Всю субботу «Крешеры» провели на студии, готовясь к воскресному выступлению. Я заехала к ним после обеда, чтобы обсудить райдер и утвердить трек-лист. В воздухе витало еле ощутимое возбуждение. Все, без исключения, были взволнованны предстоящим концертом. Даже если музыканты и переживали из-за моего внезапного назначения, то предпочли задвинуть свои сомнения в дальний ящик и с головой ушли в работу.

 Шоу назначили на десять вечера в рок-клубе The Echo на бульваре Вест Сансет. Популярное место, как среди слушателей, так и самих музыкантов. Гонорар весьма условный, впрочем, у нас не было цели заработать, мы хотели засветиться. Алан планировал раскрутить The Crash в рекордно короткие сроки, почти не реальные для рок-группы, и именно Echo мог нам в этом помочь – отличная стартовая площадка, позволяющая громко заявить о себе в нужных кругах!

 В клуб я приехала за час до саундчека. Хотела лично убедиться, что заведение выполнило наши требования. К моему удивлению, Марлоу уже был на месте – ответственный парень.

 Тихо, как мышка, войдя в основной зал, я скользнула вдоль стены в тень, с интересом наблюдая за тем, как британец, с присущей ему тактичностью и вежливостью, высказывал свои пожелания световику.

 Как только их беседа завершилась, рокер обернулся и, окинув беспокойным взглядом пустое помещение, заметил меня. Его губы всего на секунду дрогнули в улыбке. В глазах промелькнула тревога. Джеймс волновался, но это нормально. Ведь если артист не мандражирует перед выступлением, он перестаёт быть артистом.

 Отлипнув от стены, я медленно направилась к блондину, чувствуя лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Однако думать в такой день о собственных переживаниях крайне эгоистично – стоило как можно быстрее собраться и начать поддерживать группу. Я, чёрт возьми, их менеджер!

– Привет босс, – зарываясь рукой во взъерошенную чёлку, нервозно усмехнулся рокер.

 Делает вид, будто всё в порядке, но я-то вижу, как сводит его челюсть.

– Нервничаешь? – опустив приветствие, спросила я.

– Немного, – честно признался Марлоу. – А ты чего так рано приехала?

– Хотела удостовериться, что накладок не возникнет. Ты уже был в гримёрке? Медиаторы, вода, закуски: всё на месте?

 Беседуя, мы вышли через служебную дверь в коридор. На сцене уже вовсю копошились рабочие клуба, то и дело включалась музыка, гас и зажигался свет, шипела дым-машина, но здесь было тихо или, по крайней мере, сносно.

– Поверь, сейчас, сэндвичи и содовая меня волнуют меньше всего на свете. Кстати, коммутацию я уже проверил, со звукорежиссёром и техниками познакомился. Вроде, всё ровно, – его голос не дрожал, но был чуть более дребезжащим, нежели обычно.

– Выходит, я вам и не нужна вовсе. Ты сам отлично справляешься, – без задней мысли, ляпнула я, добродушно усмехнувшись.

 Но улыбка быстро сошла на нет, потому что взгляд британца вдруг резко изменился. Он стал пугающе цепким и осуждающим. От прилипших ко мне синих глаз, пробрало до костей, вдоль позвоночника прошла колючая дрожь, лёгкие начали сбоить.

– Нужна, – коротко отрезал Марлоу, затем протянул руку и коснулся моих пальцев, – мне нужна…

 Дыхание оборвалось. Совсем. Грудную клетку сдавило. Окружающие звуки стали напоминать невнятный гул порванных динамиков. Я закрыла глаза, чувствуя, как проседают колени. Джеймс шагнул вперёд, его ладонь скользнула по моей, затем поднялась выше к локтю.

– Лу, посмотри на меня…

– Нет, – отрицательно мотнув головой, я выдернула руку и отступила назад.

– Я тебя не понимаю, – разочарованно выдохнул британец. – Чего ты хочешь?

– Я сама себя не понимаю. У меня в голове такой бардак, Джей…

– Прости, я не хотел, чтобы всё так запуталось, – горько улыбнулся блондин и от этой печальной, но такой ласковой улыбки у меня защемило под рёбрами.

– Дело даже не в тебе… В любом случае, сейчас не время и не место. Вам с ребятами нужно сконцентрироваться на выступлении, – стараясь разрядить обстановку, я по-дружески хлопнула британца по плечу.

 Он этот жест явно не оценил, потому что тут же брезгливо скорчился.

– Не делай этого! От того, что ты меня сторонишься, становится только хуже. Ты сама это чувствуешь.

 Вновь сократив расстояние, Марлоу слегка наклонился, пытаясь поймать мой взгляд, хаотично перемещающийся в пространстве. От него пахло сигаретами и мятной жвачкой, совсем как в тот вечер, когда…

 Рот как-то сам собой приоткрылся, пробуя на вкус чужое дыхание. Тело бросило в жар от воспоминаний, затем в холод от страха вновь поддаться желанию. Джеймс чуть качнулся вперёд, выжимая остатки воздуха вибрирующего между нами. Я закрыла глаза. Не могу сопротивляться… Не могу или не хочу? Время оборвалось, в голове осел приторно-сладкий туман влечения, блокирующий голос здравого смысла. Я снова это делала – шагала за грань, пусть и понимала, что это неправильно.

 И в тот момент, когда британец уже почти дотянулся до моих губ, в коридор ввалились остальные участники The Crash, вынуждая его резко отшатнуться назад.

– Пойду всё-таки проверю воду… – истерично выпалила я, отскакивая в сторону.

– Да, вдруг она недостаточно мокрая, – с усмешкой ответил блондин.

 Ещё чуть-чуть и заржёт в голос.

– А тебе советую посмотреть всё ли в порядке с инструментами, – фыркнула я и быстрым шагом направилась прочь, получив в спину очередную язву.

– С моим инструментом всё прекрасно, но на правах менеджера можешь убедиться в этом лично!

 Вот же придурок! Надеюсь, никто ничего не понял!

 Позже между нами состоялся ещё один незначительный разговор. За несколько минут до начала концерта, я заглянула к парням в гримёрку, чтобы пожелать удачи. Мы дружно обнялись шестью парами рук, а на выходе Джеймс шепнул:

– Пятая песня. Надеюсь, она поможет навести порядок в твоей голове…