Бывает, что уезжать из дома тяжело и грустно, и давно спланированная поездка перестает быть желанной. Но чаще я рада тому, что между мной и домом появляется дистанция. Я лежу в белоснежной комнате в квартире брата, без единой шерстинки на полу, без песчинок в кровати, без комаров, осаждающих окна, и чувствую злое удовольствие. Это чувство – одна из сторон моей любви, часть ее ритма, которому необходимы асимметрия, разрыв и отдых. Я поддерживаю свою спокойную размеренную жизнь в деревне вкраплениями хаоса поездок. Я сбегаю.

Такой ли смысл имели Еленины поездки? Или, возможно, она чувствовала, что советская история оторвала ее от европейской, создала препятствие, за которым скрылась настоящая жизнь? Елена могла не любить Гродно, представлять вместо улицы Горького какую-нибудь итальянскую страду, но не иметь решимости все изменить.