«Всегда поступай правильно. Это доставит удовольствие некоторым людям и удивит всех прочих».

Джейн почти не удалось поспать этой ночью: встреча с Уолтером ввергла её в глубокое смятение, и мысли то и дело возвращались к Норрингтону, не давая покоя. Даже проваливаясь в обрывочный тревожный сон, она продолжала вести долгие, изнурительные споры со своим заклятым врагом, не ведая: грезится ли ей это или происходит в действительности? Поутру Джейн ощутила себя совершенно разбитой. «Стоило сразу догадаться, что от Норрингтона нигде не скрыться, тогда он не застал бы меня врасплох. Как можно было так сглупить! Понадеяться, что время ему неподвластно…» – казнила она себя.

Привстав, Джейн опустила босые ступни на деревянный пол. Такая простая мелочь, как соприкосновение с шершавыми потрескавшимися досками, возвращала в обыденную реальность, напоминая о том, что нельзя позволять Уолтеру заманить себя в сети. Вместе с тем Джейн поймала себя на мысли, что вчерашний разговор с Норрингтоном, как ни странно, помог ей обрести некоторую уверенность в направлении, которое она выбрала. «Я выслушала все его аргументы и точно знаю, что они ложные, – подумала она. – Хотя понимаю, что мы живём в жестоком мире, в какой век ни попади. Именно поэтому Норрингтону так трудно возразить, ведь кажется, что он всего лишь называет вещи своими именами. Но я знаю твёрдо, что тёмная грань нашей жизни далеко не единственная. Я видела примеры бескорыстных поступков, доброты, заботы.

Видела, как люди протягивают друг другу руку помощи, не думая о выгоде, и хочу, чтобы именно это оставалось для меня маяком».

Она вздохнула, опять погружаясь в воспоминания о вчерашней встрече. Тревога вновь наполнила душу. «Правду ли сказал Уолтер, когда заявил, что останется в колонии и не будет препятствовать мне? И что он сделает с жителями форта? – Джейн не сомневалась, что Норрингтон не станет разбрасываться пустыми угрозами. – Если предупрежу, что он здесь, многие могут пострадать. Если промолчу – тоже». Это была очередная его ловушка, и Джейн пока не знала, какое решение принять. «Хотя это не единственная проблема, которая передо мной стоит…» – С запоздалым стыдом она вспомнила о том, как отреагировала на близкое присутствие Уолтера. О том, как позволила касаться себя, не оттолкнула. Хуже того – наоборот, тянулась к нему…

В груди всколыхнулась волна ненависти к себе за неправильные, порочные эмоции, которые никогда не должен был вызвать убийца семьи. В то же время сердце сладко заныло, вопреки разгневанному разуму. «Этого не повторится… Клянусь, я больше не поддамся соблазну! – Едва эта мысль прозвучала в голове, как Джейн с обречённостью осознала, что именно этого Уолтер и добивается: соблазняет её. Она яростно рыкнула, злясь не столько на него, сколько на себя. – Сатанинское отродье! Я больше никогда не… Я не…»

С каждым мгновением уверенность в том, что искушение впредь не достигнет цели, таяла. Джейн заметалась по комнате в тщетной надежде сбежать от самой себя. «Как я объясню всё Куане? Он готов принять меня любой, но едва ли примет эту постыдную, неестественную тягу к Уолтеру… – Она прикусила губу.

Стоило представить, как нежный, пронизанный любовью взгляд индейца меняется на горький, не принимающий предательство, как сердце скручивало тугими путами. – Нет, надо на что-то отвлечься, иначе я сойду с ума».

Сидеть в четырёх стенах и терзаться мрачными размышлениями Джейн терпеть не могла, поэтому поспешила выйти на воздух. Она надеялась, что ни с кем не столкнётся: чудилось, что любой, кто увидит её сейчас, сразу догадается: она в смятении после встречи с тёмным духом. То были ничем не подтверждённые страхи. По крайней мере, мисс Эймс, от взгляда которой не удалось укрыться, ничего не заподозрила.

– Доброе утро, – бодро поздоровалась она, прохаживаясь вдоль поля.

Помедлив, Джейн протянула:

– Доброе… Ещё одна ранняя пташка.

– Вы тоже любите утренние прогулки?

– Не то чтобы – просто спится в последнее время не очень крепко, – уклончиво ответила Джейн.

– Кого вы, в таком случае, имели в виду?

– Мистер Оллгуд всегда встаёт ни свет ни заря.

Журналистка кивнула с немного неловкой улыбкой. Повисла пауза, чтобы было весьма непривычно, учитывая обычную скорость разговоров мисс Эймс. Наконец Маргарет, теребя воротник платья, тихо спросила:

– Как ваша рана? Помогло ли средство мистера Симмонса?

Джейн неосознанно передёрнула плечами.

– Всё в порядке.

Судя по встревоженному и виноватому взгляду Маргарет, она не поверила.

– Нет, правда. Щиплет, конечно, и ноет, но ничего смертельного, – успокоила её Джейн. – Оглядываясь назад, мне и вовсе кажется, что боль не была такой уж нестерпимой. Уколы в шею и вдоль позвоночника давались тяжело, а остальное… Скорее дело в том, что шаман не делал перерывов, да ещё в том, что само действо унизительно.

Вспомнив, как она стояла на коленях и терпела истязание, словно жертвенная овечка, Джейн снова передёрнула плечами и только потом спохватилась, что её слова вряд ли дадут совести Маргарет утихнуть.

– Не самое страшное, что могло случиться.

Скоро заживёт – и думать забуду.

Мисс Эймс покачала головой. Рыжие локоны, упрямо выбивавшиеся из любой причёски, качнулись, повторяя движение.

– Вы пострадали из-за меня… – Обычно подвижное, живое лицо журналистки превратилось в скорбную маску. – По моей вине погибли люди. Много людей.

Возразить на это было нечего, поскольку любые заверения в том, что ничего страшного не произошло, прозвучали бы неискренне. Джейн не стала бы спорить с тем, что Маргарет поступила опрометчиво и необдуманно, а её поступок повлёк за собой тяжёлые последствия. Впрочем, тот факт, что журналистка и сама это признавала, говорил в её пользу.

– Здесь такое не редкость. С тех пор, как мы ступили сюда и привезли с собой раздор и гнев… – Вспомнив, как Куана рассказывал о распрях, тянувшихся между разными племенами из века в век, Джейн добавила: – Хотя нет, едва ли мы стали первооткрывателями.

Маргарет печально свела брови.

– Моей вины это не снимает.

Помолчав ещё немного, она внимательно взглянула на собеседницу.

– Скажу честно, Джейн, я поражена тем, что вы бросились мне на выручку не раздумывая. Очень благородно с вашей стороны.

– Я думаю, вы поступили бы так же, – ответила она. – Ведь такое импульсивное благородство вам свойственно, верно?

Журналистка невольно улыбнулась.

– Обычно это моё качество определяют как полное отсутствие инстинкта самосохранения.

– Тогда почему вы подобрали другое определение, говоря о моём поступке? Уж либо мы благородны, либо бесстрашны настолько, что это тянет на слабоумие.

Какой вариант выберем?

Маргарет рассмеялась, впервые с начала беседы утратив подавленный вид.

– Какой бы ни выбрали, спокойной жизни не предвидится.

Не без иронии покосившись на неё, Джейн кивнула. «Мы действительно похожи в своём упорном желании всего добиться самостоятельно. Может, поэтому я и отправилась спасать мисс Эймс? А ещё потому, что чувствую ответственность за всех, кто попал сюда из другого времени… – Она понимала, что это чувство ничем не обосновано, но ничего не могла с ним поделать. – Мисс Эймс из-за собственного любопытства оказалась здесь. Я попытаюсь сделать так, чтобы она вернулась обратно целой и невредимой, когда придёт время». Она взглянула на Маргарет уже серьёзнее.

– И всё же в следующий раз призываю вас быть осмотрительнее. А лучше, чтобы следующего раза не случилось.

