NB. Доклад правительства «О вступлении Российской Федерации в Международный валютный фонд, Международный банк реконструкции и развития и Международную ассоциацию развития». Выступление на IV сессии Верховного Совета Российской Федерации. 22 мая 1992 года. Источник: IV сессия Верховного Совета Российской Федерации. Бюллетень № 59764.
В настоящем сборнике текст публикуется по изданию: Гайдар Е. Т. О проекте Постановления ВС РФ «О вступлении РФ в МВФ, МБРР и Международную ассоциацию развития». Выступление на IV сессии Верховного Совета // Гайдар Е. Т. Собрание сочинений: В 15 т. Т. 13. М.: Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2015. С. 107–110.
Уважаемый председатель, уважаемые народные депутаты! Представленный на ваше рассмотрение документ можно было бы рассматривать как сугубо технический. Действительно, из него прямо не вытекают какие бы то ни было обязательства нашей страны в отношении прошлой экономической политики, из него не вытекают обязательства каких бы то ни было организаций предоставлять нам какие бы то ни было кредиты. Это нормальное присоединение нашей страны к одной из международных организаций, в которую входят 156 государств, акт, который уже осуществил ряд суверенных государств, сформировавшихся на базе бывшего Советского Союза, после соответствующего решения Совета Международного валютного фонда от 27 марта 1992 года.
Само по себе это накладывает на нас лишь стандартные обязательства по обеспечению экстерриториальности, которые распространяются на все ооновские организации, и обязательства по открытости статистики, которые мы, по существу, сами уже реализовали.
Вместе с тем, конечно, по существу речь идет об очень серьезном, ответственном и важном решении.
Можно по-разному относиться к Международному валютному фонду. Можно критиковать его за попытки единообразить подход к самым разным странам, можно жаловаться на произвол и бездушие чиновников Международного валютного фонда, но нельзя отрицать одного: Международный валютный фонд – это стержень современной мировой финансовой системы, это один из ключевых институтов, решения и политика которого оказывают определяющее влияние на весь ход финансовых процессов в мире. И дело не только в том, что Международный валютный фонд предоставляет крупные финансовые кредиты на уникально благоприятных условиях (долгосрочные и под проценты более низкие, чем где-либо). Дело в том, что позиция Международного валютного фонда и связанных с ним институтов – Международного банка реконструкции и развития, Международной ассоциации развития – оказывает определяющее влияние на решения, принимаемые практически всеми международными экономическими институтами.
Решения группы «Большой семерки» всегда в первую очередь базируются на позиции, которую формируют Международный валютный фонд и Мировой банк.
Решения Парижского и Лондонского клубов, определяющих условия рассрочки обязательств по долгам, теснейшим образом связаны с позицией Международного валютного фонда и Мирового банка.
Более того, сами эти институты, по существу, тесно интегрированы с Международным валютным фондом. Переговоры, проводимые Парижским и Лондонским клубами, как правило, проводятся со странами – членами МВФ.
И наконец, частные инвестиции. Ни для кого не секрет, что как бы ни относились в мире к Международному валютному фонду и Мировому банку, но сотрудничество с ними является очень мощным сигналом для частного бизнеса, говорящим о том, что в эту страну можно вкладывать деньги. Каждый доллар кредитов Международного валютного фонда и Мирового банка, как правило, привлекает по крайней мере несколько долларов частных капиталовложений.
Разумеется, сегодня особенно понятны долгосрочные и негативные последствия решения, принятого в свое время, когда наша страна, Советский Союз, стояла у истоков формирования подобных институтов, – решения о том, чтобы отказаться от участия в их работе. По существу, это решение, его влияние на расстановку экономических сил в мире, на принятие решений во всей послевоенной истории сопоставимо, скажем, с таким, как если бы Советский Союз отказался от членства в Совете Безопасности Организации Объединенных Наций. В результате мы оказались отрезанными от механизма влияния на принципиальные и важнейшие центры международной финансовой политики. Особенно ярко тяжелейшие последствия этого положения проявились, когда зашаталась финансовая респектабельность Советского Союза, когда в прошлом году мы столкнулись с тяжелейшим платежным кризисом, когда параллельно выяснилось, что при всем напряжении усилий мы не можем обслуживать накопившийся и плохо структурированный внешний долг и вместе с тем наша экономика по важнейшим секторам жизненно зависит от бесперебойности поставок целого ряда импортных товаров, в первую очередь зерна.
