–  Джонни, что там? Тебя задели? Куда попали? – я пытался смотреть одновременно вперед и в зеркало заднего вида, где извивался на сидении Джонни.

–  Попали. Больно, блин… Рука!

–  Смотри внимательно, куда. Возьми что угодно из рюкзака, приложи к ране – надо остановить кровь. Я сейчас не могу остановиться, нам надо оторваться. Не паникуй, спокойно посмотри куда попали – жить будешь.

Я старался не паниковать сам, потому что прямо сейчас я помочь Джонни не мог никак. Скорее всего он убил шофера, но это не значит, что они сейчас не пересядут и не поедут за нами опять, если конечно нам не посчастливилось вывести машину из строя. А стрелка у меня больше нет. Значит, только пользоваться моментом, оторваться от них. Съехать в город? И что? Надеяться, что в Милане я найду опять такую же “школу” – как минимум наивно. Бенни говорил, что большие города вообще мрак, туда даже бандиты не суются, там все либо мертвые, либо зараженные. Тела тех, кто погиб в первые дни, лежат уже почти две недели, а значит очень даже начали разлагаться. Выходит, только вперед, надеясь на удачу. Сейчас она нам очень нужна.

Джонни наконец-то сел на сиденье, глянул на меня в зеркало – был он бледнее смерти, но судя по всему собрался. Он прижимал к правому плечу куртку из моего рюкзака, вся правая рука его была залита кровью, обшивка правой двери и сиденье под Джонни тоже были заляпаны, благо салон изначально черного цвета.

–  Джонни, держись, успокойся. Постарайся понять, прошла ли пуля на вылет, или до сих пор в плече?

–  Я не могу… Мне кажется меня ещё и в руку ранили, в кисть.

Я посмотрел вниз, на кисть его правой руки, и увидел, что у Джонни отныне уменьшилось количество пальцев на руке как минимум на один – мизинца на своем месте небыло, с кисти вяло капала густая кровь. Я никоем образом не был знаком с медициной, и понятия не имел, сколько у нас с Джонни есть времени доехать до врача, и насколько опасны его ранения. Черт, надо будет остановиться все же, надо постараться как-то перевязать раны, что-то придумать. Так, взгляд на карту, валяющуюся все так же на сиденье рядом со мной – сейчас будет съезд на тридцать пятый бан, и там уже буду где-то останавливаться.

–  Потерпи, дружище, скоро остановимся, я тебя перевяжу. Не двигайся, зажимай рану на плече. Ничего страшного, жить будешь. – я пытался звучать спокойно и оптимистично, но не уверен, что у меня хорошо получалось.

Сейчас километры не летели, а ползли. Джонни сзади совсем затих, даже не постанывал, и это мне совсем не нравилось. Он безучастно глядел по сторонам, и только по движению его головы и глаз я понимал, что он пока в сознании. Сзади так никто и не появлялся, навстречу тоже машин небыло, хотя на бане стали попадаться брошенные ранее машины, один раз даже пришлось резко притормаживать, объезжая стоящую на левой полосе фуру. Я всё еще объезжал Милан, правда уже оставив его большей частью за спиной. Местность вокруг всё ещё была плоская, и при этом достаточно густо застроенная разными производствами, мастерскими, фабриками и складами всех степеней ветхости. Бензина в машине осталось на двести пятьдесят километров, если верить бортовому компьютеру – расход оказался сильно больше, чем я изначально предполагал, видимо от того, что солидную часть пути мы гнали на всю катушку, да и сейчас я держал максимально возможную для нормального маневрирования скорость. Должно хватить, но без запаса, потому что дальше, в горах, скорость наша конечно упадет, но придется много подниматься вверх, так что сильно не сэкономим.