Вместо того чтобы согласиться и пообещать впредь вести себя осторожно, журналистка хмыкнула.

– Он случится.

Если обычно она скорее гордилась своей пронырливостью, то сейчас в её интонацию закралась печаль.

– Вчерашний опыт вас ничему не научил? – нахмурилась Джейн. – Даже если вы не боитесь за себя, подумайте хотя бы о других!

– Я бы предпочла, чтобы никто не спешил мне на помощь. Новых жертв быть не должно… Но поймите, мисс Хантер, я не остановлюсь, ведь я стала свидетельницей уникального события – совершила путешествие во времени! Изучить здесь всё – моя обязанность.

Не зная, как погасить её запал, Джейн проговорила:

– Проявите хотя бы толику благоразумия. Изучить всё невозможно!

– Совершать невозможное – то, чем я живу. И вы должны меня понять. Хотя вам присуще больше рассудительности, чем мне, всё же вы тоже неспособны остаться в стороне, что бы ни происходило.

Едва удержавшись, чтобы не топнуть ногой, Джейн упрямо допытывалась:

– Откуда в вас такое твердолобое упорство?

Маргарет умолкла, переведя взгляд вдаль, приобняла саму себя, обхватив ладонями плечи.

– По-другому я бы не сумела добиться своего.

С самого детства мама твердила мне о том, как полагается вести себя настоящей леди, о том, чем надлежит заниматься настоящей леди, о том, как настоящая леди должна найти себе достойную партию… И, представьте себе, ни одно из её наставлений не совпадало с моими мечтами. Поэтому всё, что я делала, делала наперекор, так что по-другому попросту не научилась.

Она усмехнулась, хотя усмешка вышла скорее печальной, чем радостной. Джейн промолчала.

– Возможно, вы поймёте меня, мисс Хантер.

Угодить матери довольно сложно, если не соответствуешь нормам, принятым в обществе.

В ответ та лишь пожала плечами.

– Не представилось возможности выяснить.

Хотя она не вдавалась в подробности, по изменившемуся тону её голоса Маргарет сразу догадалась, что ненароком затронула печальную тему. И пусть чувство такта не было сильной стороной журналистки, она всё же сумела на этот раз проявить его.

– Простите, если я…

– Нет-нет, не беспокойтесь.

Слова Маргарет заставили Джейн задуматься.

Прежде она никогда не пыталась представить себе, что сказала бы мама, увидев повзрослевшую дочь. Приняла бы, поддержала? Разочаровалась бы?

Любила бы безоговорочно, как никогда не любил отец? Нестройные мысли быстро завладели разумом, ведя за собой череду смутных образов и догадок.

Видя, что она погрузилась в себя, Маргарет не стала настаивать на продолжении беседы и потихоньку зашагала прочь, оставляя Джейн наедине со своими думами. Сама того не подозревая, журналистка помогла ей хотя бы на время вытеснить из головы образ Норрингтона и переживания о Куане.

* * *

Когда Джейн вернулась в форт, солнце уже подбиралось к зениту. Воздух загустел. Пахло пылью и лекарствами. «Как будто я попала в хижину мистера Симмонса…» – Присмотревшись, она заметила, что дверь в дом лекаря и правда открыта, а вскоре показался и сам Симмонс. Его руки оттягивал короб, заполненный всевозможными склянками и тряпками. Врач пропыхтел приветствие сквозь зубы, даже не взглянув в сторону Джейн. Однако, поравнявшись с ней, всё же осведомился:

– Вам лучше, надеюсь?

Чувствуя, что у него полно других хлопот, Джейн обошлась кивком.

– Будьте внимательны к любым изменениям, – предупредил он. – Если начнётся заражение крови, не приведи Господь…

– Обещаю, я такое не пропущу.

Её попытку пошутить лекарь пропустил мимо ушей: его явно заботило нечто другое. Вспомнив слова Ральфа о том, что болезни выкосили добрую половину переселенцев, Джейн тревожно спросила:

– К кому вы сейчас идёте, мистер Симмонс?

– К Гилберту. Бедняжка Дорис совсем плоха. Да и сам он…

Лекарь сокрушённо покачал головой. К Дорис – хрупкой молчаливой девушке – Джейн не успела проникнуться за те месяцы, что провела здесь до перемещения, слишком уж разными были характеры. А вот добряк Гилберт, отец Дорис, всегда держался с Джейн открыто и дружелюбно. Теперь, почувствовав по настрою Симмонса, что дело у пациентов безнадёжное, она не сумела остаться в стороне.

– Вам нужна помощь?

Джейн предполагала, что врач откажется: в лечении она смыслила мало, и ему это было прекрасно известно. Вопреки её мыслям, Симмонс, устало вздохнув, кивком головы велел следовать за ним.

– Сейчас никакие руки лишними не будут. Только как бы вы сами не подхватили хворь…

– Раз суждено подхватить, не минует, даже если запрусь в доме. Отсиживаться, когда могу помочь, не в моих правилах.

– Воля ваша, мисс Хантер.

Внутри крошечной бедной хижины ютились и отец, и дочь. Оба лежали на узких деревянных кроватях под холщовыми покрывалами, почти не шевелясь. Спёртый застоявшийся воздух ударил в нос, и Джейн закашлялась. Заслышав, что лекарь явился не один, хозяин дома приподнялся на локте. Джейн едва узнала Гилберта: так сильно осунулось его лицо, покрытое испариной и заросшее щетиной. Потрескавшиеся губы мужчины дрогнули в слабой улыбке.

– Вот уж не ожидал увидеть вас, мисс Хантер!

Мистер Симмонс рассказывал мне, что вы нашлись, но я и не надеялся, что навестите нас…

Болезненный вид Гилберта, которого она помнила совсем другим, подействовал на Джейн удручающе. Тем не менее она заставила себя вернуть ему улыбку.

– Как же иначе, Гилберт.

Он повернул голову к противоположной стене, где на кровати распласталась Дорис.

– Дочка, взгляни, какие у нас гости!

Та лишь простонала что-то в полузабытьи.

Присмотревшись к ней, Джейн невольно передёрнулась: впалые щёки, тёмные круги под глазами, бледная, иссушенная кожа… Светлоглазая и светловолосая, худощавая, она и раньше выглядела хрупкой, а теперь походила на мертвеца. Симмонс, поставив на пол короб с лекарствами, придвинул стул к постели Дорис. Пока он осматривал её, Джейн присела рядом с Гилбертом.

– Что с вами приключилось?

– Не повезло мне, мисс Хантер. Когда дикари устроили последний набег, копьё угодило в ногу. Мистер Симмонс залатал рану, да вот только кровь дурная стала, горит так, будто раскалённым железом пытают.

Оттяпать, видать, придётся, ногу-то, только уж не знаю, жилец я тогда или нет.

Джейн накрыла морщинистую ладонь мужчины своей.

– Может, всё ещё обойдётся.

Он тихо усмехнулся, но возражать не стал.

– А что с Дорис?

Взгляд Гилберта подёрнулся глубокой печалью.

Ответил мужчина не сразу, борясь с тоской, охватывающей его при каждой мысли о дочери.

– Одна напасть за другой… Бедная моя девочка. Вы же застали ещё, мисс Хантер, как её дикари в плен утащили. Тогда нам удалось отбить Дорис, но с того дня она стала чахнуть: напугали её черти эти… И как лихорадка поползла среди нас, Дорис одной из первых заболела. Уже сколько дней мается, тает, как тень стала…

Он умолк, не давая голосу сорваться. Крепче сжав руку Гилберта, Джейн слегка задумалась. Первая мысль – позвать на помощь Куану, который наверняка мог бы провести ритуал, призванный исцелить болезнь. Эту идею пришлось отбросить, поскольку принять в доме индейца Гилберт, винивший их за плачевное состояние дочери, едва ли согласился бы. Дальше мысли привели Джейн к Бейкеру: «Джереми воевал, ему наверняка доводилось иметь дело с ранениями. К тому же он может знать больше мистера Симмонса, хоть и не врач. Что, если обратиться к нему?»

