Два дня спустя

– Тамара, вызовите мне Журавлёву… с отчётом, – отдал распоряжение Потапов голосом, не терпящим отлагательства. Он откинулся в кресле, его пальцы теребили запонку, а взгляд скользил по окну.

– Сейчас вызову, – ответила секретарь, и селектор щёлкнул, обрывая связь.

Алексей сжал кулаки, его щека всё ещё помнила жар её ладони. Прошло два дня после того лифта, два дня её молчания, её взглядов, которые резали его по живому. «Чёрт, Вика, что ты со мной делаешь?» – подумал он, проводя рукой по щетине. Алексей не спал нормально уже недели, лицо Вики мелькало перед глазами, её запах преследовал его. Женщины? Он давно к ним не прикасался, что было на него не похоже. Он не замечает никого кроме Вики, только она. Её волосы, её губы, её проклятые каблуки, которые цокали в его голове как метроном. «Ты сводишь меня с ума, Журавлёва», – говорил он мысленно.

Дверь хлопнула, и Вика вошла, сжимая папку с отчётами. Её тёмно-синий костюм обтягивал фигуру, подчёркивая каждый изгиб, и Алексей почувствовал, как горло пересохло. Она была красива – до боли, до дрожи в пальцах. Её глаза, горящие, но усталые, встретились с его, и на секунду воздух в кабинете стал тяжёлым, как перед грозой.

– Отчёты, – бросила она, швырнув папку на стол. За резким голосом она пыталась скрыть настоящие чувства к Потапову. – Вот. Всё, что просил.

– Почему тебя не было на совещании? – холодно спросил он, вставая с места. «Господи, какая ты красивая. Хочу тебя прямо здесь, на этом столе», – пронеслось в его в голове. Он сжал челюсть, пытаясь прогнать эти мысли.

Вика вскинула подбородок, губы дрогнули в усмешке.

– А что, Потапов, без меня не справился? – её голос был язвительным, но в голове крутилось: «Зачем ты так смотришь? Перестань. Я не могу дышать, когда ты так близко». Она чувствовала запах его парфюма – древесный, она и не дышала вовсе без него – и тело предало её, дрожь пробежала по спине.

– Хватит строить из себя королеву, Журавлёва! – отрезал он, обходя стол. Его шаги были медленными, но уверенными, как у хищника. – Ты работаешь в моей компании. Я плачу тебе зарплату. И я жду, что ты будешь на совещаниях.

– Твоей компании? Что, уже успел купить? – Вика рассмеялась, но смех был горьким. – И меня так же хочешь? Думаешь, цветами и своим напором можешь всё купить? Я не твоя игрушка, запомни, Потапов. И не одна из твоих баб, которых ты меняешь как перчатки!

Её слова ударили как хлыст. Алексей замер, его глаза потемнели. «Она знает. Конечно, знает», – мелькнуло в мыслях. Он вспомнил те годы – женщин, чьи лица стирались из памяти, как следы на песке. Но ни одна из них не была ей. Ни одна.

– Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, – его голос стал громче, в нём звенела сталь. – Думаешь, я тот же, что и пять лет назад?! Думаешь, мне нужны эти… – он махнул рукой, – эти пустышки?

– А кто ты тогда? – Вика шагнула к нему, её грудь вздымалась, глаза горели. – Тот, кто сбежал? Кто разбил мне сердце? Кто теперь играет в рыцаря с цветами? – её голос сорвался, и она ненавидела себя за это. «Перестань, Вика. Не показывай, как тебе больно. Как ты его хочешь».

– Сучка, все нервы мне вымотала! – выпалил он, и его голос перешел на хрип от желания, которое он больше не мог сдерживать. Он шагнул к ней, схватил за талию и притянул к себе, его губы врезались в её – жёстко, голодно, как будто он умирал без неё.

Вика ахнула, упёрлась руками в его грудь, но вместо того, чтобы оттолкнуть, она вцепилась в его рубашку. Вкус кофе с сигаретами затопил её как волна. Она отвечала, губы двигались в такт с его, яростно, отчаянно, как будто они оба сгорали.

«Я не должна, – звенело в голове, – но, чёрт, как же я его хочу». Пальцы Вики дрожали, цепляясь за его пиджак, а руки Потапова скользнули ниже, сжимая за округлые бёдра.

