8

Павлодар оставили севернее, а на юге остался Экибастуз. Погода наладилась, только снега навалило – мама не горюй. Вокруг белая равнина. По дороге нарубили валежника, чтобы развести огонь.

Остановились в низинке. Привычный распорядок, Гоша начинает готовить, я же занимаюсь нашим транспортом. Коренник порезал лапу, сейчас вылизывает. Надо понаблюдать за ним. Когда собачки поели, у нас тоже готова еда. Сегодня отварили эту казы. В принципе с перловкой нормально пошло, только запашок такой духовитый от колбаски пошёл. Даже собаки заволновались.

Так, этого только не хватало. Словно на концерте раздался волчий вой. Причём с разных сторон. Не меньше десятка. Гоша сразу схватился за автомат, мои собаки уж насколько привычные к волкам, но насторожились. Убежать не убегут, они на цепи. Но всё же.

- Гоша, подожди, не стреляй пока.

Я приготовил Макарова и вышел со света костра в темноту.

Отойдя несколько метров, привыкнул к темноте. Несколько волчьих силуэтов недалеко от меня, судя по всему эта стая в десятка полтора голов. По размерам немного проигрывают нашим, лесным. Сейчас передо мной альфа-самец с подругой и несколько матёрых. В стороне раздался сигнал, призывающий к сбору. Я не стал суетиться, настроился и завыл сам. При этом попытался передать своё дружелюбие, как мои молодые волки общаются друг с другом. Мне показалось ошибочным попытаться померяться письками с вожаком. Униженное состояние тоже не для этого случая. А вот нейтральные интонации могут пройти. Нужно обозначить посыл, что я свой, одной с вами крови. Мы только немного погреемся у вашего костерка и уйдём. После моего сольного выступления стояла тишина с минуту. Волки перемещаются на дальнем плане, но не приближаются. Вожак сел метрах в семи от меня и принюхивается. Может сказалось, что от меня действительно пахнет волком, а скорее всего стая кого-то схарчила накануне и они не голодны, резко развернулись и растворились в темноте.

- Макс, ну ты супер. Кому расскажешь – не поверит. Общаться с волками на их языке. Я уже приготовился стрелять.

- Зачем же сразу стрелять? Они тоже имеют право на жизнь. Их боженька такими создал. От их клыков гибнет мизерное количество людей. В основном мы сами себя убиваем. С этими можно договориться, поверь мне. А с человеком никак, из зависти или вредности подставит.

Вообще мне повезло с напарником. Кроме того, что Жора хороший стрелок и лыжник, с ним легко в компании. Он признаёт моё старшинство, помогает чем может. Надёжный парень, да и просто приятно с ним поговорить. Он же учился в педагогическом, хотел стать историком. Много читал в своё время. Вот мы с ним и спорили о путях развития прошедших цивилизаций. Древний Рим, Греция и Египет. О народах, населявших Европу.

А сегодня я задал вопрос Георгию, - Гоша, как ты собираешься искать свою Ирину в Челябинске. Сам город пострадал в первую очередь. Просто я не понимаю, как найти иголку в стоге сена после такого.

Георгий посмурнел, - не знаю. Есть кое-какие намётки, буду искать.

Я и сам продумал только первые шаги по поиску своих родителей. Самое хреновое будет, если вся округа заражена. Я через день включаю наш дозиметр, даю, согласно инструкции ему несколько минут на саморазогрев. Потом одеваю головные телефоны и прохожусь по поддиапазонам. При превышении загрязнённости местности или предмета прибор трещит, чем выше уровень, тем интенсивней звук. Чрезвычайный уровень загрязнения местности пока нам не попадался. А вот встречный грузовик отчаянно фонил. Я не имею возможности проверять всех встречных-поперечных, батареи сядут. Но по возможности, места ночёвки проверяю. Нам посчастливилось недалеко от Степногорска остановится на пару дней в небольшом селении. За жменю патронов пятёрки нам предоставили ночлег на две ночи, женщина готовила из наших продуктов и главное – нам удалось помыться и постираться. Отдали грязное женщине, на следующий день получили уже сухое. Грязь с тела аж кусками отваливалась. Хозяин дома, что приютил нас, пожилой мужчина с двумя женщинами и ребёнком. Я так понял, что это невестка с сестрой и внучок. Где сын, спрашивать неудобно. Но живут небогато, вон как вцепились в нас. Женщина постарше даже предложила нам свои женские услуги. Краснея, она неуверенно попыталась предложить нам потереть спинку. Мы с Гошей переглянулись и дружно отказались. Зато та сварганила нам шурпу из баранины. Наваристый, мутноватый бульон с кусочками моркови и картофеля, нарезанное отварное мясо. Запах немного специфичный, для тех, кто не любит баранину. Но нам привередничать ни к лицу.