В этой ситуации невозможность быстро опереться на сотрудничество с такими организациями, как МВФ, Мировой банк, затяжка в этой связи переговоров с Лондонским и Парижским клубами чуть не поставили нас на грань тяжелейшей катастрофы с продовольствием этой зимой, катастрофы, которая сегодня проявилась, безусловно, в падении поголовья скота. Впрочем, не в такой степени, как это могло бы быть при более тяжелом развитии событий.
Конечно, начинать переговоры с Международным валютным фондом в прошлом году пришлось с гораздо худшей базы, чем та, которая была, скажем, несколько лет тому назад. Конечно, было очень трудно добиться для России приемлемого, достойного места. Скажем, квота, а это принципиальный вопрос для влияния на процесс принятия решений в Международном валютном фонде. Мы начали процесс переговоров с квоты, которая была на 10% ниже квоты Китая. В результате довольно тяжелых, мучительных переговоров с привлечением дипломатических ресурсов, в том числе и высшего уровня, удалось добиться квоты, которая примерно на 25% превышает квоту Китая. Одновременно нам гарантировано членство в совете директоров. То есть мы вступаем при тяжелой для себя ситуации, мы вступаем отнюдь не на самых лучших условиях, но все же на условиях, которые дают нам возможность сильной позиции во влиянии на механизм принятия решений в международной финансовой системе. После одобрения этого акта мы перестаем быть только страдающим элементом, только субъектом, с которым ведут неприятные переговоры. Мы начинаем сами влиять на процесс формирования этих переговоров, на процесс формирования позиций этих институтов. И в этом принципиальное значение данного документа.
Разумеется (еще раз подчеркиваю), его одобрение не означает, что мы соглашаемся на какую-то конкретную программу действий и Международный валютный фонд обязуется предоставить нам какие бы то ни было кредиты. Но это открывает для нас достаточно сильные переговорные позиции к тому, чтобы урегулировать проблемы, связанные с нашей задолженностью, для того чтобы добиться благоприятного исхода на переговорах по отсрочке долга Советского Союза – пожалуй, самого ключевого для нас вопроса, гораздо более животрепещущего, чем даже потенциальные кредиты. Это существенно усиливает наши позиции на переговорах практически со всеми зарубежными партнерами.
Я надеюсь, уважаемые народные депутаты, что вы поддержите данный документ, проголосуете за него и тем самым откроете России дорогу к возвращению в международное финансовое сообщество, к усилению ее влияния на принимаемые в нем решения.
NB. Далее пошли депутатские вопросы к Гайдару. Приводим их по стенограмме как образец дискуссии в ВС РФ той поры.
Председательствующий (Р. И. Хасбулатов): Вопросы к Егору Тимуровичу имеются?
Любимов В. Н.: <…> Я по простоте душевной считал, что, вступая в Международный валютный фонд, мы можем рассчитывать, что Международный валютный фонд поможет нам взыскать долги. А на слушании выяснилось, что не только взыскать, но, оказывается, автоматически с некоторых стран, являющихся членами Парижского клуба, долги не будут браться. То есть они простятся.
Я прошу Вас прокомментировать ситуацию: нам должны, мы должны, а мы по-прежнему в бедных родственниках, должниках и залезаем в кредитную кабалу на будущее.
Гайдар Е. Т.: К сожалению, долг бывшему Советскому Союзу был предельно плохо оформлен и плохо размещен. Это долги, которые трудно реализовать. Среди них часть долгов нормальных, качественных, которые в принципе можно продавать, но продавать не нужно, потому что мы по ним получаем товар. Это, скажем, индийские долги.
Есть долги, которые более или менее прилично обслуживаются и которые можно продавать. <…> Я не хотел бы называть здесь страны из дипломатических соображений. Но работа эта ведется очень интенсивно, и по ряду направлений мы надеемся добиться успеха.
И есть долги полубезнадежные, которые в размерах больше чем 20 центов за доллар никогда не будут нам возвращены. Скорее всего, в гораздо меньших размерах. Это долги хронически неплатежеспособных стран.