По встречке промчались друг за другом два мотоцикла, я проводил их взглядом, и скорее всего они меня так же. Поймал себя на мысли, что до сегодняшнего дня не видел ни одного, хотя это наверное идеальный транспорт для передвижения в наше время – почти везде пройдет, быстрый, маневренный. Запас хода не очень большой, но если не ехать далеко, то это не должно стать проблемой. Правда, на мотоцикле далеко не каждый умеет ездить, а тем более ездить быстро, так что тоже транспорт не для всех. Я так и не понял, были ли эти два мотоцикла частью банды, или же просто ехали по своим делам – как раз приблизился к нужному мне съезду, и сменил один автобан на другой. Почти сразу же выехал вправо, в сторону какого-то пригорода и фабричного района, где и остановился за длинным и достаточно высоким забором. Забор просматривался хорошо в обе стороны, закрывал меня совсем от дороги, и неожиданно кто-то мог напасть только разве что перелезая через него, но сейчас небыло времени искать укрытие лучше. Заглушил мотор, пистолет со мной, выскакиваю из машины, нет времени сейчас долго осматриваться. Тихо, на улице уже даже жарко, так что скидываю свою куртку, пока на свое сиденье. Открываю заднюю дверцу, на которой несколько попаданий от пуль, скорее всего срикошетивших или оставшихся в двери. Джонни глянул на меня мученическим взглядом, ничего не сказав.

Так, сперва вытаскиваю оба наших рюкзака, валяющиеся на полу у ног Джонни. Один из них заляпан кровью, это мой, из которого он куртку вытащил. Так, вот аптечка, тут ещё есть бинт. Сейчас надо с Джонни снять его куртку, и как-то срезать часть майки, чтобы увидеть рану в плече. В конце концов просто отрезаю у куртки ножом рукав, повозившись на задней стороне – пришлось заставить Джонни сесть ровно. Так, майку просто разрезаю вдоль плеча, вот и входное отверстие пули, черно-красное, а выходного с другой стороны нет, значит пуля до сих пор в плече.

– Cнимай остатки куртки, будем тебя перевязывать. Надо, надо, не морщись. – пытаюсь говорить строго, хотя мраморная бледность моего напарника меня здорово пугает.

Помогаю ему стянуть ставшей с одной стороны безрукавкой куртку с целой руки, куртка летит на землю – она уже ни на что не годится. На рану накладываю импровизированный тампон из сложенного бинта из аптечки, остатком бинта стараюсь перетянуть Джонни плечо, пропуская повязку ему через грудь под здоровым плечом. Получается не очень, да и бинт быстро заканчивается, но лучше чем ничего – держится пока. разрезаю свежую майку из рюкзака Джонни, делаю из него импровизированную перевязь под раненый локоть, накидываю ему на шею и на плечо, завязываю в узел над ключицей – теперь рука в согнутом состоянии у него на животе, прям как в картинках про всякие переломы.

–  Блядь, где мой мизинец?? – Джонни теперь заметил пропажу.

–  Пожертвовал его бандитам, не кричи. Без мизинца можно жить.

–  Чеееееерт, да что же такое!

–  Сиди, не дергайся! Из меня врач так и так не очень.

Ещё одной майкой кое-как заматываю Джонни кисть, прижимая рану на месте мизинца, на что он мне отвечает не очень цензурными словами, но сидит, терпит. Как могу закрепляю майку в некий бесформенный комок на его руке – ну по крайней мере теперь он не видит своей потери. Так, даю Джонни бутыль с водой, пусть попьет, успокоится. Виски сейчас лучше бы подошел, причем нам обоим, да вот нет его.

–  Так, слушай сюда. Старайся не отключаться, сейчас адреналин начнет спадать, тебя в сон будет клонить. Ты можешь дотянуться левой рукой до пистолета?

–  Ннне знаю… – дрожащей левой Джонни достает кобуру на поясе, зачем-то похлопав по ней, чтоб я уже точно знал, что дотянуться он может.

–  Вот так, круто. В самом крайнем случае будешь мне помогать, ты ещё пока не помер, не спеши себя хоронить. Нам не так далеко ехать осталось, пробьемся. Ты главное помогай мне, не вырубайся!

Mне не так сильно нужна была помощь Джонни, как просто хотелось его поддержать, напомнить ему, что он боец и все такое. В общем, какие-то отцовские инстинкты, даже не знаю откуда. И пусть пытается мне помочь – это может его мотивировать не вырубаться. Не знаю, почему, но мне очень не хотелось, чтобы Джонни терял сознание – почему так, даже себе объяснить не мог.

Джонни мне ничего не ответил, но меня он слышал. Я помог ему поудобнее пристроиться на сидении, и даже пристегнул его ремнем, несмотря на его вялые возражения. По крайней мере не ударится сейчас ни обо что, если я буду резко маневрировать. Так, что там вокруг нас? А ничего, все так же тихо за то время, пока мы тут в докторов играли. Тогда поехали дальше. Внимательно изучаю карту, уже сидя на своем месте: стараюсь запомнить выход из этого хитросплетения автобанов. Так, сейчас совсем немного до пятидесятого автобана, потом небольшой кусочек до пятьдесят четвертого на Павию, ну а по нему уже до гор добираемся, и вот там надо выйти на ту дорожку, про которую рассказывал Бенни. А там уже как повезет, терять больше нечего, однако, там уже других вариантов кроме как ехать обратно не будет.

