Но более сознательная часть учительства знала уже, что эта регламентация, и даже стремление к ней, отвергалась, и отвергалась не голословно, целым педагогическим направлением, которого представителем был Л. Н. Толстой. Толстой провозгласил еще в начале 60-х годов, что самый лучший метод тот, которым лучше владеет учитель, и который он сам признает более всего отвечающим своему назначению, что обучать детей надо тому, что не только доступно, но и интересно для них, и учителя поверили ему и с легким сердцем и сознанием своей правоты отступали от указаний, равно стеснительных, исходили ли они от Баранова и Анастасьева, или Бунакова и Тихомирова.

Личная деятельность Л. Н. Толстого в области народного просвещения не окончилась, с прекращением его учительства и составлением Новой Азбуки и 4-х книг для чтения3.

В конце 80-х годов он выступил в новой области, как инициатор издания книг для народа и как один из лучших авторов таких книг.

Еще в своем журнале Ясная Поляна в начале 60-х годов Л. Н. Толстой жаловался на полное отсутствие литературы, при помощи которой можно было бы перевести учеников от понимания народного языка, языка народных сказок и песен, к пониманию языка литературного. Тогдашнюю литературу, предназначенную для школ и народа, он называет «мнимо народной». Вот как характеризует он такие сочинения: «Одни — просто плохие сочинения, написанные плохим литературным языком и не находящие читателя в обыкновенной публике, а потому посвященные народу; другие — еще более плохие сочинения, написанные каким-то нерусским языком, а вновь изобретенным, будто народным языком; третьи — переделки с иностранных, назначенных для народа, но не народных книг». Еще тогда же Л. Н. Толстой принялся восполнять этот пробел, путем издания книжек для народа при журнале «Ясная Поляна». Некоторые из этих книжек были составлены им самим, но большинство — его сотрудниками по школе и журналу и преимущественно нелишенным таланта известным писателем для народа Эрленвейном. Под редакцией этого последнего учителями школ, входивших в район деятельности Л. Н. Толстого, был предпринят и исполнен один коллективный труд, предназначенный делу школы; составлен сборник местных народных сказок. В 60-х годах и эта отрасль деятельности Л. Н. Толстого также не имела ни последователей, ни подражателей, и народная литература, которую тогда смешивали с детской литературой, ошибочно считая, что дети и взрослые крестьяне находятся на одном и том же уровне развития, чуть не 20 лет оставалась в таком же печальном положении. Число книг несколько увеличилось, но, действительно, пригодных и соответствующих своему назначению было также мало.

В 80-х годах увлеченный жизнью, казалось бы, совершенно в другую сторону, в область религиозно-философских проблем, Л. Н. Толстой тем не менее возвращается к мысли о необходимости составления и издания книг для народа. Мысль эта явилась прямым результатом его отрицательного отношения ко всему строю жизни культурного, так называемого, интеллигентного общества — и предпочтения, которое стал он отдавать более правильной, с его точки зрения, трудовой жизни крестьянства.

Мысль, что в крестьянскую среду проникают ложные воззрения из среды интеллигентной и вызывают нежелательное, с его точки зрения, стремление у крестьян выйти из своей среды, отказаться от своей трудовой жизни для жизни барской или похожей на барскую, настолько волновала Толстого, что ему захотелось сделать свою проповедь доступною самым широким массам. Это соответствовало и изменившемуся к этому времени у него взгляду на цель и назначение литературной и, в частности, художественной деятельности. Осудив все свои прежние художественные писания, он захотел писать для народа и только для него.

По его инициативе из числа последователей его, тогда нового философского учения, возникает кружок лиц, задавшийся целью издавать для народа дешевые и доступные по языку и форме книги, которые проводили бы в народ здравые, по их мнению, идеи и понятия. Сам Толстой пишет для этого издательства целый ряд новых рассказов, религиозно-философского характера.

Знание народной жизни и тех способов и путей, которыми народ привык удовлетворять умственные запросы, побудило Толстого и его сотрудников по издательству отказаться от всех тех путей, которыми шла до тех пор интеллигенция, в деле распространения в народе своей книги. Издательство «Посредника» с самого начала вошло в соглашение с одним из наиболее крупных лубочных издателей торговцев, И. Д. Сытиным, и передало дело печатания и распространения книг в его руки. Путь оказался правильным. Успех дела превзошел ожидания.

