Когда я вышел из ратуши, на часах было почти четыре часа, а это значит самое время дойти до своего жилья и оформиться там. Карту города, стандартный туристический листок, взял на стенде в ратуше, на ней сразу обнаружил “свою” улицу, идти до нее надо было через весь центр, на окраину действующей безопасной зоны базы, которую кто-то нанес на карту зеленой линией, от руки. Ну вот, заодно осмотрюсь.

Жизнь продолжала кипеть, особенно в центре. Людей на улицах было много, где-то в переулке всё же заметил кучку детей, организовавшую игру в футбол. Грязи на улицах тоже хватало. Несколько раз замечал группы людей в желтых светоотражающих жилетках, с желтыми же лентами на рукавах – это видимо и были те “коммунальщики”, про которых мне рассказывала фрау Фишер. Одна группа куда-то тащила диван, часто останавливаясь и отдыхая. Вообще, люди в основном что-то куда-то несли: то мебель, то воду в ведрах, то какие-то куски железа или пластика. Каждый по своему старался обустроить или улучшить свой быт, каким бы он тут не был.

Я внезапно осознал, что картинка мне сильно напоминает старые детские воспоминания из пионерских лагерей: вот вроде заехала новая смена, все стараются быстро устроиться, тащат свои сумки и чемоданы, занимают лучшие кровати в комнатах. А те смены, которые уже давно заехали, просто смотрят на все это со стороны, с серьезным видом старожилов. Конечно, тут ситуация была совсем иной, но суть в принципе оставалась такой же. Меня не отпускала мысль, что с одной стороны люди все делают правильно: и организуются в добровольческие “коммунальные” бригады, и осваивают территорию, организовывают приют и питание для всех. А с другой стороны, во всем чувствуется какая-то беспечность и несерьезность. Самое простое – есть у нас некое “заражение”, и все уже с этим столкнулись. Есть база, где живут вместе более двух тысяч человек, организовано местное правительство и в принципе налажен худо-бедно быт. Однако, никто не занимается изучением угрозы, и как следствие – возможным устранением угрозы. Прогнозирует ли кто-то возможные последствия? Вторую волну заражения? Вон, даже астрономы есть тут в городке, неужели нет врачей или ученых? А вопрос охраны? Сейчас, насколько я понимаю, жизнь базы на сто и более процентов зависит от военных. Если военные, скажем, ночью снимутся и уедут, то база останется полностью беззащитной. Есть ли план на такой случай? Есть ли вообще координация действий с военными? Кто кому подчиняется понятно, но участвуют ли вообще гражданские в принятии решений по дальнейшему существованию и развитию базы? Вопросов много, и я пожалел, что не задал их приятной девушке, да только вряд ли она смогла бы мне дать на них исчерпывающие ответы. Вот завтра, на приеме у Совета, надо будет попробовать что-то узнать.

Дом, в который меня заселили, нашел почти сразу. Людей на улицах тут было совсем немного, но зато и мусора намного меньше. Территория, насколько я узнал и увидел, совсем “свежая”, недавно открытая, и засорить ее пока не успели просто. Близость забора с табличками “граница охраняемой зоны, выход запрещен” отталкивала праздных людей, слишком ненадежным выглядел этот забор. В доме в фойе кипела работа – несколько коммунальщиков что-то приколачивали к большому фанерному щиту, грохот молотков усиливался эхом подъезда. За их работой наблюдал мужчина лет пятидесяти, в черном рабочем комбинезоне и синей куртке. На отвороте куртки была приклеена белая бирка с большой надписью УПРАВЛЯЮЩИЙ. Я подошел к нему, представился и протянул тот лист, что мне выдали в совете, для прописки. Мельком глянув на лист, он отправил меня к молодому парню в таком же комбинезоне, который работал вместе с коммунальщиками. Тот выпрямился, когда я подошел к нему, и я увидел у него на лямке комбинезона значек “дежурный”.