До Павии долетел без происшествий, Джонни односложно отвечал на мои вопросы и реплики, просто давая мне понять, что он тут, со мной. У Павии перед нами уже вовсю замаячили горы, те самые, сквозь которые нам и надо было сейчас пробраться, за ними уже море и Портофино. По совсем старому грязному автобану добрался до Вогеры, а там уже съехал на региональную дорожку, причем два раза пришлось сверяться с картой, чтобы понять, что я на верном пути. Отсюда нам остается всего километров сто с небольшим, но по таким серпантинам, что мама не горюй. Судя по карте, до городка Варци подъем будет ещё умеренный, а вот потом начнется настоящая горная дорога. И скорее всего те самые проблемы с местными городками.

Дорога пошла типично итальянская – с разномастными заплатами на асфальте, насмехающимися над тобой знаками ограничения скорости 70 км/ч там, где я не мог себе представить, как ехать быстрее пятидесяти, ямами и осевшими краями проезжей части. После Вогеры по краям шоссе потянулись городки, через которые пролегала дорога, по большей части пустые, но местами я видел дома, которые мне издали казались заселенными. Плотно завешенные окна, забаррикадированные передние двери… Зараженных небыло видно вовсе, на дороге тоже было свободно. Пока подъем был совсем несерьезный, но горы уже висели передо мной, не такие могучие, как швейцарские Альпы, скорее пологие, богатые на всякую растительность. Вообще цвет обстановки вокруг сменился с изумрудно-зеленого и серого на светло-зеленый и коричневый. Бурый оттенок был на всём – на домах, с присущей только Италии привораживающей небрежностью и неаккуратностью, за которую однако не хочется ругать, а на которую хочется смотреть. На земле, выжженной солнцем за лето, на жухлой траве и даже на скалах, которые тоже были различных оттенков бурого и коричневого.

Уже на подъезде к Варци, начиная ощутимый подъем в гору, я наконец заметил то, что так долго искал глазами: машину позади нас. И не одну, а две, одну за другой. Заметил я их буквально на первом же серпантине, и благодаря извилистости дороги позади меня, увидел издалека. Это были белый микроавтобус неразличимой отсюда марки, и какой-то черный седан, наподобие того БМВ, с которым мы уже сталкивались, и ехали они за нами. Внутренний голос не дал соврать – именно за нами, а не просто по той же самой дороге. Как ни странно, испытал я от этого факта что-то похожее на облегчение – я оказывается все время ждал преследования, и все время нервничал из-за того, что его небыло. Ну вот а сейчас стало быть все в порядке. Есть, есть глаза у бандитов на этих даже маленьких дорожках, иначе ни за что они бы нас не нашли. Я прибавил хода настолько, насколько это было возможно – то есть почти никак. Моя машина взбиралась вверх, прямые участки покрытого ямами асфальта метров по тридцать – сорок длиной сменялись поворотами почти на сто восемьдесят градусов вверх, и разогнаться тут было решительно негде. Погоня сейчас активно приближалась к нам, но они ехали по сравнительно простой дороге куда прямее той, по которой карабкался я, а я по сравнению с ними сильно прибавлял в высоте. Сейчас я уже точно видел, что седан сзади микроавтобуса – это именно тот БМВ, который хотел с нами познакомиться около Милана, только лобового стекла у него вроде небыло вовсе – Джонни его славно расстрелял, и скорее всего стекло просто выбили, чтоб не мешалось.

Назревало какое-то ощущение дежа-вю, только вот Джонни сзади был уже максимум пассивным наблюдателем. Он тщетно пытался высмотреть наших преследователей из окна, когда я причудливыми зигзагами двигался по дороге, но ничего не говорил. Потом внезапно он первый нарушил молчание.

–  А может как раз сейчас не будем бегать от них?

–  В смысле? – я вопросительно поднял брови, хотя сразу понял, о чем он.

–  А в том смысле, что остановимся за поворотом, где не видно нас, да встретим их сверху огнем. Тут пока серпантин, у нас явное преимущество, а они такой наглости от нас могут и не ждать. К тому же, возможно им доложили, что один из нас ранен, тогда они будут ещё менее осторожны.

