Селеста смотрела на Маргариту испуганно и растерянно, словно готовясь к внезапному нападению. Калеб взирал на дочь Екатерины с интересом и опасением. Некромант не знал, кто сейчас стоит перед ним. Но по реакции девушек догадывался, что эта встреча может обернуться неприятностями. С трудом обретя дар речи, Мадлен, наконец, осмотрелась, убеждаясь, что это не ловушка, и заговорила:

– Что здесь делает Ваше Высочество?

– Хм, всё ещё Высочество… А ведь я, как-никак, королева Франции, пусть и опальная, – усмехнулась Маргарита.

– Вы не пожелали прибыть в Париж на коронацию.

– Ещё бы! Я ведь не выжила из ума. Как только моя нога ступила бы на парижскую землю, меня бы тотчас схватили люди Наваррского.

А далее, вероятно, я была бы пожизненно сослана в монастырь. Не такой я вижу свою жизнь.

– Простите, но я позволю себе задать вам ещё несколько вопросов.

– Кто бы сомневался!

– Эта встреча организована королевой Луизой?

– А ты удивлена? Хотя, знаешь, в некотором роде я тоже. После того как Луиза лишилась супруга и короны, она стала вызывать больше симпатии. И мы сумели найти общий язык. Некоторые внезапные открытия сближают порой даже самых непримиримых врагов. На днях человек Луизы доставил мне послание от неё. Признаться, его содержание немало меня удивило. Сперва я хотела отказаться от затеи встречаться с вами: слишком опасно. Но потом поняла, что мы можем оказаться друг другу полезными.

– Вы прибыли сюда в одиночестве? Я не вижу солдат, сопровождающих вас, – подметила Мадлен.

– Я одна, – заверила Маргарита. – Моё появление здесь не должно остаться тайной. В этих краях одинокую женщину, бредущую по дороге, никто не запомнит. А появление отряда испанских солдат обернётся переполохом. Я вижу, как трусливо вы оглядываетесь по сторонам. Успокойтесь, засады нет.

– Вам известно, почему мы здесь?

– В общих чертах, – ответила Маргарита. – Луиза сказала, что вам нужно пересечь границу Франции.

– Не нам, лишь мадемуазель Селесте.

Повернув голову, Маргарита тяжёлым взглядом коснулась фрейлины своей матери.

– Я слышала, что произошло в поместье Моро. И, пусть я никогда не питала к твоей семье тёплых чувств, мне было больно узнать о случившемся. Прими мои искренние соболезнования, Селеста.

– Благодарю вас, Ваше Высочество, – кивнула Селеста.

Быстро забыв о Селесте, Маргарита вновь перевела взгляд на мадемуазель Бланкар.

– Почему девушке из окружения короля вдруг пришлось бежать из столицы и искать спасения в другой стране? Дайте угадаю. Неудавшийся заговор, который дошёл до короля? Или порочная связь, что возымела свои последствия? А может, преследования слишком настойчивого кавалера?

Насмешливый издевательский тон наследницы Екатерины заставлял подниматься лавину негодования. И Мадлен, видя, какой болью отзывается в Селесте каждое слово Маргариты, не выдержала.

– При всем уважении, Ваше Высочество, эти догадки мелочны и гнусны. Ни одна из названных вами причин не стала поводом к нашему отъезду. Мадемуазель Моро находится в смертельной опасности. За ней ведут охоту силы, что намного страшнее армии короля.

– Как заговорила… Смотри не сболтни лишнего. А не то я, развернувшись, уйду отсюда, оставив вас самих разбираться с проблемами мадемуазель Моро.

– Вы блефуете. Никуда вы не уйдёте.

– Это ещё почему?

– Вы пришли сюда ни ради нас, ни ради Луизы, вам что-то нужно, – догадалась Мадлен. – И это «что-то» невероятно важно для вас. А потому просто так вы не отступите.

– Жизнь при дворе закалила тебя, – довольно кивнула Маргарита. – Из робкой фрейлины ты превращаешься в расчётливую цепкую стерву. Люди вокруг будут ненавидеть тебя за это, но тебе это пойдёт на пользу. Так что я могу лишь похвалить тебя.

– Вы сказали, что мы можем быть полезны друг другу. Значит, вы можете вывезти Селесту из Франции?

– Могу, – подтвердила Маргарита.

– Есть ещё одна проблема. За пределами страны у Селесты нет знакомых. Вы знаете, кто смог бы принять её у себя?

– Всё это решаемо. Я могу переправить мадемуазель Моро в Италию. По моей просьбе её приютят в любом из домов семейства Медичи.

Услышав слова Маргариты, Мадлен едва не подпрыгнула от радости.

На лице Селесты засияла робкая улыбка.

– Ваше Высочество, вы не представляете, как я вам благодарна.

– Попридержи свою благодарность, дорогая. Я сказала, что могу сделать всё это. Но не сказала, что сделаю.

– Сурово… – заметил молчавший до этого Калеб.

