Не тогда, когда она сама будет страдать от последствий.

— Хорошо, - уступаю я. — Буду там через 15 минут.

— Где Райан? - бесстрастно спрашиваю я, откусывая свой сэндвич с мясом.

— Он уже час сидит в своем кабинете, - отвечает папа, пожимая плечами. Он не выглядит обеспокоенным. Типичная жизнь адвоката, я полагаю. Мне не в диковинку, когда отец запирался в своем кабинете, занимаясь особо тяжелым делом. В те дни свет в его глазах всегда был тусклее, но каким-то образом ему удавалось выстоять и улыбаться нам с Райаном. Даже когда он был по уши в стрессе, он все равно находил время, чтобы поиграть с нами в мяч на улице или научить кататься на велосипеде.

Он самый стойкий человек из всех, кого я знаю.

— Ну что, Амар, как поживает Клара? -. спрашивает папа, его ярко-голубые глаза сверкают и блестят. Он всегда был влюбчивым. Трудно не быть таким, когда ты счастлив в браке со своей половинкой уже более тридцати лет.

Клара - жена Амара. Они женаты уже пятнадцать лет, и, если не считать моих родителей, я никогда не видел пары, более идеально подходящей друг другу. Если Амар тихий и спокойный, то Клара шумная и непоседливая. Они дают мне реальную надежду найти ту единственную, или как там сейчас говорят дети.

В моей жизни было много хороших примеров для подражания, когда дело касалось отношений. Не знаю, каким образом Райан оказался таким нездоровым.

Я откусываю последний кусочек от своего сэндвича, пока Амар отвечает моему отцу. Это единственный раз, когда я вижу, как загораются глаза Амара.

— Сейчас вернусь, - бормочу я. Никто из них не обращает на меня внимания.

Я направляюсь прямо в кабинет Райана. Я уже готовлюсь к какой-то стычке. Не знаю, зачем я вообще к нему хожу. Райан не способен относиться ко мне иначе, чем к дерьму, и это всегда заканчивается тем, что я его подстрекаю, а он потом меня выгоняет.

Не то чтобы я не пытался сблизиться с Райаном, он просто сделал это чертовски невозможным. Этот засранец только и делал, что мучил меня все детство. Не то чтобы я когда-либо прогибался под Райана и принимал его дерьмо, но никакие побои в задницу не заставили Райана ненавидеть меня меньше. С годами его враждебность только усилилась, и мне на него наплевать, чтобы пытаться что-то исправить. Я уже пробовал это сделать много лет назад и никогда не повторю своей ошибки.

У чувака с тех пор, как я себя помню, был свой пунктик. Я больше и старше, но Райана это никогда не волновало. Он как чертова чихуахуа - маленькая дрянь, которая ведет себя так, будто у нее громкий лай, и пытается властвовать над всеми, кто крупнее ее. Большую часть жизни Райана это тоже срабатывало.

Только не со мной. Никогда со мной.

Вся передняя часть офиса Райана - это окно, только сейчас жалюзи закрыты. Я на мгновение замираю перед его дверью, раздумывая, быть ли мне просто придурком и ворваться внутрь или постучать. В любом случае, он меня не ждет. Я очень редко навещаю Райана, когда обедаю с папой.

И так часто, что Райан стал закрывать жалюзи примерно в это время. Мелкий засранец.

Краем глаза я замечаю, что одна из жалюзи зацепилась за подоконник, что позволяет заглянуть в его кабинет через небольшое окошко. Я подхожу ближе, покачиваясь вправо-влево, пока не удается взять хороший угол. Я никогда не говорил, что не буду шпионить за ним. В конце концов, я чертов детектив. Быть любопытным входит в мои должностные обязанности, а мой брат-засранец ежедневно совершает достаточно преступлений, чтобы это оправдать.

Рычание едва не вырвалось из моего горла, когда я, наконец, получил хороший ракурс. На его столе сидит его секретарша. Между ее ног - его голова, крепко зажатая в ее вишнево-красных когтях. Ее голова откинута назад, ее горло издает стоны, когда он набрасывается на ее киску.

У меня выпрямляется позвоночник, и я намереваюсь ворваться в это место.

У него дома прекрасная девушка, которая относится к нему гораздо лучше, чем он того заслуживает, а он все равно трахает всех подряд. Не могу сказать, что я удивлен. Если кто и будет относиться к девушке как к дерьму, так это Райан. Он годами обращался с Эллисон как с грязью, нет причин, чтобы он обращался с Ривер по-другому.

Я не могу сосчитать, сколько раз Эллисон плакала у меня на плече, когда солнцезащитные очки закрывали ее потемневшие глаза, а руки были в синяках. Ради всего святого, он заразил ее хламидиозом после того, как они встречались уже два года. Я каждый раз хотел посадить его за домашнее насилие, но Эллисон всегда отказывалась выдвигать обвинения. Она была слишком напугана. Я был готов пойти дальше ради нее и все равно выдвинуть обвинение, но она умоляла и просила меня не делать этого. Она еще не была готова расстаться с Райаном, и если до него дойдет, что его обвиняют в домашнем насилии, мы оба боялись, что он заставит ее исчезнуть. Навсегда. Если у кого-то есть связи, чтобы сделать это, я бы с уверенностью предположил, что Райан - один из них.

