Вика сглотнула и, глядя во все глаза на Потапова, повела плечами, скинув с себя кардиган. Ткань мягко скользнула и упала ворохом к её ногам.

– Нет… Не могу.

Алексей раздул ноздри от злости и медленно окинул её взглядом. Да, это не его привычные женщины с пышными формами, но Виктория была красива – стройная, с изящными линиями тела. Как ценитель женской красоты, он не мог этого не заметить. Его тело отозвалось непроизвольным возбуждением, что лишь усилило раздражение. Переведя взгляд на её лицо, он приблизился, с каждым шагом голос становился глубже, тяжелее:

– Почему не можешь?

– Потому что люблю… – выдохнула она, едва сдерживая дрожь в голосе. Слёзы предательски подступили к глазам, но она моргала, чтобы не дать им упасть.

– За что? – его руки грубо легли на её плечи. Вика зажмурилась, ощутив жар его пальцев, и прошептала едва слышно:

– Тысячу раз задавала себе тот же вопрос.

– Уходи, – голос прозвучал ледяным металлом.

Она открыла глаза, впившись в него взглядом, полным упрямства:

– Я же сказала – нет.

– Мечтательная дура! – Алексей едко усмехнулся, сжав её лицо ладонью так, что пальцы впились в кожу до боли. – Я тебя трахну, а к утру забуду, как тебя звать. Понимаешь?

– Не сможешь… – произнесла дрогнувшим голосом. – После меня ты не захочешь никого.

– Какая же ты дура, Журавлёва! – рывком он перехватил её за шею, протащил через комнату и с силой прижал к стене. Спина Вики ударилась о холодную поверхность, но она не издала ни звука, лишь стиснула зубы, не отводя взгляда. Его дыхание, горячее и прерывистое, обожгло её щёку.

– Не передумала? – спросил он, прижимая пульсирующий член к её животу так, чтобы она ощутила его и каждую прожилку напряженного органа. Его голос звучал хрипло, словно он через силу сдерживал одновременно ярость и желание.

Но Вика не то что не ответила, но даже не отпрянула. И не выкрикнула слов извинений, не бросилась прочь от Потапова. Вместо этого она резко вскинула руки, обвила его напряжённую мужественную шею и впилась губами в его горячий рот.

Проведя поверх губы кончиком языка, она почувствовала солоноватый от пота вкус мужчины. Этот поцелуй стал последней каплей – все мысли Алексея растворились в адреналине, и он напал на её губы страстным и необузданным поцелуем, заполняя её рот языком.

Стоит лишь отметить как факт – Потапов никогда не целует женщин, с которыми спит.

Его член напрягся до боли, а дыхание спёрло в груди. Словно зверь, загнавший добычу в угол, он рыкнул, подцепив пальцами за резинку её белья, и рванул. Тонкая ткань разорвалась, с резким треском упав на пол.

Его рука впилась в её бедро, сжимая его стальными тисками, оставляя багровые отпечатки на нежной коже, а пальцы другой руки скользнули ниже, дотронулись до гладко выбритых лепестков, раздвинули их – и он почувствовал её горячую влагу. Ноздри Потапова напряжённо заострились, втягивая запах её возбуждения, словно зверь, улавливающий феромоны своей самки.

В следующее мгновение он резко дёрнул девушку на себя, подхватил под бёдра и, сминая пальцами округлые ягодицы, понёс через всю комнату. Воздух вырвался из её лёгких со стоном, но Алексей не дал вдохнуть – его губы врезались в её рот, перекрывая дыхание.

Туфли слетели с Викиных ног, шлёпнувшись об пол. Правый чулок порвался – стрелка оставленная от зацепа нетерпеливых пальцев Алексея, побежала от бедра до колена.

У кровати он замедлил шаг и кинул девушку на белоснежные простыни.

Вика задыхалась от адреналина. Её пряди выбились из причёски, лифчик съехал, обнажив грудь с небольшими сосками, один чулок сполз до колена. Красные щёки, расширенные зрачки, дрожащие губы – в этом хаосе была дикая, почти первобытная красота. На некоторое мгновение он застыл, оценивая эту картину.