–  Нууу… А наверное ты прав. Только надо место найти.

Мы как раз поднялись достаточно высоко, подъем шел и дальше, просто стал не столь интенсивным. В принципе, спрятать остановившуюся нашу машину от ребят снизу можно было почти за любым поворотом – достаточно густо по обочинам росли деревья и кустарники, такие уже почти всерьез зеленые в конце апреля. Я затормозил за очередным витком серпантина, прижавшись к внутренней обочине и включив ручной тормоз, и выскочил наружу. Добежал до поворота, и оттуда осторожно посмотрел вниз. Машин преследователей сейчас небыло видно – они только начинали свой подъем снизу, и их скрывали уступы дороги. А значит, и нас видеть они так же не могли. Так, у меня есть пара минут, осматриваюсь. Стрелять удобнее всего, когда их машины будут на медленном повороте, естественно. И стрелять надо с такой точки, чтобы им было максимально неудобно стрелять в ответ. Вскакиваю обратно за руль, и проезжаю ещё метров двадцать, останавливаясь у очередного поворота вверх. Метрах в пяти от меня впереди прогалина в кустах, подхожу к ней согнувшись, краем глаза успеваю заметить, как Джонни кряхтя тянет из кобуры пистолет. Молодец, если что хотя бы обозначит активность. Так, на корточках подбираюсь к прогалине, свой автомат захватил из машины, сейчас он на груди, одной рукой держусь за низенькое ржавое ограждение вдоль дороги, чтоб не свалиться самому. Отсюда видно очень хорошо поворот почти подо мной – он такой же медленный, как и все они, и находится именно так как надо – чтоб стрелять оттуда в нас нужно здорово задирать головы вверх. А я и не собираюсь пускаться с бандитами в долгую перестрелку. Дверь в кабину нашего джипа осталась открытая, киваю Джонни даже с какой-то ободряющей улыбкой, и поднимаю автомат, снимая его с предохранителя и ставя на стрельбу длинными очередями. Для себя сразу решаю, какой второй магазин буду хватать для перезарядки, становлюсь на колено на сухую землю, и теперь только ждать.

Ждать пришлось совсем недолго – наша фора перед бандитами уменьшилась до пары минут. Сначала замечаю машины на несколько “уровней” дороги ниже нас, они мелькают среди деревьев и кажется, что едут они невероятно быстро. Так, вот уже крыша белого микрика на два уровня ниже, БМВ отстал сзади метров на двадцать, и это конечно нехорошо, но уже поздно пить боржоми. Микроавтобус появляется на нужном мне уровне быстро, я даже вижу чьи-то загорелые руки с закатанными по локоть рукавами черной рубашки в открытом окне рядом с водителем. В тот момент, когда микрик уже полность входит в поворот, замедляясь до совсем медленной скорости и готовясь вновь разгоняться, я сжимаю автомат покрепче, упирая его разложенным прикладом в плечо, и плавно тяну за спуск. Оружие дергается, выпуская очередь, я инстинктивно прижимаю его ниже, пауза в полсекунды на восстановление прицела, и вторая очередь, подлиннее первой. До крыши машины бандитов метров двадцать, а то и меньше, потому не попасть я просто не могу, и несколькими очередями бью в капот и крышу, стараясь попасть так же в лобовое стекло и боковое водительское. БМВ успевает затормозить перед поворотом, когда у меня щелкает боёк – пустой магазин. Большим пальцем на сброс магазина, даю ему просто упасть – он мне не нужен, все равно патронов нет больше, рывком из разгрузки новый магазин, вщелкиваю его на место, и тяну рычаг на себя. У микроавтобуса отодвигается невидимая сейчас мне боковая дверь, и из нее кто-то просто прыгает в кусты, за ним ещё один. БМВ открывает двери со всех сторон, и тут же получает очередь от меня, просто по корпусу, мне уже сложно точнее целиться, да и некогда. Оттуда тоже кто-то выползает наружу, скрываясь от меня за машиной, я стреляю ещё длинную очередь по микроавтобусу, две коротких по БМВ, жду щелчка опустевшего магазина, и бегом бегу к нашей машине. И только сейчас сзади снизу начинают щелкать ответные выстрелы, из пистолетов, сначала отдельно, потом уже непрерывным грохотом.

