Завтрак был наверное вкусным – я не знаю, я проглотил его буквально не заметив. Даже и не вспомнив, что я собственно ел. Меня уже немного потряхивало адреналином. Несмотря на то, что подготовка к операции оказалась серьезной, да и операция у меня в жизни не первая: и аппендицит удаляли, и колено оперировали, я все равно категорически не хотел на этот стол ложиться. И до сих пор не мог себе внятно объяснить, почему. И это меня нервировало, конечно.

Во время завтрака ко мне подсел мой командир, лейтенант Белич, и сказал, чтобы я к нему зашел в десять утра, для оформления последних условностей по моему зачислению в штат. Нет проблем, в десять я могу, я уже успею и у Хенрику зайти, и обратно вернуться.

К Хенрику пошел быстрым шагом, стараясь удержать себя от перехода на бег. Успел, дежурный внизу, тот же, что и вчера, сообщил что герр Грюнер у себя, и сразу пропустил меня наверх. Я взбежал по лестнице, отметил, что в “комнате ожидания” перед кабинетом Грюнера сейчас всего один боец, кивком головы поприветствовал его, получив кивок обратно, и стукнул в дверь Хенрика. Из кабинета кто-то невнятно что-то буркнул в ответ, что я счел приглашением зайти. Хенрик стоял посреди своего кабинета, и что-то договаривал в рацию. Я хотел было выйти, но он махнул мне рукой, и я закрыл за собой дверь. Грюнер еще минуту послушал что-то, что ему докладывали, потом скомандовал “отбой” и отключился.

– 

Что у тебя, Андрей? – обратился он ко мне, и тут я вдруг увидел, какое усталое у него лицо, как будто он со вчерашнего нашего разговора не спал.

– 

Насчет моей операции, вчера у меня были врачи, операция завтра утром, сегодня вечером меня заберут в палату. Вот, пришел доложить. И мой командир меня к десяти ждет для последних формальностей.

– 

Так. Смотри, очень важная вещь… – начал Грюнер, но мне так и не удалось узнать, что за важную вещь он мне собирался сообщить, потому что у него на столе заговорила рация, кто-то три раза сообщил, что вызывает “Отель”.

Грюнер сразу же схватил рацию со стола и жестом красноречиво попросил меня покинуть помещение. “Подожди снаружи”, сказал он, и я посчитал что “снаружи” подразумевает скорее комнату за дверью, чем улицу. Я вышел обратно, закрыл за собой дверь. Звукоизоляция, надо сказать, была отличная – из кабинета Грюнера не доносилось ни звука. Боец в комнате глянул на меня, но продолжал сидеть на диване с какой-то книжкой в руках. Секунд через двадцать Грюнер вышел из комнаты сам, темнотой лица напоминая даже не тучу, а настоящую тьму.

– 

Тревога. Всем быть тут через пять минут в полной боевой готовности. – фраза предназначалась явно бойцу, которого как пружиной выкинуло с дивана, и уже через две секунды он грохотал ботинками по лестнице, что-то при этом сообщая кому-то по связи.

– 

Андрей, ты теперь со мной. Считай, что я тебя мобилизовал в виду тревоги, имею такое право. Мы соберемся все тут, очень прошу тебя пока не задавать вопросов, ситуация сложная, возможен прорыв периметра базы, сейчас будут подняты все по тревоге. Слушай, что я тебе говорю, выполняй. Ты формально не в армии, но считай, что сейчас ты там.

– 

Понял тебя. Или что там надо отвечать?

– 

Сейчас все равно. Главное, что ты понял. Из автомата стреляешь?

– 

Приходилось.

– 

Хорошо. Выдадим тебе, и запасные магазины. Гранатами пользовался?

– 

Пока нет.

– 

Тогда и не нужно тебе, больше опасности будет, чем пользы. Мы выдвигаемся в город, проверить, что случилось. Как ни смешно это звучит, но безопаснее всего тебе сейчас будет с нами.

– 

Понял. – повторил я, потому что действительно понял.

Красная лампочка в моей голове пока спала, но это явно пока. Грюнера я помнил ещё с того самого нападения на его “лесной” лагерь, где я был вроде как пленным, а лагерь накрыла волна зараженных. Тогда только военная дисциплина Грюнера и его солдат позволила кому-то из них уйти живыми, ну а мне выжить помогла удача. Потом наши пути ещё пару раз пересекались, и сам факт того, что он не только выживает сам, но и занимает важные посты там, где выживают многие, показывал его уровень готовности и подготовки.

Бойцы собрались минут через пять, не больше. В комнату набилось восемь человек, вместе с нами стало десять. Все при бронежилетах, с короткими автоматами на плечах, у двоих за спинами ещё длинноствольные винтовки. Грюнер принес мне из своего кабинета такой же короткий автомат с раскладным прикладом, и три запасных магазина к нему. Про бронежилет он ничего не сказал, из чего я заключил, что лишнего у них просто небыло.

– 

Две машины, два отделения. “Отель-1”: ты, ты, ты и мы с Андреем. “Отель-2” все остальные, ведет Марко. У нас возможный прорыв периметра в городе, разведка доложила подозрительное активное движение большого количества людей за периметром. Выдвигаемся в город, осматриваем ситуацию. Небольшие группы врага пытаемся подавить на месте. При активном сопротивлении или численном преимуществе врага возвращаемся в Центр, действуем по плану “Замок”. Повторяю – не геройствуем, в бой вступать только в случае высокой опасности, стрелять на поражение, без вопросов. Связь каждые десять минут, если разбросает. Всё, вперед.