– Добрый день, я Андрей Кранц, меня отправили сюда.

– Добрый, меня зовут Кристиан Мейер, можно просто Джонни. – он улыбнулся, протянув мне руку. Он был совсем молод, на вид не более двадцати с небольшим лет, темные длинные волосы, быстрые глаза, и какие-то тонкие черты лица. Руку пожал по честному, сильно. Никогда мне не нравились люди, которые протягивают вялую руку словно для поцелуя, а не для рукопожатия.

– Джонни?

– Ну да, меня так ещё со школы зовут. – его улыбка стала шире. – Так, вы сюда заселяться?

– Да, вот этот лист сказали показать. – я протянул свой документ.

– Ага, все верно. Тут пока ещё очень мало людей, дом открыли только позавчера. Верхние этажи вообще пустые, но туда пока не заселяем. На первом этаже есть несколько квартир, можете выбрать. Вы один?

– Да, один. Мы с женой потерялись.

– Я тоже тут один. Моя семья вообще в Гамбурге живет, я тут учился.

– Ого, далеко. С ними не успел связаться?

– Нет, я спал, когда все началось, а потом уже поздно было. Так что нет никаких вестей из дома. Извините, надо дверь укрепить, а то до ужина можем не успеть. Вы идите наверх, справа коридор, осмотритесь – в свободных комнатах двери открыты. Ключей тут нет, каждый потом сам себе замки находит, если хочет. Если что, я тут, внизу. – и, не дожидаясь моего ответа, он опять склонился над щитом, и взялся за молоток.

Сейчас я разглядел, что щит пожалуй размером с две двери подъезда, и укрепляют его посредством разных досок, приколачивая их в причудливом порядке. Окей, приграничная действительность, которая свидетельствует о том, что либо тут не так безопасно, либо не я один параноик. Ладно, мешать работать не буду, пойду искать себе жилье.

Поднялся по простой лестнице на первый этаж, увидев перед собой стандартный ряд дверей в недлинном коридоре. Дом раньше был жилым, достаточно старым. Из всех дверей достаточно аккуратно были вынуты сердечники замков, так что двери теперь не запирались. На одной из дверей увидел новую вставку, тут уже кто-то живет. На другой и вовсе кто-то прибыл две стальные скобы – одну в дверь, одну в косяк, продел стальную цепочку в них, и соединил цепочку обычным маленьким навесным замком. Такая дверь откроется от хорошего пинка ногой, так что замок скорее служил просто табличкой “занято”. Свободных квартир было на этаже аж шесть штук, я обошел их все. Некоторые были побольше, некоторые поменьше. Различались они сильно, как по обстановке, так и по планировке. Обычные квартиры в обычном доме, чужие… Такое ощущение что захожу в гости к людям, которых нет дома.

Я выбрал себе квартиру поближе к лестнице, самую первую, в которую я заглянул. Она была совсем маленькая, с маленькой прихожей, одной комнатой, ванной и туалетом. В комнате так же находилась и кухня, вмонтированная в нишу. Мебель в квартире была тем не менее новая, достаточно простая, но с виду удобная. Большая кровать без спинок – при моем росте это важно, раскладной стол, четыре стула, компьютерный столик в углу, на нем компьютер даже имеется. На стене висел небольшой плоский телевизор. Кухня состояла из блока шкафчика с мойкой, и блока шкафчика с встроенной двухкомфорочной плитой. На стене так же висели два шкафчика, да над плитой маленькая вытяжка. Электричества ожидаемо не оказалось, хотя в городке оно было – компьютеры и принтеры в Совете работали вполне, да и свет там был. Простым смертным, значит, такая роскошь не полагалась. Скорее всего генераторов было немного, да и топливо для них требуется.