Чуть ли не ползком залезаю в кабину, краем глаза видя, как пулями срезает ветки у кустов справа от меня. Газу, газу, пригнувшись вниз вправо так, чтобы только дорогу еле видно было. Вхожу в поворот, так и не получив пулю в бок, только на выходе из поворота бандиты пару раз звонко попадают нам в борт. Джонни пытается повернуться к окошку, приходится на него наорать, чтоб сидел и не двигался – его геройство сейчас не требуется. Еще один поворот серпантина, и дорога начинает идти более полого, пусть вверх, и следующий поворот уже подальше – поднялись пока. Преследователей не видать – микроавтобус я изрядно расстрелял, есть твердая надежда, что он не на ходу. Убил ли кого-то я не знаю, может и никого, но мне главное сейчас было сбить с хвоста погоню. Если удалось обездвижить микроавтобус, то пройдет время, пока они его вручную скатят с дороги, да и по БМВ я тоже изрядно попал, а она уже стреляная. В общем, сейчас и определим, играет ли с нами в одной команде везение, потому что патроны у меня остались теперь только в пистолете, пустой автомат кинул назад, на пол салона.

От Варци, который оказался не просто пустым, а совсем пустым, будто вымершим в первый день – ни машин, ни людей, ни трупов, мы продолжили подниматься вверх, но уже значительно спокойнее, по крайне раздолбанным дорогам. Я заранее извинился перед Джонни, что не буду объезжать каждую яму, да и невозможно было бы это. Машина, несмотря на габариты и на подвеску, порой всё равно подпрыгивала, порой ныряла вниз, но и скорость я держал серьезную – тут как раз у нас преимущество, на такой дороге БМВ даже если и погонит за нами, то точно так не разгонится, просто разобьется. Да и микроавтобус тоже, если они опять-таки умудрятся его все же запустить. До Сан Пьетро, очередного маленького городка на нашем пути, долетаем без проблем, если не считать постанываний или ругательств Джонни от тряски по ямам. Ничего, зато он точно в сознании. За несколько сотен метров до городка начинается вдруг вполне приличный асфальт, видимо недавно перестелили, и машина идет плавно. Преследователей сзади не видно, уже боюсь лишний раз взглянуть в зеркальце, чтобы не сглазить. Да и зеркало с моей стороны, единственное оставшееся, сейчас покрыто затейливыми трещинами. Неужели мне таки удалось обездвижить обе машины?

А вот сам городок оказывается городом зараженных, прям по рассказу Бенни. На въезде нас встречает у дороги группа неимоверно оборванных исцарапанных местным кустарником тел, еле держащихся на ногах – эти зараженные уже почти не жильцы, выглядят натурально как зомби. Проезжаем мимо, почти никого не задев, только последнее тело втыкается в борт машины с левой стороны, и отлетает от нашего доджа как пушинка. Далее – только разруха, тела на дороге, и запах. Запах такой, что стекла нами закрываются мгновенно, причем Джонни свободной рукой умудряется нажать обе кнопки стеклоподъемника быстрее меня. Тел много, некоторые лежат уже очень давно, то во дворах, то в дверях домов, то на дороге. Машин мало, очень мало, но попадаются, потому приходится сбавлять скорость, пробираясь по городу болезни и смерти. Видим ещё много психов вокруг, то на склонах ниже нас, то на боковых ответвлениях дороги выше нас. Машин тут явно давно не проезжало, нас никто не ждал, только те, кто “посвежее” бросаются вдогонку, но едем мы все же тридцать-сорок километров в час, потому зараженные сразу отстают. Городок заканчивается быстро, вырываемся на волю, а вот запах ещё остается с нами какое-то время, несмотря на все теперь уже открытые настежь окна машины. Этот город оставил после себя очень гнетущее ощущение… Что делают вообще эти зараженные там? Просто бродят по дороге? Сидят, думают ли о чем-то? Ничего не едят, или едят очень мало. Практически не спят. Почему не уходят? Что-то их удерживает в “родном” городе? Какие-то ощущения остались? Или это что-то вроде инстинкта? Много вопросов, а ответы все скорее всего в Портофино. И вряд ли все ответы там, но хоть какие-то точно должны быть.

