Еще несколько раз сверкнула молния, и гроза миновала.

После ливня слабо моросило. Леса парили, и над Влтавой висела туманная пелена. Солнечные лучи начали робко пробиваться сквозь бегущие тучи. Воздух благоухал, и вся весенняя природа, разряженная цветами и свежей зеленью, склонялась перед величественным победоносным предлетним солнцем.

Цветущие черемуха и бузина источали тяжелый аромат, и омытые ветви елей на опушке стряхивали бриллиантовые капли на желтые букеты лютиков.

Над двором Виторада кружили две стаи голубей. Дождик уже совсем перестал, и солнце морем сверкающих лучей возмещало ожившей земле то, что упустило зимой.

Во дворе стоял владыка Виторад и наблюдал за голубями.

Рядом с ним опирался на посох паромщик Ванек. Он вернулся с войны, как только затих бранный шум. Сына оставил на службе у Маробода. Моймир отличился, получил повышение и теперь уже командует одной из двух конных когорт королевской личной стражи.

Ванек сегодня сдавал владыке обычный месячный сбор с брода, который владыка собирал для короля. Перед открытым складом лежат в куче разнообразные шкуры, среди них и две медвежьи. Здесь несколько связок лыка, бочонок смолы, мешочки с оловом и свинцом, сушеная рыба, мед, воск, шерсть, лен и мешки с зерном — смесь всего, чем торговали. Батраки и рабы все это складывают, а мелкие вещи сортируют и связывают.

— Вижу я по тебе, милый Ванек, — обратился Виторад, — что твой дух гнетут какие-то заботы. Доверься мне, может, я смогу облегчить их надежной рукой или дружеским советом.

— Глаз у тебя еще зоркий, владыка, но я не хочу таить от тебя то, что камнем лежит на душе. Отойдем-ка, однако, в сторонку, подальше от чужих ушей.

Бела повесила на плетень выстиранный холст для процеживания молока и принесла скамейку. Друзья уселись.

— Уж две зимы минуло, как я вернулся с войны, — начал Ванек, — и сдается мне, пора снова в седло. Руки мои крепки, барана я и по сей день кулаком бью...

— Неужто думаешь, друг, что Катуальда решится на открытый бой? — спросил владыка.

Ванек осторожно огляделся и продолжил тише:

— Зришь в корень! Вчера заезжал сын мой Моймир — лишь на миг, спешил дальше. Принес важные вести: Катуальда в наших краях! Его отряды прячутся кто где, но он явно собирает силы. А Маробод, говорят, все еще не верит, что этот лицемер способен разжечь опасное восстание.

— Змея подколодная! — вырвалось у владыки.

— И то верно. Надо было нам тогда вздернуть его на буке — и дело с концом! А мы отпустили его, чтобы он в далекой Готонии[22] своим льстивым языком вербовал сторонников, а теперь привел их нам на шею. Катуальда готовит Марободу месть за то унижение. Тайными кознями он выбивает почву из-под ног короля, настраивает против него людей и переманивает друзей. Как только почувствует силу, решится на открытую битву.

— Странно мне, что Маробод преследует Катуальду как-то нерешительно. Быть может, ждет, что тот сам покорится.

— Моймир сказывал, король готовится нанести Катуальде сокрушительный удар, но тот ускользает, как дым. Отряды его рассеяны по всей земле, битвы не принимают — всегда уходят в лесные чащи. А Катуальда сеет повсюду лишь измену и — увы, боги! — находит тех, кто его слушает.

Пршибина с Белой принесли верным друзьям немного подкрепиться — соты с медом и хлеб.

— Последний мед, что остался, — сказала Пршибина, — но пчелы уже носят новый.

Обе женщины присели на поваленный пень и ждали, пока освободится миска. А пока слушали.

Солнце уже зашло, понемногу смеркалось. Ванек продолжал:

— Катуальду трудно поймать. Это как муху ловить: сидит на подбородке, хлопнешь — а она уже на лбу... А против тайной измены трудно бороться. Знаешь ты наших владык, вождей, князей — их можно удержать только званиями да богатством. А Катуальда обещать умеет! Многих, говорят, уже перетянул на свою сторону. Вслух твердят, мол, Маробод слаб и против римлян, и против Арминия, нужна-де решительная война — но начни Маробод раздавать титулы да сыпать золотом и римскими монетами! Тут бы все его сразу восславили как единственного защитника свевов, как короля храброго и мудрого! Но он золотом не сорит, верность не покупает — говорят, и не на что ему, казна пуста.

— Как так, Ванек, королевская казна...

— ...не может утолить ненасытную алчность князей и знати! Чувствуем мы, что отпали семноны и лужичане, платившие немалую дань. А налоги король налагает и впрямь умеренные. Все золото ушло на вооружение войска.

