Мне интересно, что было бы с расследованием, если бы Билли пришел ко мне трезвым человеком. Мне не хочется признавать, что, возможно, ему удалось бы испортить мое дело. Я бы не гонялся за ним так долго, если бы он не был умным человеком. Думаю, я могу быть благодарен метамфетамину, если это означает, что у меня есть стопроцентный убийца, который начинает совершать ошибки.

Огонь внутри меня бушевал с того момента, как я увидел Бенедикта Дэвиса на телефоне Ривер, смотрящего в камеру холодными, мертвыми глазами с выражением, которое больше подошло бы для кошмаров. И эти шрамы. Эти чертовы шрамы. У меня был соблазн спросить Бенедикта, как он их получил, когда допрашивал его, но я всегда держал рот на замке. А теперь мне хочется только одного - подарить ему новые. Теперь, когда Бенедикт - или Билли - пропал, пламя разгорается, дрова подбрасываются в огонь.

Теперь, когда я знаю, кто такой Призрачный Убийца, у него нет ни единого шанса скрыться от меня.

Я уложил маму спать всего час назад, когда в кармане зажужжал телефон. Я пока не обращаю на него внимания, сосредоточившись на том, что с моей расстроенной мамой все в порядке. На самочувствие отца мне было абсолютно наплевать. Но жужжание становится настойчивым, и вскоре папа уже кричит, чтобы я ответил на звонок. Я слушаю, хотя бы ради того, чтобы от него отвязаться.

Вздохнув, я отвечаю: — Мако.

— Мако? Боже мой, Мако. Слава богу.

Я наморщил лоб, не узнав голос по телефону.

— Кто это?

— Это Амелия, лучшая подруга Ривер.

Мое сердце замирает, и все вокруг замирает. Если мне звонит подруга Ривер, значит, что-то случилось. Что-то плохое.

— Где Ривер? - спрашиваю я, прикусив губу.

— В том-то и дело, что я не знаю! Я только вчера была у нее дома, и хотя она лежала на диване и плакала, в остальном она была в порядке. А сегодня я возвращаюсь к ней, чтобы завезти немного еды, а дом разгромлен! Она пропала, Мако, она, блядь, пропала, и я знаю, что это был Билли. Я знаю, что он, блядь, забрал ее!

К концу своей тирады она впадает в истерику, а меня трясет от... черт, от многих вещей. Ярость бурлит в моих жилах. Этот ублюдок забрал мою девочку, и теперь нет никакой надежды, что я оставлю Билли в живых. Как только я сомкну руки на шее этого ублюдка... Сейчас я не могу об этом думать, мне нужно сосредоточиться на поисках Ривер.

— Я немедленно выезжаю к ее дому. Оставайся там.

Я кладу трубку и спешу выйти из дома, обеспокоенные вопросы отца преследуют меня. У меня не хватает мозгов, чтобы выслушать их, не говоря уже о том, чтобы дать вразумительный ответ.

Я выезжаю с подъездной дорожки и мчусь к дому Райана, включив сирену, чтобы быстрее добраться до места. Райан живет примерно в пятнадцати минутах езды от наших родителей. Я добираюсь туда за пять.

Переключив передачу на паркинг, я не успеваю выключить двигатель, как почти спотыкаясь выскакиваю из машины и вбегаю в дом Райана. Амелия находится в гостиной, вышагивая по ковру, по ее лицу текут горячие слезы. Амелия щебечет от облегчения, а затем бросается ко мне и обнимает меня за плечи, рыдая у меня на груди.

Шок делает меня беспомощным, мои руки неловко раскинуты на мгновение, прежде чем мой мозг успевает сообразить. Я расслабляю руки и свободно обхватываю ее за спину, вслушиваясь в ее неразборчивые слова и с тревогой оглядывая дом в поисках хоть каких-нибудь признаков того, что случилось с Ривер.