– Что вы хотите за свою помощь? – поинтересовалась Мадлен, не ожидая ничего хорошего.

– Наконец наш разговор повернул в нужное русло, – усмехнулась Маргарита. – Мне действительно кое-что нужно от тебя, Мадлен. Неприятно это признавать, но в нынешних обстоятельствах лишь тебе под силу помочь мне.

– Я пока не понимаю вас.

– Я объясню. Как ты помнишь, мой супруг Генрих Наваррский взошёл на престол Франции. И теперь, как никогда ранее, он желает расквитаться со мной. Я хочу раз и навсегда избавиться от него.

– Вы просите меня убить короля?! – ужаснулась Мадлен.

Маргарита, закатив глаза, тяжело вздохнула.

– Мне казалось, ты умнее. Убить короля мне сейчас не под силу, увы.

Я прошу тебя о другом. Заставь Наваррского обратиться к Папе Римскому с просьбой расторгнуть наш с ним брак. Я уже подавала прошение, но получила отказ. В глазах церкви я всего лишь возгордившаяся женщина, что должна усмирить свою негодующую душу. Если к Папе Римскому обратится король Франции, его просьбу так просто не отринут.

– Но почему вы просите меня поговорить с королём? Вы ведь сами можете написать ему. Уверена, он и сам будет не против расторгнуть этот брак.

– Я знаю, что Анри сам желает этого, но назло мне никогда не выполнит моей просьбы. Ты – другое дело. К тебе у него особое отношение. Заставь его написать письмо в Ватикан и поставить королевскую печать. И передай это послание мне: я сама доставлю его Папе.

– Ваше Высочество, мне крайне сложно выполнить вашу просьбу. Нам чудом удалось сбежать из Парижа и не попасться на глаза гвардейцам, отправленным в погоню. Теперь вы хотите, чтобы я сама пришла к королю.

– Мне всё равно, как ты будешь просить Наваррского дать мне то, что я желаю. Можешь угрожать ему, ублажать его, встречаться с ним или вести переписку. Просто выполни моё условие. И, как только я получу письмо с его подписью, я увезу Селесту в Италию.

– Но переговоры с королём могут занять время, а у нас его совсем нет. Прошу, пойдите нам навстречу! – Мадлен была готова молить Маргариту о помощи, но та была непреклонна.

– Я озвучила свои требования. Когда всё будет готово, пошли весть Луизе – она сообщит мне. И я сама найду вас. А пока я собираюсь покинуть это богом забытое место.

– Ваше Высочество, вы не можете уйти!

– Могу и ухожу. Надеюсь, обстоятельства, в которые вы попали, подстегнут тебя действовать быстрее, Мадлен. Время не на твоей стороне.

Всем своим видом показывая, что на этом их разговор окончен, Маргарита направилась в сторону дороги. Она шла пешком. И чем дальше удалялась её фигура, тем большее отчаяние разрасталось в душе мадемуазель Бланкар.

– Бесчувственная ведьма! – Как только силуэт Маргариты пропал из вида, Мадлен топнула ногой. – В ней нет ни капли сочувствия!

– Тебя это удивляет? – спросила Селеста. – Сколько себя помню, Маргарита Валуа всегда была именно такой.

– На её долю выпало немало бед, и это могло бы научить её по-другому относиться к людям вокруг.

– Скорее всего, несчастья ещё больше очерствили её, – предположил Калеб. – Закрывшись в себе от всего мира, она выставила вперед надменность и жестокость, словно щит. Таких людей стоит пожалеть.

Коснувшись пальцами висков, Мадлен опустилась на траву.

– Тебе дурно? – встревожилась Селеста.

Мгновенно оказавшись на земле рядом с девушкой, Калеб взволнованно заглянул ей в лицо:

– Мадлен, что с тобой?

– Всё в порядке, просто разговор с Маргаритой будто вытянул из меня все силы.

Мадлен соврала. Заглядывая внутрь себя, девушка понимала: всё очень плохо. Чтобы спасти Селесту, ей придётся отдать себя в руки Анри. Второго шанса на побег у неё, вероятно, уже не будет. Наваррский не позволит ей вновь сбежать из замка, нарушив его планы и планы Абраксаса. «Нужно выбирать, хотя и выбора у меня никакого нет. Маргарита знает, что я не дам Селесте погибнуть. И я это знаю, а потому сделаю то, о чём она просит. Если у Селесты есть шанс спастись, я должна сделать всё, чтобы это произошло. Взять на себя груз вины за её смерть я не смогу».

Уйдя в свои размышления, Мадлен не сразу услышала голос Селесты.

– Мадлен, Мадлен…

– А? Что?

– Ты ведь не думаешь над тем, как бы связаться с королём?

– Я… мне нужно написать ему письмо…

– Нет! Даже не думай! Я не позволю тебе рисковать ради меня свободой и… жизнью.

– Я уже всё решила.

– Это меня и пугает. Прошу, забудь о том, что сказала Маргарита. Мне не нужно спасение такой ценой.