– Держитесь, Гилберт, – решилась она. – Я приведу человека, который может помочь.

На этих словах Симмонс удивлённо оглянулся, отвлекаясь от Дорис.

– Вы знаете ещё одного лекаря?

«Нет, просто он из того времени, когда медицина шагнула вперёд». Вслух этого она, разумеется, не произнесла.

– Мне кажется, что один из моих спутников может быть полезен. Он… Он обращается с ранами более умело, чем я, – обтекаемо объяснила Джейн, добавив про себя: «Надеюсь…»

После небольшого раздумья Симмонс разрешил ей привести Бейкера. На её счастье, Джереми, даже если не горел желанием открыть в себе докторские качества, не стал отказывать в помощи, и спустя несколько минут она уже вернулась в его компании. Склонившись над пострадавшей ногой Гилберта, он невесело усмехнулся.

– Началась гангрена. На фронте я такого повидал достаточно.

– И что это значит? – спросила Джейн, чувствуя неладное по его тону.

– Ну, если случай запущенный, ампутация… – Покосившись на Симмонса, хлопотавшего над Дорис, он разъяснил: – Это когда приходится отрезать конечность.

На лице Джейн проступил неподдельный ужас. Джереми поспешил её успокоить.

– Здесь, по-моему, ещё можно обойтись без радикальных методов.

– Уж хотелось бы, сэр, если позволите, – проскрипел Гилберт.

– Отмершие участки всё равно придётся удалить. – Бейкер не без сочувствия взглянул на Гилберта.

Тот закусил губу.

– Вы уверены в том, что делаете? – с сомнением уточнил Симмонс.

– К сожалению, да. Приходилось ассистировать полевому хирургу.

Судя по его хмурому виду, опыт был не из приятных. Однако Джереми не относился к людям, долго сохраняющим мрачный настрой. Он легонько хлопнул своего будущего пациента по плечу и усмехнулся.

– А вообще, вам повезло, Гилберт. У меня при себе оказалось целых два средства, которые должны помочь.

Порывшись в сумке, он выудил бутылку виски и небольшую склянку.

– Эфир – отличная штука! Слава человеку, который открыл его! Со времён войны всегда стараюсь держать при себе на случай увечий.

– Что это такое? – удивился Симмонс, которому многое в словах и действиях Бейкера казалось странным. Обтирая Дорис тряпицей, смоченной в травяном отваре, он волей-неволей отвлекался на то, что творилось у другой кровати.

– Помогает унять боль, – коротко отозвался Джереми.

– А виски вам зачем? – полюбопытствовала Джейн. – Напиться для храбрости? Или алкоголь можно как-то применить в лечении?

– Напиться – это, конечно, самый прекрасный способ, только мне сейчас нужна трезвая голова. А вот обработать рану и нож не помешает. Жаль, нет спирта: это было бы куда надёжнее, но за неимением лучшего…

Симмонс, который ничего не знал о таких средствах, намеревался посмотреть, как Джереми будет действовать. Ничего не вышло, поскольку всё внимание врача забрала Дорис, у которой начался жесточайший приступ лихорадки.

– Мы справимся сами, мистер Симмонс. – Бейкер показал глазами на Джейн. – Ведь у меня есть отличная помощница, она не подведёт!

Джереми передал ей склянку с эфиром, объясняя, что нужно делать. Затем, как и собирался, протёр нож тряпкой, смоченной в виски.

– Всё равно будет больно, Гилберт, предупреждаю сразу.

– Да уж понимаю. Не тяните, сэр, приступайте.

Джейн постаралась унять дрожь в пальцах. Заставляя себя не смотреть на лицо Гилберта, отражающее все его страдания, она сосредоточилась на указаниях Джереми. Рана выглядела ужасно, а когда Бейкер принялся ковыряться в ней, девушке едва не стало дурно. Стоны Гилберта, которые он не мог сдержать, как ни старался, усугубляли ситуацию – хотелось закрыть уши и сбежать подальше. Подавив малодушный порыв, Джейн пересилила себя и помогала, пока Джереми не завершил операцию.

По её ощущениям, это длилось вечность. Запах крови и алкоголя намертво прицепился к ней, вызывая тошноту, поэтому возможность наконец выйти на воздух воспринималась как благословение. Джейн думала, что на улице стемнело, пока они возились с больными, однако оказалось, что времени прошло не так уж много, просто для неё оно тянулось долго. Вскоре из дома вышел и Симмонс.

– Благодарю, мистер Бейкер, ваша помощь пришлась как нельзя кстати, – искренне сказал он.

– А как же, – хмыкнул Джереми, допивая оставшийся виски. Его пальцы слегка подрагивали, но это заметила только Джейн, уже привычная к его манере скрывать переживания.

Врач обернулся к ней.

– И вы тоже меня очень выручили, дорогая. Если бы не вы и мистер Бейкер, я бы не смог разорваться между двумя больными… Дорис наверняка отдала бы сегодня богу душу: она стояла у самого края.

Теперь, мне кажется, пик болезни позади. Что до Гилберта, уверенности меньше: я никогда не видел подобных операций, и всё же он перенёс её, даже не провалившись в беспамятство…

– Может, лучше и провалился бы, всё не так больно, – заметил Джереми. – Держался он стойко, молодец. И вы, мисс Хантер, тоже, настоящий герой. Думал, хлопнетесь в обморок.

– Вот ещё, – ответила она, храбрясь.

«Гилберт и Дорис должны пойти на поправку, но сколько ещё таких несчастных страдает от хворей?» – промелькнуло в мыслях. Джейн уже слышала от Ральфа о трудностях в колонии, теперь же столкнулась с ними воочию.

– Мистер Симмонс, дела у колонистов и правда так плохи? Капитан Лейн рассказал мне о болезнях и голоде…

– Едва ли он приукрасил действительность, мисс Хантер. Лето выдалось засушливое, урожая мало, люди голодают, а это всегда раздолье для недугов. Не хочу нагнетать, но, признаться, не представляю, как мы выживем здесь. А если набеги секотан не прекратятся… – Нахмурившись, Симмонс добавил: – Хотя и без этого непросто. Сэр Генри Стивенсон, упокой господь его душу, кормил нас обещаниями, многие верили до последнего, что здесь-то наконец-то их ждёт райская жизнь… Теперь уже стало ясно, что рая не видать. В людях копится недовольство, если не сказать отчаяние. И, конечно, крайним у них стал капитан Лейн. Боюсь, положение у него весьма шаткое…

Спохватившись, врач прервался.

– Не слушайте меня, мисс Хантер, это я так. Жизнь здесь нелёгкая, вот и тянет порой на мрачные размышления. Глядишь, всё ещё обойдётся…

* * *

Небольшая горстка переселенцев брела через лес. Люди растерянно перебирались от кочки к кочке, не оступаясь, как будто кто-то невидимый прокладывал для них безопасную дорогу через болотистую почву. Колонистов обуревали сомнения. Голос рассудка твердил: нельзя нарушать приказ капитана Лейна и покидать форт, нельзя подвергать себя опасности: в этом лесу легко сгинуть; даже не сталкиваясь с индейцами, достаточно сделать один неверный шаг и увязнуть в цепких объятиях топи. Но люди шли, словно их манил за собой чей-то зов, шли, пока путь не вывел их на небольшую поляну, спрятавшуюся среди болотистой почвы.

В центре возвышалась одинокая, неестественно высокая фигура человека в чёрном.

Собравшиеся замерли, настороженно изучая незнакомца.

– Значит, вы решились прийти? Это верный выбор, господа, – возвестил он.