Никто ничего не сказал, всем всё было ясно. Мне пока было лишь ясно, что случилось что-то серьезное: случаев прорыва периметра за то время, что я провел на Базе, не было, и если бы было все просто, то Хенрик явно доверил бы поработать жандармерии или солдатам. Если едет сам, значит то, что ему доложили неизвестные разведчики, действительно серьезно. Странно, но страха я совершенно не ощущал, хотя и был уверен, что ситуация не из простых. Наверное впервые в жизни я пожалел, что не служил, и что простые моменты, логичные для солдата вещи мне неизвестны или непонятны. Что за план “Замок”, например? Что мне при этом плане делать? И в то же время я как-то был уверен, что мне быстро объяснят, и я сразу пойму. Наверное это и есть пресловутый авторитет командира, когда ты совершенно уверен, что тот, кто принимает решения, принимает их точно, правильно и вовремя.

Мы все вышли на улицу, не бегом, но и не прогулочным шагом. Несмотря на то, что мы оказались за домом, я все же успел увидеть оживление на площади. Почему-то подумалось, что должна реветь сирена, но ничего такого небыло, вообще было достаточно тихо и светло, обычное такое летнее утро.

Две машины подъехали почти сразу, явно стояли где-то в гараже рядом. Два одинаковых военных джипа песочного цвета, без крыши и без тента, с двумя дугами над головами сидящих. Отделение “Отель-2” погрузилось оперативно в одну машину, я втиснулся на заднее сидение той, куда рядом с водителем сел Хенрик. Меня посадили сразу в середину, бойцы по краям держали автоматы наизготовку, смотря по сторонам. С одной стороны чуть обидно, с другой – я на их месте поступил бы точно так же.

Машины рванули с места, наша первой, машина Марко сразу за нами, и мы вылетели на площадь. Ого, а тут оживленно – у укрепленного танка посреди площади суетились военные, два массивных джипа со спаренными пулеметами на вертлюгах стояли рядом, пулеметчики застыли на местах. Еще пара машин проехала в сторону причала, мы же рванули по узкой и такой сейчас опасно ненадежной улице к воротам. Грюнер что-то сказал в рацию, поменяв канал – явно связался с охраной, потому что ворота начали открываться еще до того, как мы к ним подъехали, причем открывались оба шлюза сразу. Наша мини-колонна только притормозила, и снова уже ускорялась, выезжая из Центра. По дороге особо было не разогнаться, но водитель нашей машины явно знал свое дело, выжимая по сути максимум, разве что в повороты на двух колесах не входил. Грюнер все время был на связи с Марко, машина которого, кстати, держалась метрах в двадцати от нас как приклеенная. Я разобрал только “чисто”, “пока чисто”, “визуальный контакт отсутствует”. Придерживаясь за дугу над головой, чтобы не налегать на сидящих рядом бойцах на поворотах, я сам старался смотреть вокруг, но ничего не видел. Слышно тоже ничего небыло, правда моторы рычали изрядно. Выстрелы мы должны были бы все равно услышать, до города было уже совсем недалеко.

Когда мы вылетели из-под горки на площадь, у которой стоял один ресторан, в котором я кстати ни разу не был, Грюнер скомандовал своему водителю и Марко остановиться. Машины замерли прямо на небольшом кругу, недалеко от ресторана. Я только прислушался, и сразу услышал негромкие выстрелы – стреляли не активно, все больше одиночными, и точно где-то за городом, не внутри. Хороший знак? Наверное, да. Я честно говоря не очень представлял себе, как вести бой в городе, среди гражданских. Люди на улице стояли, смотрели в сторону звуков, высовывались из окон, но паники не было. Грюнер включил рацию:

Поехали тихо, смотрим в округ осторожно. Марко, ты езжай по параллельной улице, мимо жандармерии, заодно вытащи оттуда кого-то пусть доложат обстановку, а лучше пусть дадут еще одну машину с патрулем вам в сопровождение. Поехали.

Без вопросов, поехали. Машины тронулись, медленно проехали кольцо. Марко проехал по кольцу дальше, свернул на параллельную улицу, я ее знал, жил там раньше, недалеко. Мы ехали медленно и аккуратно, стрельба впереди вроде стихла. Проехали совсем близко от пляжа, шум волн, такой мирный и спокойный, никак не вязался с обстановкой. Проехали поворот на гараж Фрателло, когда вдруг в моей голове огромным болезненным цветком вспыхнула красная лампочка. Я схватился за голову руками, пытаясь удержать ее от немедленного взрыва, и крикнул Грюнеру "внимание, опасность!". Все закрутили головами и стволами, водитель даже притормозил, вокруг ничего при этом не изменилось. Грюнер глянул на меня вопросительно, и в этот момент спереди справа от нас донесся чей-то истошный крик, и за ним еще один. Мне не понадобился дар чтобы понять, отчего кто-то так кричит. Живо вспомнилась атака на базу Санни и то, что творилась потом.

– 

Мутанты, там! – крикнул я, указав рукой уже чисто автоматически: все так и так понимали, где именно что-то происходит.

