Июньское полнолуние повисло между домами Чертольского переулка как единственный фонарь узких арбатских улочек. Когда погасло последнее окно старой реставраторши в угловом доме, слабый свет остался только в одном месте: в подвале дома на перекрестке Гагаринского и Большого Афанасьевского переулков.

Двое сушили большие белые крылья и снова ссорились среди ночи. Тот, что старше, был сильно напуган и ругал младшего:

– Ты нарушил все что можно! И я написал заявление Создателю о том, что хочу быть в паре с другим крыланом. Потому что не хочу больше влипать в истории из-за тебя!

Тот, что младше, тихо вздохнул, легко поднялся со светлого кожаного дивана и в полумраке ночного ресторанчика поплыл к барной стойке, огибая столы и стулья и совсем не касаясь земли.

Какао-машина бесшумно крутила большой кусок шоколада.

Белая чашка на блюдце прошуршала по барной стойке и мягко остановилась рядом.

– У Создателя был насморк в день твоего рождения! Иначе я не могу объяснить то ослиное упрямство, с которым ты делаешь все не по инструкции!

Струя какао ударила в дно чашки.

– Ты не хочешь мне ничего объяснить?!

– Это какао…

– Вижу, что не кисель! Теперь ты воруешь здесь! А не у них дома!

– Есть еще горячий шоколад…

– Прекрати!

– Сидр местный очень хвалят…

– Ты издеваешься?

– Вино неплохое есть. Пиво, в конце концов…

– Я сейчас тебя ударю!

Чашка кофе на блюдце медленно проплыла между столиками, зависла возле столика перед угловым диваном и осторожно опустилась на него. На мягкую светлую кожу, сладко зажмурившись, небрежно шлепнулся плотный молодой крылан.

– Ты, как всегда, преувеличиваешь мою роль во всей этой истории. Я почти ничего не сделал.

– Почти ничего?! Очнись! Все, что произошло за последние годы в ее жизни, – это твои игры! Вместо того чтобы оберегать эту семью, ты издеваешься над ними! Ты непрерывно меняешь их жизнь! Потому что твоя гордыня так велика, что ты возомнил себя Создателем!

Младший отпил горячий глоток из чашки, откинулся в углу дивана и с удовольствием вытянул ноги. Крылья, распластанные на спинках, красиво поблескивали в темноте. Старший с поникшими крыльями метался перед ним из угла в угол, негромко и горестно бормоча:

– Я ведь видел все, что ты натворил! Все!

– Что именно?

– Все! Ты прокрался в кухню и улучил момент, когда повар и помощники отвлеклись, и подкинул кусок пластика в горшочек с мясом, который заказал один из ее мужчин!

– «Один из ее мужчин»… Жаль, что она не слышит тебя сейчас. Но она точно бы радовалась этой фразе!

– Это не смешно! Совсем не смешно! Он ведь мог подавиться!!

– Нет: кусок был гладкий. Я проверил… И мужчины заказали разные блюда. Я проследил, чтобы пластик попал кому надо…

– Проверил он, как же! И проследил! Ты почти не прятался, что вообще запрещено делать! Ты дал увидеть себя: прошел рядом с их столиком. Зачем?

– Я проверил, что горшочек достался нужному мужчине. Это было важно.

– Второй живет в Бельгии! И его крыланы, прячась за барной стойкой, чуть с ума не сошли: подавиться мог именно он! И мы имели бы проблемы с бельгийским ведомством крыланов!

– Ну не подавился же. Я же сказал: я все контролировал. А вообще это она все сама. Проверь ее телефон, если не веришь. Там есть фото: в ложке лежит кусок пластика и комментарий ниже «Вы спрашивали меня, как дела в заведении во время вашего отсутствия. Этот кусок пластика Андрей только что достал из своего мясного блюда. Я попросила передать его повару. А где ваш управляющий?»

– Ты – чудовище!

– Да почему?

– Дай им наконец пожить спокойно!

– Я почти ничего не сделал. Даже странно, что ты этого не видишь! Они все сделали сами: вступили в переписку, поехали на переговоры, обе стороны приняли важное решение – и он с удовольствием начал работать здесь. Сам же отодвинул свою стройку в сторону! Строит теперь бизнес здесь. Говорит, что счастлив… Это же их выбор! Я только подбросил им этот шанс. Все остальное – весь этот джаз – и в прямом и в переносном смысле они выбрали сами!

– Какой шанс?

– Номер 128. По инструкции. Посмотри: «Номер 128. Кусок пластика гладкий пищевой. Может быть использован для подбрасывания при длительной стагнации в работе». Я использовал разрешенный раздражитель. Они выбрали это сами. Как взрослые люди. Оба!

– Ты подверг физическому риску еще и третьего человека. И рисковал нашими хорошими отношениями с ведомством бельгийских крыланов!

– Они, кстати, плохо смотрят за ним…

– Замолчи! Ты еще имеешь наглость критиковать высокопрофессиональных хранителей?!

– Подумаешь, какие великие!

Мечущийся крылан остановился. Его крылья вскинулись вверх и мелко задрожали.

– Я написал заявление обо всем происшедшем. И оставил его в центральном бюро…

Пустая чашка, восседающая на блюдце, снова двинулась к какао-машине. Вальяжные крылья на спинках дивана сладко потянулись в стороны.

– Да-да, там так хорошо было изложено: «…пользуясь бессознательным состоянием рабочей стагнации мужчины и горячностью женщины, подбросил инородное тело в горшочек с едой…»

Вскинувшиеся крылья старшего зависли в воздухе. Сдавленный голос разрезал тишину:

– Ты украл мое заявление из центрального бюро?!

Крылья на спинках углового дивана расслабленно опустились вниз:

– Нет, я использовал тот же номер 128. Инструкция к нему заканчивается словами «рекомендуется для поскальзывания на паркете, ламинате и другом ровном покрытии пола». Курьер забрал почту, где было твое заявление. Но по пути в приемную с папкой в руках упал. И все документы из папки рассыпались. Одно письмо так и не нашли… Кстати, ты не знаешь, зачем в приемной Создателя старый паркет натирают мастикой?