Год спустя. 4 июля.
Эмма
Я только-только вышла из «Юнион Сквер16», направляясь по Бродвею в сторону сэндвич-шопа «Прет», чтобы, как всегда, перекусить набегу. Уже и не помню, когда в последний раз удавалось остановиться, выдохнуть или хотя бы спокойно поужинать в кафе с подругами. На новой работе был нескончаемый поток поручений, но я не жаловалась, потому что занималась любимым делом.
Сегодня я отщёлкала почти тысячу кадров на тему: «Как отмечают день независимости простые жители». Теперь нужно было пулей лететь в редакцию на Ви́зи-Стрит, освободить карту памяти и мчаться на Ко́ни-А́йленд 17за очередной порцией веселья.
Уже два месяца я работала фотографом в «Нью-Йорк Ме́газин». Из двухсот претендентов на стажёрскую должность взяли только меня и Бенджамина. Он, кстати, сейчас трудился в поте лица на пирсе Ист-Ривер. Так как мест в редакции было два, отношения у нас сложились доброжелательные. Бэн оказался настоящим профи в пейзажной съёмке, я же больше специализировалась на людях, так что вместе мы составили неплохой творческий тандем и очень надеялись на зачисление в штат к сентябрю.
Что касается Питера, мы не общались уже несколько месяцев. После того, как я за десять минут до церемонии отменила свадьбу, обнаружив на телефоне несостоявшегося мужа переписку с Кристиной, Фи́цджеральд оборвал со мной все контакты. Оно и к лучшему. Но в Париж я всё-таки полетела. Сэм и Мишель предлагали отправиться вместе, но у меня были другие планы. Я хотела провести время наедине с собой. Понять, куда двигаться дальше, чем хочу заниматься и к каким высотам стремиться. А ещё мне позарез нужно было разобраться с тем, кто я есть и кем хочу быть. Очевидно, что тогда в Собор Святого Патрика вошла одна Эмма, а вышла совершенно другая. Я не знала эту девушку, но очень хотела с ней познакомиться, ведь, наконец, осознала, что причиной моих прошлых неудач был вовсе не Питер, не родители и не одноклассники, травившие в школе. Я, и только я, делала себя несчастной, потому что не заботилась, не любила, не прислушивалась. А нужно было каждый день, глядя в зеркало, говорить себе: «ты особенная и заслуживаешь счастья, будь смелее, всё получится»!
Ещё одним человеком, навсегда покинувшим мою жизнь, стал Алекс. После возвращения из Франции я несколько раз хотела ему позвонить, чтобы извиниться, но вспоминала о Бриджет и отбрасывала эту идею. Наверное, наше расставание – единственное, о чём я действительно сожалела. Вот и сегодня, увидев на календаре знаменательную дату, я впервые за последнее время почувствовала себя одиноко. Четвёртое июля – день, что год назад стал самым счастливым в моей жизни и одновременно самым печальным.
Я уже почти дошла до кафе, когда в витрине книжного магазина «Стренд» увидела рекламный постер. Сердце пропустило удар. Обрывистый вдох сдавил грудь. С глянцевого плаката на меня смотрели знакомые глаза цвета молочного шоколада с яркими карамельными бликами. Вмиг позабыв о сэндвичах и работе, я бросилась через дорогу, чтобы получше рассмотреть фото.
Алекс… Это был Алекс Фишер! И выглядел он до умопомрачения безупречно! Синяя рубашка с белым воротником, расстёгнутая на одну пуговицу, аккуратно уложенные волосы, дразнящая улыбка. А в руках 81-25 держал книгу со своим именем.
– «Абонент временно недоступен». История о мечте, любви и хэппи-эндах, которые мы заслужили, – вслух зачитала я. – Встреча с автором нашумевшего бестселлера четвёртого июля в семь часов.
И ниже мелким шрифтом: «Посвящается девушке, вернувшей мне мечту».
По щекам побежали слёзы. Я звучно всхлипнула, утирая их тыльной стороной ладони. В памяти калейдоскопом замелькали обрывки воспоминаний, ощущений, чувств, превращаясь в единый вихрь эмоций.