Безусловно, Уолтер Норрингтон насмехался, хотя ничем этого и не выдавал. Он знал, что колонистам не пришлось выбирать: они лишь подчинились его воле, сами того не ведая, и едва ли понимали, что сейчас с ними творится. Они напоминали людей, скитающихся по собственным снам: когда чувствуешь, что что-то не так, но не можешь догадаться, в чём именно кроется подвох. Притом вмешательство Норрингтона имело определённые границы. Он не стал внушать переселенцами никаких мятежных мыслей: ему было любопытно, как скоро они сами сделают нужные выводы.

– Приветствую всех, кто осмелился выступить против капитана Лейна.

Среди колонистов прошёлся неуверенный шёпот. Кто-то и в самом деле всё чаще помышлял о том, что новый лидер не справляется с возложенной на него ответственностью, а кто-то боялся даже думать о бунте. Уолтер обвёл собравшихся мужчин пустым мертвенным взглядом. Любой, кто попадал в поле его зрения, на пару мгновений отражался в зрачках, и этого хватало, чтобы заглянуть в саму суть человека.

– Вас всех привела сюда жажда, безумная, иссушающая внутренности жажда. Рано или поздно её познаёт всякий человек. И вас она завела далеко от дома… Жажда золота. Несметные богатства, о которых грезил каждый из вас, поднимаясь на борт корабля, ведь капитан Лейн сулил вам сокровища, каких вы никогда прежде не встречали… – Он чуть раскинул руки, будто хотел объять целые горы драгоценностей. – Золото открывает любые двери. Делает из вчерашнего бедняка счастливчика. Притягивает, вдохновляет, пробуждает вкус к жизни. Верно?

Колонисты по-прежнему не решались во всеуслышание заявить что-то. Каждый из них накануне встретил этого странного незнакомца, приказавшего собраться за пределами форта, в лесу, за болотами. Он заверил, что благодаря его помощи все горести и невзгоды останутся позади, сыграл на усталости людей, изнурённых голодом и болезнями, на их почти угасшей вере в чудо, которое вернёт жизнь в прежнее русло. Сейчас они смотрели на мужчину со смесью опасения и надежды, не до конца понимая, как здесь оказались.

– Вам не надо меня бояться. Я прошу лишь ответить на простой вопрос: выполнил ли капитан Лейн своё обещание? Нашли ли вы золотые залежи, обрели ли безбедную жизнь без забот? Здесь, на затерянных землях Нового Света, стали ли вы счастливы?

Речи человека в чёрном обладали удивительным влиянием: он заставлял вслушиваться, ловить каждое слово, хотя пока не сказал ничего такого, чего переселенцы сами бы не знали. Вместо того чтобы ответить ему, люди заворожённо молчали. Наконец, грузный мужчина с залысинами всё же решился заговорить.

– Про счастье мы мало думаем, господин, всё больше про то, как выжить. Только вам-то до нашего счастья какое дело?

Уолтер едва заметно повернул голову к переселенцу.

– Эдвин… Ты ведь здешний кузнец, так?

Тот кивнул, неловко переступая с ноги на ногу.

– А доводилось ли тебе хоть раз плавить золото?

Наблюдать, как оно растекается сияющим жидким пламенем? Ковать из этого пламени вещи, что затмят разум любого человека?

Нахмурившись, Эдвин пробормотал:

– Я ждал, что здесь его увижу.

– Но не увидел и не увидишь, если всё останется как есть. Сколько бы экспедиций ни совершал капитан Лейн, в них лишь гибнут люди, а золото так и остаётся тайной, недоступной для вас, потому что вы не знаете, где искать… Я знаю.

– Это откуда же? – подал голос другой переселенец, почесав тёмную бороду.

Оценив недоумённое выражение на лице этого высокого сухопарого мужчины, Уолтер рассмеялся. Его смех, сначала едва различимый, становился всё громче, пока не зазвенел в ушах у каждого, вызывая желание стиснуть голову и прогнать этот пугающий звук.

– А ты – Нед, фермер, копошишься в земле от рассвета до заката, но в глубине души мечтаешь наткнуться на что-то другое, кроме перегноя и дождевых червей… Я покажу тебе.

Он вскинул руку, и в цепких пальцах что-то сверкнуло, отражая солнечный свет. Люди невольно потянулись ближе, пытаясь рассмотреть. Тогда Уолтер раскрыл ладонь, позволяя убедиться: перед ними – самый настоящий золотой слиток. Раздались удивлённые возгласы: «Золото! Это целый самородок! Видали, какой увесистый?!» Сомкнув пальцы, Уолтер спрятал драгоценность от любопытных, тут же загоревшихся глаз и повторил:

– Я знаю, где искать. А остальное неважно.

Один лишь вид слитка из чистого золота застилал разум. Некоторые из собравшихся всё же устояли перед соблазном. Эдвин и Нед настороженно переглянулись, тогда как остальные зашумели, умоляя вновь показать золото. Норрингтон, подобно фокуснику, охотно извлёк самородок снова. Подозрения относительно незнакомца, неизвестно как оказавшегося в колонии, у многих растворились перед блеском столь желанного металла. И всё же остались люди, не потерявшие голову. Пока остальные столпились вокруг человека в чёрном, Эдвин дёрнул Неда за рукав.

– Мутно больно… Не верю я, что человек, нашедший золото, по доброй воле будет делиться с другими.

– Но и шанс упускать не хочется, – возразил фермер кузнецу. – Тошно прозябать в этом богом забытом месте…

– Я вот что скажу, Нед, нужно сначала с капитаном Лейном поговорить, а потом уже решать, – настаивал Эдвин. Помявшись немного, тот кивнул:

– Это вернее всего будет…

Хотя оба стояли в отдалении, Норрингтон взглянул на мужчин со снисходительной усмешкой, будто прекрасно услышал их негромкий разговор. «Так только интереснее», – удовлетворённо подумал он.

* * *

Ральф в очередной раз обвёл посетителя недовольным взглядом. Капитану казалось, что он слушает нудные речи Уильяма уже который час. Инженер попросил принять его и теперь методично излагал свои предложения по восстановлению корабля. Большую часть из этих предложений Лейн просто не мог понять в силу разницы эпох, однако Уильям, полностью погрузившись в повествование, не замечал этого. Не выдержав, Ральф шагнул к нему и захлопнул блокнот с чертежами.

– Мистер Оллгуд, я рад, что у вас появилось столько идей, но у нас некому их воплощать.

– Вы откажетесь даже от штурвала? – Брови Уильяма взлетели так высоко, что почти скрылись за спадающей на лоб тёмной прядью.

– Я даже не знаю, от чего отказываюсь, – язвительно заметил Лейн.

– Англичанин, который не знает, что такое штурвал… Уму непостижимо! – Хотя Уильям сказал это себе под нос, Ральф расслышал и сердито фыркнул.

– Если пример настоящего англичанина являете собой вы, пожалуй, хорошо, что я родился сейчас, а не несколько столетий спустя.

От такой дерзости Уильям потерял дар речи.

«Ещё не хватало подбирать выражения, чтобы не задеть тонкую натуру этого господина!» – подумал Ральф. Оллгуд виделся ему существом абсолютно нелепым и бесполезным: не участвовал в спасении мисс Эймс, да и вообще практически не покидал отведённую ему комнату, чураясь местных жителей. Его не удавалось представить с оружием в руках, на поле боя да и на борту корабля тоже. Все познания Уильяма сводились к теории, тогда как на практике от него не было никакого толка. «Не мужчина, а ходячее недоразумение», – подытожил Ральф. Сейчас он был не прочь поучаствовать в словесной перепалке, инженер же сдержался и промолчал. Задрав подбородок с видом человека оскорблённого, но уверенного, что опускаться до ответных оскорблений ниже его достоинства, он вновь раскрыл свой блокнот.

– Выходить в океан без штурвала, в то время как в вашем окружении находится специалист, способный без труда разработать конструкцию этого устройства, считаю весьма недальновидным решением, – скупо заметил Уильям.

– Это мой корабль, мистер Оллгуд. Без моего дозволения никто даже не приблизится к нему, не говоря уже о том, чтобы что-то менять!

