Я не могу видеть его глаза, но я чувствую гнев, исходящий от него.

— Когда они умерли, я была почти рада этому, — признаюсь я. — Потому что тогда мне хотя бы не пришлось больше убеждать их, что я не лжец. Забавно, но именно такой я стала, когда наконец-то от него ушла.

— Тем не менее, он все еще преследует тебя.

Я киваю.

— Так же, как твоя мать преследует тебя.

На его щеке появляется ямочка.

— Тогда, может быть, мы могли бы показать друг другу, как отпускать, да?

Я прикусываю губу, поток эмоций поднимается к горлу. Я все еще напугана, все еще убеждена, что Энцо никак не сможет освободить меня из хватки Кевина, но я хочу позволить ему попробовать, даже если это эгоистично.

— Да, — прохрипела я, мой голос охрип от непролитых слез.

Он снова смотрит в потолок.

— Начни с того, что расскажи мне о том, что делает тебя счастливой сейчас.

Я мягко улыбаюсь.

— Дряхлая Сьюзи делает меня счастливой. Это старый фургон Фольксваген, который я купила, когда впервые приехала в Порт-Вален. Я оставила ее в кемпинге Валенс-Бенд, и думаю, что к моему возвращению ее уже не будет. — Это немного обидно, поэтому я продолжаю. — Саймон тоже делает меня счастливой. Это он сделал мне татуировку на бедре. Я его почти не знаю, но он мой первый друг в жизни.

Он помолчал немного, потом сказал:

— Они будут ждать тебя там, — поклялся он. — Я позабочусь об этом.

Слезы грозят пролиться, поэтому я нахожу, что еще можно сказать, пока они не пролились.

— Эй, Энцо?

— Хм?

— Я рада, что ты обрел покой. По крайней мере, пока не встретил меня, — говорю я, заканчивая сардоническим фырканьем.

Наступает короткая пауза, прежде чем он отпускает мягкий смешок, от которого мой живот подпрыгивает.

— Ты права. Ты привнесла хаос в мою жизнь.

И затем, наконец, он смыкает свою руку вокруг моей, сжимая ее в ответ.

— Мне это нравится, bella — красавица.

Глава 25  

Сойер

— Перестань пинать меня локтями, ты, здоровенный осел! — шепотом кричу я.

— Тогда подвинься, — рычит он. — Для маленькой крошки ты занимаешь слишком много места.

— Я? — спрашиваю я, прижимая руку к груди. — Ты видел окружность одной из своих рук? Честно говоря, это вызывает опасения. Тебе, наверное, нужно обратиться к врачу.

— Это не мне нужен врач. Может, тебе лучше прилечь? У тебя все еще сотрясение мозга, и оно явно искажает твои суждения.

Я сузила глаза, раздраженно хмыкнув.

— Ты невозможен, — огрызаюсь я.

Какое бы странное маленькое перемирие мы с Энцо ни заключили, оно сгорает в эту же секунду. Он просто такой... разочаровывающий. Всегда думает, что он прав. И еще этот гребаный всезнайка. И он всегда смотрит на меня так, будто не может понять, хочет ли он мутировать в акулу и съесть меня или нет. И я не могу сказать, привлекает это его или нет.

Честно говоря, все равно, если он мутирует. Думаю, в данный момент это пошло бы нам обоим на пользу.

Мы ищем маяк и оказались в маленьком чулане, спрятанном на другой стороне коридора. Я подумала, что здесь может быть дверь, но я ни черта не вижу вокруг огромного человека, занимающего все пространство.

— Двигайся, — бормочу я, толкая его локтем, когда заглядываю за полку, полную... бобов. Много бобов.

— Смотри, боги бобов благословили тебя, — ехидно бормочет он.

— Заткнись, — огрызаюсь я. Я отступаю с очередным резким выдохом. — Здесь все равно ничего нет.

Я проскальзываю мимо него, и, хотя это определенно то, чего я добилась, мне также удается потереться задницей о его член. Его руки летят к моим бедрам, крепко сжимают их и держат меня в заложниках.

Мое дыхание сбивается, а сердце подпрыгивает в горле.

— Осторожно, bella — красавица, — мрачно предупреждает он. — Возможно, ты еще не простила меня, но у меня есть много способов попросить об этом.

Единственный ответ, на который я способна — это неловкий хрип. Он сжимает меня крепче.

— Я могу снова встать на колени и показать тебе благословение от другого типа бога, — мурлычет он, его акцент усиливается, и от этого слова звучат только более сально.

Это. Это. Незаконно.

Кислород покинул мои легкие, и я буквально не могу дышать. Я вырываюсь из его объятий, бросая дерзкий взгляд через плечо. Или, по крайней мере, пытаюсь это сделать. Меня слишком отвлекает сильная пульсация между ног.

— Ты скорее заработаешь себе сотрясение мозга, пытаясь трахнуть меня, чем заставишь меня кончить.

Его позвоночник выпрямляется, а выражение лица становится холодным мрамором.

О, черт.