Что ещё хуже, не оказалось и воды в кранах на кухне и в ванной. Сразу появился вопрос, как мыться и куда ходить в туалет. Это надо решить, конечно, надо у Джонни спрашивать. А вот газ в плите был. Открыл шкафчик под ней – ну да, так и есть, красный газовый баллон. Да здравствует нежелание немцев и австрийцев делать газовые разводки по историческим жилым домам в старых городках – тут в основном все на баллонах, либо уже на электричестве. Окей, значит пока газ есть. Поискал запасной баллон, но не нашел, хотя в шкафчиках было много всего бытового. Свой рюкзак поставил на кровать, подвигал чуть стулья в квартире, чтобы было видно, что тут кто-то уже живет. Надо как-то решить вопрос с замком, все же – очень непривычно просто дверь открытой оставлять. Вышел, на гвоздик около двери повесил листок со своими данными из Совета – вроде как знак, что я тут живу, пусть знают. До ужина ещё больше часа, значит надо заняться получением ответом на вопросы и улучшением своего быта. То есть – вливаться в этот муравейник.

Джонни был все там же, только он уже не держал молоток, а придерживал всю конструкцию, поставленную вертикально. На входные двери так же уже прибили большие доски, на которые теперь явно планировали насадить этот своеобразный щит. Двери открывались наружу, потому щит планировали прикрепить к одной из дверей, но так, чтобы в закрытом положении он закрывал собой обе створки двери. Тут уже наблюдать просто было совсем неприлично, потому я предложил свою помощь, которую с готовностью приняли. Укрепленный щит весил килограмм сто, наверное, и был достаточно громоздким. Я и ещё трое коммунальщиков придерживали его на весу, на нужной высоте, пока Джонни с управляющим прикрепляли его к дверям, вбивая в доски пятнадцатисантиметровые гвозди. Через десять минут работа была закончена, и можно было опять попытаться почувствовать собственные руки, онемевшие от держания постоянной нагрузки. Грохот в ушах правда ещё немного держался.

– Спасибо! – Джонни спрыгнул со стола, подтащенного к дверям для этой работы. – Устроились уже?

– Да, занял маленькую квартиру, на первом этаже, у лестницы. Только вот не знаю, как теперь с замком быть. Ничего такого дорогого у меня нет, но все равно хотелось бы закрывать дверь.

– Это не проблема, мы специально достали новые сердечники замков, много. Просто пока не дошли руки, чтобы их все поставить. Давайте вам сделаем, раз сейчас время есть.

– Ты на ужин не опоздаешь?

– Не, мне к 18:00. Еще есть немного времени.

– О, мне тоже. Ты давно тут? – мы переговаривались, пока Джонни зашел в подсобку тут же у входа, и через полминуты вернулся, неся новый сердечник с тремя ключами на одном кольце, молоток и отвертку.

– Не очень, три дня. А вы сегодня пришли, да? И как вам?

– Пока не могу определиться. Вроде бы наконец-то людей нашел, порядок какой-то. Но что-то меня смущает. – осторожно сказал я.

– Валить отсюда надо. – уверенно сказал Джонни, серьезно посмотрев на меня. – Они тут долго не продержаться.

– Почему так?

– Потому что я долго бродил снаружи. Видел и зараженных, и обычных бандитов. Бандитов очень много вокруг, просто они тут пока не трогают никого. Но начать могут всегда.

– Зараженных… Не могу привыкнуть. Я их психами прозвал.

– Психами? Круто! – Джонни заулыбался во весь рот, он уже возился с моим замком. – Мне нравится. Но психи не так опасны, как бандиты.

– Наверное. – не стал я углубляться в подробности. – И как ты планируешь свалить отсюда?

– А что тут планировать? – удивился он. – А, ну да, вы же новый человек тут. Уйти отсюда очень просто, перебрался через забор и все. Или вот у домов, как этот – здесь просто окна, выходящие на наружную сторону заколочены наглухо. Такое окно открыть, и уже считай ушел. Патрули нечастые, и маршруты одни и те же у них. Если заметят – тогда могут начать стрелять, тут так подстрелили одного перебежчика, в первые дни существования базы. Правда сейчас все спокойнее стали, и тут все же не тюрьма. Правда, тому кто уходит отсюда без разрешения, пути назад нет уже – не принимают обратно. Вроде как билет в один конец. Но когда я уйду, я уже сюда и сам точно не вернусь.