Он оторвался от её губ, его дыхание было тяжёлым, рваным. Одним движением подхватив её, посадил на стол, бумаги с шелестом упали на пол. Вика задохнулась, её юбка задралась, обнажая бедра. Алексей смотрел на неё, его глаза были тёмными как ночь, полными голода.

– Вика, – прошептал он хрипло, почти умоляюще. Рука скользнула по её бедру, потом выше, к краю белья. Он почувствовал её тепло, её влагу, и его пальцы дрогнули. – Чёрт, Вика, ты такая мокрая. Для меня…

Она застонала, когда его пальцы сдвинули тонкую полоску белья, коснувшись клитора. Вика дёрнулась, как от удара током, ноги задрожали. «Алексей… не надо… но не останавливайся», – говорил её внутренний голос. Она вцепилась в плечи Потапова, ногти впились в ткань.

– Ты моя, – прорычал он низким голосом, почти звериным. Алексей наклонился, целуя её шею, его зубы слегка прикусывали кожу, Вика выгнулась, её стон эхом отозвался в кабинете.

Её руки, дрожа, сами потянулись к ремню Потапова. Пряжка не поддавалась, пальцы путались, но она справилась, расстегнула молнию, высвободила его член, такой твёрдый, такой горячий, и сжала его, чувствуя, как он пульсирует. Они оба застонали, их дыхание смешалось.

– Вика… – его голос сорвался, Алексей раздвинул её ноги шире, пальцы всё ещё дразнили клитор, доводя до дрожи. Она была готова – тело кричало о нём, и он знал это.

Потапов надавил ладонью на её грудь, и Вики опустилась на полированный стол. Алексей вошёл в неё одним резким движением, ворвался. Вика вскрикнула, её пальцы вцепились в его волосы, и тянули на себя, пока он двигался в ней – жёстко, быстро, как голодный зверь. Его член входил в неё как поршень, каждый толчок выбивал из неё дыхание, но она хотела больше. Её ноги обхватили его, притягивая ближе, бёдра Виктории двигались в такт с его.

– Алексей… – её голос был хриплым, полным желания. Она ненавидела его, любила его, хотела его – всё одновременно. Тело горело, каждый его толчок был как удар, но такой сладкий, что она задыхалась.

Он рычал, его руки сжимали её бёдра, оставляя следы. «Ты моя, Вика. Всегда была», – ему казалось, что он говорит ей эти слова вместо гортанных хрипов, что из него рвались. Потапов двигался быстрее, глубже, его дыхание срывалось, пот стекал по виску. Вика чувствовала, как волна накатывает, её тело напряглось, и она закричала, когда оргазм накрыл её как цунами. Алексей последовал за ней, его тело задрожало, он излился в неё с низким стоном, его пальцы вцепились в кожу Виктории.

Они замерли, их дыхание было тяжёлым, рваным. Вика лежала на столе, грудь вздымалась, волосы разметались. Алексей наклонился, его лоб коснулся её, их дыхание смешалось.

– Я не отпущу тебя. Никогда, – сказал он. Его рука всё ещё лежала на её бедре, тёплая, собственническая.

Вика услышала каждое слово, открыла глаза, взгляд был мутным, но в нём мелькнула паника. «Что я наделала?», – сказала себе и оттолкнула его, сползла со стола, поправляя юбку. Её руки дрожали, щёки горели.

– Ты бросишь меня снова, – прошептала она, её голос был тихим, но твёрдым. – Это не должно повториться.

Алексей смотрел на неё, его грудь всё ещё вздымалась. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. «Ошибка? Нет, Вика. Это было правильно». Но он молчал, его пальцы сжали край стола.

Вика пригладила растрепавшуюся причёску, её каблуки цокнули по паркету, и она вышла не оглядываясь. Дверь хлопнула, оставив за собой тишину.

Алексей привёл себя в порядок и опустился в кресло, его пальцы теребили ручку на столе.

– Ты моя, Вика. Эта ночь будет началом нашей новой жизни.

Он посмотрел на разбросанные бумаги и усмехнулся.

Вика вышла из кабинета, её ноги дрожали, но она держала спину прямо. В коридоре Тамара посмотрела на неё, но Вика прошла мимо, не замечая её взгляда. Тело всё ещё горело, его прикосновения, его вкус – всё было слишком реальным. «Как же я люблю тебя, Потапов», – думала она в своих мыслях, и чувствовала, как по внутренней поверхности бедра стекает его сперма.