Затем у нас было несколько степных переходов и наконец-то начались леса Щучинска. Сразу стало повеселее, ну не привыкли мы к открытой и ровной как стол местности. Дважды нас обстреливали. Один раз какие-то джигиты на лошадях. Гоша свалил коняшку с расстояния около километра и скачки закончились. Второй, это когда мы решили заночевать в поселении. Негостеприимный однако приём, дали неприцельную очередь над головами. Да, поняли мы, что нам не рады. Пришлось ночевать в степи. Мои собачки вошли в рабочий режим, привыкли к режиму работы и питания. Я не использовал специальный шест -остол или иные средства понукания. Хватает голоса, а для поворотов я становился обеими ногами на один из полозьев. К Кокшетау даже не стали подходить. Оттуда изрядно фонит, странно, это чисто аграрный областной центр, кому он понадобился? Наш следующий крупный населённый пункт город Кустанай. Оттуда до Челябинска чуть больше 300 км. Это максимум пять дней нашего хода. Мы в дороге уже месяц, честно говоря идём только на упрямстве. Припасы подходят к концу, пеммикан закончился, крупа тоже. Из долгоиграющего осталось немного казы. Если бы нам не удалось прикупить у местных мяса, мы бы не протянули. Только в Боровом получилась удачной охота на кабанье семейство. Гоше завалил от жадности и главу с мамашей и двух подсвинков. Хорошо ещё что парочка молодая, не заматерели. Кабан килограмм 130, мамаша под 90, ну а самое деликатесное мясо конечно у поросят. В этот день дальше не пойдём, несколько часов потратили на разделку. Подвесили тушу за задние конечности, вывалили требуху, сердце и лёгкие нам, остальное можно собачкам. Шкуру стянули, башку и копыта долой. Мякоть я нарубил для удобства транспортировки. Поросята килограмм по 25, внутренности и шкуру на выброс, тушки целиком забираем. После разделки пришлось отмываться, лагерь у нас метров через 800 от бойни в удобном месте, защищённом с двух сторон скалами. Сегодня у нас будет жидкое. По совету Гоши я отделил от кабаньей головы часть шеи, которая обычно идёт на холодец. Вот её мы поставили вариться. Наелись до отвала, в опустевший котелок я порубил куски мякоти с жирком. Их потушил. Сначала обжарил, когда вытопился жир и кусочки покрылись румянцем, добавил воды и в таком виде мясо тушило ещё часа два. Жилистый кабаняка, когда кусочки стали мягкими, отставил казанок в снег. Это два ужина на будущее. В общем кабанья пара дала нам 120 кг. чистой мякоти и 45 кг. поросята.

Оказалось, что зимняя степь чрезвычайно бедна на крупную живность. Сайгаков мы ни разу не видели, аксакал сказал, что они уходят на юг, где прошлогодняя трава не закрыта слоем снега . Птица в основном тоже зимует в тёплых краях, кабана можно взять только в зарослях камыша на поймах рек. Ну не на волков же охотиться. Причина по которой я упрямо шёл по казахской степи в том, что высота снежного покрова намного меньше, а наст плотнее. Моя упряжка за день проходит а полтора раза больше, почти 80 км, чем по лесной местности.

Поэтому мы так обрадовались удачной охоте. Два дня стояли в лесу, на третий выдвинулись в направлении Кустаная. До него чуть меньше 400 км.

Повезло на подъезде к Щербаково. В чистом заснеженном поле заметили лошадь, запряжённую в сани. Возчик остановился, приготовив ружьё. Гоша оставил мне свой СВЧ и подъехал налегке, поговорив с тем

пару минут, махнул мне рукой.

Парень, славянской наружности, в санях жена на последних сроках беременности судя по животу. Ездили к её родителям в соседний посёлок. Смотрел поначалу настороженно, потом диалог наладился. Узнав, что мы проездом, предложил остановиться у них.

Вечером нам удалось помыться, хозяйка вскипятила несколько вёдер воды. Она же забрала в стирку одежду. Мясом мы богаты, так что ужин вышел знатный. Очень уж захотелось бульончику похлебать под горбушку хлеба.

Кустанай или по-новому Костанай, мы прошли боком, там радиационная обстановка вроде нормальная, но приютивший нас парень не советовал заезжать. Несколько бандитских группировокподелили город на зоны влияния.

Зато в Фёдоровке удалось поспать в нормальных условиях и поесть жидкого. Перевалив границу с Россией мы тормознули в Троицке. Большой город, когда-то в нём жили 75 000 человек. На въезде нам подсказали, у кого лучше остановиться.

Хозяина звали Толиком, ну если точнее – Талят. Типичный татарин, невысокого роста, полноватый с хитринкой в глазах. После того, как он убедился в нашей платёжеспособности, сразу всё завертелось.

Сосед грел баню и согласился пустить нас помыться. Хозяйка, улыбчивая, полная татарка приготовила национальное блюдо зур-бэлиш. Это пирог с начинкой из рубленного мяса и картошки. Когда женщина стала нарезать его, мы чуть не залили слюной стол. Такой дух пошёл, что в животе предательски заурчало.