Я столько раз советовал Эллисон хотя бы уйти от него, найти кого-то получше. Того, кто не будет ей изменять и издеваться над ней. В какой-то момент она спросила, не могу ли я стать этим кем-то лучшим. Я ответил, что нет. Она была милой девушкой, но я не чувствовал к ней ничего, кроме искренней заботы и дружбы.

Но чем больше я вмешивался, тем хуже Райан обращался с ней. Издевательства становились все более жестокими, синяки превращались в переломы костей. У нее всегда было готово оправдание на кончике языка, но она пыталась придумывать его только для своих очень заинтересованных друзей. В конце концов, я понял, что если я хочу помочь ей, то не могу сделать это прямо у него на глазах. В тот день, когда она наконец сбежала от него, я почувствовал, что с моих плеч свалился целый груз.

Так было до тех пор, пока не появилась Ривер. Теперь он кажется тяжелее, чем когда-либо.

— Мако! - Амар окликнул меня сзади. Я обернулся, ярость все еще была написана на моем лице. Я стою перед его окном уже целую минуту, глядя на стекло витрины, кипя от ярости из-за этого гребаного мудака. Я уверен, что выгляжу как проклятый сумасшедший, но мне все равно.

— Ты готов к полету? - спросил Амар, подойдя к тому месту, где я стою. Он смотрит на меня с опаской, как будто я медведь, а он - рыба, которую я в две секунды готов загрызть.

Я тяжело сглатываю и киваю головой.

Наверное, к лучшему, что Амар поймал меня именно тогда. И снова я чувствую знакомую тягу помочь еще одной жертве Райана. Но на этот раз это личное, и я даже не хочу выяснять, почему.

Я уже несколько часов сижу в участке, изучая дело. Нога в течение последнего часа дергается - явный признак того, что я начинаю беспокоиться. Я в миллионный раз перебираю руками волосы, до предела раздраженный этим делом. Если я буду продолжать в том же духе, то к сорока годам облысею.

Каждая зацепка, которую я получаю, приводит меня к другой связи, которая не сходится. Разгадывать головоломки - вот в чем я преуспел. В детстве отец всегда покупал мне головоломки из тысячи деталей, удивляясь тому, как быстро я их собираю. Мозговые головоломки меня расслабляют. Соединять точки - это естественно. Но в данном случае ничего не соединяется.

Призрачный убийца заставляет меня пускаться в погоню за дикими гусями, заводит меня в самые разные тупики. Он намеренно издевается надо мной, нанизывая меня на ниточку, как марионетку, а я - тупица, который продолжает попадаться в ловушку.

Мне нужно посмотреть на это дело с другой стороны. Вместо того чтобы следовать за подсказками, которые он мне подбрасывает, я должен искать те, которые он пытается скрыть.

Я опускаю руки к шее, осторожно массируя ее. Женщины правильно говорят. Мне нужно как можно скорее записаться в спа-салон. Мне плевать, что людей пугает, что мужчина ростом метр восемьдесят пять прохлаждается в грязевой ванне, мне это чертовски нужно.

Я бросаю взгляд на часы в углу экрана компьютера и замечаю, что уже почти одиннадцать вечера.

Черт. Мне тоже нужно поспать. Но я уже чувствую, что мой мозг не отключится. Не после того, как я весь день копался в жизни Грега одной половиной своего мозга, и уж точно не тогда, когда Ривер владеет второй половиной.

Я хочу помочь ей. Я должен, но не обязан.

Она не такая, как Эллисон. Жестче. Злее. Упрямая, как черт. И преданная, как собака. Эллисон хотела моей помощи, тогда как Ривер точно не захочет. В смысле, черт, во время ужина она уставилась на меня так, будто я ее чем-то обидел. Она защищает Райана, хотя я могу гарантировать, что она понятия не имеет, от чего она его защищает. Когда кто-то ненавидит своего брата так сильно, как Райан ненавидит меня, любой может предположить, что у него есть на то веские причины. На самом же деле у него нет ни одной причины, кроме той, что он считает, что я украл у него любовь и привязанность наших родителей.

Он избалованный засранец, который большую часть своей жизни устраивает одну длинную истерику. Меня до сих пор шокирует, как два самых любящих и заботливых человека, которых я когда-либо встречала, создали социопатичное чудовище.

Мои пальцы набирают имя Ривер, прежде чем я успеваю остановить себя. После знакомства с ней я немного отошел от дел и проверил ее биографию. Ривер МакАлистер, родилась и выросла в дерьмовом Шэллоу-Хилле. Больше о ней ничего не известно, кроме того, что пару лет назад она купила дом в Шэллоу-Хилл. Понятия не имею, зачем ей это понадобилось.

