Я хотела, чтобы это прозвучало как можно более несексуально — фантастическая техника отвлечения внимания, но его вес, кажется, только увеличился, когда он наклонился еще ближе.

— Он был обо мне, — прямо заявляет он. Я открываю рот, чтобы отрицать это, но чувствую, что мои легкие словно сожгли. Воздух между нами тлеет, и даже если бы у меня были легкие, я бы не смогла дышать от напряжения.

Возбуждение восстанавливается между моих бедер, и я снова переношусь в то место, где мне нужно то, что я никогда не должна была иметь с самого начала. Я не должна была прикасаться к Энцо Витале.

— Что я с тобой делал?

— Н-ничего, — заикаюсь я. — Ты разбудил меня, помнишь?

— Это очередная ложь, Сойер. Я чувствую запах твоей киски отсюда. Это не «ничего».

Из моего горла вырывается хныканье, несмотря на мои отчаянные попытки проглотить его.

Я не знаю, что на это ответить. Гораздо проще просто раздвинуть ноги и дать ему волю.

Звук цепей появляется, начиная с металлических ступеней, вверх по коридору и вниз, к комнате Сильвестра.

Я задерживаю дыхание, ожидая, что Энцо скатится с меня и позволит звукам потерянного пленника взять верх.

Но он этого не делает. Вместо этого он перетягивает мои запястья вместе, удерживая их на месте одной рукой, а другой медленно проводит по моей руке, оставляя след из мурашек. Я дрожу, когда его пальцы нащупывают воротник моей футболки, проводят по коже, затем снова спускаются вниз.

— Что я делал? — спрашивает он снова, на этот раз тише.

У меня полный рот песка, я не могу сформулировать ни одной связной мысли, кроме его прикосновений.

Несколько часов назад он плевал мне в лицо о том, как сильно он меня ненавидит. Он также поклялся, что не трахнет меня, даже если я буду умолять его об этом.

Что толку от этого обещания сейчас, когда он играет с краями моей футболки, как будто мое тело — это композиция, в которой его пальцы выгравировали каждую ноту?

Он ничем не лучше меня — отбрасывает свою честность ради эгоистичных потребностей.

— Ты собирался трахнуть меня, — говорю я ему. — Ты собирался сделать именно то, что обещал никогда больше не делать.

Он замолкает на мгновение, и часть меня хочет, чтобы я просто держала рот на замке и позволила ему трахнуть меня. Подождать, чтобы напомнить ему, какой он лжец, после того, как он войдет в меня.

— Еще один кошмар, с которым придется жить? — шепчет он.

Это удар в грудь, достаточный, чтобы на глаза навернулись слезы.

В обычной ситуации я бы задрожала, чтобы отстранить его от себя и отказать ему, но во мне разгорается гнев иного рода. Если он считает меня кошмаром, то я буду худшим из всех, что у него были. Я буду той, кто не даст ему спать по ночам до конца его жизни, он будет просыпаться без меня, но всегда тосковать по мне.

Я позволю ему получить меня еще раз, только потому, что потом он будет жалеть о том, что потерял меня.

— Что значит еще один, — уныло повторяю я.

Сегодня вечером он решительно настроен на это, и я задаюсь вопросом, может быть, это только для того, чтобы убежать от собственного разума. Больше всего на свете я хочу, чтобы он рассказал мне, что мучает его в ночных снах, но томительное жжение его слов и твердое давление его члена на мой низ живота заставляют меня молчать.

— Ты была голой? — спрашивает он.

— Да, — шепчу я.

Он хмыкает, затем берется за конец моей футболки и тянет ее вверх, освобождая мои руки, чтобы полностью снять ткань.

Мои соски твердеют, когда прохладный воздух оседает на моей раскрасневшейся коже, заставляя мурашки выходить на поверхность. Я дрожу, несмотря на то, что внутри у меня все горит.

Затем он стягивает с меня плавки и раздвигает ноги, чтобы оказаться между ними.

Мои щеки горят, когда я чувствую, насколько скользкие у меня внутренние поверхности бедер. Мой мозг разделился на две стороны одной медали. Я хочу, чтобы он почувствовал, как сильно я нуждаюсь в прикосновениях, но не хочу, чтобы он знал, что это только для него.

Взяв мои запястья обратно в одну руку, он снова сжимает их над моей головой, нависая надо мной. Горячее дыхание обдувает мою чувствительную плоть, и я не могу удержаться, чтобы не сжать бедра вокруг его бедер.

— Где я тебя трогал? — спрашивает он, держа свободную руку на моем внешнем бедре. Его ладонь обжигает мою кожу, но само его присутствие излучает тепло.

— Мои соски, — хрипло признаюсь я. — Твоим ртом.

Он хмыкает, глубокий звук ползет по каждому нерву в моем теле. Я резко вдыхаю, когда он наклоняется и захватывает мой правый сосок между зубами, втягивая пик в свой горячий рот и резко посасывая.