– Ты меня не переубедишь. И никто не переубедит. Против ты или за, я всё равно напишу Анри. И будь что будет!

Чтобы больше не слышать уговоры Селесты, Мадлен поднялась на ноги и побрела вдаль, глядя на серое небо. Сейчас девушке, как никогда, прежде хотелось слиться с ветром и умчаться туда, где царит безграничная свобода. Прикрыв глаза, Мадлен представила, как её ноги отрываются от земли и она летит навстречу осеннему небу.

Ночь наступила внезапно. Не успев подыскать себе место для ночлега, путники решили заночевать на старой мельнице. Утомлённая долгой дорогой, Селеста быстро уснула, устроившись на тюке старой соломы. Мадлен же не могла сомкнуть глаз. Калеб, оставив девушек на мельнице, изъявил желание ночевать под открытым небом. Поворочавшись, Мадлен поднялась на ноги и выглянула за дверь. Некромант лежал на траве, глядя в серое ночное небо. Мадлен шагнула на поле, аккуратно придержав дверь на мельницу, чтобы её скрип не разбудил Селесту. Некромант улыбнулся. Как только Мадлен появилась на поле, он сразу заметил её.

– А я думал, ты спишь, и не стал будить тебя.

Опустившись на траву рядом с Калебом, Мадлен мягко коснулась рукой его волос.

– Я чувствую, когда ты уходишь. И мне становится не по себе.

– Как же ты держалась, так долго живя вдали от меня?

– Было непросто. Каждый раз закрывая глаза, я представляла, что ты лежишь рядом. Смотришь на меня и шепчешь, как я нужна тебе.

Калеб повернул голову к девушке, и их взгляды встретились.

– Ты нужна мне, Мадлен. Очень. Нужна больше, чем весь этот мир.

– Не будет мира не будет и нас.

– Мы будем всегда. Даже если мы однажды станем облаками, – некромант вновь взглянул на пасмурное небо, – мы будем плыть по небосводу вместе.

Устроившись удобнее, Мадлен взглянула туда, куда уже некоторое время заворожённо всматривался Калеб. Со стороны казалось, что в эту минуту между влюблёнными не происходило ничего, но то было большим заблуждением. Сейчас Мадлен и её некромант ощущали себя самыми счастливыми людьми на свете. Они были важны друг другу, любимы друг другом, и это знание уничтожало любые преграды. Прохладный ветер легко касался их тел, но влюблённые не чувствовали холода. Огонь любви, что, словно пожар, пылал в их сердцах, согревал лучше горящего костра. Глаза обоих были устремлены в ночное небо. Но, глядя в бесконечную черноту, они видели в ней отражение влюбленных глаз.

Покачивая в руках травинку, Калеб мысленно твердил: «Я люблю тебя, Мадлен. Не покидай меня никогда». Мадлен, словно слыша его, повторяла про себя: «Я так хочу быть рядом с тобой. Калеб, только не отпускай меня, не отпускай». Они уснули здесь, доверившись ветру и ночи. Их пальцы переплелись, а когда стало холодно, оба оказались в объятиях друг друга. У них над головой не было крыши. Под ними не расстилалась мягкая постель. Но влюблённые были счастливы в своем существе и не желали другой жизни.

На следующий день разыгралась непогода, и путники до вечера прятались в заброшенной мельнице. Лишь ближе к вечеру ветер стих, позволив задуматься о продолжении пути. Покидая мельницу, Мадлен крепко держала в руках письмо, адресованное королю.

В нём было всего несколько строчек, но девушка писала его весь минувший день. Мадлен не скрывала: подобрать слова, чтобы обратиться к Анри с просьбой о помощи, было сложно. «Надеюсь, я сделала всё, что было в моих силах. Если мои слова не убедят Анри пойти мне навстречу, тогда всё пропало. Я чувствую, что за нами наблюдают. Пока издалека, не приближаясь. Но слуги Абраксаса всюду следуют за нами по пятам. Без посторонней помощи Селесте не спастись».

Поймав на себе встревоженный взгляд подруги, Мадлен пояснила:

– Нужно найти человека, что согласится доставить письмо в Париж.

– Думаю, нам следует добраться до ближайшей деревни, – предложил Калеб. – Кто-нибудь из местных, у кого есть конь, за несколько золотых согласится выполнить наше поручение.

– Надёжно ли доверять письмо незнакомцу? – засомневалась Мадлен.

– Большинство крестьян не обучены грамоте, письма не прочитают.

А вот гнева аристократки испугаются, так что волноваться не о чем.

Письмо дойдёт до короля.

– Хорошо, тогда так и поступим, но нужно торопиться. – Необходимо отправить письмо в Париж уже сегодня.

Всю дорогу Мадлен не выпускала письмо из рук, словно оно было самой большой её ценностью. Этот клочок бумаги тяготил девушку и в то же время вселял в неё надежду. В его строчках было сокрыто будущее. От слов, что оно содержало, зависела судьба Селесты и её собственная свобода. Расстаться с письмом Мадлен сумела лишь тогда, когда нашла человека, что поклялся доставить его в Лувр.