Ноги повели меня в магазин. Я должна была купить эту книгу! Ожидая в очереди, позвонила Бенджамину, сказала, что возникли неотложные дела и попросила прикрыть меня перед начальством. Коллега отнёсся с пониманием, пообещав сделать всё в лучшем виде. Затем, вместо Кони-Айленда, я отправилась в кафе напротив, разместилась за столиком у окна, заказала кофе и на долгие часы исчезла из реального мира, с лёгкой руки Алекса очутившись на страницах собственной жизни…
Алекс
– Готов?
Эдди хлопнул меня по плечу, оттесняя от двери, за которой галдел народ в ожидании начала мероприятия. Выглянув в главный зал, он радостно присвистнул.
– Надо же! Кажется, твоя одержимость четвёртым июля сыграла нам на руку. Такой толпы на твоих чтениях ещё не было!
– Сам в шоке! Если честно, не думал, что хоть кто-то придёт.
– Брось, ты же один из самых продаваемых авторов сезона. К тому же читатели наверняка восприняли выбранную дату как пасхалку, – с воодушевлением ответил друг, а теперь по совместительству ещё и мой литературный агент.
Я взволнованно улыбнулся, отошел к стене и опёрся на неё руками, опуская голову. Ладони вспотели.
Это была не первая моя встреча с читателями, но отчего-то сегодня я нервничал больше обычного. С самого утра меня преследовала беспричинная тревога. Странное чувство, выматывающее. Наверное, во всём виновато проклятое четвёртое июля – день, что год назад обещал стать лучшим в жизни, а по итогу разрушил меня до основания.
Тогда я видел Эмму в последний раз. В последний раз держал её за руку. В последний раз слышал удивительно нежный смех, похожий на перезвон маленьких колокольчиков в горных вершинах Китая.
– Алекс, пора! – окликнул Эдди, вырывая меня из воспоминаний, что по-прежнему задевали сердце, пусть больше и не пускали кровь.
После того, как я закончил работу над книгой, рассказав всему миру печальную историю своей любви, умело замаскировав её под вымышленную балладу, боль ушла, осталась лишь тоскливая грусть. Я надеялся, что со временем и она исчезнет, но как-то не сложилось. Впрочем, бывали по-настоящему хорошие дни, просто замечательные! Когда круговорот событий настолько погружал меня в настоящий момент, что на меланхолию о прошлом попросту не оставалось времени. Я ценил такие дни, фанатично старался увеличить их количество, загружая себя работой под завязку, но сегодня что-то пошло не так.
– Встречайте, автор бестселлера по версии «Нью-Йорк Таймс», самое громкое открытие года, мистер Алекс Фишер! – объявил в микрофон старший менеджер «Стренда», и зал магазина утонул в овациях.
Программа авторской встречи была стандартной. Сначала блок вопросов от читателей, затем полагалось прочесть по заявкам несколько отрывков, а после подписать книги всем желающим.
Первая часть прошла достаточно быстро и гладко. А вот с чтением не задалось с самого начала. Сегодня у поклонников моего творчества был слишком романтичный настрой и, разумеется, они выбирали эпизоды, в которых я описывал главную героиню и чувства к ней.
К микрофону подошла невысокая шатенка лет двадцати. Заикаясь от волнения, она поблагодарила меня за вдохновляющую историю и попросила зачитать эпизод, посвящённый дню рождения главного героя, а точнее, сцену на крыше, когда пара смотрела праздничный салют.
Я натянуто улыбнулся, мысленно проклиная себя за то, что снова бросил вызов Дню Независимости – уж слишком много про него сегодня говорили.
