Музыканты The Crash уже несколько секунд как зашли в комнату отдыха, где была назначена встреча, и полное отсутствие шума за дверью конкретно меня нахлобучило.

 Застыв перед входом, я глянула на Марлоу. Он переживал не меньше. Его выдавал слишком сосредоточенный взгляд и лёгкое подёргивание челюсти.

– Джеймс, ты должен знать… – виновато прошептала я, собираясь рассказать вокалисту о том, что буквально вчера выкупила у вшивого журналюги снимки, но рокер приложил к моим губам указательный палец.

– Позже. Чтобы не случилось, мы со всем разберёмся вместе, обещаю…

 Я потерянно кивнула.

 Несмотря на то, что Джеймс злился, если запахнет жареным, он не бросит меня и готов разделить ответственность. Это несколько успокаивало, но и пугало одновременно. Что будет с группой?

– Заходи, – улыбнулся британец, подталкивая меня к двери.

 Когда пальцы коснулись ручки, свело скулы, затем желудок, а после и всё тело. На помощь пришёл Марлоу. Он молча отпихнул меня от двери и, открыв ее, вошёл в комнату первый.

 Верно говорят – перед смертью не надышишься! И всё же, я успела урвать глоток воздуха, прежде чем шагнула внутрь.

 Раздался громкий хлопок, похожий на взрыв хлопушки, затем ещё один и ещё.

 Я появилась на пороге ошалело глядя по сторонам. Передо мной толпилось человек двадцать, а весь пол был усыпан конфетти. Кто-то из присутствующих открывал шампанское, кто-то аплодировал и выкрикивал приветствия вперемешку с поздравлениями.

 Нихрена не понимаю! Какого хрена тут происходит?

 Среди знакомых лиц звукорежиссёров и работников студии я увидела Кэрри. Подруга ринулась вперёд и, как только оказалась рядом, повисла хомутом у меня на шее.

– Дорогая, поздравляю!

– Спасибо… – невнятно обронила я, абсолютно не въезжая в тему.

 Следом за Кэрри из толпы вышел Алан с огромным букетом роз. Тепло улыбнувшись, он оттеснил Бишоп в сторону и, наклонившись, оставил лёгкий поцелуй на моей щеке. В этот момент я встретилась взглядом с Марлоу. Его глаза сверкали уничижительным отрицанием. Вот где действительно было «ниже нуля»…

– Что всё это значит? – недоуменно спросила я, принимая из рук мужа цветы.

– Мы празднуем! – просияв, ответил Харди.

– Празднуем что?

– Лора, ты теперь менеджер группы! Менеджер продюсерского центра Hardy Production! – не стерпев завизжала Кэрри.

– В смысле? – я озадаченно тряхнула головой, глядя то на подругу, то на мужа, то на Джеймса, который безотрывно смотрел на меня, игнорируя попытки Криса завести с ним разговор.

– Я подумал и решил. Тебе давно пора выйти на новый уровень, – пояснил Алан. – Ты, как никто, знаешь всю кухню изнутри и сделала для наших артистов больше, чем кто бы то ни было. Настало время, детка.

 Кажется, я окончательно запуталась! В голове зашумело. Я так сильно перенервничала из-за фотографий и гипотетического разоблачения, что не могла адекватно воспринимать информацию.

– Для чего настало? – будто оглушённая взрывом я пошатнулась, сжимая розы до побелевших костяшек пальцев. Хорошо, шипы у цветов были срезаны.

– С сегодняшнего дня ты менеджер The Crash! Отныне их ведёшь ты, это твой проект! – торжественно объявил Харди.

 Народ снова разразился громкими овациями. Ко мне подошёл Алек и стиснул в объятьях. Марлоу, напротив, молча отошёл к стене, подпёр её задницей, а Крис метнул в нас с мужем неодобрительный взгляд. Кажется, его подобный расклад не устраивал. И, к слову, я тоже была не в восторге. Какая муха укусила Харди?

 Где-то в глубине комнаты выстрелило шампанское. От неожиданности я дёрнулась, глянув на мужа. Он выглядел… удовлетворённым.

 С трудом вернув себе способность членораздельно изъясняться, я выбралась из рук басиста «Крешеров», потянув Харди за пиджак в сторону.

– Но, Алан, это… это очень серьёзное решение. Мы можем поговорить наедине?

– О чём тут говорить? Всё решено! Я уже отдал приказ о твоём назначении в офисе. Завтра заедешь и подпишешь контракт. Знаю, поначалу всегда страшно, но ты справишься! Хватит уже сидеть в тылу, пора показать, на что ты способна. Тем более у вас неплохо получается работать в команде, – Алан подмигнул Джеймсу, безучастно наблюдавшему за происходящим.

 Британец показательно улыбнулся, затем взял со столика бутылку пива и пропал из поля зрения.

– Ну что, – звонко хлопнув в ладоши, Харди обратился к присутствующим. – Официальная часть окончена, веселитесь, но помните, завтра рабочий день!

– Алан, нам нужно это обсудить, – хватая мужа за руку, решительно заявила я. – Меня устраивал тыл! Я не готова быть менеджером! Да и группа, по-моему, не в восторге. Они ехали к тебе!

– Лора, тихо-тихо, всё хорошо! – Харди взял в ладони моё лицо и ласково провёл большими пальцами по щекам. – Я по-прежнему их продюсер, все важные решения будут приниматься через меня, даже при желании ты не сможешь оступиться. Я буду рядом, всегда… Обещаю! Главное, запомни основное правило – никогда не смешивай рабочие и личные интересы. Эти парни, отныне, твоя работа. Они не друзья, не приятели и, тем более, не семья. Соблюдай чёткие границы, никаких сантиментов и поблажек. Уверен, вы порвёте LA!

 Я ещё долго переваривала слова мужа, и пока наблюдала за безответственно напивающимся персоналом Hardy Production, и пока ехала домой в такси, и пока пыталась заснуть. С одной стороны, то, что Алан, наконец, позволил мне выйти из своей спины, можно было назвать победой. Правда, я получила несколько не то на что рассчитывала – оказалась «по ту сторону», но в совершенно бесполезном для своего творчества качестве.

 С Джеймсом в этот вечер мы больше не пересекались. По-моему, он свалил сразу же после объявления. Крис тоже не стал задерживаться. Остальные «Крешеры» приняли новость хорошо. Алек так и вовсе крутился весь вечер возле меня, поддерживал и подбадривал. И пусть, после виски и сортирных шуток басиста, клокочущая паника отступила, внутренний голос подсказывал – совсем скоро начнётся полный криндец!