– Понятно. А сейчас много новых людей приходит? Ну, в последние дни?

– Мало, очень мало. Этот дом, думаю, ещё долго заселять будем.

– Скажи, а кто придумал двери укреплять?

– Это я придумал. Вроде как дежурный по дому должен сам о доме заботиться, хотя точных рекомендаций нет. Я вот подрядил коммунальщиков, они помогать нам обязаны. Это конечно не от бандитов защита, а от психов, как ты их называешь, на случай, если за периметр прорвутся. Есть ещё идея окна нижнего этажа все забить или забаррикадировать, надеюсь на следующей неделе воплотить.

– Так вроде тут психи не тревожат никого.

– Еще как тревожат. Просто об этом предпочитают новым не говорить, чтоб панику не сеять. Почти каждый выезд на окраину без стрельбы, без нападений не обходится. Забор даже сломать пытались несколько раз, хотя вроде психи безмозглые.

– Есть мнение, что не такие уж они и безмозглые. – сказал я многозначительно, но решил пока не продолжать. Мне Джонни понравился своей открытостью, и егонепримирением с той ситуацией, что сложилась в городе. Это очень перекликалось с моим внутренним ощущением.

– Да? Откуда такое мнение?

– Я сталкивался с ними несколько раз. Кое-что интересное видел. Может, потом расскажу.

– Ооо, так ты ценный кадр! Это ты с первого дня что ли шатался в лесах?

– По всякому было. Но с тобой я в общем согласен. Мне тут тоже не все понравилось.

– Вот-вот. Ну всё, получай ключи. – Джонни протянул мне кольцо с ключами. – Можно уже спокойно на ужин идти, в очередь вставать. Никто твои вещи не возьмет, хотя тут и с открытыми дверьми не воруют – не слышал о таких случаях. За воровство сразу с базы выгоняют, на совсем.

– Спасибо. А что, в столовой большие очереди?

– А как ты думал? Народу много, хоть и по сменам все разбиты.

– Кстати, а ты сам-то думал, что будет, когда запасы еды закончатся?

– Так вроде их очень много ещё. – Джонни похоже еду и будущее вместе не связывал.

– Ну да, а людей сколько? И сколько там может быть этих запасов?

– Верно. Черт, даже не задумывался. Тогда ещё быстрее валить надо. Только хорошо бы на машине…

– Я на машине приехал, правда там бензина почти не осталось.

– На стоянке поставил? Тогда забудь. Пока выезжать будешь, или арестуют, или расстреляют.

– А если разрешение на выезд получить? Тут же вроде разрешения на выезд дают?

– Многие пытались получить такое разрешение, да не всем его дают. Надо доказать, что тебе туда действительно надо, и чтобы городу было интересно то, что есть там, куда ты поедешь. Не все так просто, но попытаться можно.

– Я завтра на 9 утра записан в Совет, как раз буду говорить о получении такого разрешения.

– Точно? Круто! Постарайся быть убедительным. Тебе попутчик не нужен кстати?

– Подумаю. Меня самого ещё никто никуда не выпустил. Понимаешь, у меня на военной базе ещё и оружие осталось. Мне сказали, что если мне дадут разрешение на выезд, то дадут обратно оружие. Без него не хочу так просто убегать.

– Блин, так ты со стволом приехал? Что ж ты сразу не сказал! Тогда тебе точно нужен попутчик, я гарантирую! – Джонни сам засмеялся своей шутке. Но смотрел похоже с неподдельным интересом.

