Напарник встрепенулся и хлопнул себя по лбу.

– Совсем забыл! Она просила передать тебе это.

– Спасибо, – умилилась я, разглаживая ладонью помятый листок.

Под заголовком «Парфюмеры» значилось всего три фамилии: мистер Рендалл, далее мисс Глена Аркотт и миссис Винс. Что же, скучать мне сегодня не придется.

* * *

С парфюмерами мне фатально не везло. Жили они в противоположных концах города, из-за чего пришлось мотаться туда-сюда почти до вечера.

На улице после ливней вдруг ударила жарища, и теперь город напоминал джунгли. Дышать было решительно невозможно.

Мисс Аркотт еще в апреле укатила на южные острова и, как сказала мне ее горничная, вернуться намеревалась только в октябре. Дескать, мисс Аркотт лучше работалось на теплом побережье, под сенью пальм и олеандров. К осени она обещала представить публике несколько новых ароматов, пока же парфюмер была недосягаема. Даже дозвонись я до нее, по телефону она едва ли станет невесть кому докладывать о заказах. Ничего не поделаешь, придется инспектору Рэддоку истребовать сведения официальным путем.

С мистером Рендаллом дело обстояло немногим лучше: слуга, пугливо оглядываясь, прошептал:

– Зайдите попозже! У мистера Рендалла творческий кризис.

– Хто та-а-ам? – проревел со второго этажа очень нетрезвый голос. – Кого принесло, черт побери?

И на лестнице за спиной слуги, покачиваясь, объявился тип в мятых брюках и заляпанной чем-то жирным рубахе. Беднягу изрядно штормило. Судя по мутному взгляду и щетине, творческий кризис грозил затянуться.

Понятное дело, расспрашивать его о чем-то в таком состоянии я не рискнула.

– Это надолго? – я мотнула головой в сторону хозяина дома.

– Зайдите… через недельку!

С этими словами слуга метнулся вперед и успел подхватить хозяина, чуть не сверзившегося с лестницы.

Мне ничего не оставалось, как отправиться по третьему адресу.

Там мне, можно сказать, повезло. Миссис Винс была дома и охотно меня приняла. Только вот помочь ничем не могла.

– Извините, – развела руками приятная пожилая леди. – Я ужасно рассеянна. Постоянно все забываю! Как-то раз у меня получился восхитительный аромат мимозы, а пропорции не вспомню, хоть убей.

– Может, записи? – поинтересовалась я со слабой надеждой.

Она смущенно порозовела и встряхнула седыми кудряшками.

– Увы. Вечно я все пишу на клочках бумаги и теряю! Муж уже мне и ежедневники дарил, и книжку специальную… Так я туда забываю писать!

«Специальная» книжка крепилась к стеллажу тонкой, но прочной цепочкой. Потерять ее было невозможно при всем желании, но миссис Винс заносила туда данные от случая к случаю. Ничего об искомом аромате там не нашлось.

Выйдя из дома словоохотливой миссис Винс, я отошла в сторонку и закурила. По правде говоря, я взмокла и совсем выбилась из сил. Быть может, отложить парикмахерские на завтра? Хорошо, что далеко не всякий куафер изготавливает парики, иначе я рисковала бы поседеть, прежде чем обнаружить искомое. В списке у меня оставалось еще шесть адресов, выписанных из телефонной книги. Так-так, а вот этот совсем близко, нужно только пройти два квартала!

Пожалуй, загляну еще туда – и хватит.

Бросив в урну недокуренную сигарету, я пошагала пешком.

По обозначенному адресу располагался старый особняк, давным-давно поделенный на квартиры. Весь первый этаж занимали магазинчики (к слову, витрины были весьма недурны), а парикмахерская на углу не имела даже вывески. Пришлось прибегнуть к помощи прохожих.

Я толкнула тяжелую дубовую дверь – не заперто – и заглянула внутрь.

– Добрый вечер, – подняла голову женщина средних лет, сидящая в кресле у окна. На столике перед ней стыл кофе, а второе кресло облюбовала трехцветная кошка. – Что вам угодно?

Специальное кресло у зеркала пустовало, аккуратно прикрытое накидкой.

– Добрый, – вздохнула я, решив прикинуться клиенткой. – Хочу заказать парик.

– Парик? – удивилась женщина, смерив меня придирчивым взглядом, и тряхнула волосами. Волосы, кстати, у нее были потрясающие: темные, очень густые, они мягкой шапочкой обрамляли лишенное возраста лицо. На вид ей можно было дать и тридцать лет, и все пятьдесят. Морщин не разглядеть, овал лица очень четкий, вокруг глаз нет «гусиных лапок» – пожалуй, все-таки тридцать.

– Понимаете, – начала объяснять я, – завивка на моих прямых волосах совсем не держится, а возиться с плойкой каждое утро мне недосуг. Хочу вот купить несколько париков и менять прически под настроение.