— Думаешь, Ванек, королю помогло бы, будь у него полная казна? — осмелилась вмешаться в разговор Бела.

Ванек рассудительно кивнул.

— Ну же, отец, — обратилась Бела к владыке с вопросительным взглядом.

— Понимаю, дочь. От Ванека нам таить нечего, можем посоветоваться, — начал рассказ Виторад.

— Мы могли бы пожертвовать королю полный сундук золота... Сиди, Ванек, не таращь глаза — ты ведь знаешь, что у нашего рода в лесах спрятан великий клад с давних времен. Я рассказал о нем Беле, которую милость богов так чудесно нам вернула, и показал ей место. Это в глуши, в пещере, куда не ступала нога человека. Я заметил, однако, что и окрестная земля таит много золота. Особенно ручей, что течет рядом, намывает в песке золотые крупинки.

Три дня мы там с Белой были, выбирали или вымывали в миске те зерна, что лежали на поверхности, дабы не соблазнили они глаз случайного путника, если тот забредет туда на охоте. Потом всё прикрыли, как было, и вход в пещеру валуном завалили. Золотой груз навьючили на двух мулов — и теперь клад хранится здесь, во дворе, в надежном месте, на случай если понадобится он на благо рода.

— Мудро ты поступил, владыка, что прибрал золото с виду, — похвалил Ванек. — По нашим лесам нынче бродит много всякого люда... Думаю, золотой клад сослужил бы добрую службу, если бы помог сломить подрывные козни Катуальды. Передай, владыка, клад королю Марободу!

Ванек снова осторожно огляделся. Ничего подозрительного не заметил. И все же ему почудилось, будто кто-то здесь тихо ходит.

— Согласен с тобой, милый Ванек. Чего золоту лежать мертвым грузом в сундуке? Пусть послужит делу! А кто быстро дает — вдвойне дает, как говорится. Нечего медлить, передадим клад Марободу как можно скорее!

— Да, владыка, Моймир сказал мне, что король сейчас в этих краях, недалеко за рекой. Если утром пошлешь надежного гонца к Марободу, то уже послезавтра сможешь сдать клад его страже.

— Так тому и быть! — подтвердил владыка Виторад слова Ванека и пожал ему руку.

— Кого пошлешь, отец? — спросила Бела.

— У меня теперь надежная челядь, — сказал Виторад, — почти все новые люди. Из старых оставил лишь нескольких отборных, что присягали мне на верность. — Эй, челядь, подите сюда!

В этот миг кто-то отскочил от кучи хвороста и как ни в чем не бывало смешался с прибежавшими слугами.

— Кто из вас пойдет с вестью к королю? — спросил владыка.

Вышли трое парней. Больше всех лез вперед косоглазый Волк.

— Меня пошли, владыка, лучше меня никто не справится! — набивался он.

— Мне не нужно троих гонцов, — сказал Виторад и, пытливо оглядев всех троих, добавил: — Пойдешь ты, Волк! Ступай в горницу и жди меня!

Над двором пролетела летучая мышь и покружила над уходящим Волком.

Катуальда ликует. Его радостный крик оглашает лес. Того и гляди в пляс пустится.

— Отменно, Волк! Твоя доля добычи будет богатой. Благодарю тебя, приноси мне и впредь такие добрые вести!

Катуальда похлопал Волка по плечу и ласково отпустил. Сел на вывороченный пень и снова прокрутил в голове удивительную новость. Завтра, уже завтра он будет хозяином полного сундука золота. О, трепещи, Маробод, скоро Катуальда раздавит тебя!

— Сейчас отправляйтесь за провизией — но завтра будьте готовы! Пойдем за богатой добычей! — объявил он своему отряду.

Воины загомонили, услышав о добыче, и около пятидесяти вооруженных людей разошлись добывать еду. При себе Катуальда оставил лишь десять человек, необходимую охрану. В лесу снова стало тихо.

Предатель Волк спешил, чтобы наверстать время, потерянное на крюк к Катуальде. Вышел из леса и проселками обогнул три деревни.

В лощине его нагнал всадник.

Волк спросил, нет ли поблизости королевской дружины, мол, несет важное послание. Всадник предложил ему сесть на коня позади себя, подвезти. Тут недалеко.

Перевалили через холм с рощицей и вдалеке увидели вооруженный отряд.

— Это наши! — сказал всадник и направился прямо к лагерю.