— Мне нужно, чтобы ты рассказала мне все, что знаешь. Говорила ли Ривер о чем-нибудь, когда вы разговаривали в последний раз? Не казалась ли она напуганной, не беспокоилась ли о том, что Билли придет за ней? Что-нибудь вообще?

Амелия отступила на шаг и положила руки на свой вздувшийся живот. Ее тушь размазалась по моей белой футболке, но мне на это наплевать.

— Она не произносила этих слов, но да, она была напугана. У нас был короткий разговор на эту тему. Я предложила ей пожить со мной, и она чуть не откусила мне голову за это предложение, зная, что это подвергнет опасности меня и моего ребенка. Я спросила, включены ли камеры, и она ответила, что да. На этом все и закончилось.

Рыдания подползают к ее горлу и снова сотрясают ее тело. Она опускает голову на руки, закрывая лицо. Мои собственные руки рвут мои волосы, дергая их до тех пор, пока острая боль не начинает соперничать с болью в моей груди. Я не могу дышать.

Ривер знала, что Билли придет за ней.

А я был слишком эгоистичен и кипел от злости, чтобы понять это. Я должен был, блядь, знать. Я должен был знать, что Билли не оставит разоблачение Барби и Ривер безнаказанным. Этот человек подсел на метамфетамин, и у него паранойя, что все его люди предают его в хороший день.

Блядь!

Вот и вся причина появления Призрачного Убийцы. Его паранойя. Его полная убежденность в том, что никому нельзя доверять.

Клянусь Богом, если я найду Ривер убитой с этим гребаным словом, вырезанным у нее на груди...

— Что же нам делать? - кричит Амелия, отрывая меня от бурных и очень бесполезных мыслей.

Я уже начал осторожно ковыряться в доме. Рассматриваю единственные улики, которые у меня есть. Брызги крови на ковре, не настолько смертельные, но достаточные, чтобы сердце замирало в груди. На полу валяется флисовое одеяло, поверх него лежат пряди вьющихся черных волос. Возможно, это произошло от естественного выпадения, но у меня такое чувство, что это от того, что Билли дергал ее за волосы.

Чем больше я вижу, тем сильнее красная дымка в моем зрении. На полу столовой еще больше крови, на этот раз в виде полос, как будто по ней протащили тело. Он каким-то образом заставил ее истекать кровью, надеюсь, от носового кровотечения, а не от чего-то более жестокого, например, от удара ножом или пореза. Затем он потащил ее в столовую, скорее всего, за волосы, судя по еще нескольким застрявшим в крови прядям. На полу отпечаталась половина следа, скорее всего, от ее ударов ногами.

Судя по разводам крови, еще паре неровных следов и отпечатков пальцев, Ривер оставила все доказательства того, что ее взяли силой.

Моя девочка не ушла без сражения, это точно.

— Что ты знаешь о Билли?

— Ничего. Ривер была немногословна, когда речь заходила о нем. Она сказала, что чем меньше я о нем знаю, тем в большей безопасности нахожусь.

Я рычу от досады и врываюсь в кабинет Райана, где стоит его монитор. Полиция уже прочесала его в поисках улик, но все, что было найдено, - это рабочая информация.

Я сажусь в кресло и включаю запись с камер наблюдения. Амелия прижимается ко мне, заглядывая через плечо, пока я отматываю камеры назад. Тяжелое чувство тревоги поселилось в моей груди. Мне нужно это увидеть, но я уже знаю, что проделаю дыру в мониторе, как только увижу, что Билли прикоснулся к ней хоть пальцем. Судя по нервной энергии, исходящей от Амелии, стоящей позади меня, я уверен, что она чувствует себя не намного иначе, чем я.

После того как Амелия покинула дом, я переключился на время около десяти часов вечера - всего через пару часов после ухода Амелии. Ривер, свернувшись в клубок, спит на диване, ее черные волосы разметались по дивану. Во сне она выглядит такой невинной. Ее лицо смягчилось, и она стала похожа на подростка.