Грюнер первый выпрыгнул из машины, солдаты за ним, я выбрался из своей середины последним. Грюнер только сказал мне "ты со мной", жестами отправив своих бойцов правее и левее, по сторонам улицы. Справа от нас стояло достаточно длинное здание то ли склада, то ли какого бывшего производства, я даже не знаю, обитаемо ли оно сейчас. Чтобы выйти к источнику криков нам надо было это здание обойти, а значит либо вернуться назад, либо пройти метров шестьдесят вперед, к парадному входу, и уже там завернуть за угол. Я вдруг понял, что жмурюсь от головной боли совершенно напрасно: голова стала вдруг ясной и спокойной, красный свет не исчез, но и совершенно не мешал. Я перехватил автомат поудобнее, и зачем-то глянул наверх. Померещилось, или на крыше было какое-то движение? Черт, в наше время не бывает "померещилось", я опустился на колено, и навел автомат на парапет крыши, и почти сразу там показался мутант. Он перетек на край, опираясь на все четыре свои конечности, и явно готовясь спрыгнуть. Жаль, он перетек не совсем там, куда я прицелился – я начал стрелять раньше, чем перевел на мутанта прицел, и ожидаемо вся очередь ушла “в молоко”. Однако, моя активность явно заставила монстра действовать быстрее, и он просто спрыгнул вниз, на асфальт перед нами, метров с десяти.

Не сказать, чтобы он приземлился легко и грациозно – то ли спешка ему помешала, то ли он прицелился плохо, но он по сути грохнулся на дорогу всем телом, правда почти сразу вскочив на две ноги. Только вот этого “почти” хватило Грюнеру и его бойцам – по мутанту открыли огонь со всех стволов, да поуспешнее, чем я, превратив его за несколько секунд в груду мяса. Несмотря на многочисленные попадания, мутант пытался еще подняться, истекая кровью, и прекратил свои попытки только после того, как один боец добил его короткой очередью в голову.

Не расслабляться, обходим здание, смотрим не только по сторонам, но и на крыши. Андрей, спасибо. – Грюнер неожиданно выделил меня. Мелочь, а приятно.

Подбежали к углу дома, побрякивая снаряжением. Первая двойка прошла вперед, за угол, в достаточно широкий проулок между этим и соседним жилым зданием. Остальные старались их прикрыть, только знать бы еще откуда кто прыгнет. За углом была большая стоянка, которую раньше использовали для погрузки машин, забиравших товары отсюда. Короткая рампа, двери на склад закрыты вроде бы наглухо. Недавно на стоянке кто-то пытался организовать что-то вроде спортплощадки: уже был вкопан турник, брусья стояли тут же рядом, пара скамеек и еще несколько не столь очевидных конструкций были приготовлены к установке. Некий фитнесс-центр на свежем воздухе, короче. Сейчас эта вся красота была залита кровью. Я даже не сразу увидел остатки того, кого тут терзал мутант. Когда увидел, то второй раз на останки я смотреть уже не захотел. Даже показалось, что в летнем воздухе повис неприятный запах крови, так много ее тут было.

– 

Смотрим внимательно, может, этот мутант тут был не единственный. – Грюнер быстро распределил сектора между бойцами. – В здание не пойдем, искать пролом не наша задача.

– 

Как он сюда попал? – не мог не спросить я.

– 

Вот это здание, – Грюнер указал стволом автомата на широкий трехэтажный дом напротив стоянки. – это по сути граница города. Противоположная стена выходит по сути на автобан. Наружная стена конечно укреплена, все окна не просто забиты – забетонированы. На крыше проволока и мины. Раньше сюда никто не проникал снаружи. Но то было раньше.

И верно, я как-то представлял себе границы города в виде натуральной стены, как в тюрьме что ли, не подумав о том, что это бессмысленно. Если вот такие вот большие здания периметра грамотно укреплять, то получается даже лучше, чем стена. Однако, каким-то образом монстр проник на территорию города, и убил как минимум одного человека.

Осмотр стоянки ничего не дал, Грюнер сообщил нашу ситуацию кому-то по рации, что-то выслушал в ответ, и сразу скомандовал нам "по машинам". Оказалось, что Марко со своей группой тоже обстрелял мутанта, но тому удалось уйти – каким-то образом монстр оценил свои шансы, и просто сбежал. Все это я узнал, пока мы бежали обратно к машине, и тут я услышал шипящий странный звук, и сразу затем перед нами метрах в сорока грохнул взрыв. Вроде рвануло и неблизко, а солидно, нас всех волной смело на асфальт, я автоматом чуть себе зубы не выбил, ударяясь о дорогу.

– 

Миномет! – с каким-то удивлением констатировал Грюнер, поднимаясь на ноги. – К машине, быстро! Уходим на базу!

Никому два раза повторять ненужно было, все вскочили и понеслись к углу. Я слышал другие разрывы в городе – обстреливали не только нас. И вот это было уже страшно. Мы были уже почти у машины, когда еще одна мина рванула практически под ней, откинув наш джип на пару метров в сторону и опрокинув его на бок. Осколком мины ближайшему к машине бойцу снесло полголовы, еще один закричал, хватаясь за бок. Я второй раз поднялся с асфальта, ничего не чувствуя, кроме слегка металлического привкуса во рту и противного звона в ушах.

