Запарковаться в Гагаринском переулке было, как всегда, сложно. Дождь со снегом сделал день серым, а пробки – бесконечными. Намотав несколько кругов вокруг квартала, я потеряла надежду на хороший исход этого безнадежно серого дня. Остановилась, вздохнула и запарковалась, перекрыв проезд перед шлагбаумом. Под стеклом на торпеде машины пришлось оставить табличку с номером моего телефона.

На перекрестке Гагаринского и Большого Афанасьевского переулков в маленьком джазовом клубе-кафе «Журфак» у меня была назначена встреча с другом, который намертво застрял на набережной и виновато отписывался по телефону.

«Я здесь живу! Как же это хорошо», – думала я, сидя в уютном кресле и потягивая кофе через соломинку.

Пробки нарушили все планы, времена и встречи. Знакомые лица завсегдатаев проплывали по проходу справа. Мужчины и женщины за соседними столиками нетерпеливо поглядывали на часы, ожидая тех, кто должен пробраться в кофейное тепло через серое начало декабря.

Я поймала на себе изумленный взгляд откуда-то знакомой мне молодой женщины, сидящей наискосок через несколько столиков. И подумала, что знаю ее, потому что она, так же как и я, часто заходит сюда. Еще я подумала, что она смотрит на меня, потому что я облилась кофе.

Я осторожно провела рукой по водолазке и тихонько скользнула взглядом вниз. Водолазка была сухая и по-прежнему светло-сиреневая.

Через несколько минут женщине принесли еду. Я добила свой кофе и попросила вторую чашку. Еще через четверть часа она закончила со своим обедом и двинулась к выходу, неминуемо приближаясь к моему столику. Она шла какими-то странными перебежками человека, которому с каждым шагом становится все хуже и хуже. Я готова была предложить помощь и вопросительно смотрела на нее. Она тихо и с изумлением спросила:

– Простите, вы не Анна Сергеевна?

– Да-да, это я, все хорошо! Что случилось?

– Я Наташа. Вы меня не помните? Я к вам папу привозила. Не помните?

– Да, конечно. Помню. И вас, и папу…

Все встало на свои места: я легко вспомнила ее. К тому же я была очень рада, что водолазка оказалась сухой. Потому что мокрая водолазка со следами кофе в этот вечер совсем не предусматривалась.

Она облегченно выдохнула и устало опустилась на стул за мой столик:

– Я подумала, что сошла с ума. Понимаете, я ждала здесь детей из школы. И очень хотела есть. Пока готовили мой заказ, я сидела и думала, что я плохая дочь. Потому что сегодня снова забыла позвонить и записать родителей на прием к врачу Анне Сергеевне. Представляете, я сидела за столиком, держала в руках телефон и очень себя ругала. И именно в этот момент подняла глаза и увидела вас. Я подумала, что от голода и чувства вины сошла с ума. И что вы мне померещились. Я ела, смотрела на вас, а вы всё не исчезали. Но я решила сначала доесть до конца, а потом уже проверить, вы это или нет…

Я поставила себя на ее место. Получалась действительно странная история. Мне сразу захотелось ее подбодрить:

– Наташа, все отлично! Это я, не сомневайтесь! Все очень просто: я здесь живу. В соседнем доме, с аркой. И поэтому бываю тут довольно часто: иногда назначаю встречи своим друзьям, а иногда просто так забегаю дернуть кофе. Мы явно будем здесь часто видеться, раз ваши дети учатся в школе рядом…

– Как хорошо, что это оказались все-таки вы, – ответила Наташа и осторожно ушла.

Мне показалось, что она с трудом сдерживается, чтобы не дотронуться до меня и не убедиться окончательно, что я не мираж.

Моя встреча состоялась, но была прервана мужским телефонным криком: «Ну как же так можно ставить машину?! Я не могу заехать!»

Я выскочила на улицу, бормоча извинения.

– Вы не понимаете?! Я здесь живу! – оскорбленно басил на весь Гагаринский маленький полный мужчина средних лет.

– Я тоже, – тихо извинилась я, отогнала машину на освободившееся место и вернулась в кафе.

Рано утром ко мне в кабинет осторожно зашла встревоженная Наташа. Я спросила ее, почему она просто не позвонила. Она ответила, что была рядом и все-таки решила заехать. Просто так, на всякий случай. Ее расширенные глаза по-прежнему выражали изумление. Я успокаивала ее как могла:

– Наташ, все хорошо. Ничего странного в нашей встрече нет, просто я там живу.

На утренней врачебной конференции я развлекла сидящего рядом Димку Парфенова своим рассказом о встрече в кафе.

– Фигня! Смешно, но фигня! Вот наша с тобой встреча над сбитым мужиком после дежурства – это было да! – быстро вспомнил Димка.

Память послушно выгрузила историю, которую он имел в виду. Десять лет назад мы с ним спокойно и без приключений отдежурили в соседних отделениях: Димка – в отделении реанимации, я – в отделении для больных инфарктом миокарда. Так же легко мы сдали дежурство на утренней конференции и разъехались в разные концы Москвы.

Я поехала за сыном в школу, которая была совсем недалеко от моего дома на Планетной улице. Димка должен был ехать домой в Теплый Стан, но ему пообещали помочь с быстрым получением техосмотра на машину. И он поехал на Речной вокзал через Планетную улицу.

Я двигалась к школе на своей машине. Димка по встречной полосе двигался к ГИБДД на своей. Впереди Димки мчался грузовик, и сильно нетрезвый сорокалетний мужчина перебегал дорогу как раз перед этим грузовиком, торопясь в маленький магазинчик.

Этот день явно не сложился для нетрезвого пешехода и водителя грузовика: они не разошлись. Для нас с Димкой он сложился просто странно, потому что мы снова встретились посреди дороги над безжизненным телом сбитого мужчины. Не глядя друг на друга и прощупывая пульсацию сонных артерий с разных сторон шеи, мы тихонько переговаривались:

– Я врач, – пробормотал Димка.

– Я тоже, – тихо ответила я.

Мы подняли друг на друга глаза и хором сказали: «А ты что здесь делаешь?»

– Я ехал за техосмотром! – изумленно сказал Димка.

– Я здесь живу, – ободряюще улыбнулась я.