Когда Волк объявил, что должен передать послание, его привели к королю. Ему велели говорить, и он сказал:

— Хозяин мой, владыка Виторад с реки Влтавы, велел мне передать светлому королю Марободу такие слова: Владыка Виторад хранит в своем дворе клад родового золота и предлагает его в эти лихие времена королю Марободу. Пусть король пришлет завтра несколько человек во владычный двор, и клад будет им выдан.

Король Маробод был удивлен. Сперва подозрительно оглядел Волка, а затем спросил:

— Правду ли ты говоришь?

— Да, господин! — ответил Волк, косясь на короля, и подал ему в подтверждение перстень Виторада.

Маробод узнал перстень — когда-то он сам подарил его Витораду — и поверил гонцу.

Немного поразмыслив, он сказал:

— Передай милому Витораду: чту тебя, владыка, превыше других, но дар твой не приму!

Он повернулся к своим первым советникам в дружине и молвил:

— Мы преследуем сейчас Катуальду, но мое присутствие при этом необязательно. Завтра я заеду навестить доброго друга за рекой — не беспокойтесь обо мне.

— Сколько людей король желает оставить при себе? — подобострастно спросил начальник стражи.

— Как можно меньше — всего пятерых! — сказал Маробод после недолгих раздумий. — Не хочу привлекать внимания. Лучше, когда враги не ведают, где я нахожусь. Знаю я, что предатели-лазутчики проникли даже в мое ближайшее окружение... — добавил он с горечью в голосе.

Волк поел с воинами и отправился в обратный путь.

Зная, какую желанную весть он несет, он снова возвращался через укрытие Катуальды.

Если прежде Катуальда радовался сильно, то теперь его радость возросла втрое.

Завтра в его руки будет предан не только клад, но и сам Маробод. Несомненно, завтрашний визит Маробода означает поездку во владычный двор.

Катуальда пообещал Волку новую, еще более щедрую награду. В веселом расположении духа он напевал вполголоса. Лег в тени и по веточкам гадал, удастся ли завтрашнее дело.

— Ну разумеется — полный успех! — воскликнул он и удовлетворенно вытянулся на мягкой шкуре. Он не спал, а размышлял, как хитроумнее все устроить завтра.

Сперва он схватит Маробода с его скромной дружиной, а затем завладеет кладом во владычном дворе. Это наверняка лучше, чем позволить Марободу дойти до самого Виторада. Там, в суматохе, Маробод может и ускользнуть. Да, он устроит засаду в укрытии у влтавского брода — другой дорогой Маробод не поедет — и там без труда пленит его. Строго прикажет, чтобы Маробода привели живым. О, наконец-то его месть насытится унижением гордого короля!

Катуальда уже мысленно видел, как поверженный Маробод лежит у его ног...

Он размышлял дальше. Он будет ждать в укрытии у владычного двора. Как только Маробод будет схвачен, к нему прибежит быстрый гонец. Лишь тогда он начнет атаку. Решительно не раньше, иначе беглецы из челяди Виторада могут поднять тревогу, которая станет предостережением для Маробода.

Еще некоторое время он раздумывал, не доставить ли себе удовольствие самому пленить Маробода у брода, но затем отказался от этой мысли. Маробод может выбрать другой путь через Влтаву, и Катуальда будет напрасно ждать у переправы. Нет-нет, его место у двора, где в худшем случае он все равно дождется Маробода.

Наконец он уснул.

Даже во сне он улыбался.

Стая клестов опустилась на ели. Они громко щебетали, но Катуальду не разбудили.

Косоглазый Волк тем временем спешил во владычный двор. Не ровен час, не дошел бы.

По дороге лесом он встретил медведя. Оробел было, но медведь вел себя совершенно спокойно. Был, видно, сыт. Коварный Волк, в добром настроении от того, что сегодня ему все удалось, от избытка чувств бросил в медведя еловой шишкой. И надо же, угодил косолапому прямо в нос, что привело зверя в ярость. С разинутой пастью он бросился на опешившего Волка.

Волк был так напуган внезапным нападением, что потерял голову и пустился в бешеный бег, лишь когда медведь оказался в трех шагах от него. Медведь бежал за ним, словно переваливаясь, но, однако же, не отставал ни на шаг.

Вдруг Волк споткнулся и растянулся во весь рост. Чуть нос не расквасил. Но и медведь прервал свой бег, сел на задние лапы и с любопытством уставился на него.

Волк какое-то время лежал словно мертвый. Ждал, когда страшный зверь вонзит в него когти. Но, скосив глаз, увидел, что медведь сидит. Тогда он вскочил как можно резвее и бросился наутек в отчаянии. А медведь за ним!

Запыхавшийся Волк повернул голову, чтобы глянуть, далеко ли косолапый. О горе, всего шагах в пяти позади! Волк со всего маху врезался головой в дерево, отлетел и свалился без чувств.