До тех пор каждая народная книжка печаталась в 2-х, 3-х, много 5 тысячах экземпляров, и проходили года прежде, чем это издание расходилось и требовало повторения. Книжки «Посредника» стали печататься в 12 и 24 тысячах экземплярах, и многие из них расходились по два издания в год. Через несколько лет фирма рискнула издать появившуюся тогда драму «Власть тьмы» в неслыханном ранее количестве экземпляров — что-то около 300 или 400 тысяч. А еще через несколько лет первое отдельное издание рассказа «Хозяин и работник», напечатанное в 60.000 экз., разошлось у издателя в один день!

Подводя итоги своей деятельности за первое десятилетие, издательство «Посредника» могло сказать, что оно распространило в народе гораздо большее число экземпляров, чем все работавшие раньше до него интеллигентные издатели и авторы книги для народа, вместе взятые. В коробах торговцев лубочными книжками, несмотря на гонения, воздвигнутые полициею против изданий фирмы «Посредника», эти издания стали попадаться чуть ли не чаще старых излюбленных авторов и издателей.

Изменился под их влиянием самый вкус народного читателя, и чуткие к народному спросу издатели Никольского рынка стали подражать не только по внешней форме, но и по содержанию изданиям «Посредника».

Влияние этих изданий на нашу лубочную литературу продолжается и до сих пор, а оно всегда шло в направлении улучшения не только внешнего вида, но идейного содержания книги.

Не меньшее влияние оказали эти книги и особенно сочинения Л. Н. Толстого для народа и на деятельность в этой области нашей интеллигенции. Писатели, даже не согласные с идеями и взглядами Толстого, не могли не признать достоинств его формы и языка и, имея перед собой, как образец, его сочинения, стали пользоваться тою же формою для проведения своих идей.

Наконец, удешевление книги для народа, которое было возможно только при условии широкой организации сбыта, дало возможность составлять маленькие библиотечки очень интересного содержания при самых незначительных затратах. Это, в свою очередь, дало громадный толчок развитию школьно-библиотечного дела и привлекло внимание общества к этому новому пути народного просвещения. В связи с издательскою деятельностью «Посредника» и отчасти под влиянием ее, возникает с конца 80-х год целый ряд интеллигентных кружков, ставивших своею задачею изучение и распространение литературы для народа. В 90-х годах эта деятельность сосредоточивается с Спб. и Московском комитетах грамотности и обществах содействия народному образованию, Харьковском и других.

Мы не станем останавливаться на рассмотрении тех книг, которые были написаны для народа самим Л. Н. Толстым, хотя они и теперь играют видную роль в каждой школьной библиотеке. Главное значение их не столько в их содержании, сколько в том влиянии, которое они оказали на последующих писателей для народа, для которых они до сих пор остаются непревзойденными образцами.

80-ые и 90-ые годы в истории нашей народной школы были временем не качественного, а количественного ее роста. Качественно она за этот период даже как будто пошла назад: явился новый низший тип школы — церковно приходская школа, земские школы принуждены были сокращать свои программы и заменить книги Ушинского, несомненно, худшими книгами Баранова. Строй церковно-приходской школы, благодаря требованиям многих представителей учебного ведомства, стал влиять и на земскую школу. Только в одном отношении школы 90-х годов стали лучше школ предыдущего периода: они обзавелись необходимым для всякой школы вспомогательным учреждением — школьною библиотекою. Рядом с этой библиотекою, с середины 90-х годов, появляется и народная библиотека-читальня, представляющая как бы дополнительное после школы просветительное учреждение. Появление и тех и других библиотек было прямым результатом развития литературы для народа и того интереса к ней, инициатором которых был Л. Н. Толстой и издательство «Посредник».

Этою эпохою заканчивается непосредственное и личное участие Л. Н. Толстого в деле народного образования, но сочинения его и идеи, им когда-то провозглашенные, продолжали жить и не только жить, но приносить плоды. Только, подобно семенам некоторых растений, одни из них пустили ростки немедленно, другие должны были пролежать без движения несколько десятков деть, прежде чем к ним, когда-то осмеянным и забытым, снова вернулась педагогическая мысль. Педагогические идеи Л. Н. Толстого сами зародились на почве почти забытых или, по крайней мере, отвергнутых за утопичность идей такого же чудака-философа ХVIII века, Жан Жака Руссо.

В 60-х годах педагогические идеи Толстого почти не встречали теоретических защитников и не имели сторонников среди профессиональных педагогов-писателей. 70-ые и 80-ые годы были временем, когда интересы воспитания уступили место интересам обучения. Официальная педагогика вся строилась и развивалась на основах, прямо противоположных идеям свободного воспитания. Частных школ почти не существовало. А когда они начали возникать, то первое, что выгодно отличало их от казенной школы, было стремление уйти от ее приемов и способов воспитания в сторону предоставления большей свободы и ученику, и учителю, т.-е. — к Л. Н. Толстому и его теории.