На этом я прекратил свои поиски, чувствуя себя в разных смыслах жутковато. И вот я снова здесь, заглядываю в ее жизнь, когда у меня нет на это никаких оснований. Но я не могу смотреть, как еще одна невинная девушка страдает от рук этого урода. Я не считаю себя хорошим парнем, но я и не монстр. Я не издеваюсь над девушками. Я не насилую девушек. Я не делаю с ними ничего, чего они не хотят. Спрашиваю согласия и получаю. Это элементарная мораль, мать ее.

После нескольких минут поисков я выяснил, что она учится в университете. У нее три занятия в неделю, одно из них на южной стороне кампуса. Там есть укромный уголок с небольшим движением. Идеальное место, чтобы завязать с кем-нибудь разговор без посторонних глаз.

Черт. Я стукнул кулаком по столу, досадуя на самого себя. Вмешательство в очередные отношения Райана может привести - и, скорее всего, приведет - к полному краху. В конце концов, я не могу заставить ни одну девушку бросить Райана. Я не могу заставить их увидеть правду в Райане. Это то, с чем они должны столкнуться сами. Но, черт бы меня побрал, если я собираюсь стоять и смотреть, как девушка страдает от домашнего насилия, не попытавшись хотя бы помочь ей.

Появление в университете должно быть худшей и лучшей идеей в моей жизни. И все же я поднимаю голову и смотрю, что это за класс.

У профессора Трамблинга урок психологии 101.

Забавно, она говорила, что умеет читать людей, но при этом ослепла, не замечая дьявола прямо перед собой.

Я вернулся к преследованию, блядь. Наверное, я мог бы сказать, что преследование тоже входит в должностные обязанности, но Ривер не преступница, насколько я знаю, и это не слежка. Это нельзя оправдать. К черту, это ради высшего блага и все такое, если я смогу убедить ее упрямую задницу увидеть свет. Вернее, тьму в Райане.

Уже почти два часа дня, когда она выходит из здания в черных "Чаксах" и джинсах с манжетами, которые обтягивают ее задницу так, что это должно быть чертовски незаконно. Не говоря уже о белой рубашке с маленькими пуговицами на груди - пуговицы полностью расстегнуты, дразня блуждающие взгляды своим обширным декольте, которое почти сжирает золотую цепочку, висящую между ее грудей.

Ее длинные черные волосы поглощают весь свет, локоны подпрыгивают, когда она идет по парковке. Ривер обладает поразительной красотой, какой я еще не видел. Ее золотистые глаза и загорелая кожа неземные, но дело не только в чертах лица, но и в манере держаться. Она ходит с прямым позвоночником и высоко поднятым подбородком. Она говорит, слегка наклонив голову вниз, глядя на вас сквозь изогнутые брови и длинные ресницы, и вам кажется, что она смотрит не на вас, а в вас.

Она прекрасна. И абсолютно, абсолютно, абсолютно, абсолютно, блядь, соблазнительна.

Черт побери. Я провожу рукой по лицу, уже разочарованный тем, как все происходит. Я трясу головой, ерошу рукой волосы и заставляю себя собраться. Последнее, что мне нужно, это чтобы она подумала, что я пытаюсь сделать шаг к ней. Я не должен так смотреть на нее, так думать о ней. Но всплеск ревности, которая, как масло, течет по моим венам, трудно игнорировать. Красивая девушка, превращенная психованным куском дерьма в грушу для битья, - какой позор.

Она меня пока не видит. Я прячусь за сосной, наблюдая, как покачивается ее задница, пока она идет к своей машине, вспоминая ее сладкий запах корицы, когда она познакомилась с моими родителями. Она идет так, словно кто-то наступает ей на пятки, но упорно отказывается бежать. Торопливая и напряженная, но уверенная в себе, с гордо поднятым подбородком.

Ее родной город прослеживается в каждом ее движении. Это говорит о том, что она выросла в нестабильной и опасной среде, но с каждым шагом она преодолевает свое прошлое с такой мстительностью, какой я никогда не видел.

Она не отступает от своих корней, но при этом сгибается, как розовый куст, ради моего брата. Ее шипы могут кусаться, но в конечном счете он будет подрезать их, пока у нее не останется слабый хребет, который легко сломается под его руками. Все, что когда-то делало ее яркой и красивой, увянет, и в конце концов он отбросит ее в сторону, когда от нее ничего не останется.

Я делаю шаг в ее сторону, но меня останавливают, когда к Ривер подбегает невысокая девушка со светлыми волосами, цепляет ее за руку и тащит прочь от машины.

Девушка что-то говорит Ривер, отчего та со смехом откидывает голову назад. Что-то в моей груди сжимается и злобно скручивается. Что-то, чему я не хочу давать названия. Мне нужно привести свою чертову голову в порядок.