Сейчас судя по карте длинный перегон без городов, нам до Портофино уже осталось всего ничего, максимум километров сто. Потом городок Массиниго, в атласе он изображен чуть в стороне от главной дороги, вроде как ниже нас – мы едем всю дорогу параллельно склону холма, поднимаемся. Еще примерно полпути будем подниматься, а потом уже пойдем вниз, к побережью. Высота дороги начинает понемногу сказываться на температуре воздуха, а тут ещё и начинает дуть пронзительный ветер, и чуть накрапывать дождик. Пришлось закрыть окна, несмотря на то, что стрелять через них не хотелось – залетающие в кабину порывы ветра с пылью и каплями дождя вообще не давали нормально следить за дорогой и местностью. Проезжаем первые туннели, недлинные, по паре сотен метров, совершенно спокойно. Погони так и нет, уже начинаю понемногу отходить, только вот указатель бензина, который говорит, что я смогу ещё проехать девяносто семь километров, меня совсем не радует – я точно не знаю, сколько мне еще надо проехать.

Подъезжаем к Массиниго, проехав ещё с пяток мелких туннелей по пути, и так же спокойно. Массиниго действительно в стороне, дорога идет как бы над ним, хотя передовые дома городка подступают к самому дорожному ограждению, чуть возвышаясь над ним своими пыльными старенькими фасадами. Зараженных у городка не заметил, хотя заброшенный грузовик стоял прямо на съезде в город, как будто задумавшись, а надо ли ехать туда, откуда ему явно расстреляли все стекла. Я скинул скорость до тех же сорока километров в час, чтобы не влететь в сюрприз где-то на дороге, и тут же получил первую пулю в свое боковое окно, которое тут же покрылось красивым узором из разнообразных трещин.

–  Джонни, пригнись и держись там за что-нибудь!

На уровне какого-то глупого инстинкта я нажимаю не на газ, а на тормоз, почти останавливая машину, и возможно потому следующие несколько выстрелов проходят перед нами, срубая кусты на обочине и рикошетят от ограждения. Теперь я жму уже на газ, машина рывком прыгает вперед, и следующие залпы уже взбивают пылевые облачка на асфальте за нами. Вот так бы и ехать, да вряд ли получится, потому просто педаль газа в пол. С ревом мотора влетаем в плавный поворот влево, набирая несколько пуль уже в борт. За поворотом налево сюрприз – после очень короткой прямой дорога виляет сразу направо вниз, за какой-то жилой дом. Черт, я успеваю понять, что не вписываюсь в поворот по скорости, жму тормоз, и уже как-то со стороны смотрю, как наш додж влетает по касательной в угол какого-то серого старого здания слева. С грохотом летят на капот камни, машина рывком вырывается дальше, ветер сдувает каменную пыль и крошку на ещё более растрескавшимся лобовом стекле, и мы все же едем дальше, но уже походу без левой фары и части бампера.

Выстрелы как срезало – мы сейчас от стрелков спрятаны за домом, вдоль которого идет бетонный забор. Забор закончится впереди через метров тридцать, и вот оттуда нас уже снова встретят, это точно. Потому делаю очередную глупость – скинув скорость до минимума, сползаю влево, в неглубокую сухую канаву, сразу за которой начинается достаточно отвесный склон горы вверх. Машина кренится, сильно, Джонни вон вцепился в подголовник моего кресла, чтоб не завалиться на бок. Зато теперь мы практически не видны справа, да и защищены получше. Такой вот раскорякой медленно выезжаем из-за забора, и слышим всего пару озадаченных выстрелов, ни один из которых в нас не попадает, а затем тишина. Дорогу видно мне хреново, но впереди метров через сто канава становится помельче, а дальше склон горы подходит вплотную к дорожному полотну, поэтому мы просто едем медленно вперед, потихоньку выравниваясь, пока не въезжаем всеми колесами обратно на дорогу. Со стороны городка не стреляют больше – расстояние не то уже, и я просто прибавляю ходу.