А на следующий день Толик хвастался перед нами своим хозяйством. У него в сарае целый механический цех:

- А что, я токарь-конвенциональщик 6-го разряда. Могу также работать на всех типах металлообрабатывающих станков. В последние годы стало модным покупать станки CNC. Посади на него обезьяну, только инструмент меняй - и всё будет работать. А если кто за тебя программу напишет, вообще можно ученика поставить. Вот и у нас, на заводе начали списывать хорошее оборудование. Грех было не выкупить, практически по цене металлолома.

- Зато сейчас я пацана учу работать. Электроэнергия у нас своя, ГРЭС недалеко. Вот и пригодилось всё это, - Толик обвёл рукой своё хозяйство.

Вечером мы ели манты, которые поставила на стол хозяйка. Недаром же я выделил десять килограммов свининки, вот из них она и сварганила это блюдо. Что интересно, все домочадцы Талята с удовольствием рубают свининку. Или может дикий кабан разрешён всевышним к поеданию, типа - ну что с меня взять, такой родился.

Узнав куда мы держим путь, Толик замотал головой, - не стоит вам ехать к Челябинску. Там гиблое место, в самом городе люди не живут. Слава богу, до Троицка 120 км. У нас вроде с радиацией нормально. А вот в Южноуральске, что в 70 км от Челябинска, только старики остались, кто не захотел уезжать. Говорят, мрут как мухи по осени.

Мой попутчик горестно повесил голову, - слышь, Гоша. Не всё потерянно. Надо искать твою девушку.

В результате мы договорились, что Гоша остаётся здесь, а я на обратном пути обязательно заеду.

Утром, попрощавшись с другом выехал в путь, собачки весело бегут, ну понятно, отдохнули. Только одному неприятно, с напарником веселее было. Да и поспокойнее, но ничего.

Ветерок боковой, в лицо летит снежная крупа от упряжки, но на лице улыбка. Неужели я увижу родителей. Кожа на лице за время путешествия огрубела, поначалу глаза слезились от солнца, отражённого искрящимся снегом и лицо было красное, от загара. Даже смазывал жиром, а сейчас ничего, привык. .

Судя по дорожному указателю, это село Бреды. По карте, от него до Орска 215 км. На въезде с меня затребовали пошлину, я было заартачился, но собаки радостно загомонили, почуяв привал и тепло. Пришли отдать этим вымогателям пять патрон пятёрки. Так я без боезапаса останусь.

Сволочи, даже не подсказали, где можно остановиться. Только махнули рукой. Село не маленькое, тысяч на 10 000. Но какое-то запущенное. Народу на улице мало, дома покосившиеся, не то, что в Троицке. Чувствуется печать обречённости. Это в разных населенных пунктах по-разному проходит. Где жизнь бурлит, община развивается. А есть как здесь, люди чего-то ждут, на кого-то надеются. И сидят по домам в надежде на чудо.

Проехал по одной улице, спросил у бабули рядом с колодцем, не приютит ли. Та только отмахнулась. На параллельной улице увидел, как женщина несёт от колонки два полных ведра с водой. Поскользнувшись, она села в сугроб у дороги, пролив воду.

Пришлось остановиться и помочь, а заодно напроситься на ночлег.

Женщина посмотрела на меня и согласилась.

Её зовут Галина Ивановна, пока я пристраивал в сарае своих собачек, она поставила кастрюлю. Я сразу попросил сварить мясной суп и дал её шмат мяса. Пока занимался кормёжкой собак прошло сорок минут.

В доме не жарко, несмотря на растопленную печь. Видимо выстыл дом, печь не топилась. Через полтора часа меня позвали к столу. Наваристый супчик с перловкой и луком. Хозяйка налила мне полную тарелку, я было начал есть, - Галина Ивановна, а Вы почему не присоединяетесь?

- Вы кушайте, я не голодна.

Вот дела, женщина явно истощена и непроизвольно сглатывает слюну.

- Нет, так дело не пойдёт. Давайте вместе, я не стану есть один.

С грехом пополам удалось усадить её за стол. Мы съели по тарелке, потом повторили.

К чаю, или вернее к кружке кипятка с, заваренной в нём травкой, я достал мятные подушечки, купленные в Троицке.

И сейчас, мы сидим и прихлёбываем чай, вприкуску.

Незаметно разговорились, я рассказал свою историю, она немного о себе.

Галина Ивановна работала в Магнитогорске учителем истории. Вдвоём с мужем гостили у его старенькой матери, когда случилась катастрофа.