Тогда девушка в последний раз взглянула на скрученный пергамент.

Этой же ночью письмо отправилось в Париж.

* * *

Странствуя по пыльным дорогам французских захолустий, Мадлен не знала, что в эти дни творилось в столице. На постоялом дворе «Бедный путник», как всегда, было шумно и многолюдно. Но сегодня к привычным выпивохам и смутьянам присоединились и другие жители Парижа: мелкие лавочники, почти разорившиеся от королевских поборов. Крестьяне из окрестных деревень, что вновь пожинали плоды неурожая. Горожане, давно забывшие о сне от усталости и тяжёлого труда. Сегодня все они собрались здесь, чтобы услышать речи двух господ. Когда в трактире на первом этаже почти не осталось свободного места, перед толпой возник высокий испанец в красном мундире – Алехандро Ортега. Рядом с ним, неуверенно поглядывая на сомнительную публику, стоял юноша в дорогих одеждах – Тьерри Моро. Подняв руку вверх, Алехандро заставил присутствующих замолчать и обратить на него внимание. Как только вокруг стало тише, испанец заговорил.

– Друзья мои! Многие из вас знают, что совсем недавно Париж посещал король Испании. И, в отличие от того, кто сидит на троне Франции, он узрел ваши страдания. Моя страна и мой король не можем остаться в стороне, когда простые французы, наши соседи, изнывают от голода и бедности. Поэтому Его Величество Филипп II обратился к вашему королю Генриху IV c требованием решить проблемы простого народа, но он оказался глух. И это неудивительно, ведь Его Величество занял трон Франции вопреки закону престолонаследия. Он самозванец!

Толпа ахнула и загудела. Испанский посол озвучил то, о чём давно говорили за закрытыми дверьми парижских домов.

– Генрих Наваррский надел на себя чужую корону, – довольный тем, какой эффект произвели его слова, продолжал Алехандро, – но Филипп II и здесь не остался в стороне. Ему удалось отыскать истинного наследника трона Франции. Юношу, в чьих венах течёт кровь рода Валуа. Он здесь, перед вами.

Алехандро подтолкнул Тьерри вперед, чтобы толпа сумела рассмотреть его лицо. Глядя на грязных оборванцев, хмельных и уставших, месье Моро чувствовал себя неуютно. Ему казалось, что толпа пожирает его злым, презрительным взглядом. Они не верили в его величие, не доверяли, считая таким же самозванцем, каким в их глазах был король. Знал это и Алехандро. Но опытный дипломат понимал, что это ненадолго: стоило лишь надавить на нужные рычаги, и в глазах народа враг ненавистного короля станет их другом.

– Перед вами месье Тьерри – сын Генриха III, которого недоброжелатели ещё с детских лет старались отдалить от трона, ведь они знали, что из него выйдет король, который сделает своей главной задачей заботу о народе.

Толпа вновь начала перешёптываться. Люди не спешили верить испанскому послу, но в них уже начало просыпаться любопытство.

В громких пересудах послышались выкрики: «Похож на покойного короля!», «Растерянный какой-то да хилый», «А я знал, что новый король подлец!».

– Друзья мои! – продолжал Алехандро. – Вы не зря сегодня пришли сюда. Само провидение привело вас туда, где вершится история.

Этот молодой мужчина – ваше будущее. Но без вас ему не дойти до своей цели. Чтобы отвоевать трон, положенный ему по праву рождения, ему придётся противостоять армии короля. И ему нужна ваша помощь! Только вместе мы сможем забрать корону у самозванца, что пришёл ограбить вас. Наваррскому не важны ваши жизни, ваши дети и ваши судьбы. Франция – не его страна. Он верен Наварре, но не вам.

– Долой самозванца! – По столам застучали пустые стаканы, кто-то из присутствующих залез на стул, чтобы лучше видеть наследника престола.

Алехандро удалось зацепить парижан за живое. Чем сильнее становилась их ненависть к Наваррскому, тем больше росло доверие к Тьерри. Они не знали этого юношу, но были готовы возвести его на трон Франции, лишь бы стащить оттуда нынешнего короля.

Среди пьяных, потрёпанных мужиков были и крепкие молодые парни.

Голодные, бедные, они были злы и решительны. Каждый из них готов был с голыми руками выйти навстречу армии короля. Один из них протиснулся вперёд. Глядя на Тьерри, он воскликнул:

– Да здравствует истинный король! Смерть самозванцу, что восседает в Лувре! Париж ещё узнает, на что способны его дети!

Алехандро благодарно улыбнулся, глядя на смелого юношу:

– Как тебя зовут, герой?

– Михель Ромель!

– Расскажи нам свою историю, Михель, почему сегодня ты пришёл сюда?

– А как я мог не прийти? Моя семья живёт впроголодь. Я кожевник, тружусь с утра до ночи, света не вижу, а живу, словно крыса, питаясь объедками!

– Да! – дружно поддержала юношу толпа.

Испанский посол довольно толкнул Тьерри в бок и прошептал:

– Твой выход.