Медведь тут же снова остановился, сел на задние лапы и смотрел на неподвижного человека.

Через некоторое время Волк снова встал, и медведь снова преследовал его, пока тот не упал. Это повторялось еще несколько раз — Волк едва дух не испустил. Наконец, насмерть загнанный, добежал он до двора. Влетел в ворота и рухнул у хлева в кучу скошенной травы.

Вся челядь владычного двора сбежалась и дивилась, как прытко ленивый Волк спешил с поручением.

У самого двора медведь повернул обратно в лес.

Ночью Катуальда перевел свой вооруженный отряд через Влтаву.

Когда ему удалось переправиться бродом тихо и незаметно, он разделил свою шайку на две группы. Один отряд займет брод, другой пойдет с ним к владычному двору, где отступит в глубину лесов и лишь к полудню приблизится к назначенному месту.

Все идет как по маслу...

Паромщик Ванек и не подозревает, что в недалеких зарослях потихоньку собирается около двадцати пяти вооруженных мужей. А если и заметит, ему скажут, что они из королевского войска.

Спрятанным воинам было скучно. Они лежат здесь уже целое утро.

Несколько человек пошли за водой и — о чудо! — вместо воды принесли мех италийского вина! Рассказывали, что у торжища стоит лагерем купеческий караван. Один из купцов предлагал воинам вино, говорил, что везет такое самому королю Марободу.

— Мы тоже люди Маробода! — язвительно сказали воины и забрали у него один мех. Купец сопротивлялся, но грубые воины так его пихнули, что он остался лежать, и унесли мех с вином. Купцы, правда, возмущенно кричали, что будут жаловаться, ведь они исправно уплатили положенные пошлины, — но воины лишь посмеялись над ними.

Теперь в овраге старого русла, где укрылись солдаты Катуальды, было очень весело. Развязали одну ножку бараньей шкуры, из которой был сделан мех, и один за другим пускали струю алого вина прямо в рот. Пил и командир, забывший о бдительности, получили свою долю и стражники, охранявшие брод. Времени подготовиться хватит, когда увидят, как Маробод переходит реку вброд! Отчего бы не потешиться?

И вот что случилось!

Владыка Виторад выслушал весть Волка о том, что король отказался принять золотой клад, но, вероятно, сегодня придет навестить владыку, чтобы лично поблагодарить за благородное предложение.

Старая Пршибина с утра готовила лучшее, что могла подать к столу. Она радовалась, что угостит знатного гостя яствами более редкими, чем обычная каша, лесные фрукты и простокваша. Сегодня будут молодые уточки, заяц и сладкая медовуха, которую никто другой в роду не умеет так готовить, как она.

Виторад послал Белу к Ванеку, чтобы пригласить его к полудню. Он хотел, чтобы его давний друг принял участие в торжественном дне.

Бела шла. Она знает каждую тропку, каждое дерево. Сегодня она идет не обычной купеческой стезей, а бродит по прибрежным зарослям. Она любит задумчивую Влтаву, у которой выросла, в лиственном лесу чувствует себя счастливой. Тихонько напевает, а порой и подпрыгивает. Ей так вольно, легко! Гладь реки сверкает и переливается.

Если бы не спешила, искупалась бы тут, над порогами. Недаром ее в шутку зовут Рыбкой — плавает она и впрямь как рыба. Сегодня она как раз хотела бы освежиться, временами ее бросает в жар... может, оттого, что ждет важного гостя?

Приедет Маробод! Будет ли он снова так ласков, как тогда? Погладит ли ее снова?

Бела услышала голоса.

Навострила слух и тихо, как куница, начала красться сквозь чащу.

Сквозь просвет в листве она увидела в лощине, со всех сторон скрытой деревьями, толпу воинов. Уже хотела выйти и спросить, не из королевской ли они свиты, как вдруг услышала нечто, от чего у нее подкосились ноги, и она опустилась в траву.

Воины пили за здоровье Катуальды!

Она задрожала от волнения. Здесь творится что-то неладное. Нужно убедиться.

Отважная девушка ползла все ближе и ближе, так что могла расслышать, о чем они говорят.

Лучше бы ей этого не слышать!

Словно кто-то вонзил ей нож в сердце — так сразило ее замечание одного из воинов, что они подстерегают здесь... Маробода!

С губ ее сорвался стон.

Бела побледнела, сжалась и, прижав ладонь к губам, поспешила прочь. Нужно немедленно все рассказать Ванеку — речь идет о жизни короля!

Быть может, ее стон или шорох в кустах привлек внимание воинов, хоть они и были пьяны. Они прыгнули в чащу и заметили убегающую девушку.