Она вдруг встала и подошла ко мне, не отрывая от меня взгляда очень темных глаз. Кошка в кресле зевнула и тоже уставилась на меня. Я занервничала, чувствуя себя не в своей тарелке. А уж когда женщина вдруг схватила меня за подбородок и стала бесцеремонно вертеть мое лицо, я и вовсе взбеленилась:

– Отпустите! Ну, знаете ли…

На мое негодование она обратила не больше внимания, чем кошка.

– Хорошие черты, выразительные… Зачем вы это делаете?

– Что делаю? – растерялась я, попятившись. Сбежать поскорее от этой сумасшедшей!

Она не пустила. Цапнула меня за длинную белесую прядь и пребольно дернула.

– Вот это! Надо совсем, совсем не так. Длинные вам не идут.

– Говорю же, завивка не держится. Неженственно я выгляжу, ничего не попишешь.

По правде говоря, в кудряшках я себе не нравилась – вылитая овца.

Шаг за шагом я отступала назад, не глядя, за то и поплатилась. Наступила на что-то мягкое, оно возмущенно заорало и порскнуло в сторону.

Я невольно вскрикнула и отшатнулась. Трехцветная кошка теперь в сторонке оскорбленно вылизывала рыжий хвост. Так и сердечный приступ схлопотать недолго!

Пока я отвлеклась, хозяйка подобралась ко мне вплотную.

– Я знаю, как надо! – заявила она безапелляционно и уверенно кивнула. – Это же безобразие, так себя запустить! Вы слепы или никогда не смотритесь в зеркало? Садитесь, я вас подстригу.

До двери оставалось всего несколько шагов.

– Спасибо, я спешу…

Она посмотрела мне в глаза, прищурилась и повторила уверенно:

– Садитесь!

И я почему-то сдалась. Быть может, гипноз?..

Мне велели закрыть глаза и расслабиться, как будто это так легко! Тихо шуршали, падая, пряди волос. Затылку вдруг стало подозрительно легко… А потом зажужжала машинка! О боже, на кого я буду похожа? На тифозного больного?

В отличие от других мастериц, за работой она не болтала. Стригла молча, отчего напряжение ощущалось еще сильнее.

Машинка умолкла, защелкали ножницы, потом загудел фен.

– Смотрите, – разрешила она наконец все тем же не терпящим возражений тоном, развернув меня к зеркалу.

Глубоко вздохнув – зато поиски парика теперь будут выглядеть достовернее! – я распахнула глаза и…

Нет, в красавицу я не превратилась. Волосы не налились золотистым блеском, глаза не стали синими, нос остался прежним и губы тоже. И все-таки свое отражение я признала с трудом.

Неприлично короткая – до середины уха! – стрижка открывала длинную шею и высокий лоб. Белые волосы птичьими перышками обрамляли лицо, подчеркивая выразительный подбородок и лепные скулы. Даже глаза заблестели ярче!

– Здесь нужно немного румян, – комментировала парикмахер, критически рассматривая дело своих рук и ножниц. – И еще помаду. Красную! Да-да, непременно красную.

Я уже была согласна на все.

– Но как?! – только и смогла выговорить я, не отрывая влюбленных глаз от своего лица в зеркале. По-прежнему – будем честны – некрасивого, но такого выразительного!

Она усмехнулась, глядя в глаза моему отражению.

– Каждой картине нужна правильная рама. Завивать вам кудряшки – все равно, что из породистого рысака делать милого пони. Зарубите себе это на носу!

Я только кивнула – голова шла кругом! – и сказала искренне:

– Спасибо!

Она довольно улыбнулась и сняла накидку. Потом по-птичьи склонила голову к плечу.

– Здесь рядом продают платье, как раз для вас. Пойдем?

Можно подумать, я могла отказаться!

* * *

Домой я приехала в начале девятого. Счастливая, взлетела на крыльцо, цокая каблучками новых туфель, и позвонила в дверь.

Энн меня не признала.

– Что вам угодно? – начала она вежливо. Потом вытаращила глаза: – Мисс?! Это вы?

– Это – я! – ответила я, весьма собой довольная.

На вешалке серое платье смотрелось уныло, зато стоило его надеть, и снять уже не было сил. Моя нескладная фигура, облаченная в серебристую ткань, вдруг стала ладной и соблазнительной. Нитка гранатов в серебре на шее, красные туфли и красная же помада, серая сумочка в тон платью…

– Дэнни дома? – спросила я на ходу, протиснувшись мимо оцепеневшей горничной.

– Д-да, – выдавила она. – И еще гость!

Неужели Дариан? Ускорив шаги, я почти влетела в гостиную. К счастью или к сожалению, Дариана там не оказалось.

– Добрый вечер! – сказала я громко. – Инспектор? Рада вас видеть.

– Мисс… – он не договорил. Приподнялся, чтобы меня поприветствовать, да так и замер.

Дэнни моргнул раз, другой. Переспросил недоверчиво:

– Лили? Это ты, что ли?

Я ему улыбнулась.

– Нравится?

– Ну-у-у… Неплохо, – ответил он осторожно.

– Только неплохо? – осведомилась я насмешливо, спиной чуя горящий взгляд инспектора. Вот кому мой новый облик понравился сразу и бесспорно.

– Тебе идет, – признал Дэнни нехотя. – Только для слежки совсем не годится. Как ты теперь в толпе затеряешься, а?