Стоило взгляду зацепиться за первое слово, как в груди что-то неприятно ухнуло. Я сухо прокашлялся, мельком глянул на девушку, глаза которой светились предвкушением, и начал читать:
– «Мне потребовалось немало смелости, чтобы взять Эллу за руку. Она даже не шелохнулась, продолжая зачарованно смотреть на огненные цветы, распускающиеся в ночном небе. Для меня же в целом мире не существовало ничего более прекрасного, нежели девушка, перевернувшая всю мою жизнь вверх дном, а может, напротив, поставившая её на ноги, одним случайным и до абсурда нелепым телефонным звонком. Что это было? Проведение или глупая ошибка? Злая шутка судьбы или сорванный во вселенском казино джек-пот? Не знаю! Да и не хочу знать. Мне совершенно неважно из какого кирпича сложена дорога, приведшая Эллу ко мне. Главное – она здесь, рядом, и я буду круглым идиотом, если её отпущу…»
Что-то произошло. Дыхание сбилось, а сердце подпрыгнуло к горлу. Последнее предложение я закончил на пустые лёгкие. От нехватки кислорода буквы начали расплываться, пришлось отнять взгляд, устремляя его в толпу. Зрители зааплодировали, но звук в момент исказился, как и лица окружающих. Все, кроме одного!
Эмма… она скромно стояла почти у самого выхода, смотрела на меня покрасневшими от слёз глазами, часто моргала. Её тёплая улыбка резанула по сердцу, вскрывая панцирь, прячущий от посторонних истинные чувства. Всё это время я не переставал любить 13-17, но окончательно понял это только теперь.
Дальше читать не смог… Мне с трудом-то удалось выдавить слова благодарности. Эдди быстро смекнул, что пора закругляться, и объявил о начале раздачи автографов. Почти сразу к моему столу хлынула толпа. Я потерял Эмму из виду, но уже не мог перестать думать о ней. Зачем она приходила? Почему плакала? Ушла или всё ещё где-то здесь? Чёрт!!! Нужно было поговорить с ней… Но что бы я сказал? Привет, как поживает твой долбанутый муж?
– Мистер Фишер? – раздался взволнованный женский голос.
Я потеряно глянул на девушку, ожидающую свою книгу.
– Да, простите, для кого?
– Для Сьюзан, – по интонации стало ясно: имя я спрашивал не в первый раз.
Поставив подпись, я вернул издание. На стол незамедлительно легло другое.
– Для Филиппы, – как по команде сообщила читательница.
И снова стандартная надпись и автограф. Следующий.
– Для Кэролайн.
– Хорошо, держите, спасибо, что пришли, – не глядя передал подписанную книгу и взял новую. – Кому подписать?
– Для Эммы, – тихо произнесла девушка, но я прекрасно расслышал имя, для меня оно прогремело пушечным залпом.
Взгляд скакнул вверх. Передо мной стояла 13-17. Позади раздался возглас Эдди:
– Прекрасные леди, перерыв! Объявляется перерыв! Мы возобновим раздачу автографов через пятнадцать минут! Обещаю, никто не уйдёт без подписанной книги.
Читательницы начали разбредаться по залу. Я же окаменело уставился на Эмму, не в силах даже вздохнуть. Она растерянно пожала плечами и несмело спросила:
– Так ты подпишешь мне книгу?..
– Ты пришла сюда за этим? – раздражённо отозвался я, на моё плечо тотчас легла тяжёлая ладонь.
– Эмма, привет! – прервал нас Миллер. – Отлично выглядишь!
– Здравствуй, Эдди, спасибо, – смущённо ответила 13-17, нервным движением заправляя волосы за ухо.
– Как твои дела?
– Да всё отлично. А у тебя?
– Работаем в поте лица, – довольно просиял друг. – Слушайте, ребята, я понимаю, вы давно не виделись, но я не смогу долго сдерживать толпу.
– Хорошо, – понимающе кивнула Эмма и посмотрела на книгу.
Серьёзно? Ей действительно нужен автограф?
Эд отошёл в сторону, а я, хмыкнув, открыл обложку, приготовившись писать, но тело не слушалось.
– Ты её прочла? – чтобы потянуть время, спросил я.
– Да, – ответила 13-17, – финал неудачный, грустный.
