Сегодня я косила почти весь день. На участке полно непростых углов – таких, где под лезвие косилки попадают камешки и куски битого кирпича, таких, где нужно протискиваться в узкое место, укладывать провод посреди хрупких цветов, лавировать между растениями, стараясь захватить побольше сорняков, но не задеть посаженные виды. После косьбы, пропалывания и разравнивания земли я мою руки прямо на улице: переключаю поливочный пистолет в режим «shower», зажимаю коленями шланг и подставляю под струю ладони.

Н. трет голени щеткой для дивана – это помогает справиться с зудом от комариных укусов, которые легко расцарапать в кровь, если чешешься ногтями. Я некоторое время смотрю на это, а потом ухожу в душ. Летом я первым делом мою ноги. Кожа на ступнях грубеет и трескается, и в трещины забивается земля. Она лезет под ногти и в углубления вокруг ногтевого ложа. Она впитывается в твердую кожу стопы, делая ее темной, и не смывается, сколько ни три. Я намыливаю ноги и закрываю слив глубокой душевой кабины. Когда ступни распарятся в горячей воде, я потру их специальной лопаточкой. Эта земля отойдет только вместе с кожей.

Еленины ноги не могли выглядеть так. Но у них тоже была особая летняя жизнь: возможно, от жары вздувались вены, пальцы распухали от ходьбы, стопы, измученные давлением Елениного роста и веса, гудели. Я представляю, как Елена моет ноги. Живот мешает нагнуться. Усталые колени подрагивают.

После того, как я потерла ступни похожей на наждачную бумагу пилкой, я намыливаю все тело, смываю и принимаюсь за волосы. По дну душевой кабины течет коричневатая вода – это смывается земля, осевшая на волосах. Каждый раз, принимая душ, я вспоминаю, что живу на земле. Мое тело приправлено ее частицами, припорошено незаметно, но безусловно. После второго нанесения шампуня вода уже чистая. Кажется, что, помывшись, я стала подвижнее и легче.

«Пока ты думаешь, мы худеем» – так озаглавлен спам в вайбер-группе для любительниц роз. В небольшом тексте – обычные обещания счастья, облегчения всех трудностей и дивного будущего. На фотографии – девушка в красном новогоднем костюмчике с белой оторочкой по воротнику. Неизобретательный, набивший оскомину маркетинг. Сама его леность наводит на мысль о том, что похудение так желанно, что едва ли нуждается в рекламе. У этой индустрии давно есть свои конвенции, свои собственные законы.

В пятнадцать я осознаю́, что у меня толстые плечи. Об этом говорит моя интернет-подруга Яна Ф. Я показала ей новые фотографии, которые мы сделали с братом. Он держал старенький смартфон, купленный по объявлению в газете «Из рук в руки»; я, отодвинув мебель, позировала на фоне обоев. Платье приспущено, плечо выдвинуто вперед, на нем лежит ладонь – поза, которую мы тогда видели на тысячах женских фотографий и не интерпретировали как особую, взрослую, эротическую. Это просто было красиво, это было повсюду, и это хотелось повторять. Выложив фотографии, я спросила мнения Яны Ф. «У тебя толстые плечи», – ответила Яна Ф. и рассказала, как это можно исправить.

Я фотографировалась на аватарку для «Всети» – социальной сети для подростков. Тогда существовал недорогой тариф, который давал безлимитный доступ к большому интернету с 19:00 и до утра. В остальное время сидеть можно было только на беларусских сайтах. Поэтому днем мы торчали в зеленой «Всети», а после семи вечера переходили в синюю «Вконтакте». Яна Ф. – моя путеводная звезда в обеих сетях – была красавицей. Сначала мы только переписывались, а потом обменялись номерами. Про плечи она сказала по телефону. Я помню, как сидела на табуретке в коридоре, прижимая к уху маленькую бордово-коричневую трубку, и смотрела в стену, напротив которой сделала ту злосчастную фотографию.

Мне тогда казалось, что мы с Яной Ф. мистически связаны и можем видеть сны друг друга. Однажды по пути из школы я мысленно повторяла ее имя с какой-то колдовской фразой, которую придумала, вдохновившись хоррор-фильмом, – хотела проверить, сможет ли Яна Ф. услышать мой мысленный зов. Иногда по ночам она присылала мне мрачные сообщения, враждебные и холодные, словно бы написанные другим человеком. Но в другие ночи и вечера Яна Ф. была веселой и приветливой. Однажды она рассказала мне чудесный сон. Узнав о нем, я накрепко убедилась в нашей особенной связи.