Дальше было всё примерно так же – то городок с психами, очень вялыми везде, очень грязными и оборванными, то городок с “дружелюбным” вооруженным населением. Разве что стреляли по нам очень редко, то ли берегли патроны, то ли наблюдали не так внимательно, как в Массиниго. В одном месте даже пробовали бросать камни с дома, стоящего у дороги – машине большого урона не нанесли, чего не скажешь о моей психике – сперва показалось, что граната на капот грохнулась. Счетчик бензина показывал менее пятидесяти километров ходу, когда мы начали потихоньку спускаться вниз, а по карте начало казаться, что наша поездка никогда не закончится. Бандиты сзади так и не появлялись, да что-то и не верил я, что они сунутся туда, куда сунулся я. Если придется ещё хоть раз в эти места ехать, то я ни за что не поеду по этой дороге – уж лучше бандиты и погоня, чем трупы, вонь разлагаемых тел, и ощущение постоянной нереальности и безнадежности ситуации. Джонни стал вырубаться сзади, постоянно как будто проваливаясь в сон, а я уже был слишком уставшим и физически, и морально, чтобы тормошить его. Мы проехали городок Торрилья, где к моему удивлению опять было почти пусто – ни зараженных, ни машин. После него наша дорога SS45 резво пошла вниз, но не серпантином, а почти естественным уклоном, и я местами даже переставал жать на газ – машина неплохо катилась по инерции, я берег драгоценные остатки бензина, которые таяли на глазах. Где-то около Генуи мне предстояло выехать на восьмидесятый автобан, откуда уже прямым ходом до поворота на Портофино – правда, там уже от автобана надо было ехать по безумно узкой дорожке несколько километров до единственного въезда в город, но в том районе я уже не ожидал встретить бандитов: если там и в самом деле база, то эта дорожка точно контролируется. А скорее всего и кусок автобана около нее. По крайней мере, я на это очень надеялся.

По пути стало попадаться все больше и больше отдельно стоящих домиков, таверн и даже магазинчиков, сейчас наглухо закрытых. Небо так и не разошлось, и мелкий дождик продолжал отравлять мне жизнь, минимизируя видимость во всех разбитых окнах. Щетки были сломаны то ли пулями, то ли камнями, и я старался смотреть вперед как-то мимо трещин в стекле, морщась от капель дождя, заливающих меня слева – расстрелянное свое боковое стекло я смог опустить вниз, чтобы хоть что-то видеть сбоку. Въехали в городок Кавассоло, тоже пустой и заброшенный с виду, дорога внезапно расширилась до двух полос, превратившись чуть ли не в автобан. На счетчике бензина оставалось всего девятнадцать километров, когда я осторожно выехал на автобан, в сторону Кьявари. Отсюда до Портофино недалеко, но насколько недалеко? Джонни уже минут двадцать как отключился, а у меня наступило какое-то отупение от всего произошедшего: наверное чаша психологической стабильности уже совсем переполнилась. Я просто ехал вперед, не быстро, экономя последние крохи бензина.

Автобан был перегорожен нормальным таким блокпостом – со стальными “ежами” перед ним, каким-то приземистым бункером, заваленным до окон мешками с песком. За бункером виднелась башня БТР со спаренным пулеметом – машинально я подумал, что БТР явно загнали на платформу, чтобы он “видел” сверху из-за бункера.

Для проезда была разобрана часть ограждения средней полосы, остальная часть укреплена бетонными блоками и стальными балками так, что проехать в созданный узкий коридор зигзагом на встречку можно было только очень постаравшись – надо было сильно рулить на малой скорости. В окне бункера вспыхнул прожектор, ослепив меня почти полностью, даже днем. Я затормозил, и просто ждал. По громкоговорителю что-то сказали по итальянски, потом повторили по английски – меня приглашали выйти из машины и положить оружие на землю. Я открыл дверцу, вышел на каких-то негнущихся от напряжения ногах, вытащил демонстративно медленно пистолет, и положил его перед собой, отступив в сторону на пару шагов. Из-за бункера вышли несколько солдат – двое с одной стороны, двое с другой, с направленными на меня стволами автоматов. Да, судя по всему, тут знали, кто такие бандиты, и как с ними обращаться. Я подождал, когда до меня дойдут, подобрав по дороге мой пистолет. Меня вежливо но старательно обыскали, забрав обоймы с пояса, и даже нож из кармана штанов. Мой ступор так и не спал, я только показал на Джонни и сказал по английски, что мой друг ранен и потерял много крови. Один из солдатов сразу вызвал кого-то по рации, буквально через минуту из бункера выбежали ещё двое военных с носилками, а меня за локоть повели в бункер. У Джонни забрали пистолет, забрали так же наши автоматы на полу машины.

Внутри бункера обстановка была воистину спартанской – несколько стульев, большой деревянный стол, какие-то тумбочки в углу, и большой железный оружейный шкаф. Весь бункер был одним помещением, частично разделенным шкафом и столом на две части. Стены изнутри никто ничем не покрывал – раствор связывающий бетонные блоки торчал отовсюду. Спереди стена была двойной, насколько я мог видеть. В бункере было жарко, даже несмотря на то, что стекол в окнах небыло.

