, решив идти на поводу у правды.

Я абсолютно точно погублю его, и позже буду ненавидеть себя за это больше, чем уже ненавижу.

Глава 4

Сойер

— Я тоже чист, — говорит он хрипловато. — Теперь сними их, — требует он, кивая на свои шорты.

Мои конечности гудят от облегчения, заставляя их неметь, когда я вцепляюсь большими пальцами в его пояс и стягиваю их вниз, насколько могу дотянуться. Он спускает их до конца, и мои глаза расширяются, когда он садится на колени.

Он не просто длинный, а невероятно толстый, с венами по всей длине.

— Ни в коем случае, — говорю я, качая головой. — Нет. Ни за что. Я, блять, передумала. — Я показываю на него. — Это проткнет легкое.

Он поднимает брови, намек на веселье смешивается с вожделением в его ореховых глазах.

— Только кончик, помнишь? — мрачно напоминает он, в его глазах плещется веселье. Он не настолько забавен, чтобы показать свои ямочки, но это все равно заставляет мое сердце разбегаться.

Я смотрю на него, излучая нервную энергию, пока он отщипывает два бантика по обеим сторонам моей нижней части, полностью освобождая меня. Затем он обхватывает меня за талию и притягивает к своей груди. Я обхватываю его слабыми ногами и обнимаю его за шею, резко вдыхая, когда чувствую, как его член касается меня.