– Именно поэтому он до сих пор не восстановлен?

Неприкрытый намёк на то, что капитана не волнует участь собственного судна, разъярил Ральфа. На этот раз Оллгуд всё же заметил неминуемую бурю и поспешил примирительно добавить:

– Штурвалы были изобретены именно на рубеже шестнадцатого и семнадцатого веков. Право же, мы практически не погрешим против хода истории, зато существенно увеличим шансы на благополучное прохождение водного отрезка пути.

– А вы собираетесь проделать этот путь вместе с нами?

– Предпочёл бы воздержаться от участия, однако перспектива остаться здесь…

Уильям запнулся, затрудняясь объяснить Ральфу, что разношёрстная компания, с которой он сюда прибыл, стала единственной ниточкой, связывающей его с привычным миром. Ещё больше его смутил собственный внутренний протест, поднявшийся, стоило капитану Лейну заговорить о вероятности остаться в форте. Нервно коснувшись костяшек пальцев, Уильям пытался проанализировать ход своих рассуждений. «Я… Не желал бы разлучаться с мисс Эймс?» – Сглотнув, он постарался изгнать из головы странную, недопустимую догадку, закравшуюся на ум не иначе как по ошибке. Он сходился с людьми медленно, неохотно, то и дело оступаясь и пятясь. Сейчас же поймал себя на мысли, что в компании мисс Эймс, несмотря на её неугомонную натуру, ему было спокойнее. Она всегда искренне интересовалась тем, что он делал, и…

Устав ждать ответа, Ральф махнул рукой.

– Если вы ухитритесь найти человека, который возьмётся мастерить этот… штурвал, пусть будет.

Сразу предупрежу: едва ли попадётся желающий. – Он ткнул в чертежи на листах блокнота. – К тому же мало ведь собрать колесо, надо его ещё как-то приладить к рулю…

Уильям приготовился к долгим детальным разъяснениям, но тут в комнату с поклоном вошёл Томми.

– Простите, что прерываю вас, господа, там ещё посетители… И они очень настойчиво требуют их принять, сэр.

Ральф тяжело выдохнул и опустился на стул.

– Пригласи.

Завидев, кто пожаловал на этот раз, он едва удержался, чтобы не скривиться. В дверях стоял кузнец Эдвин – здоровяк, которому вечно всё было не по нраву. За ним маячил Нед: получив не самый плохой участок земли, он тем не менее всегда ходил с кислым видом. Оллгуд хотел выйти из комнаты, понимая, что его присутствие сейчас не требуется, только жители заслонили собой проём и даже не подумали сдвинуться. Пока инженер деликатно покашливал, намекая, что стоило бы его пропустить, Эдвин взял слово.

– Доколе нам терпеть лишения, сэр? Уж не первый день, как губернатор почил, а житьё всё хуже становится.

«Этот ходить вокруг да около не собирается, смотрю. Оно и к лучшему», – мрачно усмехнулся Ральф и иронично вскинул бровь.

– Стало быть, при губернаторе вам жилось привольно?

Нед, почувствовав скрытую угрозу, протянул:

– Не то чтобы именно при вас всё псу под хвост пошло, но…

– Но разгребать-то всяко вам, раз уж назвались главой, – дерзко заявил Эдвин.

Призвав на помощь всё своё терпение, Ральф, никогда не метивший в губернаторское кресло, выдавил кривую улыбку.

– И? Вы явились, чтобы напомнить мне об этом?

Подбоченившись, колонисты переглянулись.

– Людям нужна помощь, – начал Нед. – Мы в этом форте как в осаде, считай. Охотиться нас не пускают чёртовы индейцы, урожай гибнет, от голода приходится коренья жевать…

– На втором корабле приехали женщины – только лишние рты. Нет бы еды привезли! И оружия все припасы иссякли! – подхватил Эдвин. Не давая Ральфу ответить, мужчина напирал: – А вы что? Вместо того чтобы думать, как спасти людей, приказали нам корабль латать! Помяните моё слово: народ взбунтуется, если так и дальше пойдёт.

Лейн одним махом поднялся, ударяя кулаком по столу.

– Ещё одно слово в таком тоне – и будешь болтаться в петле.

– Пусть и так! Повесите меня, потом других, пока один тут не останетесь. Да ещё эта мисс Хантер со своей престранной компанией. Откуда они взялись-то? И ради этой мисс вы стараетесь, а ради простых людей…

Увидев, как Ральф багровеет от ярости, Оллгуд понял, что ситуация стремительно выходит из-под контроля, и решился кашлянуть громче, привлекая к себе внимание.

– Насколько я успел уяснить, причиной, подтолкнувшей вас к сегодняшнему визиту, послужило требование отремонтировать корабль?

Эдвин крякнул, позабавившись витиеватому стилю речи, и кивнул.

– Это уж совсем ни в какие ворота не лезет.

– Последние силы отдать зазря! – поддержал его Нед.

Уильям успокаивающе приподнял ладонь.

– Почему же вы считаете, что это напрасная трата сил?

– Да кому же нужно лить пот над тем, что и не пригодится вовсе?

– Разве вы можете быть уверены в том, что корабль больше никогда не пригодится? – Тон Оллгуда оставался предельно вежливым. – Это ведь единственный транспорт, который позволит покинуть Роанок, если условия жизни будут окончательно и бесповоротно расценены как невыносимые.

Такая очевидная мысль не приходила мужчинам в голову. Закрепляя хрупкий успех, Оллгуд продолжил приводить им один аргумент за другим. В отличие от прямолинейной манеры Ральфа, нагромождение слов в речи инженера сбивало Эдвина и Неда с толку: пока они пытались вникнуть, их воинственный запал сам собой сходил на нет.

– К тому же у меня есть идея по оптимизации всего процесса, – веско добавил Уильям. – Ландшафт здесь, как я успел заметить, преимущественно равнинный, поэтому можно будет применить несложный способ, который значительно упростит перевозку древесины…

Лейн с усмешкой наблюдал за тем, как Нед и Эдвин жуют губы, силясь сообразить, о чём толкует Уильям. Как бы инженер ни раздражал его, стоило признать: такая тактика неплохо сработала и даже появилась надежда, что гнев переселенцев удастся направить в мирное русло…

* * *

Прошло несколько дней. Время тянулось медленно. Джейн, больше не чувствуя себя в безопасности после появления Уолтера, тревожилась, постоянно ожидая подвоха, а от Норрингтона не было ни слуху ни духу. «Неужели мне привиделась наша встреча? Нет, он касался меня… Такое ни с чем не спутаешь», – Она непроизвольно облизнула нижнюю губу, как будто отпечаток пальца Уолтера до сих пор обжигал тонкую кожу. Беспокойно теребя прядь, Джейн бродила вдоль стен форта, не находя себе места. Обычно она отдавала все силы и время на то, чтобы помогать мистеру Симмонсу с лечением, коль скоро рук в колонии не хватало. Врач не мог нарадоваться на свою помощницу: недостаток знаний заменяло усердие. Джейн тоже находила свою выгоду: забывалась, отвлекалась от тревог.

Сегодня же мистер Симмонс настоял на том, чтобы она отдохнула. Оказавшись предоставленной самой себе, девушка осознала, что отдохнуть едва ли получится: мрачное предчувствие глодало её, заставляя пожалеть о том, что она не занята трудным, зато полезным делом, прогоняющим страхи.

Томми, показавшийся со стороны поля, приветственно поклонился. Выныривая из собственных мыслей, Джейн махнула пареньку рукой.

– Тоже решили прогуляться, мисс Хантер? Мистер Ривз уже с утра на ногах. Он решил помочь нашему Джону! И как я сразу не сообразил, что уж они-то должны найти общий язык!

