— Итак, Ривер, кто будет твоим плюсом на вечеринке? - спрашивает Амелия, оглядывая свою еду, отвлекая мое внимание от мыслей, вызванных алкоголем. Я почти уверена, что все еще пьяна.

Она гримасничает, когда жует, немного зеленеет и вынуждена подавиться едой. Я отворачиваюсь, пока ее тошнота не усугубила мою собственную. Я - тошнотик, которому можно посочувствовать.

Я безразлично пожимаю плечами. Если честно, я даже не хочу идти. В тот день я должна была встретиться с мамой. Не то чтобы это была веская причина пропустить вечеринку. Я лучше составлю диаграмму Венна из вкуса дохлого скунса и своего утреннего дыхания, чем встречусь с Барби.

— Может, спросить Райана? - хитрит она. Мои глаза превращаются из потускневших желтых в расплавленное золото. Я знаю, потому что Амелия бесконечно любезно указывала мне на это. Райан вызывает во мне такую реакцию без моего разрешения, и это, наверное, самая раздражающая вещь на сегодняшний день.

— Ты же знаешь, что он встречается с Эллисон, - ворчу я. Меня бесит, что она видит, что он меня интересует. Интересоваться мужчинами - это отстой, когда они не сделали ничего, кроме того, что заставляют меня ненавидеть их. Но, увы, вот она я, мокрая от любви к мужчине. Мужчине, к которому, как мне кажется, я всегда стараюсь скрыть свой интерес, но на самом деле я могла бы надеть костюм и танцевать, как те бедняги, которых вы видите на обочине дороги, размахивая табличкой, указывающей прямо на мое влагалище. Открыто для бизнеса.

В мои мысли закрадывается вчерашний мужчина, но я вытесняю его из головы, пока не зациклилась на безликом незнакомце.

Амелия беззаботно машет рукой в воздухе, бросая на меня недовольный взгляд.

— Они расстались в прошлые выходные, - легкомысленно говорит она.

Картофель фри, который я держу в руках, замирает на полпути ко рту, кетчуп стекает с него на колени.

— Они расстались? - бесстрастно отвечаю я, обращая внимание на кетчуп на своих уже испачканных трениках в надежде, что он скроет мой интерес. Я прячусь от нее, и она это знает. Честно говоря, я потрясена. Райан и его девушка были школьными возлюбленными. Они были вместе всегда. Я уверена, что они даже были помолвлены.

— Ага, - щебечет она, и ухмылка на ее лице становится плоской из-за того, что ей приходится прилагать усилия, чтобы не блевануть куда попало.

Опять.

— Что случилось? - спрашиваю я, стараясь говорить непринужденно. Черт, мне это не удалось. Я не выгляжу такой хладнокровной, как рассчитывала. Я не хочу быть хладнокровной, черт возьми.

Она пожимает плечами. — Не уверена, - отвечает она. — Знаю только, что вокруг него, куда бы он ни пошел, уже снуют оравы озабоченных сучек. А Синди сказала, что вчера вечером была вечеринка братства, и он уже целовался с другой девушкой, пока Эллисон была в той же комнате.

Мои глаза расширились, превратившись в блюдца. К черту попытки казаться холодной, мне уже наплевать. — Серьезно? Она расстроилась?

Амелия медленно качает головой, на ее лице появляется странное выражение. — Вот что странно. Синди сказала, что она выглядела так, как будто ей все равно.

Надежда затрепетала в моей груди. Может быть, это означает, что мне не придется иметь дело с сумасшедшей бывшей, если я когда-нибудь попробую с ним. Забудьте о том, что он не смотрел на меня ни разу, это можно легко изменить. Таких парней, как Райан, легко заманить в ловушку, если знать, как ее расставить.

С этой мыслью я переключаю разговор на художественный проект Амелии - я никогда не была любительницей сплетен. Во всяком случае, меня искренне интересует ее творчество. Она рисует как Микеланджело и, черт возьми, прекрасно это знает.

Только бы мне найти свое чертово хобби.

— Ты опоздала, - прохрипела Барби, из уголка ее потрескавшегося рта свисает наполовину выкуренная сигарета. Я могу только представить, что за грязную субстанцию она намазала на свои губы - наверное, что-то достаточно вкусное, чтобы оно покрылось корочкой.

Я пожимаю плечами, не обращая внимания на ее жалобы.

— И что ты собираешься с этим делать? - сухо спрашиваю я. Не могу вспомнить, когда в последний раз моя мать вызывала у меня какие-то настоящие эмоции, кроме раздражения и желания, чтобы она уже умерла.

Она называет меня несколькими разными именами, а я покорно игнорирую ее. Ее губы сжимаются вокруг сигареты, и она затягивается, пока сигарета почти не кончается.

Хорошо. Может быть, она умрет быстрее.

— Мне надо было сделать аборт, - бормочет она, ее маленькие глазки-бусинки смотрят на меня.

— О, смотри. Мы можем кое о чем договориться, - отвечаю я, как всегда, без эмоций. — У тебя есть эти чертовы деньги или что?