В этом сне Яна Ф. возвращается домой и замечает черный силуэт, прислонившийся к большому валуну. Она чувствует, что нечто вот-вот произойдет, и ей страшно. Однако Яна не сворачивает. Длинная тень отделяется от камня и ступает на тропу, преграждая путь. Яна видит бледную кожу, темные глаза и острые белоснежные зубы. Она уже догадалась, что будет дальше. Действительно, вампир прикладывает ладонь к ее лопаткам и опрокидывает назад, как в танго. Волосы, отброшенные этим движением, обнажают Янину шею, и тень склоняется к ней, медленно раскрывая рот. Она не чувствует боли. Начинается превращение. Спустя некоторое время Яна, острозубая и бледная, приходит за мной.

Я много раз воображала эту историю во всех подробностях. Как Яна будет одета? Как будет пахнуть ее новое, нечеловеческое тело? Как буду одета я? Куда мы с ней поедем и где будем жить? Будем ли мы пить кровь и обращать других людей или выработаем этический кодекс?

В этих фантазиях я всегда была очень худой – иначе зачем бы Яне возвращаться за мной?

Я снова думаю о портретах Екатерины II. Особенно о портрете кисти Александра Рослина, который Екатерина раскритиковала в одном своем личном письме. Комментируя лицо, изображенное на картине, Екатерина вовсе не утверждала, что так не выглядит, – подобные вещи были неважны. Изображение не соответствовало ей в другом роде. Художник как будто забыл, что у него нет задачи исследовать тело и душу государыни, и увлекся простецким, земным, беззащитным, неизбежным. Но тело не является неизбежным – власть способна вывести его из всеобщего порядка вещей, например, сделать желанным и привлекательным. Власть, как и любовь, становится частью и внешности, и взгляда, направленного на нее. Думаю, фавориты не планировали романтические отношения с Екатериной лишь ради выгоды. Они были искренне поражены красотой императрицы.

Я вижу Еленины поисковые запросы, из которых ясно, как она относилась к своему телу. Уродина. Некрасивая. В ежедневниках она записывала вес и что съела. Потом бросала – а затем снова гуглила упражнения и диеты. Елена писала матери о похудении задолго до того, как обрела тот вес, в котором я ее знала. Тридцатилетняя Елена, отправившая эти письма, по фотографиям кажется мне стройной. Она стоит на мелководье рядом с другими женщинами, и между лифом и трусами купальника виден почти плоский живот.

Когда в моей жизни появилась Елена, я впервые задумалась о красоте. Замешательство, которое вызывал во мне ее образ, подталкивало отойти от привычных представлений о привлекательном теле. Я понимала, что никто не считал Елену красивой, – немолодая, очень высокая и полная, одетая в классические учительские одежды, она не вписывалась в распространенные представления о прекрасной женщине. Однако, несмотря на примечательный рост и полноту, ее внешность не была и предметом насмешек. Я чувствовала, что другие ученики тоже не понимают, к какой категории отнести Еленин образ – она не соответствовала жестоким критериям красоты нулевых, однако поражала воображение.

Внешнее кажется самым простым для постижения. Для фиксации правды здесь словно бы не нужны особая глубина, такт и знание – знай себе смотри да описывай. Однако я долго не могла описать Елену: она раздваивала любую попытку слова, превращая точность в колебание. Мои глаза помнят ее, но не умеют говорить. Мой мозг способен формулировать, но не проведет тех линий, что видел когда-то взгляд.

Казаки-разбойники

– Лена, приветик! Это пишет соседка по Лидской.

6 января 2015

Оставлено без ответа.

– Здравствуйте, Лена. Я часто вижу ваш выход в интернет. Я хочу спросить. Вы Елена, которая жила на Лидской, 19? С которой мы играли в казаков-разбойников?

12 февраля 2017

– Я та самая.

12 февраля 2017

Дальнейшей переписки нет.

Фотография с детсадовского новогоднего утренника. Дети рядком стоят под елкой. На маленькой Елене – костюм Деда Мороза, девочка рядом играет, по-видимому, снежинку.

Фотография с отдыха на море. Елена и другая девочка стоят, вытянувшись, на некотором расстоянии друг от друга.