«Джон… Я совсем о нём не подумала! – ахнула она. – Наверное, им и правда есть о чём поговорить». Молодой африканец – при рождении его звали иначе, но колонисты закрепили за мужчиной самое расхожее имя – прибыл на Роанок в числе прочих переселенцев и прикладывал все силы к тому, чтобы освоить новые земли. Джейн одновременно и обрадовала, и обеспокоила весть, принесённая Томми: «Стоит ли мистеру Ривзу сближаться с кем-то из местных? Нужно внимательно следить за тем, что рассказываешь. Лучше совсем не говорить о себе, иначе Джон наверняка заметит странности и несоответствия. Несомненно, мистер Ривз и сам это понимает, и всё же…»

Словно ненароком подслушав её размышления, Томми принялся переминаться с ноги на ногу как человек, которому не терпится что-то узнать, и в то же время боящийся проявить любопытство. Убедившись, что поблизости никого нет, он всё же решился.

– Мисс Хантер, вы не сердитесь… Ваши спутники, откуда они всё же появились? Корабля никакого не пристало, я весь берег осмотрел… Кто-то говорит, что это всё колдовство, а я, конечно, не верю!

Просто чудно уж больно… – Не дожидаясь ответа, паренёк поспешил добавить: – Только вы мистеру Лейну не говорите, что я спросил! Он страсть как не любит, если вам досаждают. А я и не хочу досаждать, я просто…

– Не беспокойся, Томми, я тебя не выдам. – Она замялась. – Если честно, объяснить, откуда взялась наша команда, слишком сложно.

– Я понял по обрывкам ваших разговоров, что вроде как из другого времени. Да разве ж такое бывает?

– Бывает и не такое… – Видя, как Томми изумлённо разевает рот, Джейн невольно улыбнулась, но улыбка быстро погасла, сменяясь тревогой. – Я прошу тебя не болтать обо всём этом: никогда не знаешь, как аукнется.

Слуга быстро закивал и, видя, что ничего больше от Джейн не добиться, направился к воротам. Правда, стоило ей зашагать в противоположную сторону, как за спиной послышалось:

– А куда вы собираетесь, мисс Хантер? Не велено ведь отходить далеко от форта!

– Я далеко и не стану, – заверила она. – Схожу проведаю Джона тоже.

Африканец обнаружился на поле в компании Ривза, как и говорил Томми. Джон копошился в почве – в той части пашни, которую колонисты засеяли кукурузой, и одновременно жаловался маршалу.

– Табак – растёт и растёт. Ничего ему не мешает. А кукуруза чахнет. Индейцы. Грядки разорили.

Улыбка снова появилась на губах Джейн. «Я и забыла, как звучит речь Джона», – подумала она. Поскольку английский был для него неродным языком, молодой мужчина общался короткими, рубленными фразами. О его прошлом Джейн знала мало. Когда-то англичане обнаружили Джона на одном из захваченных испанских кораблей, и о том, как он попал в рабство к испанцам, африканец рассказывать не любил. Его не бросили, увезли в Лондон, где выходцы из Африки могли жить как свободные люди. Благодарный за освобождение, Джон тем не менее с трудом переносил английскую погоду и стал одним из первых добровольцев, когда Ральф Лейн набирал команду для экспедиции в Новый Свет. В колонии он зарекомендовал себя как надёжный человек и добросовестный работник, не знающий усталости.

– Здравствуйте, господа.

Завидев Джейн, Джон просиял.

– Мисс Хантер! Вас почти не увидеть нынче.

Она беспечно отмахнулась, не желая вдаваться в подробности. Ей хотелось верить, что добродушный Джон не станет ни выпытывать правду, ни подозревать её во всех грехах.

– Зато вы, как я смотрю, по-прежнему исправно трудитесь.

– Урожай нужен. Рук мало осталось. Мистер Ривз помогает.

Джейн перевела взгляд на Питера, который до этого момента хранил молчание. Маршал, погружённый в свои мысли, почти не отреагировал на её появление и не спешил вступать в разговор.

– Давайте я тоже помогу, – предложила Джейн, не желая стоять без дела.

Недолго думая, Джон протянул ей мотыгу. Некоторое время они обрабатывали почву в тишине, старательно избавляя её от сорняков, пока их вдруг не прервал оклик Питера.

– Так вы до вечера провозитесь.

Джейн собралась было поинтересоваться, что же они делают не так, но осеклась. Запоздалое осознание настигло её, лишая дара речи. Похолодев, она посмотрела на Ривза совсем другим взглядом. В памяти ожил подробный рассказ о юности маршала, однажды поведанный им самим: бесконечная работа на плантациях, безжалостные хозяева, побои, пытки… «Наверняка он сейчас вспоминает обо всём этом!» – подумала она, преисполняясь состраданием. Тем временем Джон, который понятия не имел о горьком опыте маршала, с готовностью обернулся к нему.

– Научите лучше?

На губах Ривза промелькнула странная усмешка. Он присел, зачерпнул ладонью ком земли и растёр её между пальцев, отрешённо наблюдая.

– Давай не будем обременять мистера Ривза, Джон, – сказала Джейн.

Маршал, качнув головой, возразил.

– Нет, мисс Хантер, ничего страшного. У меня скопилось немало знаний по части обработки земли, не пропадать же им. Ну а если вы не против, оставайтесь: втроём дело пойдёт ещё живее.

Пусть возделывать поле под солнцем, почти не заходившим за облака, было непросто, Джейн не позволила себе сетовать. Только когда Ривз взял небольшую передышку, она тоже прервалась и примостилась рядом. Джон добрался до противоположного конца поля и, кажется, не собирался сбавлять темп. Воспользовавшись возможностью поговорить без посторонних ушей, Джейн осторожно спросила у маршала:

– Вы в порядке, мистер Ривз?

– Я умею рассчитывать силы, мисс Хантер. Не волнуйтесь, не перетружусь.

– Я не совсем это имела в виду. Работа в поле – такое вам опостылело, наверное?

«Хотела быть деликатной, а получилось прямо в лоб», – пожурила она себя. Маршал не спешил с ответом: промокнул шею, оттирая пот, вытянул ноги и прогнулся, разгибая затёкшую спину. Джейн украдкой вглядывалась в его лицо, боясь уловить отголоски пережитых когда-то мучений, и ничего подобного так и не заметила. Напротив, Ривз казался спокойным и умиротворённым.

– Я надеялся, что никогда в жизни больше не возьмусь за эту работу, да. Хватило по самое горло.

И когда встретил этого малого… – Он кивнул в сторону Джона. – Не знал, что и думать. Странное чувство, мисс Хантер, очень странное. Увидеть человека, который гнёт спину добровольно, и никто не стоит над ним с кнутом. Он сам выбрал свою судьбу и, кажется, доволен ею, хотя жизнь здесь явно нелегка.

Теперь я здесь… Помогаю ему, тоже совершенно добровольно. Есть в этом что-то ироничное.

Сомкнув веки, Питер подставил лицо солнцу.

– Я ведь считал, что не настанет дня, когда я без содрогания вспомню о прошлом… Считал, что до конца жизни буду проклинать эти бесконечные ряды разрытой земли и никогда не возьмусь за мотыгу вновь.

Джейн притихла, не зная, что сказать. В отдалении Джон негромко выводил мелодию, в которой угадывались незнакомые ей мотивы. Возможно, предки мистера Ривза тоже когда-то пели такие песни.

– Должно быть, я и правда становлюсь стариком, – хмыкнул он.

– Вовсе нет. Кем-кем, а стариком вас назвать язык не повернётся!

Маршал хрипловато рассмеялся.

– Тогда не знаю, чем ещё объяснить, почему я так размяк.

– Что плохого в том, чтобы примириться с прошлым? – Она мягко положила ладонь ему на плечо.

На этот раз в выражении его лица всё же промелькнула печаль. Ривз посмотрел прямо на Джейн, серьёзно и сумрачно.