Как-то отстраненно я видел, как другой боец оттаскивает раненого в бок товарища к стене дома, как Грюнер упал на колени около убитого, и тут из-за угла дома в конце улицы, метрах в двухста от нас, показались зараженные. Сначала выскочили трое, озираясь по сторонам как затравленные звери, пока не увидели нас. Они сразу рванули к нам, я начал стрелять короткими очередями, не попадая на таком расстоянии. Когда первые трое подбежали метров на сто, я неожиданно для себя попал в одного из них, двух других снял Хенрик, стреляющий с колена около убитого бойца. Из-за того же угла показались еще зараженные, целая толпа, я рванул пустой магазин из автомата, защелкивая на его место полный, Хенрик дернулся ко мне, и в это секунду с крыши спрыгнули еще два мутанта. На мое счастье, спрыгнули они лицом к тем двум бойцам, один из которых был раненым. Солдатам удалось открыть огонь, один откатился в сторону по дороге. Мы с Хенриком начали стрелять по мутантам одновременно, при этом смещаясь в сторону проулка, из которого только что вышли. Второй мутант быстро развернулся к нам, словил несколько очередей в голову и грудь, после чего не удержался на ногах и рухнул на спину, и вдруг неожиданно быстро пополз по асфальту за покореженную взрывом машину. Первый монстр отбросил в сторону тело нашего бойца и повернулся к нам, и тут раненый в бедро выпустил в него всю обойму из пистолета, попадая с нескольких метров почти все в голову. Пистолеты у бойцов Грюнера были серьезные, 44 калибра, мутанту таких попаданий хватило, он просто мягко упал на бок и больше не дергался.

Я буквально спиной ощутил ужас, страх и ненависть одновременно, приближающиеся ко мне неминуемой волной, и когда обернулся, зараженные уже были почти на расстоянии вытянутой руки. Каким-то краем мозга я понял, что не успеваю не только открыть огонь, но даже и навести оружие, и просто прыгнул в проулок, в какой-то чахлый пыльный куст на углу здания. Хенрик бегом бросился за мной, буквально врезался в стену дома, спиной к углу, а раненый тем временем успел одним движением за секунду уронить пустую обойму на асфальт, перезарядить пистолет, и открыть огонь по зараженным. Первый бегущий упал, второй налетел на первого и потерял равновесие, третий словил свою пулю и тоже рухнул на землю. Я все это время как в замедленном кино, пытался устойчиво опереться хотя бы на колено и достать оружие. Хенрик спиной к стене тоже открыл огонь по толпе, только позиция у нас получилась невыгодная – толпа зараженных, как поток, уже неслась мимо нас, лишь двое внезапно отделились от этого потока и накинулись на Грюнера – первого он убил двумя выстрелами в грудь, второй успел со всего размаху ударить стреляющего командира каким-то куском камня по голове. Грюнер что-то сдавленно крикнул, заваливаясь на бок, и тут мне наконец удалось обрести равновесие и выдернуть пистолет из кобуры. Три выстрела в зараженного передо мной, замахнувшегося для повторного удара по лежащему, потом рывок к Хенрику, ссадина на голове у него здорово кровоточит, а сам он похоже без сознания. Хватаю его за петлю на его разгрузке, и потащил в проулок.

Я не знаю, откуда у меня взялись силы, но я бежал согнувшись в сторону рампы как заправский буксир, еще и глядя назад через плечо, и слыша выстрелы пистолета раненого: один, еще два, и потом вдруг все. Мы уже за углом, прикрыты зданием, улицу я отсюда не вижу, но вижу то, что успел заметить на этой кровавой стоянке ранее: распахнутые створки грузового люка у самого пола, и дальше начало наклонной резиновой ленты конвейера вниз, в подвал. До манящей пасти подвала метров десять, долетаю до нее мигом, еще раз затравленно оглядываясь назад – нет, пока из-за угла никто не бежит на нас, пока есть время. Рывком подтаскиваю Хенрика к ленте, только не головой вперед, хорошо что мой новый командир весит не больше семидесяти-восьмидесяти кило. Отправляю его по ленте скользить по ленте, отчаянно надеясь, что там не вилы остриями вверх, и сам прыгаю следом.

По пути вниз постарался затормозить, благо уклон градусов в сорок пять, или и того меньше. Ободрал все равно чем-то левую ладонь, сразу стало горячо руке. Спрыгиваю на пол, черт, темно как в могиле, после солнечного света снаружи. Хенрик мешком лежит тут же, пока без признаков жизни, но я не хочу верить, что тот псих его убил одним ударом. Две секунды даю привыкнуть глазам, различаю, что мы в узком длинном помещении, с одной стороны от ленты заставленным пластиковыми пустыми квадратными ящиками до потолка. Тут пока тихо, но ничего не помешает зараженным так же прокатиться вниз, а створки изнутри как закрыть я понятия не имею. Значит, отсюда надо уходить. В конце комнаты широко открытая дверь, за ней сразу стена, вроде коридор, больше ничего не видно. Пришлось бросить Грюнера на полу, подбежать к двери, заглянуть. Пустой короткий коридор, с одной стороны которого закрытая дверь, с другой поворот налево. Темно, никакого окошка. Черт, надо знать, что за углом, а выглядывать туда страсть как не хочется. Но получить монстра в спину еще страшнее, потому тихо дохожу до угла, смотрю – дальше коридор идет прямо от меня, в такую темноту, что не видно вообще ни черта. И никакого фонарика у меня с собой нет.