Бела продиралась сквозь кусты, не щадя ни рук, ни головы, не заботясь, не выхлестнет ли ветка глаз.

Они ее настигли!

Грубый воин схватил Белу за руку и потащил обратно в овраг. Добрая Мокошь, защити бедную девушку!

Предводитель отряда при тревоге мигом протрезвел и теперь сурово допрашивал девушку.

— Что вам сделал Маробод? — возмущенно кричала Бела. — Разве он не ваш король?

— Свяжите ее! — приказал командир. — А если пикнет, заколите!

— Она может нас выдать, — говорили воины.

— Нужно немедленно от нее избавиться! — повелел командир. — Бросайте ее в воду!

Пьяные воины поволокли девушку по берегу к Влтаве и, не мешкая, сбросили ее в глубокий поток.

Вода сомкнулась над Белой.

Воины поглядели немного, и когда уже ничего не было видно, вернулись в укрытие.

Никто не видел их ужасного злодеяния.

Король Маробод едет с несколькими спутниками по Летне. Направляется к влтавскому броду.

Течение уносит связанную девушку.

Бела чувствует, что задыхается. Вода попала в нос. Нельзя открывать рот. Она судорожно дернулась, чтобы вырваться от водяного, который тянет ее ко дну.

Оттолкнувшись ногами, она сумела вынырнуть головой на поверхность, и через мгновение ей снова удалось движением ног и рывком тела поднять голову вверх. Она снова вдохнула. Ах, верно, речные русалки помогают ей, чтобы она не утонула...

Она почувствовала, что ноги стянуты не слишком туго. Ремни на коленях ослабли. Это ей изрядно помогло. Она могла вполне сносно плыть на спине.

Она приближалась к берегу.

Еще несколько раз гребанула ногами и ударилась спиной о песчаную отмель, где почти полностью освободила ноги от пут. Однако руки были связаны так крепко, что ими она не могла и пошевелить.

Бела испугалась при мысли, что здесь ее могут заметить головорезы Катуальды. Поэтому она волочилась по мелководью, пока не подползла под размытый берег. Теперь она была надежно укрыта. Передохнула немного. Сердце колотилось, грудь ходила ходуном, в голове гудело.

Она потеряла сознание.

Разбудило ее конское ржание.

Она открыла глаза, приподняла голову и увидела посреди реки нескольких всадников. Кони погружены в воду по самые спины.

Маробод здесь!

Бела силилась встать. Не хватало сил. Всадники приближались... Несчастная девушка беспомощно извивалась. Она должна спасти Маробода — даже если придется расстаться с жизнью!

Бела, шатаясь, брела по берегу, укрытая густым кустарником.

Прислонилась к дереву.

Тяжелая голова падала на грудь, но все же она видела, как неподалеку крадутся вооруженные люди Катуальды.

Они поджидают здесь Маробода! Он угодит в их ловушку!

Король первым выбирается на берег. Конь стряхнул воду и резво зашагал. Следом за ним из воды выезжают пять всадников.

В горле у Белы захрипело, и раздался голос: «Стой, король! Назад!»

Но Маробод не слышит ее слабого голоса.

Воины Катуальды уже всего в нескольких шагах — вот они выскакивают и, пользуясь численным превосходством, бросаются на всадников.

Бела забывает о своей слабости и, словно укрепленная неведомыми чарами, бросается наперерез коню Маробода с криком:

— Король, назад!

Конь взвился на дыбы. Маробод оборачивается — видит, что окружен.

— Ха — измена! — вскричал он и с обнаженным мечом мужественно изготовился к схватке.

Что это? Воины Катуальды вдруг пятятся перед жутким призраком... Перед королем стоит утопленница!

Этого мгновения ужаса и замешательства хватило Марободу для решительного действия.

Он наклонился, подхватил оцепеневшую девушку и усадил к себе на коня. Пустил его в галоп и с мечом над головой помчался по берегу.

Дружина за ним.

Прежде чем воины опомнились, беглецы уже скрылись меж деревьев.

— За ними! — командовал теперь разочарованный предводитель отряда, но где им угнаться за быстрыми всадниками!

— Проиграли дело, — говаривали воины, кисло ухмыляясь.

— Это наверняка было какое-то колдовство.

— Ну, теперь к Катуальде! — угрюмо понукал их командир. — Небось, не погладит по головке. Налакались, орава!

Отъехав на порядочное расстояние, Маробод оглянулся на преследователей, но никого не увидел.

Он перешел с рыси на шаг.

Девушка дрожала в его объятиях. Он разрезал кинжалом путы на ее руках. Мокрая одежда холодила. Он сорвал плащ с плеч и закутал ее. Вскоре он почувствовал, как ее снедает жар.

