Время Коралли – время гениев и гениального творчества многих поэтов, прозаиков, художников, музыкантов. Что-то было в атмосфере посленаполеоновского Парижа 1830–1840-х годов (то ли непроходящая память о фантастическом взлете безвестного артиллерийского лейтенанта, то ли опьяняющее чувство свободы после конца императорской диктатуры, такого же фантастического конца), что влекло сюда гениев из других европейских стран – Россини, Паганини, Листа, Шопена, отца и дочь Тальони, Филиппо и Марию, и только ли их. Что-то зажигало раннюю (иногда быстро, иногда медленно уходящую) гениальность у самих парижан: свою бессмертную гигантскую «Фантастическую симфонию» Гектор Берлиоз написал в 1830 году, в начале творческого пути, длившегося еще очень долго. Гениальные озарения посещали и тех, кто ни до того, ни после того не обнаруживал никакой гениальности. Так было и в нашем случае, в случае «Жизели». Жюль-Анри Сен-Жорж, профессиональный либреттист высокого класса, но не более того, Скриб балетного театра, придал вольным фантазиям Теофиля Готье (другого либреттиста) строго театральный вид, построив либретто (а точнее, первый акт) на гениально придуманной интриге. Талантливый, но пока еще только талантливый оперный композитор Адольф Адан, получив это либретто, в лихорадочном темпе пишет гениальную партитуру, образцово балетную партитуру, основанную на изящных и острых дансантных ритмах. И такое же превращение происходит с шестидесятидвухлетним Жаном Коралли, с 1831 года балетмейстером парижской Оперы, театра на улице Ле Пелетье, а до того работавшим в различных европейских столицах.

Его можно назвать эпигоном, но это было бы несправедливо и неверно по существу. Коралли – типичный балетмейстер переходной эпохи. Он ставил балеты и до «Сильфиды» («Прославление Гименея», 1815; «Брак Зефира и Флоры», 1816; «Статуя Венеры», 1825; «Лизбель, или Новая Клодина», 1825; – все в мифологическом анакреонтическом или сентименталистском, досильфидном духе), и после «Сильфиды» («Буря, или Остров духов», 1834, на музыку Шнейцхоффера, автора «Сильфиды»; «Пери», 1843; – и то и другое в новом фантастическом послесильфидном стиле, как, разумеется, и «Жизель», 1841, и то, что выпадает из этого ряда: «Хромой бес», 1836, – по мотивам знаменитого романа Лесажа), почти всегда имеет успех, все время стремится не отстать от моды, все время догоняет ее, но в 1841 году ее опережает. Он вводит в балетный спектакль – второй акт «Жизели» – несколько новых, даже ошеломляюще новых тем: тему безумия у кордебалета, тему вакхических танцев у обезумевших вилис, иными словами – инфернальную тему, более чем смелую для классически настроенных французов. Фактически он делает в балете то, что позволил себе сделать в музыке Берлиоз, написав шабаш ведьм в «Фантастической симфонии», в ее четвертой части. А можно предположить, что Коралли, итальянца по крови (настоящая фамилия Перачини), вдохновил Паганини, покорявший Париж своими – своими, а не Тартини – дьявольскими трелями и только недавно ушедший из жизни.