Поначалу ждали, что всё образуется. Потом поняли, что нужно что-то делать. Ведь в городе остался сын с невесткой и двумя внуками. Муж с оказией поехал за ними, а две женщины остались одни. Больше ни мужа, ни сына с семьёй она не видела. Свекровь умерла через полгода и Галина Ивановна осталась одна. Хотя отродясь не жила в таких условиях, нашла в себе силы, приноровилась. Научилась работать в огороде, топить печь. Вот только одна беда, никому она здесь не нужна. Спасал огород и засолки, а ещё бралась за любую работу. Некоторые односельчане давали её продукты за работу по дому или на участке. Вот зимой совсем подработка нет, пожаловалась женщина.

Я смотрю на неё рассеянным взглядом. Сколько таких вот изуродованных судеб. Но это женщина чем-то меня зацепила. Несмотря на доставшееся, чувствуется в неё стержень и желание выжить. Когда-то была красавицей, сейчас седой волос серебрит прядки волос. Лицо худое, сказывается скудное питание, но держится с достоинством.

Пробыл я у неё следующий день. Потом выехал в путь. К концу второго дня, как выехал с постоя я остановился в нерешительности. Мой дозиметр, после нескольких минут самопрогрева показал избыточную долю радиации. Вернувшись на 10 км я заночевал в снегу. Утром решил попробовать взять на юго-восток. Через 30 км таже история. Значит Орск недоступен. А наш Новотроицк в 16 км от него. Если мои выбрались, надо искать их в посёлках, где есть жизнь и люди выжили.

Я отметил для себя такие посёлки, в округе их немало. Эмпирически путём выявил, что волна радиации пошла на юго-восток. Значит там искать буду в последнюю очередь. А вот север и северо-запад меня интересует в первую очередь.

На один посёлок у меня уходило 2–3 дня. Устраиваясь на постой, я в первую очередь отправлялся на рынок, который в любом поселении является центром общественной жизни. Я искал знакомых, проходил по промзоне, искал среди местных электриков. Батя у меня всю жизнь отпахал на крупных предприятиях энергетиком, у него большой опыт и максимально возможный допуск – пятая группа, её как правило имеют главные энергетики предприятий.

А вот мамина специальность сейчас не очень востребованная, хотя – кто знает.

Повезло мне только через 10 дней в одном из сёл. На рынке узнал знакомого. Дядя Саша когда-то давно работал с батей на одном предприятии. Потом их пути разошлись, но у нас гаражи были рядом, поэтому я знал его семью. Сразу не признал, прошёл мимо ряда, где с земли люди торговали всякой всячиной. Потом всё-таки остановился и вернулся. Нет, это точно он. Только похудевший. Вместо когда-то представительного и самоуверенного мужчина сейчас я вижу человека, битого жизнью. Глаза бегают, цепко высматривают посетителя. Вот и сейчас дядя Саша уцепился за меня, - ножи, металлоизделия, всё для дома. Покупайте.

- Дядя Саша, это же я, Макс. Помните, у нас гаражи рядом были.

- А, Макс, - сразу растерял своё энтузиазм мой знакомец.

- Какими судьбами к нам?

Мне удалось уговорить его поговорить со мной. Когда я прямо сказал, что голоден и приглашаю его перекусить, дядя Саша сразу засуетился.

- Колёк, подмени меня на полчаса, присмотри за вещами.

Мой знакомей оставил товар на соседа по торговле и повёл меня на выход. Там приютился вагончик. Внутри было несколько столиков, - лучше сядем снаружи, внутри душно.

Здесь обустроилась узбекская семья. Немолодой мужчина в тюбетейке мешал в огромном казане мясо с овощами. Мы заказали по чашке вкусно пахнущего блюда, женщина принесла нам по куску хлеба, пацанчик притащил на стол основное блюдо. Мы в течение десяти минут насыщали молча. Потом нам поставили чашки с горячим напитком, травяной настой. Вот теперь можно и поговорить. История дяди Саши меня не сильно интересовала, но пришлось слушать. Когда он истощился, я наконец-то спросил, не известно ли ему что-нибудь о моих родителях.

- Не, Макс, давно не видел, считай с того времени, как всё рухнуло.

Дядя Саша нахмурил лоб и яростно потёр щёку. – Хотя, через полгода, я повстречал нашего общего знакомого. Так вот он встречался с твоими.

Ну, давай, вспоминай. Напряги извилины. Собеседник будто услышал меня, улыбнулся, - вспомнил. Они вместе попали в одну историю. Там всех беженцев согнали и они работали за кормёжку. Так твой отец тогда хотел податься в Энергетик. Вроде те искали электриков. Вот.

Ну молодца, родил всё ж таки.

Энергетик — это посёлок в нашей области. Уже вечером я изучал карту района. Я о нём мало что знаю, не довелось бывать. Только проездом. От Орска 85 км. Расположен на берегу Ириклинского водохранилища и именно там расположено единственное предприятие – Ириклинская ГРЭС. Очень может быть, что там всё уцелело и мои находятся в Энергетике.