Я не сразу нашлась с ответом:

– Ну, знаешь ли!..

Зарождавшуюся перепалку прервал инспектор, громко прочистив горло.

– Кхе-кхе. Мисс Корбетт, вы выглядите очаровательно. Очень… кхм, стильно. А на случай слежки вы можете, скажем, обзавестись париком.

– Кстати, о париках! – спохватилась я и налила себе кофе. – У меня есть новости. И, я полагаю, не только у меня?

В самом деле, не на партию же в шахматы они собрались!

Они переглянулись.

– Начну я, – благородно решил инспектор. – Мои люди обошли все автомойки, но за указанный период ни одну рыжую или хотя бы брюнетку никто не вспомнил. Была, правда, некая блондинка с носовым кровотечением…

Я еле сдержалась, чтоб его не перебить. Сходится!

От острого взгляда Рэддока мое волнение не укрылось.

– Вам есть, что сказать, мисс Корбетт? – поинтересовался он, приподняв брови.

Я помотала головой.

– Чуть позже. Продолжайте!

Инспектор тяжко вздохнул, машинально складывая носовой платок. Вдвое, еще вдвое и еще.

– Да у меня почти ничего нет, – признался он с тяжким вздохом. – Некая девица, по словам работников, редкой красоты, попросила срочно вымыть ее авто. Мол, у нее хлынула носом кровь и салон оказался перепачкан. Имени своего не назвала, расплатилась наличными. Марку худо-бедно вспомнили – синее „Пежо” позапрошлого года выпуска, но вот номерной знак никто записать не догадался.

Еще бы, небось мозолили глазами фигуру красотки, на машину никто толком и не взглянул. А этих синих „Пежо” по городу может не тьма-тьмущая, но немало точно.

– Хоть опознать ее смогут? – я отхлебнула кофе, машинально теребя длинную нитку бус. – Может, по описанию удастся нарисовать портрет? Уже хоть что-то будет.

Тяжкий вздох и пристальный взгляд инспектора были мне ответом. Да что ж он так уставился на эти несчастные бусы?

– Лили, ну что ты, как маленькая, – влез Дэнни, покачивая стаканом, в котором был отнюдь не кофе. Понюхал, скривился, но отпил хороший такой глоток. Инспектор, кстати, благовоспитанно пил чай. – Уф. Сказано же, они пялились на красотку. И, поверь мне, интересовало их отнюдь не лицо! Правда, инспектор?

Нажим в голосе Дэнни даром не прошел. Полицейский встряхнулся и сумел-таки ответить по существу:

– Вот именно. Костюм девицы они опознать смогут, кхм, формы тоже. А вот лицо… – он выразительно развел руками. – Шляпка, волосы эти светлые, еще и платок она к носу прижимала.

М-да, негусто.

– Радует, – съязвила я, – что меня с нею не перепутают. Формы не те.

Кажется, такое инспектору даже не приходило в голову. Блондинка и блондинка, что с того? Я-то на красотку не тяну.

– Просто ваша внешность не сразу бросается в глаза, – нашелся он.

Дэнни фыркнул, расплескав свой напиток.

– В общем, ничего толкового вы не нарыли, – заключил он безжалостно. – Кстати, когда хоть эта блондиночка объявилась?

– Вечером в среду, – ответил полицейский без запинки. – Около девяти часов. Кассир еще вспомнил, что она несколько раз куда-то звонила и, по-видимому, очень нервничала.

– Еще бы, – вставила я. – Тут любая будет на взводе! Ведь только что избавилась от трупа.

Инспектор устало сгорбился и ослабил душивший его галстук.

– Это не объясняет, зачем она вообще его куда-то поволокла! Лежал бы себе в квартире.

– Я так понимаю, девица на тяжелоатлетку не тянула? – вставил Дэнни, звеня льдинками в опустевшем стакане. – Значит, тащить тело по лестнице, пусть даже вниз, ей было нелегко.

Поколебавшись немного, я встала и направилась к бару. Мои нервы тоже нуждались в подкреплении, тут одним кофе не обойтись.

– Налить вам что-нибудь, инспектор?

– Виски, – решил полицейский, взглянув на часы. – Рабочий день давно закончился, имею право.

Обеспечив всех напитками, я прихватила блокнот и ручку, после чего снова опустилась в свое кресло. Мне лучше думается, когда я составляю списки.

– Итак, что у нас есть, – начала я, открыв блокнот на чистой странице. – Труп в среду вечером вывезла женщина, красивая блондинка. Через два дня она явилась к нам в офис под именем миссис Данхилл…

– Погодите, – поднял голову инспектор. – У вас была брюнетка!

– Парик, – я отсалютовала ему стаканом. – Я обнаружила-таки парикмахера, снабжавшего ими нашу «миссис Данхилл». Для справки, эта девица – натуральная блондинка, тут мой информатор ручается. Миссис Данхилл прикупила два парика, один с прямыми черными волосами до лопаток, который впоследствии видела на ней я, и кудрявый рыжий, который ввел в заблуждение вас, инспектор!