– Рубцы от некоторых ран не исчезают. Потом взгляните на Джона. Каково вам от мысли, что пройдёт ещё совсем немного лет, и такие, как он, попадут в неволю? Века будут сменяться, а мы будем гробить свои жизни в рабстве. Как бы я хотел, чтобы это можно было изменить…

Помолчав немного, он вдруг вздрогнул, поражённый внезапной догадкой. Брови взметнулись вверх.

– Ваш артефакт, мисс Хантер! Раз уж он способен проводить человека сквозь время… Значит ли это, что можно пресечь несправедливость на корню? До того, как она свершится?

Не ожидавшая услышать такие слова, Джейн растерянно прикусила губу. Ей самой не раз приходила на ум мысль о том, сколько судеб можно изменить, управляя временем, но стоило углубиться в эти размышления, как страх перед необъятным побеждал. Она чувствовала, что во взаимодействии с артефактом есть грань, которую не стоит переступать.

– Я считаю, что не стоит использовать Змея таким образом. В нём таится огромная сила… – Джейн взяла паузу, подбирая слова. – Боюсь, мы едва ли можем постичь её суть. И я не уверена, что сможем, даже когда доберёмся до хранителя и получим знания. Конечно, власть над временем открывает перед нами множество дверей. Вопрос в том, нужно ли проходить через них.

Ривз хотел что-то возразить и всё же не стал. С его губ слетел тяжёлый вздох.

– Пожалуй, вы правы. Просто я только сейчас подумал о том, на что такая сила способна…

Джейн покачала головой.

– Риск слишком велик. Кто знает, чем обернётся наше вмешательство? Лучше следовать плану. Без знаний этой силой управлять нельзя.

Поразмыслив над её предостережением, Ривз согласился. Тем временем Джон, завершив работу, подошёл к ним и благодарно склонил голову перед маршалом.

– Спасибо, мистер Ривз. С вашими советами быстрее вышло. Теперь к кораблю хочу сходить. Там чудо, слышал. Дрова едут сами!

– Что?.. – удивлённо переспросила Джейн.

– Не знаю, так говорят.

И он, отряхнув землю с пальцев, бодро зашагал в сторону океана. Джейн проводила его озадаченным взглядом. Заметив её недоумение, Ривз пояснил:

– Речь о конструкции, которую разработал мистер Оллгуд. До самого корабля проложены деревянные рельсы, по ним передвигается вагонетка.

– Надо же! Я бы тоже не прочь на это посмотреть…

– Так сходите, – улыбнулся он. – Поддержите нашего инженера, чтобы он совсем уж не одичал в непривычных для него условиях.

Так Джейн и поступила. Путь не занял много времени: совсем скоро она наткнулась на самого Уильяма, который курировал перевозку древесины. Узкая полоса рельсов протянулась от леса к побережью. Двое колонистов толкали небольшую вагонетку, нагруженную дровами, теперь к ним присоединился и Джон. По сравнению с железной дорогой, которую видела Джейн, эта система выглядела совсем примитивно, зато и воплотить задумку в жизнь удалось быстро. Она взглянула на Оллгуда с одобрением, отмечая про себя, что, как бы тяжело ему ни далось перемещение, он старался не сидеть сложа руки. Сейчас Оллгуд и вовсе не видел ничего, кроме своего детища: он то вносил какие-то пометки в блокнот, наблюдая за ходом вагонетки, то снимался с места, чтобы самолично ускорить её движение.

– Так, впереди небольшой уклон… Будьте осторожнее, господа, здесь, наоборот, нужно будет замедлиться! – окликнул инженер колонистов. Те послушно сбавили ход, и благодаря указаниям инженера всё прошло как по маслу.

– Здорово сработано, мистер Оллгуд! – искренне похвалила Джейн, отдавая должное его мастерству.

– Мисс Хантер? Добрый день! Прошу меня простить, я, кажется, слишком увлёкся и пропустил ваше появление…

Она отмахнулась, показывая, что беспокоиться не о чем.

– Как я вижу, вы придумали способ упростить нам ремонт корабля.

– По моему скромному мнению, лучше один раз потратить усилия на то, чтобы наладить перевозку, чем каждый раз тащить материалы на собственной спине. – Уильям слегка пожал плечами.

– Судя по всему, жители поддержали вашу идею.

На его лице проступила спокойная благожелательная улыбка.

– Вопреки опасениям мистера Лейна, колонисты и в самом деле не имеют ничего против сотрудничества.

Ей было радостно услышать подтверждение.

Незадолго до этого Джейн обошла несколько домов, чтобы уговорить переселенцев помочь, как и обещала Ральфу. Многие отнеслись к ней настороженно, по-прежнему не понимая, как исчезнувшая мисс Хантер очутилась в форте вновь, и всё-таки ей удалось заронить в их головы мысль, что лучше пусть корабль будет на плаву, чем медленно гниёт. Она проводила взглядом слегка поскрипывающую вагонетку. Для того чтобы перемещать её, мужчинам почти не приходилось прикладывать усилий.

– Да, дрова едут сами! – с улыбкой заявил Джон, довольный, что обещанное чудо оказалось правдой.

Убедившись, что всё работает именно так, как предполагалось, Уильям обернулся к Джейн.

– Я бы хотел узнать, мисс Хантер… – От волнения на бледных щеках инженера проступила краска. Он нервно сцепил пальцы в замок. – Я понимаю, что вы прибыли сюда с определённой целью, вернее даже будет назвать это миссией… Однако не могу избавиться от мыслей о возможности вернуться в своё время. Есть ли вероятность, что вы организуете для меня, с позволения сказать, отдельное перемещение?

Просьба Оллгуда, хоть и совершенно закономерная, неожиданно всколыхнула в её груди чувство сожаления.

– А я только подумала было, что вы увлеклись работой и немного привыкли к здешней жизни…

– В этом я специалист, бесспорно.

– Простите?

– В том, чтобы полностью уйти в работу и сбежать от окружающей действительности.

Ей показалось, что за этими словами стоит некая предыстория. А Уильям продолжил, не дав возможности вникнуть в мимолётно брошенную фразу:

– И всё же эта эпоха мне совершенно чужда. Я абсолютно лишний элемент здесь, мисс Хантер, и ничто не заставит меня переменить мнение.

Винить его за это Джейн не могла, но и обнадёжить Уильяма ей тоже было нечем.

– К сожалению, вам придётся запастись терпением. Если бы я была уверена в том, что сумею такое провернуть, обязательно выполнила бы вашу просьбу, пока же это слишком рискованно.

Он кивнул, умело скрывая разочарование.

– В таком случае прошу извинить меня за то, что попусту потревожил. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

– По крайней мере, вам не придётся присоединяться к нашей экспедиции, вы сможете дождаться её завершения в форте, – сказала Джейн, догадываясь, что это слабое утешение.

– Я уже обсуждал этот вопрос с мистером Лейном и пришёл к выводу, что оставаться здесь будет нерационально.

Такой выбор поначалу удивил её. Представить себе Уильяма, участвующего в походе к хранителю знаний, едва удавалось. «Впрочем, я забываю о том, что Оллгуд не первый год прокладывает дороги в самые труднодоступные места… Очевидно, он не настолько неприспособленный к тяготам человек, как можно подумать». И Джейн, усмехнувшись, признала:

– Что ж, только вам решать.

* * *

Через пару дней Джейн спустилась к берегу взглянуть, как продвигается восстановление «Лейна».

Открывшаяся взору картина обрадовала: многие пробоины колонисты уже успели залатать. Солнце неспешно клонилось к закату, окрашивая небо в нежно-розовые тона, и сам корабль в таком освещении смотрелся почти так же хорошо, как прежде, до поломок.

Почти никого из мужчин Джейн не застала: они постепенно сворачивали работу, чтобы наутро взяться за дело с новыми силами.

Ральф всё ещё был здесь. Стоя у кормы, он завершал отделку этой части судна. Не требовалось внимательно всматриваться, чтобы заметить: вместо прежней надписи теперь красовалось слово «Хантер».

– Корабль получил новое имя?