Я уже второй вечер наблюдаю за обстановкой и она мне категорически не нравится. Территория электростанции огорожена бетонным забором. Рядом охраняемая территория, где находятся два больших барака и ещё один поменьше. Здесь содержат невольников, утром охрана уводит смену в сторону главного здания ГРЭС. Вечером возвращаются, также под конвоем. В бараках живут семьи, мне даже показалось, что я узнал маму. Правда эта женщина в фуфайке семенила сгорбившись, с полными вёдрами, а мне трудно представить мою мамочку в таком виде. По периметру натянута колючая проволока и на ночь выпускают нескольких крупных собачек дворянской крови.

Я обосновался в овражке, где поставил палатку под присмотром моих собак. Днём я уходил в сам посёлок в поисках информации, а утром и вечером наблюдал за происходящим, пытаясь разобраться в том, как работает система.

В городке тысяч 6–7 жителей. Подвернувшийся пьянчужка за несколько патронов поведал мне о происходящем здесь.

Когда ухнуло, все ожидали, что им тоже прийдёт маленький северный зверёк. Но обошлось, не хватило на всё ракет или незначительны мощности, вырабатываемые ГРЭС. Когда, в течение пары месяцев, как-то всё устаканилось, начальство поняло, что электричество сейчас– самый ходовой товар. Все окружающие поселения боролись за выживание. При наличии электроэнергии возможно продолжать производить некоторые промышленные товары. Никто не хотел прямиком в каменный век. Поэтому внезапно посёлок из захудалого колхоза превратился в совхоз-миллионер. Стало возможным содержать инфрастркутуру. В течение нескольких месяцев Энергетик процветал, потом была попытка смены власти. Пришлые банды решили, что они лучше смогут управиться со станцией. Наезд отбили, но с большими потерями среди охраны. Тогда приняли решение – набрать новый штат. Посёлок выстоял, но в результате всех этих пертурбаций, администрация и новый начальник охраны поняли, что безопаснее посадить сотрудников под замок и заставлять работать за еду. Образовалось такое змеиное гнездо – директор с главным инженером плюс новый начальник охраны. Под ними несколько поддержавших изменения придворных и десятка два охраны. Такая конструкция получилась устойчивой. Причин несколько, главная – это что всех соседей устроило такое положение и они договорились, что Энергетик – нейтральная территория. Покушение на неё – покушение на всех. А вторая, это то, что директор всё-таки побоялся загнать всех в зону. У людей были относительно неплохие условия жизни, редкие выходы в посёлок и главное – безопасные стены. Поэтому случаи побегов пока не имели место. В бараках собрались семеные пары среднего и старшего возраста, которые сначала сто раз подумают.

Именно этим объясняется, что караульная служба налажена из рук вон плохо. У меня сложился определённый план, необходима только соответствующая погода.

Она настала на следующий день, когда я уже задолбался лежать в снегу. После обеда начало вьюжить, причём надолго. Видимость потихоньку падает. Когда стемнело, я уже находился в наиболее удобном для подхода месте. Народ уже устраивается спать, судя по тому, что огоньки в окнах гаснут. В бараке, где живут охранники немного дольше провозились.

Так, вперёд. Около меня уже скопилось всё лающее воинство. Только вместо хриплого лая раздаётся только нетерпеливое повизгивание. Ну а как иначе? Если я который день подкармливают собак. Вот и сейчас притащил четыре косточки по количеству нуждающихся. Перекусил проволоку и зафиксировал, чтобы легче было уходить. Теперь ваша очередь. Раздал каждой по знатному куску мяса с мослом, потрепал по загривкам и выдвинулся к баракам.

Вроде тихо. У охранников тоже. Поэтому для проникновения выбрал тот барак, куда заходила женщина, похожая на маму.

Дверь на обычном навесном замке. Топориком поддел ухо и дверь с лёгким скрипом отворилась. В коридоре темно, пришлось постоять. Когда темнота приобрела некую прозрачность, рассмотрел несколько дверей по обе стороны коридора. Ну сразу у входа наверное кухня, судя по запахам подгоревшего масла. Ещё пара дверь, не то какие-то подсобки. А вот это уже жилые помещения. Открыл первую справа. Немного душно, как в комнате, где спят несколько человек. Хотя это мне с мороза так кажется. Пришлось включить фонарь, только прикрыл его рукой.

- Вы кто? — это поднялся худой мужчина. В комнате восемь человек, мужчины и женщины, смотрят с беспокойством.

- Вы не беспокойтесь, я ищу Сомовых.

- Тогда вам через одну комнату по этой же стороне.

- Спасибо. У меня к вам просьба. Пожалуйста не выходите пока в коридор. Не нужно подымать панику, тогда набежит ваша охрану и у всех будут неприятности.

- Хорошо, не беспокойтесь, — это ответила невысокая женщина, совсем как подросток по фигуре, только глаза глубокие, взрослые.

В нужной комнате оказалось уже девять человек.

Сначала послышали испуганные голоса, а потом долгожданное, - сынок, Макс, это ты?

