В соборе тени лежали ровно. Спящие кошки.

Мария-Хесус встретила нас как библиотека, которая знает, что нужна. На столе уже лежал её прозрачный конверт номер два.

- Я думала о ваших «трёх точках» и «чаше». Иногда, чтобы понять символ, надо снять с него торжественность. Вот, посмотрите.

В конверте была выцветшая листовка университетского клуба конца девяностых. На ней приглашение на «вечер выбора» с игрой «TRES».

Правила: три комнаты, три напитка, три вопроса. «Выберите последовательность, и город ответит».

Логотип - чаша с тремя точками. Почерк резкостью напоминал наш блокнот.

- Студенческая игра, - улыбнулась Мария-Хесус. - Но гляньте, куда приходил «последний вопрос». В La Lonja. В колонном зале.

- И что за напитки?

- Вино, вода, и... «летнее красное». Для тех лет это было почти кощунство: мешать вино с «Ла Казерой». А сейчас - почти традиция.

Я почувствовал, как пазл щёлкнул, но не сложился. Просто пообещал сложиться позже.

Мария-Хесус подняла глаза:

- Не превращайте «три точки» в экзамен. Это напоминание, а не контрольная. Вы не обязаны всё угадать. Достаточно - заметить.

Мы вышли на площадь. На колокольне час отбил ровно столько, сколько нужно, чтобы не испугаться времени.

Катя сжала мне руку.

- А если наши «три да» начнут спорить?

- Тогда послушаем, как они спорят. Это и будет ответ.

- И ещё, - добавила Мария-Хесус, провожая нас взглядом, - в старых каталогах я видела фамилию с инициалами «M-J». Женщина. Возможно, преподаватель эстетики письма. Иногда «чужой профессор» оказывается чьей-то студенткой. Это не факт, это красота гипотезы.

Она остановилась у колонны.

- Видите вот эту надпись? - Она провела пальцем по еле заметной латыни у основания. - «Contracta de dins» - «внутренний контракт». Так называли эту площадь в Средние века. Здесь заключали сделки не с купцами, а с собой. Давали обеты. Обещали вернуться. Иногда - навсегда оставались.

Мы поблагодарили, пообещали вернуться. Пошли к La Lonja.

Воздух пах апельсиновыми шкурками и идеями, которые не портятся на солнце.