На двух этих снимках одежда Елены была впоследствии раскрашена цветными карандашами. Детская непослушная рука заполнила границы платьев розовым и желтым. Было ли это нейтральным изучением своего изображения – или желанием изменить себя? Может ли быть так, что уже в раннем возрасте она считала себя недостаточно красивой?

Я думаю об этом, пока иду на консультацию по инъекциям липолитиков в подбородок. Оценивая важность принятия естественных процессов тела, я решила сдаться в том, что касается лица. Мне хочется освободить эту зону от беспокойства, вывести ее за границы военных действий. Лицо предъявляется всем, его нельзя укутать, прикрыть и спрятать в дни уязвимости. На консультации выясняется, что процедура мне не подойдет. В первые несколько недель я чувствую разочарование, но потом ко мне возвращается спокойствие. Идея изменить пропорции своего лица перестает казаться привлекательной. Я все чаще обращаю внимание на женщин, которые отказываются пользоваться технологиями продления молодости и быстрого достижения стройности.

Читаю одну за другой две новости – о том, что ученые зафиксировали то, что может быть городским освещением, на планете Proxima Centauri B в четырех световых годах от нас, и о том, что человечество впервые получило видеозапись овуляции, которая ежемесячно происходит в миллиардах женских тел прямо здесь, на Земле. Запись овуляции (красный шар с черно-зеленым сгустком внутри, что сжимается, расширяется и стремительно выбрасывается вовне) похожа на космическое событие – и визуально, и с точки зрения интенсивности и значительности. Однако сделать такую запись технически совсем не так сложно, как проводить астрономические исследования. Увидеть – это часто вопрос не зрения, а взгляда.

Игнорирование тела ничего не говорит о глубине или уме – однако ставит в позицию неуязвимости, дидактики, власти. Не писать о теле – это приписывать себе его отсутствие. Конструировать взгляд ложного всеведения, объективности, неангажированности. Писать так, как будто тела не существует, как будто ты находишься вне его потребностей, мечтаний и ограничений. Я могла бы его не замечать, но предпочитаю рассматривать и описывать.

В начале января 2022 года Елене пишет очередная фитнес-тренерка. Спрашивает, хочет ли Елена узнать об условиях ее работы. Елена пишет: «Да». Тренерка высылает стоимость курсов упражнений и коррекции питания. Просит рассказать, какие у Елены цели, сколько килограммов и в какие сроки той хотелось бы сбросить. В сообщениях много отступов и разноцветных эмодзи. Они приходят регулярно, хоть Елена и не отвечает. Спортивная женщина настойчиво забрасывает ее предложениями. Ответьте на вопросы и получите то, что подойдет именно вам. Последняя возможность, небывалая скидка, летнее снижение цены. Это не были личные послания, адресованные Елене, – обычная рассылка с зазывами на бесплатные пробные занятия, марафоны со скидкой и в закрытые телеграм-чаты. 22 июня 2023 года Елена наконец пишет: «Отстаньте вы уже от меня». Я пытаюсь вообразить ее чувства, увидеть окно диалога Елениными глазами. Думаю, она не понимала, как отправить в черный список или изменить настройки, чтобы незнакомки ей больше не писали. Вряд ли Елена имела представление о законах интернет-бизнеса и профессиональных блогах, созданных для продажи товаров или услуг, о массовых рассылках и маркетинговых стратегиях, прогревах и отработке возражений. Она ответила не нажатием кнопки, а так, словно интерфейс «Одноклассников» не отличался от реальной жизни. Скорее всего, эти сообщения читались ею так же: как тягостное и бестактное приставание, мучительное унижение, которому тощая женщина может подвергать толстую в силу одного лишь телесного различия.

«Удалитесь из группы. Вы мне здесь не нужны», – отвечает ей тренерка, явно знающая о работе соцсетей куда больше Елены. Она могла бы молча удалить подписчицу сама, но захотела, чтобы последнее слово не оставалось за Еленой. В чат, состоящий из одностороннего спама длиной в год, она написала еще одно сообщение. Спортивная блогерка не позволит толстухе себя отчитывать.

Эта переписка засела во мне. Я из раза в раз представляла вечер, в который Елена написала ответ. Как скоро она пожалела о своем единственном «да»? Почему передумала пользоваться услугами тренерки? Рассылки летели (скопировать, вставить, отправить), слепые и настойчивые. Сообщения выскакивали, когда она читала юмористические заметки и новости, когда листала фотографии далеких земных красот, снимки учеников, коллег и друзей. Они появлялись, когда Елена ела, – издевательские, неотступные, будящие воспоминания.