Ладно, у меня выбора-то и нет, сзади меня во дворе толпа зараженных, впереди темный коридор и неизвестность. Проголосовал за неизвестность, сразу же, единогласно. Вернулся к ленте, склонился над Хенриком – вроде бы дышит, только кровь надо как-то остановить. Так, а во дворе слышу вроде какие-то звуки. И ладно, и совсем мне не нужно проверять, что за звуки, цепляю своего командира за ту же петлю, и как можно тише тащу к двери, пятясь спиной, не сводя глаз со створок под потолком. Автомат-то я не бросил, он на ремне болтается, да вот только что я тут навоюю, в этой темноте. Хорошо, что по пути к двери мне на спину никто не прыгнул – умер бы от страха, точно.

Вытаскиваю Хенрика в коридор, пытаюсь закрыть дверь, а она не идет! Дергаю в отчаянии пару раз, и лишь потом до меня доходит, что дверь прикреплена к стене большим железным крючком, чтобы сама не прикрывалась, видимо. Скидываю так некстати звякнувший крючок, дверь закрывается бесшумно. Дверь массивная, вроде даже железная. Жаль, ключа нет, запереть невозможно. Снаружи кстати уже не громыхает, взрывы мин я бы еще как расслышал, а вот перестрелку где-то далеко пока слышно. И похоже, что в разных местах. Неужели началось? Санни? Ладно, это потом подумаем, выжить бы пока что.

В коридоре стало совсем темно, настолько, что я почти ничего не различаю вокруг. Щупая холодные каменные стены дохожу до двери слева, нашел ручку, нажимаю – заперто. И дверь тоже вполне себе массивная, не выбьешь. Так, значит только дальше по коридору, привет темнота и неизвестность. Поколебался, брать ли Хенрика с собой, или оставить тут. Потом понял, что если зараженные случайно спустятся вниз по ленте и откроют дверь, то я его никак не спасу. Потому опять хватаюсь за петлю, и потащил. В коридоре сыро и даже прохладно, пахнет плесенью, вроде больше ничем плохим. Не видно нихрена только, шагаю в никуда, стараясь не шуметь, Хенрик тихо шуршит по полу следом. Следы крови кстати за нами остаются, что не очень хорошо, конечно.

Так, а тут впереди поворот, оказывается, опять налево. Никаких дверей. Выглядываю за угол, и вижу неожиданно тусклый свет метрах в пятнадцати. Хенрик, кстати, с каждым метром то ли прибавляет в весе по паре килограмм, то ли у меня силы и адреналиновый всплеск проходят. Дотаскиваю его уже с трудом до конца коридора, а тут тоже массивная дверь, но уже с небольшим прямоугольным окошком наверху. Заглядываю – за дверью небольшое помещение, свет в которое проникает через три больших запыленных окна на одной стене напротив двери. Несколько длинных столов, вроде как для упаковки товара, от них резиновые ленты уходят куда-то вверх и вбок, на вижу куда. Затаив дыхание толкаю дверь – заперто. Черт, вот это мы влипли! Неужели назад, к зараженным? Толкаю еще раз, и дверь неожиданно чуть подается на противоходе, на меня. Вот я дурак, дверь открывается из этого зала со столами в мою сторону, а я ее в другую сторону толкаю.

Открываю, затаскиваю Хенрика, оглядываюсь. Так, это что-то вроде сортировочного или упаковочного цеха – три длинных алюминиевых потертых стола, от каждого лента конвейера вверх, под потолок, и выходит в стену, где проделаны небольшие окошки. Так, чтобы конвейер значит людям ходить не мешал, над головами шел, грамотно. На той же стене, куда уходят ленты, еще одна дверь, тоже с окошком. Подбегаю к ней, заглядываю: ага, а там большущий зал, стоят какие-то станки, по полу обведенные желто-черными линиями безопасности. Понятия не имею, что тут производили, но сейчас это и не важно. Важно, что та дверь, через которую мы с Хенриком зашли, закрывается отсюда большим засовом, который я тут же задвигаю. Бросился опять к двери в зал со станками – она открыта, и закрывается явно со стороны зала. Но так уже лучше, я пока буду надеяться, что в зале никто плохой себе гнездо не устроил.

Сейчас самое время заняться Грюнером. Подумал даже затащить его на стол, но потом понял, что если он повернется сам, то просто рухнет вниз, на пол, и оставил его на полу, подтянув поближе к окну. Так, а вот и рана, солидное рассечение, сантиметров пять, примерно, и края неровные. Запекшаяся уже кровь вместе с волосами мешают посмотреть лучше, но с другой стороны, сделать ничего я сейчас не могу. Аптечки нет, да даже если бы и была, только перевязать смог бы. А перевязать надо, кровь еще идет, хоть уже и не льется ручьем. Чем перевязать, пока тоже понятия не имею. У моей такой новенькой ранее, а теперь уже грязной форменной рубашки короткие рукава. У Грюнера примерно такая же. Так, а тут, в этой комнате, ничего подходящего нет? Нет, ничего, тут даже и шкафов-то нету. Высунул голову в большой цех, и почти сразу увидел на потолке слева от себя знак "медицинская помощь". Точно, если это производство, у них обязательно везде должны быть такие пункты! Прокрался по пустому тихому цеху – выстрелы на улице до сих пор слышны, но тихо, приглушенно. А вот мои собственные шаги по пустому цеху как удары молота по тазу, хотя стараюсь идти очень аккуратно. В медицинским ящичке на стене много что было раньше. Вроде даже дефибриллятор. Сейчас же осталась только одна полувыпотрошенная аптечка, но мне именно ее и нужно. Никакий лекарств в ней не было, но был бинт, вроде даже в неповрежденной упаковке. Его и забрал, вернувшись к Хенрику, который в себя пока так и не приходил.