Откашлявшись, месье Моро обратился к собравшимся.

– Спасибо, что нашли в себе смелость прийти сюда. Я верю: вместе мы сможем победить. Так будем же верны своей цели и направим свой гнев против тех, кто притесняет нас!

– Да! Возьмёмся за оружие! – прокричал Михель. – Покажем самозванцу, чего мы стоим!

– Покажем! Покажем! – взревела толпа.

И вот уже парижане в дружном ликовании чествовали юношу, что видели впервые в жизни. С каждой новой кружкой рома крики становились всё громче, а методы расправы над королём всё кровавее. В это момент на окраине Парижа, на постоялом дворе Рауля Дидье, разгорался пожар мятежа. Его огонь ещё не распространился по городу, но угли уже запылали, готовые нести смерть и разрушения.

* * *

Закончив выслушивать доклады советников, Анри в одиночестве расхаживал по тронному залу Лувра. Его челюсть была напряжена, глаза, зло прищурившись, прожигали дворцовые стены. Сжав кулаки, Наваррский едва не скрежетал зубами от гнева. «Проклятый испанский выродок! Я знал, что Филипп приезжал в Париж не ради мирных переговоров. Но то, что затеял этот старикашка, подло даже для него. Значит, решил отобрать у меня корону, устроить в Париже беспорядки, натравив на меня кучку горожан. Мне бы только узнать, какого юнца они теперь называют истинным королём Франции. О каком внебрачном сыне Генриха толкуют. Всё это подлог! У Генриха не было детей, откуда бы взяться этому самозванцу? Ну, ничего. Совсем скоро мне будут известны имена всех заговорщиков. Наш палач умеет развязывать языки. Филиппу никогда не победить. Франция теперь моя, и я её не отдам!»

Довольно улыбаясь, Анри сидел на троне. Перед ним, слегка нервничая, стоял Тьерри. Несколько минут назад смышленый юноша поведал королю обо всём, что происходило накануне на постоялом дворе «Бедный путник».

– А ты прекрасно играешь свою роль, Тьерри, – ухмыльнулся король. – Обвести вокруг пальца Филиппа и испанского посла – дело непростое.

– Я стараюсь ничем не выдать себя, Ваше Величество и поступаю так, как вы меня научили.

– С каждым днём ты, мой друг, всё сильнее доказываешь свою преданность короне. Я ценю это. И, поверь, никогда не забуду, – пообещал Анри. – Вместе мы отомстим за твоих родителей, Тьерри.

И убережём Францию от посягательств испанских коршунов.

– Ваше Величество, что будет с теми людьми, чьи имена я назвал?

– В нужный момент они будут допрошены, а потом, если выживут, понесут достойное наказание.

Двери тронного зала приоткрылись, и в них вошёл слуга короля. Низко поклонившись Анри, он передал Наваррскому письмо, что доставил во дворец крестьянин. Немало удивившись, король велел оставить его одного. Как только зал опустел, Анри развернул послание и, прочитав первые строчки, тут же догадался, кто писал ему.

– Мадлен…

Не ожидая того, Наваррский почувствовал, что его сердце забилось быстрее, а руки задрожали. В эту минуту король благодарил судьбу за то, что никто из подданных не видел, как вдруг переменилось его лицо. Взгляд стал мягче, а на губах заиграла лёгкая улыбка. Мадлен была далеко. Некоторое время назад она покинула замок, оставив его наедине со своими тревогами. Он ненавидел её за это. Порой проклинал. И при этом знал, что больше всего на свете желает вновь увидеть её. Это письмо, пусть на короткий миг, стало его отдушиной.

До конца расправив письмо, Анри, наконец, принялся за чтение.

Мадлен писала:

«Ваше Величество! Знаю, что мой побег возвёл между нами новую стену.

Но на то были причины, и каждая из них вам известна так же хорошо, как и мне.

Буду с Вами честна: лишь обстоятельства непреодолимой силы заставили меня написать Вам это письмо.

Я вынуждена обратиться к Вам с просьбой, что, быть может, покажется Вам неприемлемой.

Знаю, вы ищете меня.

И я открою Вам своё местонахождение.

Но прошу, приезжайте один.

Я буду ждать Вас там, где, презрев страхи и поддавшись терзавшим меня желаниям, впервые стала Вашей. Знайте, я беззащитна перед Вами.

И, если пожелаете, Вы сможете сделать со мной всё, что в Вашей власти.

Но я взываю к той части Вашей души, что никогда не оставалась равнодушна к моим бедам.

Я прошу о встрече мужчину, что, рискуя головой, вызволил меня из Мон-Сен-Мишель.

Короля, что, зная обо мне всю правду, до сих пор держит её в секрете.

Верю, что Вы не оставите без внимания мою просьбу.

И жду встречи с Вами.