Она лезет в карман своей грязной ночной рубашки и достает несколько пачек купюр.

Точнее, долларовых купюр.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты, блядь, шутишь.

По ее лицу скользит злая ухмылка. Часть корки трескается и падает ей на колени. Я едва могу чувствовать отвращение.

—Это все, что ты заслуживаешь.

Я закатываю глаза. Если бы эта пустая женщина захотела, она бы не дала мне и полпенни. Не то чтобы эта женщина прилагала какие-то усилия, чтобы распилить пенни пополам, - не то чтобы ей приходилось тратить силы на то, чтобы трахать мужчин за наркотики.

— То, что я заслуживаю, и то, что ты обязана делать, - две разные вещи, Барби, - отвечаю я, пытаясь сохранить спокойствие и терпя неудачу. Я даже не злюсь, что у нее нет моих денег. Я, собственно, этого и ожидала. Но, черт возьми, необходимость находиться рядом с этой женщиной больше, чем это абсолютно необходимо, вызывает в моей душе раздражение. Если у Барби нет всех денег, значит, мне придется вернуться.

Она еще не привыкла к нашей новой договоренности, но у нее нет другого выхода, кроме как смириться с этими новыми отношениями между нами.

— А где остальное? - спрашиваю я, одновременно умоляя Иисуса о терпении. И, может быть, о божественном вмешательстве. Если в дерево ударит молния и оно упадет прямо на дом, где она находится, я стану монахиней.

— В моих венах, - огрызается она, поворачиваясь, чтобы открыть холодильник. Я кривлю губы, когда от старого прибора исходит запах плесени. Холодильник сломался, когда я еще жила здесь, и, видит Бог, она не может позволить себе новый, когда пропивает или вкалывает все деньги, которые не отдает мне.

Она достала наполовину пустую бутылку с водой.

Я никогда не была склонна к тому, чтобы выпить полный стакан.

Я фыркаю, когда вижу полную пустоту в холодильнике, прежде чем за ней захлопывается дверца. Это значит, что плесень была там давно, и она просто никогда не убирала ее. Уборка перестала проводиться с того момента, как я съехала.

Подумаешь.

— Дай угадаю: не хватает клиентов? Твой денежный механизм окончательно засох от всех этих венерических членов, которые ты в него засовываешь?

— Пошла ты, Ривер, - шипит она, швыряя в меня пустую бутылку. Она падает и бесполезно бьется о землю. Как поэтично.

— Просто стыдно было смотреть, - говорю я, улыбаясь ее гневу. У нее возникает желание наброситься на меня, но мы обе знаем, что я легко отправлю ее в нокаут.

В детстве я достаточно дралась, чтобы вырастить из себя задиристую стерву. Не то чтобы мне нужно было знать, как драться, когда такой полумертвый рейф, как она, пытается причинить мне вред. Эти драки были уроками, и они не были бы так жизненно необходимы, как кислород в моих легких, если бы не она и ее клиенты. Я никогда не скажу ей спасибо за это, но она может поблагодарить себя, если ей когда-нибудь выпадет несчастье столкнуться с моим кулаком.

— Я должна была...

— Мы обе прекрасно знаем, что ты должна была сделать, Барби. Но, увы, это не отменяет того факта, что у тебя нет моих гребаных денег, - огрызаюсь я, окончательно устав от этой карусели, на которой мы постоянно оказываемся.

Она открывает рот, чтобы выплеснуть в мою сторону еще больше ядовитых слов, но ее прерывает стук во входную дверь. Она кривит губы.

— Убирайся, у меня клиент.

Я швыряю в нее бесполезные долларовые купюры, и скомканные бумажные шарики падают к ее ногам.

— Работай сегодня особенно усердно. Я хочу получить свои деньги ко вторнику.

Для такой шлюхи, как она, трех дней должно быть достаточно.

Два

Ривер

НАСТОЯЩЕЕ - ДВА ГОДА СПУСТЯ

Я сажусь в машину с яркой улыбкой на лице, глаза уже прикованы к моему парню. Темные светлые волосы убраны в сторону, бордовый свитер с воротником из фланели, прикрывающим шею и запястья, отутюженные хаки, мокасины и наручные часы. От него веет элегантностью и классом.

Обычно такие красавчики не в моем вкусе. Но Райан - совсем другое дело. Он ведет себя так уверенно и легко, что можно сказать, что он ничего не боится. Это так сильно привлекло меня.

Если уж его ничто не может напугать, то уж точно не смогут напугать и те монстры, которые прячутся в моей голове.

Глаза Райана встретились с моими, тускло-голубые, таящие в себе секреты и что-то темное, что привлекло меня, как мотылька на пламя. После почти двух лет совместной жизни мне кажется, что мы с ним только познакомились.

И вот, наконец, я знакомлюсь с его родителями. Он так долго отнекивался, утверждая, что не хочет знакомить родителей с другой девушкой, пока не будет уверен, что это именно та девушка, на которой он собирается жениться. День, когда он сказал мне, что хочет познакомить меня с ними, стал одним из самых счастливых дней в моей жизни.