Мамочка кутаясь в одеяло стоит передо мной. Вместо ответа я стремительно прижал её к себе. Там мы и простояли несколько минут, в комнате наступила тишина. Потом неловкое покашливание, я оторвался от мамы и прижал к себе отца. Господи, как он постарел. Щёки ввалились, недельная небритость и сетка морщин пролегла под глазами.

Я сам не заметил, как весь почти весь барак собрался в одной комнате.

- Товарищи, не шумите. Нужно поставить кого-то у двери, на всякий случай.

Я не столько боялся прихода охраны, на улице буран, видимость несколько метров. Я опасался, что найдётся Иудушка. В результате энергичных действий все разошлись по комнатам, а в нашей осталось несколько мужчин.

- Макс, познакомься. Это Антон Георгиевич, работал раньше руководителем внутренней охраны. Один из немногих, кто рискнул бороться против новой власти.

Плотный мужчина лет 45, седой ёжик на голове, смотрит прямо, рука крепкая. Типичный такой отставник. Только как просрал-то порученное дело?

В течение пятнадцати минут составили предварительный план. Обычно, ночью ходит парный патруль по территории, но в такую погоду это бессмысленно. В охранном бараке восемнадцать человек и ещё семеро на станции. Со мною идут восемь человек.

К трём часам ночи мы подобрались к бараку, стали ждать. Дверь закрыта изнутри, дневальный есть, но наверняка спит. Но охранники тоже люди, и не все молодые. Поэтому несколько человек из них частенько бегают до ветру. То есть в туалет, сбитый на улице. Можно конечно и в ведро, но запашок ещё тот. А старший охранник не любит такое амбре и гоняет своих на улицу. Через сорок минут за дверью раздался шум и открылась дверь. Неясная фигура в фуфайке и валенках на голые ноги выбралась на улице, - Уй, чёрт, ну и погодка.

Вместо туалета, страдалец зашёл за ближайший угол, даже не заметив, что я стою в трёх метрах от него, прижавшись к стене. Дав ему облегчится, тюкнул прикладом автомата по кумполу. Отволокли за угол, связав руки и сунув варежку в рот. Так, как и договорились, автомат Антону свет Георгиевичу, у остальных в руках всякая кухонная утварь, вплоть до большой поварёшки. Сам я с привычным мне ПМ.

Накинул фуфайку и изобразил топание по снегу, чтобы караульные не насторожился.

Спит, сладенький. Народ просил по возможности не убивать охранников, они в принципе не беспредельничали, кроме нескольких.

Автомат охранника перешёл следующему, а продолжающий ещё более крепко спать караульный отправился на улицу к дружку.

В коридоре горит масляный светильник, отбрасывающий дёргающиеся тени на стены. Антон Георгиевич показывает мне на комнату и рукой делает – четыре. Значит там четыре человека, это старший охранник и его прихлебатели. Они, как раз, отличались от остальных в худшую стороны. Там и побои, и изнасилования нескольких женщин. Одного мужчины, хотевшего сбежать опередили и при людях застрелили.

Я знаком показал, что остальные блокируют основное помещение, со мной идёт невысокий мужчина с тяжёлым половником. Таким по чердаку получишь, гарантированный отдых на пару часов.

Тихо открыл дверь, спят. Сориентировался и подошел к дальнему у окна. Аккуратно приложил топориком, обёрнутым куском ткани по голове. Раздался глухой стук, готов.

Чёрт, лучше бы один пошёл. Мой помощник стоит как вкопанный, только половник уронил на пол. Раздался оглушительный среди ночи стук от падения кухонного инструмента и сразу двое завозились.

- А, Бурый, ты чего?

Я не стал ждать, когда ответит неизвестный мне Бурый и прижав к вопрошающему пистолет выстрелил в грудь, тут же пришлось открыть огонь по оставшимся двумя. Покидал под кровать найденое оружие и выскочил из комнаты, оставив впечатлительного долбодятла охранять тела.

Мужики внутри большой комнаты, там раздаются крики. Неожиданно на меня выскочил кто-то большой в белом исподнем. На автомате выстелил, однозначно не наш, тем более у него в руках обрез.

Перезарядив пистолет заглянул в комнату. Там наши сноровисто вяжут сонных, всклокоченных охранников.

Убедившись, что всё нормально, проверил остальные помещения. Я не проффи в этих вопросах, но наши противники вообще какой-то сброд. Всё, барак зачищен. И так, двое в отключке на улице. Крикнул долбодятлу, чтобы затащил их внутрь, пока не окочурились.

Охранников было восемнадцать, семерых вижу. В комнате десять, где ещё один?

- Макс, всё нормально. Один отпросился, у него жена рожает.

К пяти утра все пленники сидели в кутузке, а три трупа мы вынесли на улицу.

Так, я честно говоря, не рассчитывал брать штурмом электростанцию. Но сказав «А», … Антон Георгиевич знает расположение помещений и где находится дежурная смена, а где охрана. Есть большой шанс застать их врасплох.