Я выныриваю из шкафа, прежде чем он успевает выполнить этот вызов. Я не могу позволить Энцо и его большому члену отвлечь меня. Энергия этого ветхого маяка разрушается так же быстро, как и его конструкция.

Сильвестр и Энцо положительно ненавидят друг друга — не то чтобы они когда-либо заботились друг о друге — и когда Энцо нет рядом, Сильвестр говорит со мной так, как будто я согласилась остаться.

Я решила уехать только вчера вечером, но не могу найти слов, чтобы сказать ему об этом. Я боюсь того, что произойдет, когда я это сделаю. Поэтому, как и подобает Сойер Беннет, я держу рот на замке и позволяю ему мечтать. Даже если эти сны кошмарны.

Я знаю, что Энцо в курсе растущей одержимости Сильвестра, но я не говорила ему, насколько все плохо. Они оба вспыльчивы, и я не хочу, чтобы что-то поставило под угрозу наш шанс найти маяк и в свою очередь, надеюсь, получить билет в один конец с острова.

Не обращая внимания на горячий взгляд Энцо из шкафа, я прохожу по короткому коридору. И тут я приостанавливаюсь, споткнувшись об идею, о которой раньше не задумывалась.

— А что, если вход не на втором этаже? — задаюсь я вопросом вслух. Затем я поворачиваюсь к Энцо. Он смотрит на меня, нахмурив брови, ожидая продолжения. — Я предположила, что вход находится здесь, потому что это логично, верно? На третий этаж можно попасть со второго... Но что, если он находится на нижнем этаже и ведет до самого верха?

Он наклоняет голову, обдумывая это. Через мгновение он поджимает губы и кивает, подходит ко мне и задевает мой подбородок костяшкой пальца, когда проходит мимо.

— Хорошая мысль, bella — красавица, — произносит он с дьявольским блеском в глазах. Словно отвечая на брачный призыв, мой клитор пульсирует, и возбуждение собирается между бедер.

Это так чертовски просто.

— Сильвестр все еще внизу. Нам придется подождать, пока он не уйдет, — продолжает Энцо, как будто он не был в двух секундах от того, чтобы смотреть в центр моих раздвинутых ног.

— Сейчас начнётся гроза, а завтра ожидается еще одна. Как мы собираемся вытащить его? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал тихо.

Он качает головой.

— Я еще не придумал. Но мы доберемся до этого гребаного света.

Поджав губы, я киваю и смотрю на ступеньки, ведущие вниз.

— А до тех пор мне нужно с ним помириться.

Он бросает на меня кислый взгляд, как будто я только что запихнула ему в горло лимон. Это не очень далеко от его естественного состояния. У Энцо плохой случай отдыха на лице стервы.

— Это только подстегнет его.

— Да, поощряй его доверять хотя бы одному из нас, — возражаю я. — Если он верит, что я могу остаться с ним, тт с большей вероятностью даст мне пространство. Но если он думает, что это не так, то будет цепляться сильнее.

— Я не оставлю тебя...

— Ты уходишь, потому что я тебя об этом попросила, — вклинилась я. — Веришь или нет, но я зашла так далеко не потому, что я неспособна, и он не первый жуткий мужчина, с которым я имею дело.

Он внимательно изучает меня, в его взгляде читается непередаваемая эмоция.

— Я верю, что ты сможешь справиться с собой, Сойер. Но как только он зайдет слишком далеко или я почувствую, что ты в опасности, больше ничего не будет. Я вмешаюсь и убью этого человека на хрен. Тогда не будет никаких подлостей.

Мой рот раскрывается в шоке, а глаза округляются.

Он серьезен. Абсолютно серьезен.

Последним горячим взглядом он предупреждает:

— Я буду в комнате.

Здесь стало жарко? Я начала потеть, маленькие бисеринки образовались вдоль линии волос.

Пытаясь отмахнуться от этого, я говорю:

— Ты справишься, чувак.

И затем я взлетаю по ступенькам, нуждаясь в воздухе так же сильно, как я нуждаюсь в гребаном Иисусе в своей жизни.

Боже, это так чертовски неудобно.

Когда я спустилась вниз и спросила Сильвестра, не хочет ли он посмотреть телевизор, я надеялась, что смогу отвлечься на мыльную оперу, учитывая, что Сильвестр, похоже, только ее и смотрит.

Но снаружи уже началась гроза, и у нас нет сигнала. Так что теперь мы просто сидим на диване, смотрим на потрескивающий огонь, пока оба пытаемся вести разговор.

У него нет практики, я понимаю. Но я думаю, что в данный момент я бы предпочла засунуть палец в горло и блевать ради забавы.

— Ты снова слышал призраков прошлой ночью? — спрашиваю я, когда очередная тема затухает.

— Неа, — хмыкает он, махнув рукой. — Я уже привык к этим звукам. Я сплю как младенец.

— Звук был такой, будто что-то скребется в пол над нами, — продолжаю я. — Как будто они пытались пробить себе путь наружу или что-то в этом роде.