Ох, нужно немедленно что-то предпринять. Белу бьет лихорадка... Маробод вспомнил, что здесь, у брода, должна быть хижина паромщика.

Он останавливает коня.

Приказывает двоим всадникам вернуться и осмотреть берег и окрестности хижины паромщика, безопасно ли там.

Тем временем он положил Белу на траву. Бедняжка, снова лишилась чувств. Как бы он хотел помочь девушке! Она жизнью рисковала ради него... Но кто связал ей руки и почему она вымокла, словно упала в воду? Здесь, видно, стряслось что-то недоброе. А засада, приготовленная для него, — это, несомненно, дело рук Катуальды!

Оба всадника вернулись и издали подали знак, что путь свободен.

Маробод снова сел в седло, дружинники подали ему Белу, и все поехали обратно.

Ванек был весьма удивлен, услышав топот копыт и узнав среди всадников короля Маробода.

Но он испугался, когда король с коня передал ему безжизненную Белу.

— Немедленно уложи ее! — приказал Маробод. Дружине он дал знак зорко стеречь окрестности.

Ванек нес Белу, как пушинку. Уложил ее в горнице, и Столата с Зораной тотчас принялись за ней ухаживать. Принесли сухую одежду и сварили целебный отвар из девяти трав.

Девушка оправилась настолько, что смогла выпить отвар. Ей и впрямь полегчало.

Маробод присел к Беле и попытался выведать, что же с ней стряслось.

С трудом, прерываясь, она все рассказала.

Оба мужчины пришли в ужас от жестокости воинов Катуальды.

«Как только Катуальда мог прознать, что я сегодня поеду здесь?» — спрашивал себя король. «Чую измену. Не был ли гонец Виторада сообщником Катуальды?» — мелькнуло в голове Маробода. «Но тогда Катуальда знает и о кладе во владычном дворе. О ужас! Виторад тоже в опасности!»

Маробод быстро сговорился с Ванеком. Нет сомнений, что Катуальда поблизости и нужно предупредить Виторада.

Король встал. Он поедет предостеречь старого владыку, пока есть время. Однако Ванек удержал его: нельзя подвергать себя такой опасности. К Витораду поедет он сам.

Маробод согласился, но дал Ванеку с собой всех пятерых всадников своей дружины.

— Они тебе понадобятся! — крикнул он ему вслед.

Ванек вмиг облачился в доспехи, и вот уже послышался топот удаляющихся коней.

Всадники гонят их во весь опор, Ванек все время впереди. Дорог каждый миг.

В хижине паромщика остался Маробод у ложа Белы.

Солнце уже клонится к закату.

На коньке крыши владычного двора переминаются голуби. Они чем-то встревожены. В вышине на неподвижных крыльях кружит ястреб. Он приближается со стороны скалистого Вышеграда.

— Пршибина, слышишь? Боюсь я, что с нашей Белой что-то случилось, — заботливо делился владыка Виторад с женой. — Ушла до полудня и все еще не вернулась.

Старая Пршибина и сама давно скрывала от владыки тревогу, но вслух сказала:

— Ну, так ведь и короля здесь еще нет. А глянь-ка, вон кто-то идет, видишь? Идет сюда, во двор.

Владыка Виторад покачал головой и вышел навстречу гостю.

— С чем добрым пожаловал, сосед? — спросил он пришедшего.

Сосед сперва мялся, но потом поведал, что был в лесу и видел там каких-то подозрительных вооруженных людей.

— Времена смутные, владыка, не хочу пугать, но пришел лишь предупредить, чтобы ты был начеку.

— Успокойся, сосед, все мы сейчас немного напуганы, и тебе, милый друг, не стоит видеть в зяблике ястреба.

— Ох, если бы я ошибался, владыка, — но послушай! Топот копыт — и там, гляди! По лесной дороге мчатся ко двору какие-то всадники!

Виторад тоже уже заметил небольшую группу на конях, бешено несущуюся по дороге.

И вот они здесь. Кони в мыле.

Ванек влетел во двор первым и кричит:

— Готовьте оборону! Все к оружию!

Он спрыгнул с коня и в спешке сообщает владыке, какая грозит опасность. Катуальда рядом!

Виторад испугался.

Трудно помышлять об обороне, когда так мало вооруженной челяди. А созывать тревогой на помощь окрестные роды уже некогда.

Ванек быстро решился и советует:

— Не остается иного, как немедля бежать и где-нибудь укрыться, пока не узнаем, что происходит.

Еще мгновение — и будет поздно.

На владычном дворе вдруг воцарилась суматоха. Все возбужденно бегают, перекликаются. Враг на пороге!

Виторад с несколькими верными слугами выносит из клети тяжеленный сундук и грузит его на сильного вьючного коня.