Вступление в Международный валютный фонд с любой точки зрения усиливает наши позиции в переговорах по долгам. Я не хотел бы останавливаться на деликатных деталях. Но суть их состоит в том, что ряд государств, наших должников, выражал опасение как раз в связи с нашим вступлением в Международный валютный фонд, потому что наше директорское место в МВФ и участие в квоте позволяет нам в принципе связать вопрос о предоставлении новых кредитов некоторым государствам, нашим должникам, с тем, что эти государства должны бывшему Советскому Союзу.
<…>
Шнихарецхин В. И.: Егор Тимурович, мы всегда знали о том, что деньги только тогда деньги, когда они чем-то обеспечены – то ли национальным продуктом, то ли золотом. Посмотрите, Вы решили стабилизировать экономику, финансы на макроуровне. Но между тем идет практически удушение деловой инициативы, всеобщее падение производства. Как здесь сходятся концы с концами? Вы арестовали валютные счета предприятий, все валютные накопления. Обращаемся в Международный валютный фонд, ищем кредиты. С другой стороны, страна все больше наводняется предметами роскоши, шикарными машинами, видеотехникой и тому подобным. Это же все покупается не за наши деревянные рубли. Объясните свою политику. Непонятно, как мы можем стабилизировать экономику, так работая?
Гайдар Е. Т.: Все понятно. К сожалению, платой за стабилизацию экономики в условиях острейшего инфляционного кризиса повсеместно является либо падение деловой активности, либо общее падение производства, если инфляционный кризис был сильным. <…>
Нигде и никогда экономическая стабилизация не сочеталась с бурным ростом объема производства. Таких случаев история финансов просто не знает. Поэтому вопрос в том, каких масштабов достигает падение производства, насколько опасным оно является для перспектив экономического развития, насколько дорогой является плата за стабилизацию. <…> Мы в целом ожидали падения производства не меньше чем 15% в год. Вот примерно в этих рамках мы до сих пор идем.
Что касается вопроса об импортных товарах и кредитах. Да, я согласен: валюта, которую мы зарабатываем, используется не всегда эффективно, мы не всегда в достаточной степени мобилизуем ресурсы, которые есть в стране. <…>
Из зала: А арест счетов?
Гайдар Е. Т.: Арест счетов – это на самом деле признание реальности. Вот когда говорят: «Разморозьте мне счет», – предполагается этот счет использовать для того, чтобы заплатить кому-то, кто хочет конвертируемую валюту. Но в этом случае недостаточно бумаги с моей подписью о том, что я размораживаю счет. <…> не Гайдар, а Президиум Верховного Совета, если быть точным, принял 13 января абсолютно правильное и единственно возможное в этой ситуации решение о временной блокировке счетов, по существу обозначающей признание реальности, что никаких денег нет на этих счетах. Другое дело, что государство просто не может позволить себе заморозить эти счета навсегда и сказать, что этих денег не было. Именно поэтому Министерство финансов вместе с Центральным банком работает над выпуском валютного займа под замороженные счета. <…>
Председательствующий: Пожалуйста, первый микрофон.
Кыштымов С. Л.: Уважаемый Егор Тимурович, решением правительства сегодня увеличен курс хлебного доллара – с 5,6 до 20, соответственно повысится цена хлеба с 15 до 30 рублей. Так вот, Вы скажите, это условие Международного валютного фонда или до этого додумалось правительство?
Гайдар Е. Т.: Это связано с набором условий Международного валютного фонда. Я бы не стал драматизировать эту ситуацию. Дело в том, что применение предельно заниженного курса импортного хлебного доллара к рублю на самом деле просто приводило к тому, что очень большие дополнительные доходы оседали в нашей собственной хлебопроизводящей сети. <…> Требование унификации курса рубля к доллару по импортным операциям – общее требование Международного валютного фонда. Попросту говоря, это означает следующее: если вы хотите дотировать импорт зерна, а нам придется это делать, то надо его дотировать, учитывая соответствующие средства в бюджете.
Кыштымов С. Л.: То есть Вы гарантируете, что цены на хлеб не повысятся и социального взрыва не будет?
Гайдар Е. Т.: Я не гарантирую, что социального взрыва не будет, но я гарантирую, что цены на хлеб в четыре раза из‑за этого не повысятся.