И это у нас получилось. Один сидел и кемарил в дежурке, остальные шестеро с комфортом устроились в одном из помещений. Нам удалось их повязать без шума и пыли. К восьми утра, когда приезжает начальство, мы подготовились. На проходной посадили двоих охранников, на которых показали бывшие пленники. Эти двое оказались самыми порядочными и у обоих большие семьи. Поэтому мне удалось их убедить сыграть свои роли. Обоим вернул оружие, только разряженное. Популярно объяснил товарищам, что их ждёт в плохом случае и что в хорошем. Оба, не раздумывая, согласились на второе. Вначале подъехал на внедорожнике начальник охраны. Полноватый крупный мужчина одетый в богатую меховую шубу, - я не понял, Михалыч, а почему ты на воротах. Где Бороденко и Семенков?

Нам втроём пришлось попыхтеть, разоружая этого бугая и утаскивая в соседнее помещение.

Директор и главный инженер приехали вместе. Блин, откуда они берут свежую горючку. Надо будет узнать.

На этом сегодняшняя бурная ночь закончилась. Ворота закрыли и там теперь наши люди. Пленные сидят по разным помещениям. Бывший начальник охраны и ещё двое отдельно. Они наиболее опасны. Директор и главный инженер – просто прохиндеи. Решили, что их время наступило, а тут я такой случился. На моё счастье, нам не попался по-настоящему опасный противник. А остальное – за это время я научился стрелять первым и не горевать по преждевременно оставившим этот мир врагам.

А тот долбодятел оказался подонком. Под шумок он объявил меня монстром, убившим несколько человек. У него даже нашлось несколько последователей, сбившихся в одну кучку. Надо понимать, это претенденты на освободившийся трон. Остальные как-то разобщены и растерянны. Мой отец, Антон Георгиевич и ещё пяток товарищей, похоже на то, что собираются действовать в одиночестве. Они переговариваются, не решаясь начать.

Ну а мне не до выкрутасов и танцев с прелюдией.

- Эй, ты мне говоришь? – и я ткнул пальцем в претендента.

- Товарищи, вы видите, он же мне угрожает, - этот хорёк ещё пытается воззвать к общественности.

- Ах ты падла ушастая. Это ведь из-за тебя мне пришлось стрелять. Сейчас все бы были живы. Пока я приголубил одного, этому пидору стало плохо и он выронил своё оружие – поварёшку. Остальные трое от шума проснулись, пришлось стрелять. Если я правильно понял, в той комнате были самые опасные?

Меня порадовало, что люди потвердели мою правоту.

- А теперь этот «кулинар», просравший порученное дело, чуть не подставивший нас всех, рвётся в руководство. Я ничего не напутал? И вы хотите такого руководителя?

В течение часа образовался порядок и выдвинули новое руководство станцией. Сразу назначили ответственных и народ начал расходиться. Мы остались в одной из комнат. Родители и ещё несколько активистов.

До вечера я отсыпался в выделенной комнате, а что, собаки накормлены и находятся в тёплом помещении. Смена власти произошла относительно бескровно, имею право отдохнуть.

Проснулся от того, что почувствовал как мама гладит меня по голове. Она села на стул и гладит меня с глазами полными слёз.

Заметив, что я проснулся она обняла меня, практически не давая дышать, - мам, ну чего ты плачешь? Всё же хорошо, мы опять вместе.

А за ужином, меня накормили макаронами с мясом. Давненько не ел. Когда покушали, зашли Антон Георгиевич, который вернул свою прежнюю должность и новый директор.

- Максим, я хочу выразить Вам благодарность за то, что Вы помогли нам освободиться. Хорошего сына вы воспитали.

Это он уже родителям. У мамы опять глаза мокрые, а батя ничего – спокоен.

- Максим, я уверен, что мы найдём применение Вашим талантам. Не будем вам мешать ужинать. Спокойной ночи.

Мы остались одни. Мама подсела ко мне и начала гладить по плечу.

- Макс, а чем бы ты хотел у нас заниматься?

Ой, батя, как ты далёк от правильной мысли.

- Я, собственно за 2000 километров приехал за вами. Собирайтесь, впереди длинная дорога.

Отец возмутился, - что значить, собирайтесь. Мне предложили должность главного энергетика. Нас тут уважают и ценят. А ты вот так просто, поехали – куда?

- А и правда, сынок. Оставайся, найдём тебе жену. Теперь мы заживём, - и мама опять прижалась ко мне.

Да, нелегко с вами.

- Мам, так я уже женат и у вас двое внуков, вернее девочка и мальчик, надеемся на продолжение.

Мама пристально посмотрела мне в глаза и опять заплакала. А через минуту вытерла слёзы. Теперь это уже была совсем другая женщина:

- Толик, собирайся. Мы едем к внукам.