Ванек торопит изо всех сил.

Пршибина несет в охапке какую-то одежду.

Каждый взял в руку оружие или какую-нибудь ценную вещь, и вот они уже поспешно выходят со двора.

С Виторадом лишь половина челяди. Остальные остались во дворе. Говорят, что не боятся и бежать им не от кого. Косоглазый Волк ехидно ухмыляется, и едва владыка вышел за ворота, убегает в лес.

Ванек со своими всадниками окружил скромный отряд. Теперь они спешат по купеческой тропе, чтобы добраться до торжища, где смогут позвать на помощь. Если потребуется, поднимут весь род.

Тем временем нетерпеливый Катуальда дождался в лесном укрытии бесславного возвращения отряда, который должен был схватить Маробода. Он кипел от гнева и велел привязать нерадивого командира к дереву.

Затем он отдал приказ атаковать двор. Король ускользнул, но золотой клад не должен уйти. Он разделил своих воинов на несколько отрядов, чтобы напасть на владычный двор с разных сторон.

Они уже выступили, когда перед Катуальдой появился косоглазый Волк.

— Что несешь, Волк? — спросил Катуальда, стараясь говорить ласково.

— Похоже, господин, золотой клад ускользнет от тебя, если будешь мешкать. Виторад как раз бежит со двора.

Катуальда издал злобный рык. Хотя бы клад должен стать его! Он приказал своим отрядам бежать что есть мочи.

Через мгновение он стоял у владычного двора. Там было тихо.

Он забарабанил в ворота.

Тяжелые ворота заскрипели. Катуальду приветствовала оставшаяся челядь. Она ждала щедрой награды.

Катуальда, однако, ни на кого не глядя, ворвался в клеть. Он топал по утрамбованному полу, ища тайник. Нигде ничего. Он отшвырнул шкуру, лежавшую в углу, и — о чудо! — обнаружилось несколько досок, небрежно прикрывавших глубокую яму.

— Светите, рабы! — крикнул он грозно.

Те тут же подскочили с факелами.

Катуальда бросил одну лучину в яму.

Она была пуста!

— Чтоб тебя! — прошипел Катуальда, скрежеща зубами.

Больше он здесь не задерживался, тотчас отдал приказ преследовать беглого владыку.

Но прежде чем покинуть двор, велел поджечь его факелами со всех сторон.

И вот уже дикая орда Катуальды мчалась по лесной дороге вслед за Виторадом.

Из горящего двора бежала оставшаяся челядь.

***

Моймиру в службе у Маробода сопутствовала удача. Он был уже префектом конной сотни королевской стражи, с которой теперь нес дозорную службу. Они разыскивали Катуальду. Маробод намеревался зажать его в тиски, отрезав пути к отступлению, а затем разгромить его вооруженные силы.

Лазутчики донесли Моймиру, что Катуальда ночью перешел Влтаву.

«А ведь и король сегодня отправился за Влтаву!» — мелькнуло в голове у молодого командира.

С самой малой свитой — как легко он может угодить в руки коварного врага, которого шпионы наверняка извещают о каждом его шаге!

Верный Моймир опасался худшего. Он не знал, что делать. Король никому не сказал, куда едет, а войско, согласно приказу, должно было ждать на месте исхода разведки. Но теперь жизнь короля под угрозой — нужно действовать быстро.

Моймир решился. Вскочил на коня и затрубил в турий рог, окованный серебром. Вмиг его всадники собрались вокруг него.

Он подал им знак и сам первым пустил коня в галоп. Король выехал к нижнему влтавскому броду, потому и он направился сперва туда.

Они объезжали поселения стороной, чтобы не задерживаться, огибая их по пастбищам вдоль опушки лесов. Послеполуденное солнце грело всадникам спины, и кони резво скакали. Если бы Моймира не глодала тревога, он бы всем сердцем насладился этой прекрасной скачкой.

Они проехали лесной просекой, где пришлось ненадолго пустить коней шагом. Затем нашли дорогу, поскакали по ней до Летны и вскоре оказались у брода.

Едва выбравшись на другой берег, всадники закричали, что где-то пожар. К небу вздымался серый столб дыма, клубясь широкими вихрями.

— Это, верно, горит двор Виторада! — в ужасе воскликнул Моймир, знавший в этих краях каждый камень, каждое дерево. — Это наверняка дело рук Катуальды!

Он тут же скомандовал самый быстрый галоп. Растущая туча дыма служила им верным ориентиром.

Тем временем воины Катуальды яростно преследовали бегущую дружину Виторада. И в самом деле, вскоре настигли ее.

Схватка была жестокой.