И тут ее глаза резко открываются, как будто она услышала какой-то шум. Она медленно садится, опираясь на одну руку, и оглядывает комнату, единственным источником света в которой является телевизор. Проходит несколько минут, и из угла камеры - как раз там, где находится вход в столовую, - из тени выходит Билли.

У меня дрожат руки, когда я смотрю, как Ривер поднимается, спотыкаясь о флисовое одеяло между ног. Я не слышу, о чем они говорят, но ужас Ривер настолько силен, что я чувствую его через камеру. Адреналин бурлит в моих венах, заливая уши, когда я наблюдаю, как Билли приближается к ней. Ривер вжимается ногами в диван, ее глаза округляются и становятся дикими, когда они разговаривают. Мои пальцы дергаются от желания протянуть руку и прикоснуться к ней. Спасти ее.

Билли поднимает руку и бьет ее по лицу, их разговор становится все более острым. Я почти проталкиваюсь сквозь экран, отчаянно желая вытащить Билли и сжать его в кулаке.

Наступает пауза, оба смотрят друг на друга, оценивая. И тут Ривер бросается влево, к входной двери. Билли ожидает этого движения и, поймав ее за талию, бросает обратно на диван. Ривер не останавливается, чтобы оценить последствия удара о диван, и сразу же бросается в сторону столовой. Но Билли уже рядом и снова ловит ее.

Она борется и борется, а я сижу на краешке стула в напряжении. Я знаю, чем все закончится, но все равно жду, когда она вырвется от него. Лицо Амелии приближается к экрану, ее щека почти прижимается к моей. Она дрожит так же, как и я, ненавидя каждую секунду наблюдать, как похищают ее лучшую подругу, но не в силах оторвать взгляд от этой сцены.

Рот Ривер широко открывается, и, хотя я не могу его услышать, я чувствую, как она вскрикивает. Так громко, что ее тело сотрясается от этого крика. Билли сжимает кулак и бьет ее по лицу, раз, два, три раза, прежде чем тело Ривер начинает слабеть. Кровь льется из ее носа.

Билли тащит ее бьющееся тело из гостиной, мимо столовой и на кухню. Я переключаю камеру, пока он тащит ее через весь дом, и мое сердце колотится, когда Билли приближается к двери, ведущей на улицу. Как только они выйдут через эту дверь, я больше не смогу ее видеть.

Капля слезы падает мне на руку, когда тело Ривер исчезает за дверью. Ее больше нет. И я не чувствую ничего, кроме злости и опустошения.

Амелия всхлипывает, еще одна слеза падает на мою руку. Я не убираю руку и не пытаюсь ее утешить. Вместо этого я позволяю слезам лучшей подруги Ривер впитаться в меня, разжигая мой гнев. В жизни Ривер есть как минимум два человека, которые умрут, если она умрет. Часть моей души и души Амелии была бы опущена в землю вместе с телом Ривер.

— У тебя есть идеи, куда он мог ее отвезти? - спросил я негромко, мой голос охрип от эмоций.

Она шмыгает, вытирая нос. — Понятия не имею. Насколько я знаю, Билли мало рассказывал Ривер о своих сделках с наркотиками, а даже если бы и рассказывал, она бы мне ничего не сказала. Если бы Билли узнал, что я что-то знаю, он бы меня убил.

Я киваю головой, уже придя к такому же выводу. Я погружаюсь в размышления, снова смотрю на экран, пытаясь найти хоть что-то, на что можно было бы ориентироваться. Хоть что-нибудь.

— Ты любишь ее? - Мягкий вопрос Амелии прорезает мою концентрацию, как раскаленный нож. Ее вопрос жжет. Потому что я люблю ее. И я плохо с ней обращался, а теперь она исчезла. Черт. Я все еще зол на нее за то, что она скрыла от меня личность Призрачного Убийцы. Но как я могу винить ее за то, что она испугалась, когда я наблюдаю ее похищение прямо перед своим лицом.