Меня посадили на один стул, попросили написать свои данные – имя, фамилию, адреса, с самого “начала”. После чего меня сфотографировали, что было неожиданно, взяли отпечатки пальцев, присвоили какой-то временный номер, на этот раз в виде бирки, которую надлежало надеть на шею. Я рассказал все как есть, и спросил только две вещи – как мне узнать, есть ли у них женщина по имени Анна Кранц, и что будет с Джонни. По первому вопросу мне посоветовали все выяснить в регистратуре в Портофино, по второму заверили, что он выживет, и сказали, что его уже увезли в госпиталь. После чего мне, к моему удивлению, выдали мое разряженное оружие и патроны, поинтересовавшись, где чей автомат – мой и напарника. Объяснили доходчиво одно правило обращения с оружием – в городе оружие запрещено, любое, в регистратуре его у меня заберут, положив в специальную сейфовую ячейку. Каждый гражданин, выезжая из города, мог в любой момент взять свое оружие обратно, используя ключ от ячейки. Зона сейфовых ячеек была под постоянным видеонаблюдением, и неусыпным вооруженным контролем. Любая попытка применить оружие в этой зоне каралась смертью, вне зависимости от обстоятельств. Потому всем рекомендовалось оружие заряжать вне зоны ячеек. Убедившись, что я понял три раза повторенные объяснения, меня отпустили.

На выходе меня спросили, доеду ли я своим ходом, или меня подвезти. Удивившись вопросу, я посмотрел на машину впервые за последние несколько часов, и обомлел: на машине буквально небыло живого места. Она вся была если не прострелена, то погнута и разбита. Та часть переда, которой я въехал в дом, вообще была из лучших картинок про автосвалку. И все же это был мой додж, потому я выразил желание ехать сам. Меня по моей просьбе чуть дозалили бензином, сказав, что ехать километров пятнадцать, а там я найду. Дорога относительно безопасная, но безопасность на этих пятнадцати километрах никем не гарантированная – там может теоретически случиться что угодно, хотя и маловероятно.

Я сел в кабину, протиснулся в проезд около бункера со второго раза – с первого просто не влез в радиус поворота, пришлось сдавать назад – и поехал дальше. В голове не было ничего, все мысли просто попрятались. Кровь на сиденье сзади напоминала о Джонни, где-то совсем рядом была моя жена, а я как ни силился, ни о чем не мог подумать толком. Просто ехал осторожно вперед, почти не глядя по сторонам. Машина, ещё недавно так восхищавшая меня своей внушительностью и серьезностью, сейчас вдруг стала еле живым куском металла, который дребезжал и рычал, но ехал. Километров через пятнадцать я действительно увидел огромный явно самодельный знак стоянки через один километр впереди. Проехав ещё, справа от меня открылся съезд, выводивший на большую пыльную стоянку, на которой сейчас было всего две машины, маленькие тентованные грузовики. Предписание на въезде обязывало новоприбывших оставить свою машину тут, взять с собой личные вещи и все оружие, и проследовать в регистратуру. Мимо регистратуры пройти было невозможно – она стояла почти на дороге, большое двухэтажное здание, скорее всего бывший ресторан, с которого, правда, уже сняли вывеску. Дальше, преграждая въезд машинам были смонтированы большие ворота из решетчатых половин, обшитых то ли жестяными то ли стальными листами. На противоположной стороне стоял такой же БТР, как на блокпосту, угрожающе уставившись пулеметом на дорогу. По обеим сторонам дороги от ворот протянулся разномастный забор: местами из бетонных блоков, местами деревянный или вовсе решетчатый. На забор стаскивали всё, потом щедро сдобрив полученную конструкцию обильной колючей проволокой. С одной стороны забор упирался в гору, высокую скалу, и что там было наверху, снизу разглядеть не удалось. С другой же заграждение шло вдоль реки, по самому берегу, и скорее всего доходило до моря, которое тут было совсем недалеко. Однако, это было ещё не Портофино – до Портофино с этого места ехать ещё километров пять, по самой кромке моря, очень живописной и очень узкой дороге. Это местечко называлось Раппало, о чем свидетельствовал знак на съезде с автобана. Окей, я забрал свой рюкзак и автомат из салона, захлопнул дверцу машины, и зашагал в регистратуру.