— Скажи мне, почему ты игнорировал меня весь день, - требую я, не желая снова погружаться в молчание. Он бросает на меня странный взгляд, как будто я только что спросила, покрасит ли он для меня свои соски в зеленый цвет.

— Ты тоже молчала, Ривер. Ты всегда так делаешь. Ты превращаешь все в большую проблему, когда мы просто сидели в уютной тишине и расслаблялись. Почему ты пытаешься поссориться со мной без причины?

Мои губы задрожали. Неужели это то, что я делала? Все это время я думала, что он меня игнорирует, а на самом деле он просто наслаждался моим обществом в уютной тишине. Я чувствую себя так глупо.

— Ты хочешь обниматься или нет? - огрызается он. Он бросает мне последнюю кость, и я хватаю ее, как голодная собака. Стыдясь, я заползаю к нему на колени. Он широко улыбается и обхватывает меня руками, устраиваясь поудобнее, чтобы мы оба могли смотреть фильм.

Он периодически целует меня в затылок и проводит кончиками пальцев по моей коже. Мы ложимся спать так же, как и накануне. Он улыбается и обнимает меня всю ночь, а я лежу без сна и ругаю себя за испорченный день.

В следующий раз я сделаю это лучше.

Шэллоу-Хилл - черная дыра в этом штате. Обычно все, что попадает туда, никогда не выходит обратно. Я была одним из немногих исключений. В некоторые дни я до сих пор не знаю, как мне это удалось. В такие дни мне все еще кажется, что я застряла здесь, в этом пустынном месте, где гибнут невинные души.

Я иду вдоль реки, в которой родилась. Но даже река мертва. Мутная, неподвижная, лишенная жизни. И, откровенно говоря, от нее воняет. Как я не заразилась какой-нибудь болезнью от этой реки - ума не приложу.

По другую сторону от меня стоят разрушенные дома. Окна, которые не пострадали, заколочены щепками и гниющей древесиной. На большинстве домов отсутствует отделка, обнажая деревянные остовы. Из каждого дома выходят и входят в него взлохмаченные мужчины и женщины. Кому-то из них здесь самое место, кому-то нет.

Вдалеке слышны слабые крики. Я продолжаю идти, пока не дохожу до дома Барби. Раньше ее дом был белым, а теперь он стал тошнотворно серым, с разбитыми панелями и ржавчиной. Чем ближе я подхожу, тем громче становятся крики, пока не становится ясно, что Барби опять подралась с наркоманом. Скорее всего, потому, что она выкурила и вколола все наркотики после того, как трахнула их до потери сознания.

Медленно я иду к задней двери. Она ржавая и скрипит, когда я ее открываю. Барби и жирный мужчина, оба кричат так сильно, что плюют друг другу в лицо. Они стоят на кухне с пожелтевшим, потрескавшимся линолеумом на полу, заросшим плесенью холодильником и кухонным столом, заваленным окурками, пустыми бутылками из-под спиртного и использованными шприцами.

Все это выглядит точно так же, как и каждый день в течение восемнадцати лет моего пребывания в этой дыре.

— Ты, сука, блядь! Это было мое! - кричит мужчина, ударяя Барби по лицу. Я даже не вздрогнула. Она в шоке хватается за щеку - я до сих пор не могу понять, почему она в шоке, - отступает назад и бьет его по носу.

Хруст раздается за секунду до того, как мужчина начинает реветь, держась за окровавленный нос.

— Ты сломала мне нос! - Отличный способ указать на очевидное.

— Ты это заслужил, кусок поганого дерьма!

— Пошел вон, - негромко требую я. Они оба замирают и поворачиваются ко мне. Никто из них даже не заметил, что я здесь. Было бы так просто убить их обоих. Никому не будет дела до них, чтобы выяснить, кто это сделал.

Глаза-бусинки мужчины изучают меня со злобой и извращением, его рука все еще сжимает нос.

— Кто ты, мать твою, такая? - требует он, его голос стал гнусавым и наполненным кровью.

— Хозяйка этого дома. А теперь уходи, мать твою.

Он хмыкает и поворачивается, чтобы выйти через парадную дверь, бормоча под нос непристойности и обещания отомстить.

Барби поворачивается ко мне и одаривает меня желтой улыбкой. — Спасибо, детка.

Честно говоря, это одно из семи чудес света - как я докатилась до жизни подобной. Когда-то в молодости Барби была красивой, но, глядя на нее, этого не скажешь. Я поняла это, только когда нашла старую фотографию Барби и Билли в их двадцатилетнем возрасте, как раз тогда, когда Барби начала подсаживаться на наркотики. Я - точная копия ее прежней личности. Длинные, вьющиеся черные волосы, золотые глаза и широкая улыбка. Сейчас ее волосы едва доходят до плеч, сальные пряди тонкие и неаккуратные. Ее кожа покрыта язвами и морщинами и потрескалась, как дешевая кожа. Она худа как палка, хотя и сохранила некоторую мышечную массу от постоянных стычек с мужчинами и женщинами.