Так, за болтовней, подошли к центру, вышли на площадь поменьше ратушной, Моритцплац. Столовая размещалась в здании бывшего большого магазина, универмага, на “нулевом” этаже. Эскалаторы наверх были заблокированы и завалены так, что вверх по ним было не пробраться. Джонни сказал, что по слухам именно там, на верхних этажах, и хранятся запасы еды. Я не очень понимал, как там может хранится что-то скоропортящееся, но может и так, что скоропортящегося ничего и нет, а может, что там ничего такого не хранится вовсе. Или они подключили к генераторам холодильные установки, и тогда туда уходит большая часть энергии. Впрочем, слухи есть слухи.

Изнутри столовая оказалась очень простой – часть нижнего этажа универмага полностью очистили от стендов и вешалок, расставив там простые столы и скамейки. Неподалеку от входа располагались несколько передвижных торговых ларьков-трейлеров, к каждому из которых выстроилась очередь. В каждом таком ларьке работало двое – один принимал талоны и наливал напиток в кружку, второй накладывал что-то в тарелку. Очередь двигалась достаточно быстро, и мы постояли всего минут десять. Сегодня давали рис с овощами, скорее всего из разморозки, и напиток вроде компота, сильно разбавленный водой. Вода, кстати, тут доставалась из-под земли, работал один электронасос, но он был исключительно для нужд столовой и других “государственных” объектов. Так же было несколько обычных ручных колонок водозабора, где люди самостоятельно набирали себе воду для мытья, туалетов и прочего. Джонни обещал помочь достать пару ведер, чтоб я так же мог перестать уже чесаться.

Ужин улетел моментально, я его даже толком и не почувствовал. Сегодня была среда, поэтому у меня оставалось ещё 4 талона, одинаковых, без дат на них. Голод победил, и я предложил Джонни простоять ещё раз в очереди, оплатив ему ужин, в обмен на его помощь с моим благоустройством тут. Он согласился до того, как я закончил свое предложение. Еды тут давали немного, не разжиреешь. Джонни сказал, что раньше было больше вроде, и может уже начинают потихоньку пайки урезать, кто знает. Что буду я есть в субботу и в воскресенье, я пока не знаю, это новый вопрос, который потребует от меня решения, но не сейчас.

Вторая порция ужина пошла уже спокойнее, и к концу трапезы я себя впервые за последние дни почувствовал сытым. Мы конечно же пересидели свою смену, и уже выходя из столовой я услышал, как меня кто-то окликнул. Это была Элизабет Фишер, из инфослужбы, она радостно махала мне рукой из очереди. Видя мое замешательство, Джонни только улыбнулся, незаметно показал мне “окей”, и ушел. Я же подошел к девушке, и составил ей компанию в ожидании, уже безо всяких гастрономических притязаний. Она получила свою порцию, мы нашли место за столом рядом с пенсионерами, я галантно отказался от предложения разделить ее еду, внутренне обрадовавшись тому, что только что съел две порции, и отказ получился убедительным.

– Как вы устроились? Уже выбрали себе квартиру?

– Да, спасибо! Уже выбрал комнату, дом пустой почти, есть из чего выбрать. Теперь только так, по мелочам.

– Отлично! Устроитесь – приглашайте в гости! – улыбается. То ли настроение хорошее, то ли легкий флирт. Интересно.

– Вас – первую. Но надо сначала устроиться, чтобы не ударить в грязь лицом. Где у вас тут продают лучшее шампанское?

Она засмеялась с готовностью, и дальше за едой говорили о ерунде. После еды я вызвался проводить ее до ее дома, который был недалеко от центра.

– Я думала о вашем вопросе. Насчет изучения зараженных. Мне тоже показалось странным, что никто на Базе этим вроде как не занимается. И я поискала, поспрашивала у знакомых информацию. Так вот, все же какие-то работы в том направлении явно ведутся, правда, не на нашей базе.

– У вас есть связь с другими базами?

– Нет, связи нет… Но судя по всему, представители разных баз порой путешествуют друг к другу. Один раз от нас выезжал большой вооруженный конвой, в котором куда-то возили нескольких наших руководителей. Через один день конвой всех привез обратно. Никто никому ничего не рассказывал, но насколько я смогла понять, они ехали на какую-то другую базу, именно с целью объединения усилий по изучению заражения.