Рассечение у него на левой стороне головы, почти на макушке, так что просто перемотал его голову вокруг, продевая бинт под подбородком и обматывая голову через верх. Кажется просто, но до этого болтающуюся голову человека без сознания перебинтовывать мне не приходилось, пришлось чуть ли не коленями своего пациента фиксировать. Как-то замотал, выглядит плохо, но хоть кровь остановит – весь бинт извел. Заодно убедился, что Хенрик дышит. Жить будет, значит. Так, теперь неплохо бы понять, где мы, и что тут. Оставил Хенрика у стены, только чуть голову ему приподнял, взял автомат и пошел на разведку.

У двери прикинул расположение зала. Огромные пыльные окна по одной стороне, мимо них точно не пойду. Значит, пойду по другой стене, в обход станков. Неторопясь обошел зал, с противоположного конца которого оказалось три небольших помещения: мини-кухня, почему-то объединенная с душевыми и туалетами, кабинет, явно для местного начальства, и что-то вроде большой комнаты отдыха, из которой одна дверь вела на лестницу наверх, а вторая неожиданно сразу на улицу, на площадку чуть выше той самой залитой кровью стоянки. Обе двери не заперты, и не запираются, что конечно не хорошо. На площадке кстати тихо, ни зараженных, ни мутантов я не увидел, осторожно высунув голову под солнечный свет. И не сильно расстроился по этому поводу, кстати. На лестницу тоже пока не стал ходить, мало ли что там. Пока надо как-то Грюнера постараться оживить. С этими мыслями пошел обратно, и там увидел, что Хенрик уже оживляется сам, пусть сам встать пока не может, но пистолет на меня направляет, хоть и неуверенной рукой.

– 

Свои, свои, не стреляй. – сказал я, подходя к нему, и помогая ему медленно подняться. – Ты как?

– 

Где мои люди? – прохрипел Хенрик, потом откашлялся, чуть снова не упав от этого. – Где остальные наши?

– 

Я не знаю. Ты что помнишь последнее?

– 

Зараженные, целая толпа. Чено ранен, Виктор убит. Меня чем-то саданули по голове. – он прикоснулся рукой к голове, поморщился. – Что потом?

Я вкратце рассказал, что было потом. Извиняться за то, что я не Рэмбо, и не спас всех, я не стал.

– 

Кто-то мог уцелеть. Мика, например – я его потерял. Надо его найти.

– 

Надо так надо. Ты командир. – спокойно сказал я. – Но дай себе хотя бы пару минут, приди в себя. Ты же даже стрелять сейчас не можешь.

– 

Мой автомат?

– 

Где-то там остался. – пожал плечами я. – Можешь мой взять, ты лучше стреляешь. Мне пистолет милее.

Я отдал Грюнеру автомат, и два оставшихся магазина к нему. Он стоял, прислонившись к столу, и его явно мутило. Пока он приходил в себя, я рассказал, что увидел тут, и в зале рядом. Стрельба на улицах, кстати, понемногу стихала. Я отчаянно хотел надеяться, что это хороший знак. Когда Грюнер пришел в себя настолько, что смог сам идти и не падать, мы пошли через цех на площадку, с которой была видна стоянка. Оттуда я смог даже различить кровавый след от самого Хенрика, оставшийся на земле, когда я тащил его в подвал.

– 

Спасибо. – Хенрик тоже увидел след, и добавил. – Спасибо, что вытащил. Теперь нам нужно вытащить остальных.

– 

Вытащим, если они живы. Стрельбы стихает, может уже все под контролем. Кстати, что со связью? – спохватился я. – У тебя же рация!

– 

Эта мертва. – покачал головой Грюнер. – Сразу же попробовал. Стационарная в машине думаю тоже разбита. Если только у ребят осталась…

По улице решили все же не идти. Вроде тут и тихо, но улицу саму с площадки мы не видим, только двор и угол здания. Однако, если пройти по второму этажу завода, то мы должны выйти к окнам на уличной стороне, на той стене, откуда, кстати, прыгали к нам мутанты.

Так и сделали – вернулись в цех, оттуда на лестницу вверх, и поднялись даже не на второй, а на третий этаж, цех внизу занимал два этажа в высоту. На третьем был обычный коридор с целым рядом кабинетов типичного офисного типа. Все аккуратно, не разгромлено, и ничего интересного. Дошли до торца, дверь с одной стороны коридора заперта, с другой дверь ведет в женский туалет. Ну извините, мы быстро – заходим, там как раз два узких окна под потолком, на ту самую улицу. Залезли на батареи отопления, чтобы заглянуть в окошки, осторожно выглянули, стараясь сильно не маячить.

Я сразу увидел нашу искореженную машину, и того бойца, которого Грюнер назвал Виктор, которого убило миной. Из него натекло уже много крови, вокруг него валялись тела зараженных. Чуть подальше лежал еще один боец, и вот на него смотреть было больно – он умирал тяжелой смертью, буквально заваленный телами психов. Рядом с ним валялся мертвый мутант, такой некрупный с виду… Бойца, который получил ранение в бедро, мы с нашей позиции на видели, он по идее был сразу под нами, а туда мы заглянуть никак не могли. Зато увидели двоих других бойцов, медленно шедших по улице с автоматами на изготовку. Разные камуфляжи, даже оружие похоже разное.