До посёлка Бреды добирались целую вечность. 220 км по целине, перемежающееся перелесками мы почти ползком преодолели за пять дней. Маму устроили в санях, там же вся наша поклажа. Отец пытался идти, держась за спинку нарт, но быстро уставал. Тогда я усаживал его, а сам бежал рядом. Собачкам тяжеловато, ещё наст глубокий после обильного снегопада. Может надо было по проторенной дороге, да боязно. Два мужика и женщина не отобьются от банды. Правда мне удалось выбить для бати оружие.

Накануне имел беседу с новым начальством в лице директора и начальника охраны:

- Очень жаль, что вы уезжаете. Много пользы принёс бы Анатолий Сергеевич в должности главного энергетика. Но мы всё понимаем, семья – святое дело. Поэтому хотели Вас, Максим, отблагодарить. Во дворе стоит машина бывшего начальника охраны, Мицубиси Паджеро. Забирайте, этому товарищу больше не понадобится.

К пленникам, насколько я понял, отнеслись относительно неплохо. Посадят их на рабочие должности под присмотром. А вот опасных и смутьянов решили выдворить подальше от города с ручным багажом.

Мне пришлось переубеждать директора, что машина не пройдёт там, куда я еду. Да и бензин где для неё брать. Поэтому мне бы приодеть немного родителей и в дорогу чего полезного взять.

Антон Георгиевич с улыбкой посмотрел на директора, —говорил же тебе, что Макс парень с головой, откажется от машины. Давай я его отведу в дом Литвинова. Пусть подберут себе в дорогу нужное. Всё равно имущество пойдёт в общий котёл.

А Литвинов видимо тот бугай, которого мы ссадили с Паджерика.

На этом красном джипе мы и подъехали к дому бывшего главного охранника. Родителей пришлось оставить на месте, они отказались от мародёрки, - сынок, это неправильно. Так нельзя.

И теперь я смотрю на мадам этого мордохрюка. Стоит с пацаном лет тринадцати. Оба смотрят волком, но молчат. Понимают, что власть поменялась. А лично мне на них плюнуть и растереть.

Когда муженёк привозил каждый день двух-трёх женщин – невольниц для готовки и уборки, всё устраивало. Даже покрикивала и подымала руку на них. А сейчас губёшки напыжила, не нравиться. Понимаю, мою матушку тоже припахивали поработать на барском дворе. Поэтому – селяви.

Мужчина, который привёз меня, порассказал про эту семейку.

Да, богато люди живут. В сенях верхней одежды на взвод гвардейцев. Я сразу забрал овчинный тулуп – безразмерка. Для бати полушубок, а вот маме тёплую куртку со штанами. Чтобы не замёрзла. Валенки само-собой. В кладовке прибрал крупу, перловку и гречку килограмм по десять, а также попалась мука, взял сколько оставалось в мешке. Большой котёл на восемь литров, несколько банок со сгущёнкой, специи, конфеты и даже пакет с чаем. Где же достали, по нынешним временам – редкость. В наших местах не произрастает. В хозяйском кабинете из оружейного шкафа, где стояло с десяток стволов, выудил привычный АК-74 на пятёрку, как у меня. Там же зацепил цинк патронов и выгреб все магазины. Понравился хищный нож в ножнах, тоже прибрал. Выбрал разгрузочный жилет под шесть магазинов АК оливкового цвета. Набросил на себя, подстроил – а что, удобно.

Так, мой сопровождающий начал коситься на меня, пора заканчивать. Всё отобранное я увязал в два узла и понёс в машину.

Тьфу на вас ещё раз, добавил я про себя, глядя на злобное посверкивание глазами хозяйки. Жалко, я бы ещё немного продуктов взял на первое время, но у меня было только 15–20 минут на всё про всё.

Эхо двойного выстрела спугнуло лесных птиц, на снегу осталась биться туша косули. Не зря я подбирался к стайке из пяти особей, выкапывающих из-под снега прошлогоднюю траву. Сибирские косули уходят зимой к югу, где снежный покров меньше и легче добывать себе пропитание. Это явно самец, довольно крупный. После разделки у меня оказалось более тридцати килограммов мякоти и килограммов семь костей. Сварим супчик, на мне теперь родители. Мама пытается взять на себя готовку, но у меня больше опыта готовить в походных условиях. Поэтому я устраиваю их на лапнике, укрываю трофейным огромным тулупом, а сам кашеварю.

А после обеда мы добрались до Бредов. Сразу сунулся к своей знакомой, Галине Ивановне. Та очень обрадовалась, сразу увела маму к себе в комнату, пока мы с батей хозяйничали. Я притащил и наполнил кадку водой, пока батя кочегарил печь. Потом, пока тушилось мясо косули, мы помылись. Для этого у хозяйки выделен из плотной ткани угол на кухне. В большом корыте ковшиком и помылись.

Пока приготовился ужин, я успел обиходить и накормить собак. Они подустали за эти дни. Мы двигались без перерывов на дневной отдых, хотелось заночевать в нормальных условиях.