– Почему вы так думаете?

– Один из тех, кто ездил, из Совета – это мой родственник, дядя. Он ко мне хорошо относится, а сейчас вообще мне как отец. Он дал понять, зачем ездил, но правда сразу сказал, чтобы я больше не спрашивала, потому что рассказать больше он все равно не сможет – не имеет права.

– И какой был результат?

– Без понятия. Никакой информации.

– Почему из этого делается секрет? Это же так естественно – изучать то, с чем мы столкнулись?

– Это прямо мои слова. Но мне ответили, что я многого не знаю и не понимаю. Как всегда – слова про “это для вашей безопасности” и всё такое.

– Странно. А вы не знаете, где находится та база, куда они ездили?

– Нет, не знаю. Но не очень далеко, раз они скатались туда-сюда за два дня. Дядя ворчал что-то про “восемь часов тряски в жестяной банке”.

– Ого, восемь часов это немало. Можно далеко уехать. Спасибо, что делитесь со мной информацией.

– Пожалуйста. Знаете, вы первый, кто задает такие вопросы, наверное. По крайней мере мне. Всех остальных интересовало только, как тут устроиться получше, и когда нас спасут.

– Ну, я просто считаю, что немного неправильно ждать, чтоб меня спасали.

– Вот потому с вами и делюсь. А вот в этом доме я и живу.

Дом был небольшой, двухэтажный, очень аккуратный – даже с маленьким садиком на заднем дворе. В этом квартале центра было потише и почище, тут явно селились не простые смертные. Все верно, руководители и “госслужащие”, у них всегда привилегии. Поулыбались друг другу, попрощались за руку, преодолев неловкий момент как бы свидания, и я пошел в сторону своего жилья. Полная темнота ещё не наступила, был как раз тот миг весеннего вечера, когда темнеет практически на глазах, можно даже проследить за тем, как неуловимо наступают сумерки. Вместе с темнотой вернулось чувство настороженности, чуть притупленное местной спокойной обстановкой. Легкое непринужденное состояние после общения с приятной девушкой шагов за десять испарилось. Сразу бросилось в глаза, что на улицах по сравнению с днем стало очень мало людей. Наружного освещения по понятным причинам не было, в окнах кое-где можно было разглядеть огоньки, но тоже нечасто. Два раза встретил патруль военных, но ко мне они не подходили, хотя смотрели пристально.

Шаг ускорился практически на автомате, и к дому подходил уже чуть ли не бегом. Перед подъездом заставил себя подойти к наружному забору, и вгляделся в уже сгустившуюся тьму на той стороне: дома были вполне различимы силуэтами, но ни одно окошко не горело, и выглядело все это достаточно жутко. Вокруг было удивительно тихо, я даже слышал, как в нашем доме на первом этаже двое негромко разговаривали между собой. Постояв минуту, но так ничего и не увидев, зашел в дом. Дверь в квартиру отпер ключом, вошел – все на своих местах. И сразу две загвоздки: света нет и воды нет. Не успел я подумать о том, как решить эти проблемы сейчас, как в дверь постучали. Я практически не сомневался, что это Джонни, и оказался прав: он пришел не с пустыми руками, на полу стояли два ведра с водой.

– Получайте и распишитесь! – широко указал рукой на воду как на золотые слитки наш дежурный.

– С радостью распишусь, только нечем и негде. Спасибо большое. – я был совершенно искренне рад, что за водой не придется тащиться по темноте самому.

– Светом тоже не запаслись? – это он в комнату заглянул.

– Нет, увы… Правда, есть фонарик.

– Фонарик надо поберечь для более сложных ситуаций. А пока вот! – жестом фокусника Джонни вытащил из карманов куртки две нетолстые восковые свечи. – На сегодня точно хватит, а завтра надо будет ещё поискать.