Пожалуй, это единственное, что я могу сказать о Барби. Кроме Билли, она не терпит ничьего дерьма. Это может подтвердить человек, который сейчас лечит свой сломанный нос.

— Я сделала это не для тебя, - промолвила я. Ее фальшивая улыбка стирается, обнажая настоящее лицо.

— Сука, - пробормотала она. Ничего такого, чего бы я не слышала раньше. — Зачем ты вообще здесь?

— Ты прекрасно знаешь зачем, Барби. Пришла за арендной платой.

Ее плечи напрягаются. Ей не нужно это говорить - я и так знаю. У нее нет денег. Она все это выкурила, вколола или вынюхала. Возможно, и пила.

— Что ты украла на этот раз? - небрежно спрашиваю я, обращаясь к мужчине со сломанным носом.

Она рычит, ее расширенные глаза пылают от ярости: — Ничего я не крала! Я трахалась с ним за это дерьмо. Я это заслужила, и оно мое.

Я вздыхаю и щиплю себя за переносицу. — Если ты собираешься продать свое тело, то хотя бы получи за него деньги. Иначе как ты собираешься есть и платить за квартиру? - Это как разговаривать с кирпичной стеной. Не знаю, почему эти слова вообще вышли из моего рта. Они все равно никогда не проникнут в ее одурманенный наркотиками мозг.

Она опускается на стул и закуривает сигарету, не удосужившись ответить. Типично. Она скорее сделает вид, что я ничего не говорила, чем признает тот факт, что она должна мне деньги.

— Этот дом принадлежит мне. Я могу выселить тебя в любой момент. Все, что мне нужно сделать, - это пойти в суд, вручить тебе документы, и максимум через месяц твоя задница будет на улице, - угрожаю я, садясь в кресло напротив нее.

Я стараюсь не касаться никаких поверхностей, если это возможно. Я не знаю, какие болезни я могу подхватить. Райан убьет меня, если это случится.

— Ты думаешь, что раз ты встречаешься с богатым мужчиной, то тебе все сойдет с рук, - прошипела она, ее остекленевшие глаза сузились до щелей. — Шэллоу Хилл у тебя в костях, девочка. Ты никогда не будешь лучше меня, так что перестань вести себя так.

— Ты говоришь с горечью, Барби, - со скукой констатирую я. — Это не отменяет того факта, что этот дом принадлежит мне, а ты должна мне за аренду.

Этот дом был продан, когда я училась на первом курсе колледжа. К тому моменту я вкалывала с шестнадцати лет, работала в фастфуде в соседнем городе, а когда мне исполнилось восемнадцать, подрабатывала в колл-центре. Я экономила каждую копейку, завела кредитную карту и наращивала свой кредит с самого низа. Когда на дом обратили взыскание, я купила его у банка по безумно дешевой цене. Это было почти оскорбительно. Эти деньги ушли в яму. Я, конечно, никогда не получу прибыль от его перепродажи - никто не хочет жить в Шэллоу-Хилл, - но оно того стоило. Держать мою мать под своим началом стоит каждого. блядь. Пенни.

Ее руки дрожат, когда она затягивается сигаретой.

— Я расскажу Билли, - угрожает она, выпуская облако дыма. Я поднимаю бровь. Она говорит это каждый раз, когда опаздывает с арендой. А это, заметьте, каждый месяц.

— Билли на тебя наплевать, Барби.

— Ему есть дело, когда он глубоко во мне, - огрызается она в ответ. Я закатываю глаза от ее незрелости. Билли плевать на всех, даже когда он глубоко в них погружен.

Мы с Барби на собственном опыте убедились, что происходит, когда Билли на кого-то злится. Мы также видели, что происходит, когда ему становится скучно с ними. Одинаково ужасающие перспективы. Никто из нас не ищет встречи с ним, если это возможно.

— Он скажет тебе все, что ты захочешь услышать, а как только он придет, он уже забудет о тебе.

Рука в гневе стучит по столу. Я понятия не имею, чего она хотела этим добиться. Напугать меня? Я никогда ее не боялась. Не тогда, когда ее клиенты всегда поступали гораздо хуже, чем она могла бы поступить.

Билли всегда был худшим из них, и тот, кто чаще всего ошивался рядом. Он держит мою мать под наркотиками, а она взамен дает ему информацию и плохой секс.

Он наркобарон и имеет безумные связи. А Барби трахается со всеми подряд. И с мужчинами, и с женщинами. Это дает ей компромат на всех в городе. Барби обматывает петлю вокруг их яиц, а Билли нанизывает их на веревку. Он владеет всем этим дерьмовым городом.

Я никогда не признаюсь ей в этом, но Билли пугает меня до смерти. Он способен заставить любого исчезнуть без следа. Барби знает это в глубине души, но, думаю, какая-то ее часть не готова отдать свою дочь в руки самого Сатаны. Кроме того, Билли всегда больше нравилась я, и Барби это тоже знает.