Его взгляд на мгновение темнеет. Несмотря на то, как терпимо Сильвестр относится к призракам, он не любит говорить о них. Может быть, потому, что духи, живущие здесь, созданы его собственной рукой.

— Извини за это, — бормочет он. — Я не думаю, что через некоторое время это станет для тебя слишком большой проблемой.

— Ты думаешь, я привыкну к ним? — интересуюсь я.

— Что-то вроде этого. Я думаю, они просто неугомонные. Я позабочусь о них, не волнуйся, — заверяет он, похлопывая меня по колену. Я стараюсь не напрягаться под тяжестью его мозолистой ладони, но это почти невозможно. Такое ощущение, что по моему позвоночнику ползают склизкие жучки.

— Расслабься, — смеется он. — Тебе не нужно меня бояться. Я не причиню тебе вреда.

Я заставляю себя рассмеяться, но все равно вытаскиваю колено из-под его руки.

Может, я и пытаюсь вести себя хорошо, но это не значит, что я позволю ему прикасаться ко мне. Сильвестр из тех, кто испытывает удачу. Он будет прикасаться ко мне, пока я не запрещу ему, и даже тогда он будет настаивать еще сильнее.

Энцо уже говорил ему убрать от меня руки, но он все равно продолжает настаивать.

— Зачем тебе такая татуировка? — спрашивает он, указывая на два слова, которые Саймон выколол на моей коже. Fuck You.

Я смотрю вниз, и невольно на моем лице появляется улыбка, когда я провожу пальцами по черным чернилам. Я скучаю по нему. Наверное, больше, чем когда-либо по кому-либо.

Мы виделись всего два раза, но он был моим первым настоящим другом. Моим единственным другом.

Моя улыбка перевернулась. Он, наверное, думает, что я исчезла по его воле. И я уверена, что он поймет меня, но что, если я больше никогда его не увижу? Что если к тому времени, как я вернусь, он сам исчезнет?

Саймон уже говорил об этом однажды; он — странствующая душа. Он не задерживается на одном месте надолго, как я. Мысль о том, что я больше никогда его не увижу, заставляет мои глаза гореть.

— Мой друг сделал это для меня, — отвечаю я просто.

Он хмыкает, похоже, не впечатлен.

— Ну, я хотел бы задать тебе вопрос, — начинает Сильвестр, неловко сдвигаясь с места. Мое сердце падает, я уже знаю, к чему это приведет.

Я прочищаю горло, мои руки судорожно хватаются за всякую ерунду, на которую я им не давала разрешения. Они переходят с моих волос на рубашку, затем снова на волосы и каким-то образом приземляются на мою нижнюю губу.

— Да? — пискнула я. Я так плохо справляюсь с неловкими ситуациями.

— Я хотел официально пригласить тебя остаться здесь. — После странной паузы он добавляет: — Со мной.

Мне кажется, я снова прочищаю горло, но я не уверена в этом из-за стука своего сердца. Я даже не знаю, почему я так чертовски нервничаю. Все, что я могу сказать, это — нет, спасибо. Легко.

— Вау, — вздыхаю я. — Это так щедро с твоей стороны.

Он кивает, как будто уже знает это.

— Дело в том, что я думаю, что будет лучше, если я вернусь домой и, э-э, разберусь со своим дерьмом. — Я заканчиваю это натянутой усмешкой.

Он хмурится и поглаживает свою кустистую бороду.

— Не думаю, что это слишком умно. Похоже, ты попала в неприятную ситуацию. Лучше тебе остаться здесь. Он похлопывает меня по бедру, как будто решение уже принято, а затем идет вставать.

— Ну, спасибо за помощь, но я ухожу, — вклиниваюсь я. Он делает паузу, затем снова садится. Отлично. Я бы предпочла, чтобы он просто принял это и продолжал двигаться дальше.

Он вздыхает, видимо, готовясь поделиться своей мудростью, которая навсегда изменит траекторию моей жизни.

— Это возможность раз в жизни жить свободно. У тебя больше не будет потребности в деньгах.

Мой дискомфорт растет. Честно говоря, я понятия не имею, почему решила, что остаться здесь будет хорошей идеей. Одна мысль об этом вызывает у меня тошноту.

— Да, я ценю это. Абсолютно. Но я думаю, со мной все будет в порядке. — Я пытаюсь смягчить удар улыбкой, но от него исходит тьма.

Волоски на моей шее поднимаются, и зловещее чувство вторгается в хрупкий мир, который был у нас с Сильвестром. Адреналин медленно поступает в мои вены, учащая сердцебиение, пока Сильвестр смотрит на меня.

— Я скажу им, кто ты, если ты уйдешь, — угрожает он, его тон стал более глубоким и суровым.

Я чувствую, как складка между моими бровями углубляется, когда я смотрю на него с недоумением. Мой рот то открывается, то закрывается, я не знаю, что сказать.

— Я думаю, если люди, преследующие тебя, настолько могущественны, как ты утверждаешь, им будет очень интересно узнать о твоем местонахождении. Я подозреваю, что ты бежишь от закона, и ничто не помешает им выдать твой арест.