Обернувшись на звук голоса Джейн, Ральф слегка покраснел, но взглянул в ответ с вызовом, будто расписывался в своих чувствах и безмолвно заявлял, что не станет стыдиться их.

– Да. Если бы не ты, неизвестно, когда я взялся бы за восстановление, и неизвестно, когда паруса поднялись бы вновь… Теперь нам предстоит новое путешествие. Уже совсем скоро корабль вновь сможет выйти в океан!

Польщённая тем, что её фамилия теперь красовалась на корме, Джейн улыбнулась.

– Радуюсь, что вдохновила тебя, и надеюсь, ты с удовольствием вернёшься под паруса, хотя по-прежнему считаю, что оставлять колонию тебе не стоит.

Ральф задумчиво скользнул глазами по её лицу.

– У меня есть одна идея. Обсудим позже, вместе со всеми. – Шагнув к девушке, он подал ей руку. – Позволь, покажу тебе, что нам удалось сделать за эти дни.

Джейн охотно согласилась. Однако, слушая рассказ Лейна, вскоре почувствовала, что на самом деле капитану хочется обсудить что-то другое. Её предположения подтвердились, когда Ральф с присущей ему прямотой сменил тему, поняв, что заходить издалека – не его сильная сторона.

– Знаешь, Джейн… Иногда мне кажется, что ты так и не вернулась к нам. Пусть ты и поделилась со мной своей историей, я словно бы остался навсегда позади, в другом мире, который перестал быть для тебя настоящим. Тот мир, который увидела ты, поменял тебя безвозвратно.

– Ральф… – Она понимала, о чём он говорит, и не хотела соглашаться, видя, сколько печали приносят ему эти мысли. Поэтому попыталась перекрыть его сумрачный настрой более шутливым тоном. – Между прочим… Не так уж сильно тот мир отличается от нашего, разве что там есть железные дороги и мятные леденцы.

– Ты говоришь серьёзно?

– Конечно! – Джейн невинно округлила глаза.

Мятные леденцы – действительно стоящее изобретение. Их продавали на тамошней ярмарке… Очень приятный вкус. А про железные дороги, наверное, лучше расспросить мистера Оллгуда.

– К чёрту мистера Оллгуда, – фыркнул Лейн. – И нет, я ни за что не поверю, что несколько веков прошли бесследно!

Пожав плечами, Джейн принялась перебирать в памяти примеры. Чем дальше она размышляла, тем больше укреплялась в мысли, что шутка оказалась таковой лишь отчасти.

– На самом деле разрыв не так огромен, как можно было бы представить, – принялась рассуждать она. – Конечно, есть некоторые изобретения, которых здесь ещё не существует: например, шкаф, где разогревают еду, или устройство, которое запечатлевает лица людей точнее, чем любой художник. Оружие, разумеется, стало лучше – в этом ты уже убедился. Но в целом… Огромные неосвоенные территории, путешествовать приходится в тяжёлых условиях. Пыль и грязь, невысокие покосившиеся дома, истрепавшаяся дорожная одежда… Много бедных людей, хотя есть и богачи, если занесёт в благообразный городок.

Много лихачей, гоняющихся за удачей. Много жестокости… Одним словом, как это ни удивительно, разница не такая уж большая, правда.

Ральф озадаченно хмыкнул.

– Сложно поверить, пока не увидел своими глазами.

– Кто знает, что нас ждёт впереди. Может, однажды и увидишь.

На этих словах Лейн метнул в её сторону пронзительный взгляд.

– К слову, о ждущих нас дорогах… Ты ведь кое-что потеряла в той пещере. Я сохранил с надеждой, что разыщу тебя и верну.

И он протянул Джейн компас, принадлежавший ей когда-то. Раскрыв прибор, она с замиранием сердца оглядела его, а затем, захлопнув, бережно убрала в сумку.

– Я счастлива, что он снова со мной. – Джейн с благодарностью сжала ладонь капитана.

В светлых глазах Ральфа отражался немой вопрос: «Услышу ли я когда-нибудь такие слова и в свой адрес?» Игнорировать его чувства становилось всё сложнее. «Я не могу на них ответить, но Ральф дорог мне и по-прежнему остаётся для меня надёжной опорой.

Сумеет ли он принять то, что я хочу оставить всё как есть, не обещая большего?» – взволнованно подумала Джейн. Несмотря на все их споры и перепалки, несмотря на взрывной характер капитана, она воспринимала его как человека, на которого можно положиться, и не хотела терять это. Её замешательство с лёгкостью считывалось, и Ральф, улыбнувшись, сделал шаг назад.

– Надеюсь, что компас тебе ещё не раз пригодится, путешественница.

Хотя Джейн прекрасно видела грусть, которую Лейн пытался скрыть этой улыбкой, она была благодарна за то, что он вовремя отступил.

– Спасибо тебе большое, Ральф. За компас… и за всё. Я рада, что однажды судьба свела меня с тобой, – неловко начала она, пытаясь объясниться.

– Прекрати, Джейн, – резко прервал он. – Душещипательные речи – не твоё.

– Предпочитаешь, чтобы я спорила и огрызалась?

– По крайней мере, это было бы куда больше на тебя похоже.

Возмущённо фыркнув, она ткнула в Ральфа пальцем без тени почтения, которое ему полагалось как главе колонии.

– Если ты хотел сделать мне комплимент, вышло не очень-то!

– И в мыслях не имел.

– Ах ты!.. – Не удержавшись, она пихнула Лейна в плечо.

– Вот, теперь узнаю тебя. Но предлагаю умерить пыл и возвращаться в форт, пока не стемнело…

Ральф нарочито дружески предложил ей руку, и Джейн взяла его под локоть. То, чем обернулся их разговор, обнадёжило её. «Может, у нас и правда есть шанс сохранить нынешние отношения… Даже если они сопряжены с некоторым риском для жизни», – заключила она с лёгкой ухмылкой.

* * *

Следующее утро застало мисс Эймс в лесу. Она не кривила душой, когда отказалась давать обещание больше не влезать ни в какие передряги.

Однако на этот раз дело не ограничилось её тягой лично осваивать все неисследованное. Маргарет не давали покоя воспоминания о том дне, когда её взяли в плен – точнее, их отсутствие. Сколько бы она ни силилась восстановить в памяти картину случившегося, ничего не получалось. «Я шла этой тропой… Да, определённо, я здесь проходила…» – Невольно сбавив скорость, Маргарет обхватила себя руками, стараясь приободриться. Она помнила только то, что ей стало дурно в лесу, она лишилась чувств, а пришла в сознание уже в деревне секотан. В целом, это походило на правду. Из-за жары и влажного, густого воздуха голова действительно могла закружиться. Потом на девушку, упавшую в обморок, наткнулись местные индейцы и забрали как трофей к себе. Но кое-что терзало Маргарет, заставляя снова и снова рыться в обрывках воспоминаний. «Мне привиделся какой-то человек в клетке, а следом за ним – тот, другой… Нет, какой-то бред! Кто будет держать человека взаперти, подобно зверю? Что до другого, то… – Виски начало покалывать, и журналистка стиснула их пальцами. – Это уж точно невозможно.

Уолтер Норрингтон – здесь, в прошлом? Наверняка пригрезилось…»

Сколько она ни убеждала себя, истина оказалась иной. Из-за листвы проступили очертания той самой клетки, которую мисс Эймс пыталась признать плодом воображения. Маргарет потребовалась вся её храбрость, чтобы не развернуться и не побежать прочь. Закусив щёку изнутри, она продолжала идти. Сердце колотилось всё громче и громче, дыхание стало рваным, ладони вспотели. Подойдя вплотную, она увидела, что на этот раз клетка пустует. Невольно Маргарет выдохнула с облегчением: видимо, это ловушка для животных, а человека внутри дорисовала богатая фантазия.

– Нет, человек там был, – прошелестел за спиной вкрадчивый, уже знакомый голос. – Только теперь уже нет…

И она вновь провалилась в темноту.