Наконец, поддалась и твердыня казенной школы, и первыми шагами ее навстречу требованиям общества было расширение свободы учащихся, уничтожение переводных экзаменов, на которые так жестоко нападал Л. Н. Толстой еще в 60-х годах, и другие меры, свидетельствовавшие о повороте школы в сторону более свободного воспитания.

Интерес к вопросам воспитания несколько повысился в 80-ых и 90-х годах, но ничего выдающегося в этой области сделано у нас за это время не было. На практике, в школах в эти годы можно отметить уже гораздо большее число попыток если не всецело, то хотя частями осуществить педагогическую систему Л. Н. Толстого. Среди многих практических педагогов этого направления, укажем на известного В. Я. Аврамова. К теории Л. Н. Толстого приходилось обращаться и в истории педагогики, из которой вычеркнуть ее было уже невозможно. От времени до времени появлялись статьи, читались в педагогических обществах рефераты, ораторы возвращались к этой теории, очевидно, чувствуя необходимость пересмотра того приговора, который был произнесен над этой теориею педагогами 60-х годов.

Начало девятисотых годов принесло нам попытки создания на русской почве новой школы. Формы и идеи этой школы были заимствованы первоначально на Западе, но скоро они стали подвергаться переработке применительно к условиям русской жизни, и к общественно-этическим воззрениям и идеалам русского общества. Старая школа, в ее застывших формах, даже с теми заплатами, которые были в ней приняты полуреформами Ванновского, уже никого не удовлетворяла — ни общество, ни педагогов, ни родителей, ни детей. Перестало удовлетворяться ею и само правительство.

Необходимость реформы ощущалась все сильнее и сильнее, но если всем ясно было, что в старой школе было плохо и потому требовали ее уничтожения, то не было и признаков ясного сознания того, чем это старое должно быть заменено. В лучшем случае, все проекты реформы представляли из себя нечто иное, как новые заплаты к старой одежде. У новой школы не было впереди определенного идеала, не было системы нового воспитания, которое, проникая всю школу, могло бы дать ей действительное право на наименование «Новой Школы».

Первая попытка создать такую теорию, выработать идеал такой новой системы воспитания принадлежит сторонникам теории «свободного воспитания», которые открыто признают себя последователями педагогических идей Л. Н. Толстого. Они являются последователями его не только в этой области — деятельность их непосредственно примыкает к деятельности того-же издательства «Посредник», которое за все 25 лет своего существования оставалось верною идеям, провозглашенным Л. Н. Толстым, и распространяло их как среди народа, так и среди интеллигентных читателей.

После изданий целого ряда книг и брошюр по вопросам воспитания и обучения, в которых выяснялись основные положения свободного воспитания, издательство «Посредник» приступило к изданию собственного журнала, «Свободное воспитание», а ближайшие сотрудники этого органа сделали коллективную попытку создания для своих детей такого учреждения, в котором на практике осуществлялись бы принципы свободного воспитания.

Можно как угодно относиться и к теории сторонников свободного воспитания, и к их, правда, не совсем удавшейся, попытке осуществить эту теорию на деле, но нельзя отрицать одного, — что эта теория является в настоящее время единственною у вас попыткою создать теорию нового воспитания, изменить не только форму, но и дух тех учебных заведений, негодность которых уже всеми признана. Сторонники свободного воспитания имеют определенный идеал воспитания, чего нельзя сказать про их противников. Игнорировать это учение теперь уже нельзя. А если мы присмотримся к тому, куда идут и к чему стремятся те сотни и тысячи ежегодно возникающих частных учебных заведений различных типов, которые, несомненно, знаменуют собою искание русской педагогической мысли новых форм и новых идеалов, то мы увидим общую их склонность в сторону расширения свободы обучения и воспитания, т.-е. в сторону той теории, которая выросла и расцвела теперь на почве педагогических идей Л. Н. Толстого.

Это искание как в области теории, так и в практике, несомненно, должно привести к созданию новой русской школы ближайшего будущего, а что это должно сложиться под сильным влиянием педагогических идей Толстого и с ним сродных воззрений, порукою этому служит тот огромный интерес, который проявляется в настоящее время к этой теории в широких кругах учительства, то есть в той среде, в руках которой — будущее нашей школы. Форма этой школы будет выработана, и идеалы ее будут провозглашены не Г. Думою, не официальными органами и представителями народного просвещения, а русским народным учителем, который, совершив это великое дело, провозгласит славу своему наставнику в этой области, великому русскому народному учителю Льву Николаевичу Толстому.