Он говорит, что они меня полюбят. Я говорю, что они тоже меня полюбят.

Родители всегда любят.

— На тебе много косметики, - комментирует он. Улыбка тает на моем лице, как масло на сковороде.

Я моргаю.

— Не больше, чем обычно, - мягко возражаю я. Я не отворачиваюсь, пока пристегиваю ремень безопасности.

Он все равно отворачивается от меня, заводит свой BMW и с легкостью рвется вперед. Я заправляю за ухо прядь своих вьющихся черных волос, внезапно почувствовав себя неловко. Не переборщила ли я с тональным кремом? Неужели мое лицо похоже на торт с ягодами? Может, стоило обойтись без подводки?

— Может быть, все получится, - говорит Райан после нескольких минут молчания. Мой взгляд снова скользит к нему. Иногда это похоже на то, как если бы ты подошел слишком близко к черной дыре. Он засасывает тебя в себя, тело и душу, нет шансов выбраться, пока он уничтожает все до последней частички.

— Как это?

— Будет приятно видеть, как это стекает по твоему лицу после того, как ты пососешь мой член. - Он говорит это непринужденно, но при этом в его словах проскальзывает некая темнота.

Мои идеально вылепленные брови складываются в маленькую букву V. Он все еще смотрит вперед, одна его рука лежит на руле, другая небрежно лежит на рычаге переключения передач. Образ сексуальности и силы. Уголок его тонких губ растягивается в ухмылке. Это он так говорит. Сегодня он чувствует себя особенно диким.

— Ты имеешь в виду после ужина? - уточняю я, надеясь, что я права.

Он бросает на меня взгляд из уголка глаза, и его ухмылка становится еще шире.

— Прямо сейчас, Ривер.

Надежда - какая бесполезная эмоция.

Он наказывает меня за то, что я слишком много крашусь. Он говорит, что я естественная красавица, а макияж делает меня похожей на шлюху. Но мне всегда нравилось красить свое лицо. Я стараюсь не перебарщивать, но для Райана это не имеет значения. Усиление моей красоты означает усиление пристальных взглядов со стороны других мужчин. Он собственник и становится очень агрессивным, когда ко мне пристают другие мужчины. Он еще не отучил меня от того, чтобы носить это.

Иногда мне нравится, когда он старается. А иногда нет.

Его член уже твердый и упирается в хаки. Он обычный парень, но пользуется им, как оружием.

—Райан... - Его бровь выгибается в вызове моей нерешительности, осмеливаясь бросить ему вызов. Я облизываю губы, чувствуя, как в груди нарастает тошнота. Как мне выпутаться из этой ситуации, не расстроив его? Если я откажусь, то разочарую его, а это последнее, чего я хочу.

— Я впервые знакомлюсь с твоими родителями. Мне нужно произвести хорошее первое впечатление. - Мой аргумент веский. Но все же он звучит слабо. Почему так? Это звучит так, как будто я говорю, что у меня изо рта плохо пахнет, поэтому я не могу сейчас отсосать у него.

В обычной ситуации я была бы рада такой возможности. Когда речь идет о сексе с Райаном, всегда присутствует здоровая доля трепета. У него странный аппетит, и я еще только учусь с ним справляться. Все, чего я хочу, - это удовлетворить его. Сделать его счастливым. Дать ему то, чего до меня не давала ни одна женщина.

Стремление получить одобрение Райана стало для меня приоритетом номер один с того самого дня, когда я выгнала девушку с места рядом с Райаном и заменила ее. Его любимица не оценила этого, и я сразу же сказала ей, чтобы она отвалила. Он смотрел на меня так, словно впервые видел настоящую женщину. Благоговение, восхищение и большая потребность.

Это что-то зажгло во мне. На самом деле, это зажгло целый инферно. С того дня я хотела, чтобы Райан смотрел на меня так каждый день. Как будто каждый день - это новое открытие.

Тогда Райану нравилось мое бесстыдство. Но теперь я нравлюсь ему послушной. Макияж, стекающий по моему лицу, - это не "может быть", это обещание. Обещание, ради которого он, несомненно, приложит все усилия. Но мое тело предает меня, и между ног становится влажно.

Я разочарована в себе. Разочарована тем, что, хотя я искренне не хочу этого делать, мое тело говорит об обратном.

Райан тоже это знает. Я сдуваюсь. Мне не удастся добиться от Райана такого взгляда, если я откажу ему.

— У тебя есть десять минут, пока мы не приедем, - ледяным тоном говорит он. Он даже не удосуживается расстегнуть для меня пуговицы. Он предпочитает, чтобы я теряла время.

Беспокойство проникает в мои нервы. Мои руки трясутся и шарят по пуговице, вырывая из его горла беззлобный смешок. Слезы наворачиваются на глаза, я чувствую себя неловко. Райан такой опытный, и это всегда заставляет меня чувствовать себя девственницей.