— Да, - отвечаю я.

Она кивает головой, как будто я подтверждаю то, что она уже знала. — Она тоже тебя любит. Я думаю, она влюбилась в тебя на той танцплощадке.

Я удивленно поворачиваю к ней голову. Она тоскливо смотрит на экран. — Она сказала тебе, что это был я?

Она медленно качает головой. — Я узнала тебя. Даже в своем пьяном мозгу я помню, как вы танцевали. Я помню, как ты смотрел на нее. И я узнала этот взгляд, потому что вижу его каждый день, когда мой муж смотрит на меня. До этого момента я видела, как Ривер танцевала со многими мужчинами, но никогда не видела, чтобы она наслаждалась этим так, как с тобой. Я видела, как соединяются две души, и, несмотря на то, что в тот момент мне было невероятно плохо, я чувствовала огромную вину за то, что оттащила ее. Потому что я знаю, что в ту ночь должно было произойти что-то особенное, и это моя вина, что этого не произошло. И из-за этого она бросилась в объятия Райана. Иногда я чувствую вину и за это. Если бы я просто позаботилась о себе сама, она бы никогда не встретилась с этим чудовищем.

Еще одна слезинка скатилась с ее глаз. На этот раз я вытираю ее. — Это не твоя вина, Амелия. Есть много вещей, которые я бы сделал по-другому в ту ночь. Первое, что я сделал бы по-другому, это узнал бы ее номер телефона.

Грустная улыбка растягивается по ее лицу. — Она мало что говорила о тебе. Я спросила ее однажды, и выражение ее лица сказало все. Она была озабочена тобой. — Она призналась, что отказывалась смотреть на твое лицо. А когда я спросила почему, она ответила, что не хочет, чтобы твое лицо преследовало ее каждую ночь, как и твои руки. После этого она замолчала, и я не стала давить.

Она делает паузу, и кажется, что она борется с тем, что хочет сказать. — Она рассказала мне, что между вами произошло. Я понимаю, почему ты злишься. Правда, понимаю. Но вот это, почему она не сказала тебе. Надеюсь, ты сможешь ее простить.

— Я уже простил, - шепчу я.

Слишком много эмоций бурлит во мне. Я снова поворачиваюсь лицом к экрану и смотрю, как у меня забирают любовь всей моей жизни. У меня. У Амелии. От ее жизни.

— Думаю, нам нужно навестить ее мать.

Двадцать шесть

Ривер

Непрекращающийся стук в черепе - вот что вытаскивает меня из бездонной тьмы, в которой я потерялась. Там было комфортно. Я ничего не чувствовала. Ни физически, ни эмоционально. А теперь я чувствую все. Острые вспышки боли прокатываются по моей голове, и если бы не тот факт, что я просыпалась таким образом довольно много раз в своей жизни и обладаю надежными инстинктами выживания, я бы застонала от боли.

Вместо этого, несмотря на боль, я сохраняю спокойное выражение лица и позволяю окружающей обстановке проникать в меня. Полная тишина. Ни шарканья ног, ни шороха одежды. Никакого дыхания.

Когда я убеждаюсь, что нахожусь в одиночестве, я медленно открываю глаза. На этот раз я издаю небольшой стон, когда боль усиливается.

Я смотрю на цементный потолок над собой, не решаясь оглядеться, пока память не восстановится. Все начинает возвращаться ко мне в виде быстрых, размытых образов. Я была дома одна. Амелии ушла несколько часов назад, когда Билли пришел за мной. Мы ругались - по крайней мере, я ругалась, - пока он не вытащил меня из дома, дотащил до своей машины и бросил в багажник. Последнее, что я помню, это кулак Билли, приближающийся к моему лицу, прежде чем я потеряла сознание.