Моя спина откидывается от кровати, дрожь сотрясает мое тело, когда стон срывается с моего языка.

— Да, — шепчу я, прижимаясь к нему своей киской, и разочаровываюсь, когда чувствую материал его шорт, а не голый член.

Я должна была сначала сказать, что он голый, исключительно для собственного самоудовлетворения.

Он резко прикусывает мой сосок, прежде чем отпустить его, и поднимает подбородок настолько, что лунный свет освещает строгие линии его лица и открывает его потемневшие глаза.

Это парализует — то, как он ненавидит хотеть меня. Это придает сил.

— Ты целовал мои бедра, — говорю я ему, удерживая его взгляд. — Ты умолял полизать меня.

На его правой щеке появляется ямочка, губы слегка кривятся. Эти ямочки выдают его, иначе его веселье можно было бы увидеть только в его глазах.

— Ты сказал: «Дай мне попробовать тебя на вкус, bella — красавица». Моя киска была влажной, как и сейчас, и у тебя чуть слюнки не потекли, лишь бы попробовать.

В его груди зарождается рык, и он садится, ослабляя хватку на моих запястьях.

— Держи руки над головой, Сойер. Если ты захочешь прикоснуться ко мне, ты будешь придерживаться тех же правил и будешь умолять об этом.

Это не должно быть проблемой.

Вот только в тот момент, когда он скользит вниз по моему телу, устраивая свои плечи между моих ног, я сгораю от желания запустить руки в его волосы.

Я сопротивляюсь, пока он оживляет мои сладкие мечты и осыпает мягкими поцелуями мое бедро, сохраняя зрительный контакт. Тени стали глубже, так как он больше не находится прямо в лунном свете, но я все еще могу видеть его глаза достаточно, чтобы почувствовать их интенсивность.

Когда он достигает моей киски, делает паузу, его дыхание веером пробегает по чувствительной области.

— Дай мне попробовать тебя на вкус, bella — красавица, — дьявольски шепчет он, и этот акцент делает слова намного более восхитительными, чем в моем сне.

Мое сердце подпрыгивает в горле, почти не давая вырваться отчаянному «да».

Ямочка снова появляется, но он не дает мне посмотреть на нее, опускает подбородок вниз и скользит языком по моему входу.

И снова моя спина отрывается от кровати, а я сжимаю руки в кулаки, чтобы подавить желание прикоснуться к нему.

— О, черт, — стону я, задыхаясь, когда острый конец его языка проводит взад-вперед по моему клитору, зажигая каждый нерв внутри.

Как ему удается задеть каждый из них?

Мои бедра подрагивают, а глаза закатываются. Я уже близка к оргазму. Этот сон подтолкнул меня к краю, и Энцо воплотил его в жизнь — это трансцендентно.

Мои руки вцепились в подушку надо мной, яростно выгибаясь в ней. Он переключает свое внимание вниз, с жаром погружаясь в мою киску, вылизывая меня так тщательно, что я убеждена, что нет ни одного дюйма, который бы он не облизал.

Он мурлычет, прежде чем прорычать:

— Каково это — быть съеденной заживо?

— Этого недостаточно, — пролепетала я, задыхаясь. — Я бы предпочла, чтобы ты затрахал меня до смерти.

Он поднимается на колени и стягивает рубашку через голову за воротник. Мой рот наполняется слюной при виде лунного света и теней, вступающих в войну за каждый выступ и изгиб его тела.

Я уже готова сесть и лизнуть его пресс. Однако он уже стягивает шорты, обнажая нечто гораздо более манящее. Его член торчит прямо передо мной, чуть-чуть загибаясь вверх. Это секрет того, как он попадает во все эти идеальные точки внутри меня.

— Почему ты стал любимчиком Бога?

Он смотрит на меня со зверским выражением.

— Ты сможешь спросить его сама, когда я отведу тебя к нему.

Я прикусываю губу, но у меня вырывается вздох, когда он хватает меня за бедра, поднимая их на высоту своих собственных, а затем направляет свой член к моему входу, при этом я лежу на кровати только верхней частью спины.

Он держит меня там, отстраняясь, так близко к тому, чтобы снова почувствовать себя полноценной.

— Позволь мне познакомить тебя с ним, bella — красавица.

— Блять, да, наполни меня...

Он входит в меня прежде, чем я успеваю закончить, резкий крик заменяет мою мольбу. Он делает паузу, давая мне время привыкнуть к его размеру. Это неестественно, то, как он заполняет меня так полностью.

— Тсс, смотритель услышит, — бормочет он.

Как по команде, за нашей дверью раздается скрип, и мой пульс учащается до катастрофического уровня. Я кривлю губы, пытаясь сохранить тишину, пока Энцо отстраняется, а затем снова входит в меня.

— Энцо, позволь мне прикоснуться к тебе, — умоляю я.

