Дядю Яшу я не видела больше двадцати лет. Или время в Германии течет иначе, или в Мюнхене, где он сейчас живет, есть какой-то котел с молодильной водой, в котором он купается каждое утро. Но дядя Яша такой же, как и был.

Рано утром он сидит в фартуке на стуле в кухне столетнего мюнхенского дома, как сидел когда-то в кухне нашей квартиры в Гагаринском переулке, приезжая в гости к Деду и Бабуле из Одессы.

Мы всегда его любили. Как и он нас. И нередко во время его приезда в семье случалось что-то хорошее или смешное. Семейная легенда гласит, что в один из таких приездов родилась я.

А в другой его приезд через двадцать лет после моего рождения случилась смешная история, которая много лет нуждалась в достойной концовке. Однажды, сидя в кухне на Гагаринском под часами с кукушкой за обедом, Бабуля загрузила своего дорогого племянника Яшу важным делом: сломались ее любимые наручные часы и следовало отнести их в мастерскую.

По тем временам часы были необычайно хороши: круглые, без всяких ушек и вставлялись в корпуса с разноцветными ремешками. В комплект входило три корпуса разной формы и разного цвета металла, а ремешков было почему-то четыре. И Бабуля всегда могла подбирать разные сочетания «корпус-ремешок» под любую одежду и любые украшения, вызывая восхищение родни и друзей.

Я хорошо помню, как обед закончился, часы с кукушкой пробили три, Бабуля попросила дядю Яшу отнести сломанные часы в мастерскую, а он с радостью согласился. Потому что очень любил тетю Милю.

Она сразу же отнесла часы в прихожую и положила их на столик под зеркалом, чтобы он не забыл их взять с собой. Потому что очень любила эти часы.

Вернувшийся из магазина Дед увидел часы под зеркалом и тихонько завернул их в газету. Потому что очень любил свою жену Милю и не хотел, чтобы часы поцарапались или разбились.

Дядя Яша, одеваясь в прихожей через пару часов перед выходом на улицу, увидел скомканную бумагу на столике под зеркалом и выбросил ее в мусоропровод. Потому что очень любил тетю Милю и дядю Лёву, которые любили порядок.

Вечером, когда часы с кукушкой пробили восемь, он вернулся домой и поучаствовал в расследовании, куда исчезли тети-Милины часы. Через полчаса поисков и выяснений Дед побежал узнавать, не вывезли ли мусор.

Мусор вывезли. Часы с кукушкой пробили десять.

Дед считал, что во всем виноват именно он и всплескивал руками, приговаривая: «Ну что ты будешь делать!»

Его родной племянник дядя Яша тоже винил себя, но не приговаривал ничего.

Что считала Бабуля и винила ли она себя хоть в чем-то, я не знаю, потому что она молча ушла спать.

Часы с кукушкой прокричали еще пару лет и сломались, после чего Дед с облегчением снял их со стены. Но через неделю по просьбе Бабули на том же месте появились часы с боем, которые сломались через много лет, как раз перед тем, когда 95-летний Дед попал под троллейбус и после ампутации стопы учился ходить заново на костылях.

Деда пришлось перевозить на другую квартиру, и в шкафу на полке во время сбора вещей нашлись корпуса и ремешки от выброшенных часов, которые затерялись при переезде. Но история с часами всегда казалась мне незаконченной. Поездка в Мюнхен к дяде Яше манила, а внутренний голос уверенно нашептывал: «Ты же знаешь, что нужно сделать!»

В столетнем мюнхенском доме есть камин и, скорее всего, никогда не будет часов с кукушкой. Сидя на кухне, я слушала его рассказ и узнала, что в свои семьдесят шесть лет он катается на горных лыжах. Мы распрощались на следующий день и уехали кататься на горнолыжный курорт, оставив дяде Яше традиционную мальчишескую драку в обмен на мудрую добрую улыбку родного человека.

Неделя в долине Мерибель промелькнула очень быстро. Обратный путь в Москву планировался через Мюнхен с ночевкой в старом доме. Покупка сувениров привела меня в один из маленьких спортивных магазинчиков. Продавщица-француженка с трудом говорила по-английски.

– Покажите мне, пожалуйста, вон те часы!

– Какие именно?

– Фиолетовые.

– Они у нас последние из водонепроницаемых моделей. Вы берете своему мужу для горных лыж?

– Это подарок моему дяде. Ему семьдесят шесть лет…

– Он катается? Действительно?!

– Да.

– Я сделаю вам скидку пятнадцать евро!

Когда она потянулась за оберточной бумагой, я засмеялась: серо-коричневая обертка напомнила старую историю на Гагаринском. Хотя ярко-красная лента и наклейка магазинчика давали надежду на совсем другой финал…

В Мюнхене нас ждали сестра с семьей. Дяди Яши дома не было. Меня смутно беспокоила судьба серо-коричневой коробочки, которую положили в коридоре на выключенный радиатор. С трудом справившись с собой, я все-таки спросила сестру:

– Машка, ты уверена, что коробочку не выкинут по ошибке?

– О-о-о! Мы похожи на людей, которые выкидывают нужные вещи?!