Votre étoile»[51]

Анри долго не мог выпустить из рук письмо, что поднимало в нём целую бурю эмоций. Он перечитывал его снова и снова, каждый раз стараясь отыскать между строк тайный смысл. Наваррский искал подтверждений тому, что Мадлен скучает по нему. Всеми силами выискивал намёки на её чувства. Но всё было тщетно. «Она ищет встречи со мной, готова пойти на риск, лишь бы увидеть меня. Но это не проявление её любви. Что-то случилось, и ей пришлось пойти на этот шаг. Мне стоило бы огорчиться. Но сейчас я не способен на это. Мысль о том, что я увижу её, поговорю с ней, возносит меня на вершину блаженства, туманя рассудок».

Наконец, сложив письмо, Анри позвал слугу и громко объявил:

– Вели готовить карету. Мне нужно отлучиться из Парижа.

В тот вечер Мадлен не находила себе места. Чтобы согреться, девушка развела в камине огонь, но вскоре поняла, что дрожит совершенно не от осенней прохлады. Её до последнего терзали сомнения. Мадлен не знала, правильно ли поступила, написав Анри.

Не ошиблась ли, выбрав место для встречи. Но пути назад уже не было. Вчера незнакомый ей всадник передал девушке короткую записку. Она гласила:

«Завтра на закате. Там, где было обещано».

Мадлен сразу поняла, что ей в руки попал ответ короля. Калеб долго отказывался отпускать девушку одну на встречу с Наваррским. Он беспокоился за неё и ревновал, не желая оставлять наедине с тем, кто пылает к ней страстью. Несколько часов было потрачено на то, чтобы убедить некроманта в том, что Анри не навредит и не позволит себе лишнего. В этом Мадлен была абсолютно уверена.

В конце концов с тяжёлым сердцем Калебу пришлось смириться с решением девушки и остаться в ближайшем городе охранять Селесту. В охотничий домик Мадлен отправилась одна.

Солнце уже скрылось за горизонтом, а Наваррского всё ещё не было.

«Не мог же он меня обмануть… или всё же мог? – беспокоилась девушка, выглядывая в окно. – Нет, он придёт, я чувствую это. Нужно лишь немного подождать». Чтобы успокоиться, Мадлен заставила себя сесть на кровать. Её тихий скрип напомнил девушке о той ночи, что она провела здесь с Анри. «Тогда я бежала от смерти, видя в Анри своего спасителя. Сейчас я вновь бегу от опасности, но теперь она исходит от того, кого я считала своим защитником».

Спустя некоторое время за окнами раздался стук конских копыт. Кто-то остановился и спрыгнул с лошади. Мадлен поднялась на ноги, повернув голову к двери. Та скрипнула, и в охотничий домик вошёл Анри.

– Мон Этуаль, неужели… Я боялся, что и впрямь больше не увижу вас.

Вам удалось ловко скрыться от моих гвардейцев и… от меня. – Наваррский шагнул вперёд, уничтожая расстояние между ним и девушкой.

Он желал коснуться её, поцеловать её губы, но в эту минуту лишь смотрел, скользя по юному лицу цепким взглядом зелёных глаз.

Мадлен будто обдало жаром. Её тело против воли своей хозяйки тянулось навстречу этому мужчине. Казалось, оно нуждалось в нём, несмотря на все преграды, что стояли между ними.

– Ваше Величество, я была вынуждена написать вам.

– Почему ты ушла? – тихо, изменившимся до неузнаваемости голосом вдруг спросил Наваррский.

Его руки сомкнулись на девичьих плечах, боясь, что она вновь ускользнёт от него.

– Вам это известно, – отводя взгляд в сторону, ответила фрейлина.

– Ты повторяешь это снова и снова, но поверь, я не знаю причины.

– Вы хотите впустить в наш мир Абраксаса, отдать ему своё тело и использовать меня в ритуале. Разве этого мало?

– Я давал тебе слово и даю вновь: что бы ни случилось, ты не пострадаешь. Этот ритуал необходим, но он не смертелен.

– Наши мнения на этот счёт разнятся, – резко ответила Мадлен. – Я никогда добровольно не приму вашей воли.

– Мадлен, ты ранишь меня…

Девушка ловко извернулась и сбросила с себя руки Наваррского.

– Я должна озвучить вам причину, по которой мы оба сейчас находимся здесь.

– Вы правы, мне хочется её услышать.

– Культ, который вы поддерживаете, уже выбрал свою последнюю жертву. Ей должна стать мадемуазель Моро.

– Селеста? – удивился Анри. – Очень жаль, она неплохая девушка из достойной семьи.

– Я хочу уберечь её, – твёрдо ответила Мадлен.

– И вы просите меня пойти против того, с кем я заключил сделку?

– Ритуал, увы, не сорвётся, если культ не доберётся до одной из жертв. Я не прошу вас участвовать в побеге Селесты, а молю о другом. Ваша супруга Маргарита может помочь мадемуазель Моро, может увезти её в Италию. Но она поставила мне условие: её помощь в обмен на бумагу с вашей подписью.

– Хм, и чего же хочет от меня Маргарита?

– Она желает получить развод. И хочет, чтобы вы лично написали послание Папе Римскому.