Он причинил достаточно вреда, чтобы перенести его, по крайней мере, на три мои следующие жизни. Он забрал мою невинность и все мое детство. И то, и другое невосполнимо. И то, и другое я никогда не верну.

— Я хочу получить деньги к следующей неделе. Трахайся побольше, я уверена, что ты справишься.

Я выхожу за дверь, а ее крики и проклятия еще долго преследуют меня.

Четыре

Мако

— Время смерти - чуть более двух дней назад, судя по разложению тела. Судя по брызгам крови, в него стреляли с расстояния около десяти футов, - замечает криминалист Редд, делая еще несколько снимков трупа.

В голове небольшое отверстие. Похоже на входное отверстие от пистолета 22-го калибра. На голой груди вырезано слово "Призрак".

— Резьба похожа на работу охотничьего ножа. По узорам видно, что тот, кто это делал, не торопился. Не похоже на небрежность или спешку, - продолжает Редд.

— Был ли он жив, когда эта надпись была вырезана на его груди? - спрашиваю я, внимательно разглядывая неровные буквы. Кровь на груди уже засохла и покрылась коркой.

—Да, - говорит Редд. — Очень живой. Есть следы борьбы, но они не соответствуют такому виду пыток - слишком тонко. Я предполагаю, что его удерживали по крайней мере двое. Не может быть, чтобы он действовал один.

Я качаю головой: сцена, представшая передо мной, чертовски нелепа. За свою карьеру я повидал немало дерьма, но "Призрачный убийца" - не самое отвратительное из того, что я видел. Просто он умнее многих.

Мой напарник, Амар, стоит рядом со мной, засунув руки в карманы, и изучает жертву.

— Призрачный убийца наносит новый удар, - пробормотал он про себя.

Грег "Фрогги" Барбер. Судимость за наркотики больше, чем за последнюю симфонию Бетховена, сидел и выходил из тюрьмы с тринадцати лет. Парень вырос в трущобах с матерью-бездельницей и пропавшим без вести отцом. Торговля наркотиками была, пожалуй, единственным способом выживания.

Его мать даже не заявила о его пропаже.

— И как обычно, он весь в ДНК, - вздыхает Редд, разочарованно качая головой.

Обычно найти ДНК на месте преступления - это удача. Но в данном случае это ничего не значит. Все жертвы, которых мы находили убитыми Призрачным Убийцей, покрыты ДНК случайных людей. В основном секс-работниц, но нам попадались ДНК убийц и насильников, которые сидели в тюрьме годами, и мы вешали эти преступления на людей, не имеющих никакого отношения к жертвам.

Ни хрена не понимаю, как он это делает.

У него должны быть связи где-то внутри. Проблема в том, что осужденные находятся в случайных тюрьмах по всей стране, и между ними нет никакой очевидной связи. Кем бы ни был этот Призрачный Убийца, он могущественен.

— Давай вернемся в участок и посмотрим, сможем ли мы найти какие-нибудь связи с жертвой, - говорю я своему напарнику, разочарованный этим ублюдком. Я гоняюсь за ним уже добрый год, и это были самые длинные триста шестьдесят пять дней в моей жизни.

Амар кивает головой, он никогда не говорит больше, чем требуется. Именно это делает его чертовски хорошим напарником. Он видит то, чего не вижу я, в то время как мне удается собрать все кусочки головоломки воедино.

Я окидываю его взглядом, замечая, как он с грустью смотрит на тело Грега. У этого парня впереди было целое будущее, которое, я надеялся, будет искуплением. Может быть, Грег в конце концов прозрел бы и постарался выпутаться из плохой ситуации. Самое ужасное, что мы этого никогда не узнаем. Бедный парень погиб из-за больного человека.

Амар - добрая душа, возможно, слишком добрая. Он переехал в Америку из Индии, когда ему было десять лет. Его ждал суровый прием, когда его отец был убит, выходя из продуктового магазина, из-за цвета кожи. Это и породило в Амаре потребность добиваться справедливости для всех невинных душ, чья жизнь оборвалась раньше времени.

Только я сел в машину, как зазвонил телефон.

— Привет, пап, - приветствую я.

— Я заказал обед. Приезжай, отдохни. Возьми с собой Амара, - говорит он. Папа умеет принимать людей как своих детей, к большому сожалению моего брата. Он относится к Амару как к сыну, и это очень злит Райана.

Я провожу рукой по волосам, когда головная боль начинает колотить меня по черепу. Я очень голоден. Честно говоря, не знаю, когда я в последний раз ел. Не мешает и то, что мое присутствие обычно портит Райану весь день, и я буду лжецом, если скажу, что не получаю удовольствия от этого знания.

Мысли о Ривер приходят вместе с этой мыслью, разрушая удовлетворение. Когда у Райана плохой день, от этого страдают все. Особенно его девушки. На долю секунды я думаю о том, чтобы рассказать Райану о ней, но сразу же отбрасываю эту мысль, как только она приходит мне в голову. Я не стану использовать ее как приманку, чтобы вывести его из себя.