– 

Наши? – прошептал я.

Грюнер лишь отрицательно помотал головой. Это что, солдаты Санни уже в городе? Или просто это бандиты, мародеры, и их пока не нашли? Но нет, они шли так, как будто сами искали кого-то, не таились. Тут же послышался шум мотора, и из-за поворота выехал большой додж, вроде того, на котором когда-то ездил я, только у этого в кузове стоял пулемет на самодельной сварной стальной конструкции, и еще три человека с автоматами из кузова внимательно осматривали все вокруг. Слева глаз уловил движение – зараженный выскочил из тени здания, и его буквально в момент разорвало пулями. Машина после короткого огневого контакта постояла несколько секунд, поводив стволом пулемета вокруг, и неторопливо поехала дальше, проехав под нами, при этом бесстрастно объехав остов нашей подбитой машины. Мы подождали еще немного, но больше никакого движения не увидели.

– 

Что это? Санни вот так вот легко зашел в город? – во мне сейчас смешивалось негодование, страх и злость.

– 

Не знаю. Нужна связь. – Грюнер не отрывался от улицы, пытаясь что-то там еще увидеть.

– 

Что предлагаешь?

– 

Спускаемся вниз. Под нами окон нет, надо выбраться на улицу и осмотреться. Я не вижу Чено, если его нет, то он не мог раненый уйти далеко, его нужно найти. И потом, даже если он там, то у кого-то из них может еще работать рация, нужно попробовать связаться с Марко.

– 

Окей, пошли тогда. – Грюнеру как командиру я доверял, в себя он пришел, так что пусть планирует.

Спустились тем же путем вниз, и все равно ничего лучше не придумали, как осторожно вернуться в тот же подвал, куда мы скатились по ленте, тем же путем. В коридоре и в подвале было чисто, под лентой следы крови, на том месте, где лежал Грюнер. Повязка у него на голове слегка окрасилась красным, но явно уже не так сильно, не критично. Я запрыгнул на ленту, резина под ботинками не скользит, забрался повыше, выглянул во двор – все похоже тихо. Вылезли оба, жмурясь от солнца и прижимаясь к стене, добрались до угла.

– 

Нас тут с любого окна засекут, плохо. Нужно быстро осмотреться, и пока назад, в здание. – зашептал Грюнер мне. – Стой тут, держи ту сторону улицы, что будет сзади меня, откуда зараженные прибежали. Стрелять только в самом крайнем случае, если уже точно без этого нельзя обойтись. Нам сейчас шуметь нельзя никак. Все, я пошел.

Хенрик сорвался с места, и побежал, пригнувшись, за угол, к нашей разбитой машине. Мне та сторона, куда он побежал, видна плохо, но это и не моя задача, мне нужно его тыл прикрыть, чтоб ему постоянно через плечо не оглядываться. Риск, конечно – если Санни успел выставить наблюдателей на крыши, то нас засекут сразу. Единственный шанс, что он не успел, что пока они заняты зачисткой. Кстати, почему-то я все время считаю командиром Санни, а не Зета. Зет для меня какой-то мистический персонаж пока что.

Я все никак не мог понять, как База так быстро пала? Что с Центром, тоже неужели пал? Как так, такие меры защиты, и вот так, в минуты все рухнуло… Ладно, сейчас пока не отвлекаюсь, смотрю внимательно, но пока все тихо. Грюнер вернулся через несколько минут, в испачканных кровью руках держал какой-то подсумок. Сразу ушли обратно, так же по ленте вниз, и оттуда сразу в сортировочное помещение. Там я уже не выдержал:

– 

Что там, нашел кого-то?

– 

Да, нашел, все трое там, никто не выжил. – как то буднично сказал Грюнер. – Одна рация рабочая вроде, пару гранат подобрал, и dog tags с ребят снял.

Dog tags – это специальные железные жетоны, которые солдаты носили на шее, с личным номером для быстрого опознания тела. Я знал, что в Германии было принято не носить два жетона (один забирает выживший, один остается на теле), а носить один, который разламывали пополам по линии надпила, обе половинки дублировали информацию. Не знаю как тут принято, но это и не важно.

– 

Что теперь?

– 

Попробуем связаться с Марко. Есть шанс, что бандиты слушают эфир, я бы слушал на их месте. Потому называться не будем, место указывать тоже.

Грюнер начал вызывать "Отель-2", и на наше удивление рация отозвалась почти сразу.

– 

"Отель-2", "Отель-2", это "Отель-1", как принимаете? – Грюнер аж перехватил рацию покрепче, словно боясь, что связь пропадет.

– 

"Отель-1", это "Отель-2", принимаю чисто. – отозвался голос с итальянским акцентом.

– 

"Отель-2", мы на открытой частоте, нас могут слушать. Наш статус активный, личный состав минус три. Доложите ваш статус.

– 

Вас понял "Отель-1". Статус "желтый". Повторяю, статус "желтый". Личный состав минус два.

– 

"Отель-2", вас понял. Местоположение?

– 

Мы… – у Марко возникла заминка с местоположением без называния места. – Мы находимся по месту проживания твоего друга. – Видимо, не очень по форме, но зато теперь мы знаем, что Марко и оставшиеся два бойца находятся в здании жандармерии.