Не заботясь о его ответе, я хватаюсь за его предплечья, прежде чем он успевает ответить, чувствуя толстые выступающие вены на них. Он ускоряет темп, его хватка на моих бедрах становится все более сильной.

Мой рот открывается в беззвучном крике, спина прогибается, и я практически балансирую на голове, пока он трахает меня.

Я впиваюсь ногтями в его руки, в то время как раздается резкий звук шлепающей кожи.

— О Боже, — кричу я, пытаясь сдержать голос, но безуспешно.

— Ты видишь его, детка? Попроси у него прощения.

— За что? — я задыхаюсь, еще один громкий стон почти проглатывает слово.

— За то, что теперь ты поклоняешься мне.

Он заканчивает свое обещание резким толчком, на этот раз под другим углом, чтобы попасть в ту точку внутри меня, от которой электричество пробегает по позвоночнику.

Боже, как я могу не поклоняться ему? Я начала молиться после секса с ним.

Я сильно прикусила губу, оргазм в глубине моего живота стремительно нарастает. Я пытаюсь замедлить его, чтобы насладиться им, но мое тело взялось за ум. Моя рука метнулась к центру, и я сильно обхватила свой клитор, усиливая удовольствие до головокружительных высот.

— Энцо, мне нужно кончить, — тороплю я, мой тон тихий, но высокий.

— Ты кончишь, когда я скажу, — рычит он.

Одна рука отпускает мое бедро, двигаясь к тому месту, где он входит в меня. Я чувствую давление, а затем его палец проскальзывает в мою киску поверх его члена, растягивая меня еще больше.

Из моего горла вырывается неестественный звук, чужеродное ощущение шокирует. Никогда в жизни мужчина не трахал меня членом и пальцем одновременно.

Его палец изгибается, попадая в мою точку G так точно, что это почти слишком интенсивно.

— О Боже, это... подожди, черт, Энцо, — заикаюсь я, все мое тело начинает вибрировать.

Мой мочевой пузырь, кажется, вот–вот освободится, и хотя я точно знаю, что он собирается заставить меня сделать, я чувствую, что не контролирую свои телесные функции.

— Ты кончишь для меня, bella — красавица, и ты, блять, вымажешь меня в своих соках. Если я не буду покрыт ими, то заставлю тебя кончить снова, пока от тебя ничего не останется.

Он снова загибает палец, массируя область с дикой настойчивостью. Проходит всего несколько секунд, прежде чем я кончаю.

У меня хватает ума закрыть рот свободной рукой в попытке скрыть крик, рвущийся из горла.

После этого я теряю весь свой контроль. Моя душа вырывается из своего сосуда, более неспособная к существованию, когда она была полностью уничтожена в этот момент.

Меня поглощает эйфория, переносящая меня обратно в середину того океана, где гораздо большая сила захватила надо мной власть.

На этот раз я не знаю, всплыву ли я когда-нибудь на поверхность. И не знаю, хочу ли этого.

Отдаленно я чувствую, как Энцо выходит из меня и наносит резкие шлепки прямо по моей киске, усиливая удовольствие. Я взрываюсь, но я слишком далеко, чтобы понять, что происходит вокруг меня. Все, что я знаю, это то, что мои глаза закатились далеко назад в голову, а мое тело застыло в судорогах.

Затем он снова входит в меня, снова занимает свою позицию, обеими руками обхватывая мои бедра, в то время как он жестоко вбивает свои в мои. Проходит совсем немного времени, и он кончает прямо рядом со мной; он прорычал мое имя так глубоко, что я чувствую его на поверхности своей кожи.

Реальность в конце концов берет верх, вырывая меня из моря блаженства. Медленно мои чувства возвращаются, и я снова оказываюсь в своем теле.

Я лежу на спине, а Энцо висит надо мной, все еще внутри меня, но уже не двигается. Его голова склонена, он дрожит и молчит.

— Энцо? — кричу я, все больше беспокоясь. Есть врожденный страх, что он уже сожалеет о том, что мы только что сделали.

Он выпрямляется, и мои глаза расширяются. Как он и требовал, с его груди и пресса капают доказательства моего удовольствия , капли стекают по контурам его тела.

— Ох, — выдыхаю я, теряясь в словах. Я хватаюсь за свою выброшенную футболку на кровати и сажусь. — Позволь мне вытереть это.

Его рука сжимается вокруг моего запястья, как раз когда я поднимаю футболку к нему.

— Не надо.

Я неловко отдергиваю руку и прижимаюсь к стене. Кровать промокла, и я рада, что на его стороне.

— Это был тот кошмар, на который ты надеялся? — пробормотала я, чувствуя, как между нами нарастает напряжение.

Он смотрит на меня.

— Нет. Было хуже.

Я сглатываю обиду, не зная, как это понимать. Я не могу понять, это игра слов или он действительно считает, что секс был ужасным.

В любом случае, это не имеет значения.

Мы снова ненавидим друг друга.

Тишина становится удушающей, когда я забираюсь под одеяло и отворачиваюсь от него.