– Ну просто рождество, честное слово! – я сразу поставил свечи на блюдца, которые достал в кухонных шкафчиках на ощупь, и зажег их зажигалкой моего собеседника.

– Я не очень на Санта Клауса похож. Можно зайти?

– Да, конечно, проходи. Извини, угостить нечем.

– Нормально, уже сегодня угостились как надо. Ну что, ничего квартира, симпатичная. – Джонни прошелся по моей небольшой жилплощади. – Только маленькая.

– А мне большую и ненужно. Хватает.

– А эта девчонка, она ничего! Она вроде из Совета, да? Ловите большую рыбу?

– Никого я не ловлю, это она меня скорее поймала сегодня. И вообще, ничего такого. Впрочем, она рассказала что-то интересное.

– И что же?

Я передал Джонни кратко содержание нашего разговора. Парень он толковый, и если он так хочет уйти отсюда, то я все больше укреплялся во мнении, что надо брать его с собой. Правда, оставался открытым один, но очень важный вопрос – КУДА мне ехать, и где искать жену.

– Это получается, что в условном радиусе восьми часов от нас есть база. – я сел на кровать и размышлял вслух. – и База эта больше нашей, скорее всего, иначе бы они к нам ездили в гости. Узнать бы, где она. Но пока не представляю, как. И ещё – заражение изучают, но почему-то скрытно, хотя это кажется странным. Наоборот, чем больше у людей информации о том, с чем они сталкиваются, тем больше шансов на выживание. Значит, либо информация такая, что ее лучше и не знать, либо тех, кто сейчас у власти, не очень волнует вопрос выживания всех на этой базе.

– Тогда зачем вообще базу тут держат? Давно бы уже съехали вояки.

– Не знаю. Может тут безопаснее. Может ещё что-то. Причина есть.

– Вы завтра в Совет?

– Да, пойду выбивать разрешение. И давай на “ты”, а то я себя совсем старым чувствую.

– Окей. Есть одна идея.

– Выкладывай!

– Я слышал от знакомого из вояк там, – Джонни показал рукой наверх, в сторону военной базы. – что Совет стал одобрять и даже поощрять поездки в разведку, по окрестностям. Проверять дороги, магазины, обстановку вокруг. Вояки на это не подписываются, им это ненужно, а Совету нужны ресурсы, понятное дело. Военные контролируют только автобан в обе стороны, и все.

– Хммм… Хорошая может быть идея. Надо попробовать. А то я сегодня весь день ломаю голову, что им такого наврать, чтобы меня выпустили. И ничего пока не придумал.

– Ну вот. Если что – я с тобой.

– А проблем у тебя не будет, со мной ехать? Ты же дежурный.

– Не будет! Меня должны сменить в воскресенье, нам сказали, что по неделям будут несколько дежурных сменять друг друга.

– Если разрешат, я только за.

– Значит, будь завтра убедителен!

На том и расстались, Джонни потопал вниз, он жил этажом ниже, а я запер дверь на ключ изнутри, и поставил одно из ведер на огонь, греться. Надо сегодня хоть как-то помыть себя уже. Мне сообщали в столовой, что воду эту можно пить, она чистая. Налил для питья себе воды в графинчик, который нашел на кухне, полведра отнес в туалет, залил в сливной бачок – канализация пусть функционирует, только расходовать надо поэкономнее. Завтра надо будет набрать побольше, для этого заготовил ещё пластиковое ведро и несколько кастрюль.