– Какова плутовка, – зло усмехнулся Анри. – Маргарита всегда умела идти к своим целям. И неважно, чьи жизни стояли на кону.

– Так вы поможете мне? Напишете прошение Папе?

Анри задумался:

– Я бы и сам не прочь разорвать те узы, что связывают меня с Маргаритой. И я готов сделать то, о чём вы просите меня.

– Но?

– Но я пойду вам навстречу, если вы дадите слово сегодня же вернуться со мной в Лувр.

Мадлен застыла на месте: условие Наваррского не удивило её, но неприятно огорчило. «Я знала, что он попросит нечто подобное, но втайне надеялась, что в нём проснётся благородство».

– Вы не отпустите меня, так?

– Нет, Мадлен, не отпущу. По многим причинам. Вы нужны мне при дворе.

Не дожидаясь ответа девушки, Анри вынул бумагу, отыскал чернила.

И, склонившись над столом, он начал писать прошение Папе. Закончив, он поставил свою подпись и королевскую печать.

– Вы в шаге от победы, Мадлен. Бумага, что может спасти мадемуазель Моро, лежит на столе. Дайте мне своё согласие вернуться в Лувр, и она ваша.

Мадлен, раздираемая сомнениями и тревогами, грустно смотрела на лежавший на столе лист бумаги. «Как же дорого ты мне обходишься…»

Наконец, прикрыв глаза, чтобы не видеть Наваррского, Мадлен кивнула.

– Я согласна и сегодня же поеду с вами в Париж.

– Вот и прекрасно.

Обернувшись, Анри подхватил прошение и протянул его девушке.

– Берите!

Этой же ночью Маргарита сама прибыла к охотничьему домику. Зайдя внутрь, она с презрением взглянула на супруга.

– Какая неприятная встреча, – произнесла она.

– Во Франции принято иначе обращаться к королю. Или ты настолько не дорожишь своей головой? – отозвался Анри.

– Угрожаешь мне? Я привыкла к угрозам.

– Тебя стоило бы отправить в монастырь или в тюрьму.

– И что тебя останавливает?

– Договорённость с мадемуазель Бланкар. Забирай прошение о разводе и убирайся в Италию. Надеюсь, твоя нога больше никогда не ступит на французские земли.

– Обещать не могу, – усмехнулась Маргарита.

– Зато могу я. Если тебя спустя неделю увидят во Франции, мои люди схватят тебя.

– Как ты груб, Анри. А я меж тем привезла для тебя подарок.

Наваррский недоверчиво покосился на супругу, не ожидая от неё ничего хорошего.

Маргарита усмехнулась и, подойдя к двери, два раза громко стукнула в неё кулаком. Через несколько секунд она распахнулась, и крепкий мужчина, больше похожий на крестьянина, чем на гвардейца, втолкнул в дом связанного верёвками мужчину. Тот, не удержавшись на ногах, рухнул на пол перед Анри. А когда поднял голову, король узнал в пленнике беглого шута.

– Ты?! – зло сверкнув глазами, вымолвил Наваррский. – Маргарита, где ты нашла эту склизкую тварь?

– Он сам приполз ко мне, предлагал шпионить за тобой, умолял взять его под своё крыло.

– И ты отказалась? – с удивлением спросил король.

– Я ещё не забыла о тех подлостях, что он сделал мне, служа моему брату. Пришло время мести. Он так боялся, что ты доберёшься до него. И так трясся от страха, когда понял, куда его везут.

– Ты коварная женщина, Маргарита, – с восхищением произнес Анри. – И в уме тебе не откажешь. Благодарю за подарок. Он придётся к месту в пыточной Лувра.

В эту минуту бледный и испуганный шут попытался обхватить ноги короля:

– Ваше Величество, умоляю вас о прощении, я сделаю всё, что вы захотите, только пощадите…пощадите…

Наваррский одним резким движением пнул шута в грудь, и тот, ударившись, опрокинулся на спину.

– Ты знаешь, что этому не бывать.

Найдя глазами Мадлен, шут попытался обратиться к ней:

– Мадемуазель Бланкар, прошу вас… вы же не допустите кровопролития?

– Не смей говорить с ней! – рявкнул Анри. – Из-за тебя она едва не погибла. Из-за тебя она подверглась пыткам. Я заставлю тебя испытать то, что испытала она. Но обещаю: тебе будет несказанно больнее.

Первым порывом Мадлен было броситься вперёд и просить короля отступить от задуманного. Она не хотела мести, не желала крови. Но какое-то неясное чувство, родившееся в груди, остановило её. В голове пронеслось всего одно слово: «Возмездие». И Мадлен промолчала. Глядя в глаза Шико, она наблюдала за тем, как он умирает от страха, и не произносила ни слова в его защиту.

Наваррский выглянул на крыльцо и окликнул своего гвардейца. Тотчас вооружённый юноша увёл шута прочь.

– Я ценю твой дар, Маргарита, – произнёс Анри, – но знай: он ничего не меняет. Ты должна навсегда покинуть Францию и более не попадаться мне на глаза.