Перед глазами неожиданно мелькнуло воспоминание: пятнадцатилетняя девочка с разбитыми коленками и криком «Люблю!» в пустом дворе много лет тому назад. Кадык дёрнулся, когда он осознал – гадкий утёнок стал лебедем.

Одним движением сорвал с себя полотенце – обнажённый, с вздувшимися венами на шее. Позволил ей рассмотреть себя целиком, затем вдавил колено в матрас, прогибая его под своим весом. Приближался медленно, не отрывая хищного взгляда от её глаз. Алексей заметил, как она инстинктивно вжалась в подголовник, поджав колени к груди.

– Поздно заднюю включать, – голос прозвучал хрипло, почти со звериным рычанием.

Мужчина схватил её за лодыжку, резко притянув к себе, и она, безропотно глядя на него влюблёнными глазами, съехала по простыням ближе к нему. Раздвинув коленом ноги Вики, Потапов расположился между ними. Член мужчины напряжённо пульсировал, едва касаясь её живота, оставляя влажный след.

Вика дёрнулась, пытаясь приподняться на локтях, но ладонь Потапова грубо вдавила её обратно в матрас. Пальцы вцепились в кружево лифчика. Рывок – и ткань, не выдержав, лопнула с сухим треском.

Перехватив её запястья над головой, он впился в нежную шею девушки, спускаясь всё ниже и ниже, пока не добрался до соска и не прикусил его зубами так, что она вскрикнула.

– А-а-ай!.. – вырвалось против воли.

Алексей замер на секунду, почувствовав, как её тело дёрнулось от боли. Неожиданно мягко провёл языком по покусанному месту, пытаясь сгладить жжение. Но тут же переключился на другую грудь – взяв сосок в рот, в этот раз не стал кусать. Его дыхание стало прерывистым, пальцы впились в её бёдра, оставляя на них красные полосы.

Он не дал Вике опомниться. Раздвинул её ноги шире и, не встретив сопротивления, спросил хрипло:

– Хочешь меня, девочка?

– Да-а… – её голос прозвучал тихо, словно сигнал к действию.

Пальцы сильнее впились в бёдра Вики. Пару мгновений он смотрел на неё – слишком долго для него.

– Ты будешь жалеть, – сказал он и пристально посмотрел ей в глаза.

– Никогда, – выдохнула Вика, – я очень долго ждала этого.

Провёл ладонью по внутренней стороне бедра, опустил взгляд на мокрую промежность. Ноздри дрогнули, втягивая запах её возбуждения.

Сжал член в кулаке, подвёл к девственной дырочке. Склонился так близко, что его дыхание смешалось с её прерывистыми всхлипами. И вонзился резко, одним толчком.

Вика вскрикнула. Боль пронзила тело, вырвав стон, слёзы потекли из глаз. Алексей упёрся локтем в матрас, сжал лицо девушки ладонью, заставив смотреть на себя. Его рот был сжат в тонкую линию, на виске дрожала капля пота. Он шумно дышал, сдерживаясь, но через мгновение сорвался на хриплый стон. Подхватил её под ягодицы, сменив угол вторжения. Каждый толчок бил глубже, грубее.

Она не закрывала глаз. Впилась зубами в его плечо, наблюдая, как мышцы шеи напрягаются под кожей. Чувствовала, как его пот капает на грудь, как пальцы сжимают её запястья, пригвождая к изголовью. Ритм стал яростным, почти звериным.

– Люблю… Люблю… Люблю… – шептала она в такт его движений, голос срывался от боли и нарастающего темпа Алексея.

Он кончил с глухим рыком, вдавив её в матрас. Выдернул себя из неё, кончая на живот резкими толчками. Жжение внутри заставило Вику сжаться.

Она потянулась к его лицу. Но Потапов резко отстранился. Встал, повернувшись к ней спиной и грудью ловя воздух.