Пока вода греется, уселся за атлас. Надо подумать, куда могла уехать Аня. Уехала ли она с теми же, на шевроле? Или убежала из Арна одна? Куда ехать, надо подумать, что бы делал я сам в такой ситуации. Уставился в разворот атласа на странице с Арном… Думай, Андрей, думай… Где там мой внутренний голос? Давай логически: дорога из Арна только одна, либо вверх, в горы, но там дорога становится совсем сложной, и ведет обратно в Германию, либо вниз, к автобану, так, как ехали мы с группой Грюнера. Если был выбор, то выжившие точно двинулись в сторону бана. Что дальше? Дальше опять два направления – одно из них на восток, в сторону Инсбрука, что мне кажется маловероятным – там очень плотно все заселено, Инсбрук довольно-таки большой город, я бы оттуда держался подальше. Тогда на запад, в сторону Блуденца. Однако, до сюда они не добрались, иначе бы точно не проехали мимо знаков и блокпоста. Выходит, что искать надо где-то около автобана, по пути… Они явно свернули… Туда, где тихо и спокойно, и туда, куда я бы поехал её искать.

Бам! Как гонг ударил у меня в голове: доброе утро, мой внутренний голос, я уж было подумал, что ты от меня ушел. Вот же он, Цюрст. Один раз мы были там с Аней, почти случайно. Очень красивое место, куда ведет живописная старая галерея, проложенная по склону горы. За галереей – несколько отелей для горнолыжников, городок размером с Арн, и все. Дальше дороги практически нет, только горы. Мы постоянно порывались туда вернуться, но как-то не сложилось. Я бы однозначно двинулся туда, и она там, в этом мой внутренний голос не сомневается. Уверенным быть нельзя, но этот вариант кажется мне очень похожим на правду. Теперь у меня есть направление, осталось только решить тут вопрос с разрешением, но даже если это сделать и не удастся, то буду уходить так, нелегально. А как будет с машиной – это мы ещё поглядим.

Вода тем временем нагрелась достаточно, я помешал ее в ведре поварешкой. Быстро разделся, критически оглядев свои разноцветные синяли – сейчас они не столько болели, сколько просто устрашающе выглядели. Забрался в душевую кабину, взяв с собой большую чайную кружку, поставив ведро прямо на пол кабинки. Мыло и какой-то шампунь стояли на своих местах на полках, ещё от прежнего хозяина, кстати тоже мужчины, судя по вещам в квартире. С наслаждением вылил себе на голову несколько кружек горячей воды, чувствуя, как она стекает по телу. Рана на голове больше не болела, только чувствовалась. Вот так бы и все ведро, разом вылить на себя, но нельзя – надо растянуть удовольствие. Намылился, почесал себя везде, и потом с двойным наслаждением долго и медленно смывал с себя грязную мыльную пену и воду, всем телом ощущая, как становится легче чистой коже. Остатки воды в ведре просто вылил на голову, постояв несколько секунд под этим импровизированным водопадом. После растерся большим махровым полотенцем, найденным тут же, завернулся в него, и пошел искать одежду. Вспомнил, что комплект нижнего белья был в рюкзаке – достал его, и с удовольствием надел свежее. Чуть меньше, чем мой размер, но лучше, чем надевать то, в чем я все это время отходил. Брюки мои не променяю ни на что, они очень удобные и многофункциональные. Ремень застегнулся на дырочку дальше, похоже, права была Аня, за эту недельку я уже сбросил чуть лишнего веса. Ботинки в квартире решил не таскать, похожу пока босиком, а носки тоже в рюкзаке были. А что кстати в шкафах у того, кто жил тут до меня?

Ревизия шкафов почти сразу показала, что мужчина этот был похожего со мной телосложения, но точно ниже ростом. Пара найденных свитеров на меня налезла вполне по ширине, но рукава были категорически коротки. Ладно, я не гордый, подтянем их до локтей, вроде так и должно быть. Так, кожаная куртка, очень короткая, и опять же рукава – не годится. Какое-то нелепое полупальто. Ярко синий дождевик, но дождевик и у меня есть, и не сильно он пострадал. Неудобный, карманов мало, и маленькие они. Но ничего, придется его использовать, ничего более удобного, что бы не сделало из меня клоуна, я не увидел. Закончив инспекцию завалился на кровать, и уснул наверное секунд за пять, как в старое доброе время, когда ещё никакого заражения и в помине не было…