Фыркнув, Маргарита обошла короля и забрала прошение из рук девушки. Развернув, удостоверилась в его подлинности.

– Хорошо, мой экипаж готов. Где мадемуазель Моро?

– Она на постоялом дворе «Зелый лист», это неподалёку, – ответила Мадлен.

– Я заберу её, – сухо бросила Маргарита.

– Но я бы хотела попрощаться с Селестой! – воскликнула Мадлен.

– Нет времени, – произнесла Маргарита.

– В этом Маргарита права, – согласился Анри. – Времени действительно мало, мы с вами возвращаемся в Лувр.

Мадлен растерянно переводила взгляд с Наваррского на Маргариту.

Сейчас они оба казались ей очень похожими, и она охотно верила в то, что перед ней стоят давние супруги. Как бы она ни просила, вопрос был решён: Селесту она больше не увидит. Уже на улице, провожая взглядом экипаж Маргариты, Мадлен молилась о том, чтобы мадемуазель Моро успела в безопасности добраться до Италии.

Спустя пару дней королевская карета подъехала к воротам Лувра.

Анри ступил на дорожку перед дворцом, падавая руку своей спутнице. «Я снова здесь…» Уставшая от долгой дороги, Мадлен уже не находила в себе сил для негодования. Она не была уверена, что Селеста отправилась в Италию. Ей приходилось лишь довериться словам Маргариты. Мадлен не знала, где сейчас Калеб, и надеялась на его скорое появление. Сейчас же она предпочла подняться в свои прежние покои. Поднимаясь по лестнице, она вдруг заметила знакомую фигуру в красном камзоле.

– Месье Ортега? – негромко крикнула она.

Испанский посол остановился и, обернувшись, стал ждать, пока девушка нагонит его.

– С возвращением в Лувр, мадемуазель, – усмехнулся Алехандро. – А мы вас потеряли.

– Давайте обойдемся без иронии, – попросила Мадлен и протянула послу письмо.

– Что это? – удивился мужчина.

– Послание для вас.

– От кого?

– От той, что более не дает вам аудиенции.

Испанец изменился в лице, мгновенно став серьезнее и тревожнее.

– Вы видели Луизу? Что с ней?

– Мы говорили, но видеть себя она не позволила, – призналась Мадлен.

– Это не успокаивает, – заметил Алехандро. Его руки сжались, крепче прижимая к сердцу заветное письмо.

– Спасибо, Мадлен, что привезли весть.

– Меня не за что благодарить. Идите же, прочтите его: я вижу, как вы изнываете от нетерпения.

С благодарностью поклонившись девушке, Алехандро поспешил в свои покои. А Мадлен направилась к себе в комнату, чтобы, наконец, умыться с дороги и немедленно лечь в постель, забывшись сном.

Анри же этой ночью не спал. Стоя у окна, он смотрел на сад, раскинувшийся подле Лувра. Вдруг тихий шорох заставил короля напрячься. Его лицо стало жёстче. Анри обернулся: позади него в самом тёмном из углов комнаты мелькал чёрный силуэт.

– Я знаю, что вы здесь, – твёрдым голосом произнёс король.

Силуэт отделился от стены и проплыл вперёд.

– Где последняя жертва? – прошипел холодный мёртвый голос последователя культа Абраксаса.

Анри пожал плечами.

– Это ваша задача следить за тем, чтобы ритуал прошёл как полагается.

– Ты знаешь, куда её везут…

– Я уже ответил: мне это неизвестно.

Укрывать Селесту Анри не хотел. Но он понимал: случись с ней страшное, Мадлен будет винить в этом себя, а этого Наваррский не желал.

– Зачем вам понадобилась мадемуазель Моро? – спросил он. – Возьмите любую другую девушку.

– Нет… она особенная… нужна она…

– Почему? Чем она отличается от остальных?

– Придёт время – узнаешь… готовься… скоро всё случится.

– Я хочу кое-что знать, – произнёс Анри.

– Спрашивай…

– Что после ритуала произойдёт с Мадлен? Она сможет уйти, когда всё закончится?

– Ей никогда не уйти…

– Но почему? Она же выполнит своё предназначение.

– Её предназначение в другом. Она принадлежит хозяину с самого рождения. Она стала его, как только в неё вошёл его дар.

– Но зачем она Абраксасу? – допытывался король.

– Богу нужно божественное тело. Твое – лишь временное пристанище. Великая провидица, что уже наделена искрой Абраксаса, родит ребёнка. Его отцом станет бог в человеческом теле.

А ребёнок будет истинным подлинным вместилищем Абраксаса.

– Что?! Ты хочешь сказать, что у нас с Мадлен должен будет родиться ребёнок, что станет сосудом Абраксаса?

– Даааа… – зашипел мертвец. – Но ребёнок будет зачат уже не тобой, а богом, что поселится внутри тебя. Поэтому не потеряй провидицу… Она нужна Абраксасу, она навеки принадлежит ему.