<…>
Полозков С. А.: Уважаемый Егор Тимурович. Вы сами сказали, что вопросы вступления в Международный валютный фонд – чисто технические. Не кажется ли Вам странным, что технические вопросы Вы выносите на Верховный Совет, а вопросы условий дачи нам кредитов (если учитывать, что 24 миллиарда – это фактически наш годовой бюджет) Вы хотите рассматривать не в связи с этим и без Верховного Совета? То же и с вопросом о расходовании средств. Какие у Вас планы? Не кажется ли Вам, что Вы должны в нормальном законодательном порядке представить все эти документы на Верховный Совет и только после этого рассматривать вопрос о вступлении в Международный валютный фонд? <…>
Гайдар Е. Т.: Мне здесь ничего не кажется странным, потому что вопрос о вступлении в Международный валютный фонд и в Мировой банк – это вопрос компетенции Верховного Совета, потому что это ратификация международного соглашения. И обсуждать какие бы то ни было условия соглашений с организацией, в которую мы не вступили, вообще говоря, просто странно. Мы сначала должны принять для себя решение.
Полозков С. А.: Егор Тимурович, извините меня, но Вы-то рассматриваете эти вопросы и здесь громогласно рассказываете о том, сколько нам миллиардов дадут на то, сколько на это.
Гайдар Е. Т.: Дело в том, что если вы примете решение не вступать в Международный валютный фонд, то проработка этих вопросов станет, разумеется, бессмысленной… <…>
Если Верховный Совет примет решение отказаться от ратификации соглашения с Международным валютным фондом, эта работа окажется напрасной.
Полозков С. А.: То есть Вы хотите сказать, что вопрос о кредитах будете решать исключительно Вы, без Верховного Совета?
Гайдар Е. Т.: Вопрос о кредитах мы готовы максимально широко обсудить с Верховным Советом и очень заинтересованы в этом. 28-го, насколько я знаю, будет заседание…
Полозков С. А.: Решать должны мы. Это бюджетный вопрос.
Председательствующий: Хорошо, подождите <…> Вы пререкаетесь, а не вопросы задаете. Пожалуйста, ваш конкретный вопрос.
Полозков С. А.: Обсудить или принять решение <…> Конкретный вопрос: кто будет принимать решение о кредитах – мы или вы?
Гайдар Е. Т.: Каждый из органов в пределах своей компетенции в соответствии с законом.
<…>
Челноков М. Б.: Товарищ вице-премьер, сегодня я, как и всегда, с огромным удовольствием выслушал Ваши ответы. Они поражают потрясающей глубиной аргументации и очень убедительны. В связи с этим у меня к Вам вопрос: кто и как Вам докладывает о реальной жизни и не посещают ли Вас хоть когда-нибудь сомнения в правильности выбранного курса? Прошу ответить кратко и четко. Спасибо.
<…>
Гайдар Е. Т.: О реальной жизни меня информирует в первую очередь, естественно, подчиненный Верховному Совету Госкомстат, есть также много других источников.
<…> Нет, меня не посещают сомнения в правильности избранного курса. Меня, естественно, посещает очень глубокое беспокойство за то, правильно ли он реализуется, не допускаем ли мы серьезных ошибок, в том числе тактических, и как нам реагировать на динамично изменяющуюся ситуацию, которая ставит перед нами новые проблемы. А сомнений в том, что курс на реальные, серьезные рыночно ориентированные реформы является единственно возможным, у меня нет.
<…>
…
Председательствующий: Мы поручили содоклад комиссии Александра Петровича Починка, вот с него и начнем. <…>
Починок А. П.: Глубокоуважаемые народные депутаты! Комиссия со всем вниманием рассмотрела представленные документы, касающиеся вопроса о вступлении Российской Федерации в Международный валютный фонд, Международный банк реконструкции и развития и Международную ассоциацию развития. <…>
Выдвигать дополнительные условия по отношению, скажем, к Международному валютному фонду так же, как и к другим организациям, не представляется возможным, противоречит международной практике.
<…> Нератификация приведет к очень серьезным политическим и экономическим последствиям, подрыву престижа, авторитета России на международной арене. И поэтому никаких сомнений в необходимости ратификации указанных документов нет и быть не может.
<…>
В данном случае <…> предлагается однозначно одобрить вступление Российской Федерации в указанные международные финансовые организации, иметь в виду, что это как раз начало очень сложного, очень тяжелого процесса международного сотрудничества России на новом уровне.
<…>
Результаты голосования: за – 140; против – 4; воздержались – 9; голосовало – 153.