Меня передёрнуло. Взгляд метнулся к девушке с откровенным негодованием. Маркер выскользнул из руки.
– Именно тот, который «герои» заслужили, – сипло выдавил я.
– Да, возможно, но… – и тут Эмма запнулась, затем нервно облизнула губы и добавила, – просто тут такое дело… Элла не вышла замуж.
– Что? – растерянно хлопая глазами, переспросил я.
Воздух снова покинул лёгкие. Сердце сорвалось с цепи, заколотившись так сильно, что рёбра заходили ходуном.
– Она отменила свадьбу. Можно сказать, сбежала из-под венца…
Эти слова раскололи мой мир надвое. Я, задыхаясь одновременно от злости, обиды и радости, подскочил на ноги, впиваясь взглядом в синие глаза напротив.
– Что же ты не позвонила?!
– Думала, вы с Бриджет помирились. Ты, Алекс, как никто в целом мире заслуживаешь счастья. Я не хотела испортить тебе жизнь.
– Но испортила! – возмущённо воскликнул я.
– Прости… – Эмма виновато склонила голову, отводя взгляд, а я изо всех сил сдерживался, чтобы не перепрыгнуть через стол и не прижать её к себе.
– Алекс, может, поговорите после презентации? – подошёл к нам Эдди. – Читатели начинают возмущаться.
– Да, извините, это я виновата, – затараторила 13-17, попятившись назад, даже книгу не забрала. – Я пойду… Эд, была рада тебя видеть. Передавайте привет Скотту и Трейси.
Миллер кивнул. Я абсолютно растерялся. Всё происходящее напоминало сон, прекрасный сон, но тот, в котором события развиваются сами по себе, и спящий не может влиять на ход истории.
Эмма отступала всё дальше в толпу. К столу уже начали стекаться люди. А я просто стоял и оцепенело смотрел, как она уходит. Снова… И ведь у меня даже нет её номера. Прежний не работает, знаю, проверял.
– «Она здесь, рядом, и я буду круглым идиотом, если её отпущу…» – шёпотом повторив строку, зачитанную полчаса назад, я рванул вперёд, настигая Эмс уже у выхода.
– Стой, Эмма!
Девушка обернулась. Возможно, мне показалось, но я увидел в её бездонных глазах всполохи надежды.
– Вы, мисс, мне прилично задолжали! – прозвучало дерзко и нахально, но этого я и добивался.
– Я? Что именно? – озадаченно поинтересовалась 13-17.
– Первое свидание, – расплываясь в улыбке, напомнил я.
– Ах, это… – прикусив нижнюю губу, расцвела Эмма, заливаясь трогательным румянцем.
Боже, какая же она красивая!
– Хорошо, – внезапно ответила девушка.
Я глупо улыбнулся, не ожидая столь быстрого согласия.
– Вот только предлагаю пересмотреть старый план, где мы должны ходить туда-сюда по Нью-Йорку, пока один из нас не решится пригласить другого на «чашечку кофе».
– А у тебя есть альтернатива? – озадачено почесал затылок я.
– Есть, – улыбнулась 13-17. – Начнём сразу с «кофе»?..
От удивления брови атаковали лоб. Уголки губ разъехались в стороны на неприлично дальнее расстояние. Колошматившая изнутри неуверенность схлынула, осталось лишь всепоглощающее счастье и желание как можно скорее убраться из магазина.
Чёрт побери! Неужели это действительно происходит?
– Алекс, – окрикнул Эдди, но я не среагировал, продолжая зачарованно смотреть на Эмму.
– Иди, я подожду тебя здесь, – снова улыбнулась она, запуская по моему телу щекочущие импульсы.
– Точно?
Девушка утвердительно кивнула.
– Ладно, – согласился я и было направился к читателям, но через пару шагов остановился обернувшись. – Но прежде, чем перейти к «кофе», мы посмотрим праздничный фейерверк с пирса Ист-Ривер!
– Что? – искренне удивилась Эмма. – Ты же не выносишь четвёртое июля.
– Не теперь…