Игорь Иртеньев (урожденный Рабинович). Поэт, представитель иронического направления в современной русской поэзии. Живёт в Москве и Кармиэле (Израиль), за что иногда подвергается критике некоторых граждан обеих стран. Родился 25 мая 1947 года в Москве. В 1972 году окончил Ленинградский институт киноинженеров, в 1987 году — Высшие театральные курсы. Публикуется с 1979 года. В 1972–1973 годах проходил действительную воинскую службу в Забайкальском военном округе. С 1965 по 1982 год работал на Центральном телевидении. В 1982–1984 годах работал в газете «Московский комсомолец». С 1984 года профессионально занимается литературным трудом. Был одним из создателей и президентом созданного в 1986 году московского клуба «Поэзия», в который вошли наиболее заметные представители литературного андеграунда того времени — Дмитрий Пригов, Лев Рубинштейн, Нина Искренко, Татьяна Щербина, Владимир Друк, Сергей Гандлевский, Евгений Бунимович, Виктор Коркия, Тимур Кибиров, Юрий Арабов и другие широко известные сегодня литераторы. Стихи печатались в журналах «Огонёк», «Юность», «Октябрь», «Знамя», «Арион», «22» и «Время и мы», литературных антологиях «Строфы века», «Самиздат века» и переводились на многие европейские языки. Работал колумнистом в «Газете. ру» и газете «Газета».

С 1994 по 2003 год был главным редактором иронического журнала Михаила Жванецкого «Magazine». В настоящее время сотрудничает с популярным израильским изданием «Беседер?». Автор двадцати поэтических сборников. Член Союза писателей Москвы и Русского Пен-центра, лауреат премии «Золотой Остап» (1992), премии «Золотой телёнок» «Литературной Газеты» («Клуба 12 стульев») (1992), литературных премий журналов «Огонек», «Октябрь», премии Союза журналистов России «Золотое перо» (2001). Участник телевизионных и радиопрограмм «Монтаж», «Итого», «Бесплатный сыр», «Плавленый сырок» и других. Был ведущим программы «Гомоза» на телеканале «Культура».

* * *

Вот удивительное дело, никаких особенно ярких воспоминаний о встречах с Войновичем, — а было их немало, — у меня не осталось. Хотя и выступали вместе, и за столом сидели неоднократно в хорошей компании. Возможно, дело в том, что слушал он охотнее, чем говорил, и никогда не стремился быть в центре внимания: представить его царящим за столом мне, по крайней мере, довольно сложно. Несмотря на кажущуюся мягкость, характер у него был весьма твердым, особенно когда речь заходила о вещах принципиальных. Помню, как после презентации его тома в одной сатирической антологии мы собрались в пестром зале ресторана ЦДЛ. Владимир Николаевич хорошо, что называется, принял на грудь и явно не собирался останавливаться на достигнутом. Его жена Ира тянула мужа за рукав, приговаривая: «Ну, Володя, хватит, пойдем уже, дома выпьешь». На что побагровевший от возмущения (и не только) Войнович решительно отрезал: «Нет! Я выпью здесь!» И если я когда-нибудь, наконец, соберусь заказать себе фамильный герб, обещаю, что именно этот гордый девиз будет его украшать.

Если я когда-нибудь соберусь заказать себе фамильный герб, обещаю, что именно этот гордый девиз будет его украшать.