Вероника Долина. Поэтесса, бард, автор более 500 песен. Родилась 2 января 1956 года в Москве. В школе училась в одном классе с Егором Гайдаром. Окончила музыкальную школу. В 1979 году окончила Московский государственный педагогический институт им. В. И. Ленина, получив профессию учителя французского языка. Работала в библиотеке, затем в редакции специализированного журнала. Пишет и исполняет песни под аккомпанемент шестиструнной гитары с 1971 года; к большинству своих песен сама пишет музыку и стихи. В 1986 году выходит первый диск, вскоре — второй, тиражом более 1 млн. В 1989 году фирма «Мелодия» издает компакт-диск Вероники Долиной «Элитарные штучки». Всего выпустила около 20 сборников стихов, 9 виниловых дисков, 24 компакт-диска. Лауреат литературной премии «Венец».
Одна из первых публикаций Володи Войновича была в журнале «Новый мир» и называлась «Хочу быть честным». Это определило всю его жизнь. Он бунтовал в советское время против партийной верхушки, в Париже — против грандов русской эмиграции. Все его выступления были о том, чтобы быть честным независимо от того, нравится это публике или не нравится.
К сожалению, жизнь нас так разбросала, что в последнее время мы мало виделись. Но я очень хорошо помню, как мы с ним выступали в Париже в клубе Академии художеств. Публика русская очень хорошо нас принимала. Последнее выступление было в ЦДЛ на вечере, посвященном Виктору Некрасову. Основную речь произнес именно Войнович: «Из советских прозаиков-шестидесятников я был первым, кто напечатался в „Юности“, ставшим знаменитым и самым молодым. И очень этим гордился. Теперь из шестидесятников я остался последним. И это меня очень мало радует». Вечная память Володе!
Посвящается памятнику Калашникову,
воздвигнутому в Москве
ровно к юбилею В. Н. Войновича
Куда теперь деваться москвичу…
А было — разгуляйся, не хочу.
Гуляй, душа нелепая, без флага.
И вот уж тяжеленный истукан
Стучится прямо в окна, испугал
Собаку мне… Да вот и я, бедняга,
О чем-то загрустила, ну и ну.
И подхожу невесело к окну,
И что я вижу на моей Садовой:
Да вот же. Эка пакость, неживой,
С повернутой нечетко головой,
А все-таки глядит с угрозой новой.
Ну, не хватало прежних мне тревог…
Без рук его огромных и без ног.
Без истукана этого, в помине.
Того гляди, покинет постамент —
И — шлеп да шлеп — как всякий монумент
По городу пройдет, как по картине.
Как по квартире собственной, топ-топ.
Да вашу мать же, как же, где же гроб,
В который бы его заколотили.
При чем тут город мой, мое кольцо.
Он дышит, окаянный, мне в лицо.
Он шарит взглядом по моей квартире.
Такого — никогда в Москве моей
Не видели. Хоть бронзовых кровей
Терпели мы известных исполинов.
Но Чехов мой, но Маяковский мой,
Да хоть Чайковский… Летом и зимой —
Здесь пили чай с печеньем и с малиной.
Да вашу мать. Здесь никогда в окно
Друг другу не смотрели, ни давно,
Ни в наши дни паскудные, ей богу.
И вот стоит пришелец и амбал.
Охранник воплощенный. Каннибал.
Вот наконец и вышел на дорогу.
Я знаю: эта кукла ни при чем.
Когда, какою печью испечен,
Мне все равно. Я пенюсь и сутулюсь.
Каляевская, бывший террорист,
Готовься к битве. Никакой турист
Не может знать судьбу старинных улиц.
Иван Каляев, Сонечка Перо…
Ребята, все не так уж и старо.
Халтурин и Желябов не забыты.
Еще и встанут, и придут в ночи.
Еще и вставят старые ключи
В наручники, что все еще не сбиты.
Раскольникова грозное лицо
Подсветит нам Садовое кольцо,
Топор еще взлетит на автомате.
И Чонкин воцарится во Кремле.
И станет миру-мир на всей Земле.
Такая вот баллада о солдате.