Ванек стоял, широко расставив ноги, посреди дороги и защищался как лев. Ни один нападающий не решался подойти к нему близко; каждый, на кого он замахивался, отскакивал прочь. Вокруг него постоянно было свободное пространство. Своего коня он отдал Витораду и Пршибине, чтобы они могли спастись. Но едва те взобрались в седло, как воины Катуальды нахлынули и с тыла, перекрыв путь к отступлению.

Все они теперь окружены, и надежды вырваться нет.

Всадники Маробода сражаются храбро и героически защищают отряд, но долго противостоять огромному превосходству они не смогут.

Катуальда сам со всем пылом участвует в битве. Он уверен в победе над окруженной горсткой людей, сияет от успеха и кричит: «Отдайте клад — ваше сопротивление напрасно!»

Но вдруг боевой задор дружины Катуальды угасает, рев атакующих смолкает, и в их ряды вползает страх.

По лесной дороге, словно грохочущая буря, несется когорта королевских всадников. Острия отточенных фрамей сверкают в последних лучах заходящего солнца, будто горят огнем. Впереди, как орел, летит отважный Моймир с обнаженным мечом.

В отряде Катуальды начинается паника. Многие обращаются в бегство. Зато Ванек приветствует сына ликующим кличем.

Королевские всадники, как вихрь, смели бойцов Катуальды с лесной дороги, и бой продолжается уже только на опушке леса.

Однако в последний момент Катуальде удалось захватить вьючного коня с драгоценным сундуком. Его люди быстро и незаметно уводят коня с сокровищем меж деревьев и кустов.

Лишь разъяренный Ванек заметил, что произошло. Он хотел спасти клад, но тут путь ему преградил Катуальда с несколькими воинами, и Ванеку пришлось защищать свою жизнь. Ему было не в тягость встретиться теперь с Катуальдой. Он жаждал сразиться с ним, но тревожный крик старой Пршибины остановил его.

Двое воинов волокли владыку Виторада в лес!

Ванек сбил с ног ближайшего врага и в несколько прыжков оказался возле владыки. Освободил его, отогнал обоих воинов, и легко раненный владыка поспешил на дорогу. Ванек снова обернулся к Катуальде, чтобы завершить поединок, — но Катуальда исчез.

В лесу продолжалась погоня за рассеянным отрядом Катуальды. Но всадникам пришлось спешиться — сквозь густой лес проехать было невозможно, и успеха они почти не добились.

Ванек с несколькими солдатами Моймира метался по лесу, как разъяренный лев. Его страшные проклятия разносились далеко вокруг. Золотой клад потерян.

Моймир тем временем собрал на дороге всех спасенных. Они горячо благодарили его.

Но где же король и где Бела?

Виторад сообщил Моймиру, что король не приехал — видно, добрый Перун его предостерег, — а Бела пошла с вестью на переправу и до сих пор не вернулась.

Моймир, не мешкая, отбирает десять всадников и мчится с ними назад. Остальные должны до темноты преследовать Катуальду, чтобы отбить клад, а затем собраться у влтавского брода.

Моймир скачет знакомой дорогой.

Его бросает в жар, словно в лихорадке.

Что же случилось с Белой? Он содрогнулся, почувствовав, как мороз прошел по коже. Заглянет в родную хату, расспросит старую мать. А потом должен искать короля, даже если придется не слезать с седла всю ночь. Маробод в опасности!

Уже в сумерках доскакал он до хижины паромщика.

Спрыгнул с загнанного коня и накинул поводья на столб у ограды. Махнул подъезжающим всадникам, чтобы ждали в седлах, и открыл дверь в горницу. Даже не постучал.

Слабый отблеск очага пробился сквозь дверь наружу.

Моймир вошел — и ноги его приросли к полу. Он пошатнулся и ухватился за косяк.

Король Маробод здесь!

Сидит у ложа, склонив голову на плечо прекрасной Белы.

Моймир тихо выходит, закрывает дверь и, словно слепой, бредет к своему коню. Чуть не налетел на мать, несущую кувшин с молоком.

Столата в полумраке не сразу его узнала и поспешила поставить кувшин на лавку, чтобы спросить, чего он желает, но странный гость был уже за воротами.

Моймир обнял своего косматого коня за шею и зарылся лицом в гриву.

— Что прикажешь, префект? — спросил десятник его отряда.

Моймир поднял голову и произнес вяло:

— Станем лагерем здесь, у брода. Остальные тоже, когда вернутся.

Он вскочил на коня и поскакал прочь. Вскоре он скрылся в сгущающихся сумерках.

Всадники спешились и повели коней к месту стоянки.

Далекий пожар багрово озаряет юго-западную часть неба. Временами видны и языки пламени.