– 

Вас понял "Отель-2". Выдвигаемся к нам, оставайтесь на позиции. Отбой.

– 

Понял "Отель-1". Остаемся на позиции, ждем вас.

Грюнер отключил связь и засобирался.

– 

Что означает статус "желтый"? – спросил я то, что не понял сам.

– 

Что у них раненые как минимум средней степени тяжести. Или их прижали на месте, и они не могут никуда выдвинуться. Или и то, и другое. В общем, не очень хорошо. Хенрик поморщился, то ли от боли, то ли просто так. – Пойдем по зданиям. Через это здание должен быть проход в соседнее, то самое пограничное здание. Я там был, там есть специально прорубленные проходы по следующим домам, можно подальше отсюда незаметно дойти почти до самого въезда в город.

– 

Понятно. Только, если мутанты и зараженные прошли действительно через то здание… – я сделал паузу, но Грюнер все понимал и без моего напоминания.

– 

Мы пока не знаем, откуда они пришли. Но идем предельно осторожно. Пошли.

Не сразу сообразили, как попасть в тот самый жилой дом, который служил "стенкой" для базы – сюда, на завод, оттуда прохода небыло. Была однако общая стенка, должна быть и возможность пройти как-то. Потом вылезли на крышу “нашего” завода, и вопрос решился сам собой – пограничный дом был примерно на этаж выше завода, и вот на торце этого верхнего этажа было четыре окна, два из которых были распахнуты. Судя по старым окуркам на крыше завода, у окон курили те, кто жил в доме раньше, а судя по свежим следам на крыше, тут прошли те самые мутанты, которые на нас и напали. И вышли они как раз из этого самого жилого дома, получается. Черт!

Окна были невысоко, залезли в них осторожно, оказались в грязной душевой, где нестерпимо воняло тухлой грязной водой. Дом был ранее видимо то ли хостелом, то ли общежитием, с общими душевыми на этаж. Дверь в коридор распахнута, но коридор чист, никаких следов боя или крови. Грюнер успел мне рассказать, что в таких домах, "на границе", не разрешали никому заселяться, но порой разрешали их использовать либо как склады, либо как мастерские. Потому людей тут внутри по идее быть не должно было. А вот всякие зараженные или не дай бог мутанты могли быть запросто, потому шли осторожно, тихо, осматривая помещения по пути. Я рассказывал Грюнеру про налет на базу Санни, и помнил очень хорошо, как мутант прятался в одной из комнат, что потом стоило жизни хорошему человеку Жану.

На верхнем этаже все было спокойно, спустились по лестнице на второй, и во второй "квартире" по наружной стороне здания увидели неожиданную картину – дверь в квартиру была вообще снята с петель и лежала рядом, причем именно снята, а не снесена. А наружная стена с накрепко забетонированным окном была просто вырезана – ее останки валялись в пыльных кустах внизу. К образовавшемуся проему вело несколько добротно сколоченных мостков, прям автобан сюда приложили, нетрудно догадаться, для кого.

– 

Как так? – я прямо опешил, разглядывая пыльные кусты внизу, пустой автобан и противоположный склон горы. – Они тут прямо стройку затеяли, а мы ничего не знали?

– 

Тут была мастерская. – процедил Грюнер сквозь зубы. – Работала группа свежих переселенцев, которую мы сюда перетащили. У них было разрешение, делали нам всякие металлоконструкции, хорошо причем делали.

Только сейчас я увидел, что в помещении стояло и правда несколько станков, из которых я узнал только токарный. На одной из стен были сооружены стеллажи со стальными трубами, проволокой, крепежными уголками – красиво и аккуратно разложено. И пролом на всю третью стену.

– 

То есть, они тут работали, пилили сталь, и параллельно пилили стенку. Готовились. И в нужный момент просто добили стену, и помогли приготовить путь для зараженных. – сказал я вслух очевидные вещи.

Кусты под нами были просто смяты как упавшей стеной, так и грузовиками, которые видимо сюда привозили мутантов: следы как минимум двух тяжелых машин на растительности виднелись отчетливо.

– 

Они еще специально подальше от центра мастерскую получили, потому что шума и пыли от их работы много. – продолжал распалять себя Хенрик. – Я сюда своих ребят даже посылал, но они ничего подозрительного не увидели, да и работали эти сволочи на совесть. Как оказалось – даже слишком хорошо. И что самое смешное, они не сами просили мастерскую подальше, я бы сразу заподозрил неладное. Мы им это предложили. Точнее, кое-кто из Центра так предложил.

– 

Знаешь, кто? Выходит, у вашего Зета тут осталось много своих людей. Не все с ним ушли.

– 

Мы конечно подозревали, что кто-то мог остаться “кротом”. Следили, пытались вычислить, кто мог бы быть подставным. И не смогли. Этот случай с Зетом не увязали. И это уже мой косяк! – он со злости долбанул кулаком по стене.

– 

Ну да, а еще у тебя нет хрустального шара и ясновидящего в штате. – пытался смягчить ситуацию я, но на его месте думал бы так же. Контрразведка на то и контрразведка, чтобы такие вот вещи выявлять.

– 

Ладно, пошли, нужно Марко выручать. Тут уже ничего не сделаешь. Правда, у меня есть одна идея. Пусть бандиты и нам теперь помогут. Ваша жандармерия недалеко от въезда находится же?