Выдвинулись наверное даже быстрее, все были по сути собраны, только забрать свои вещи и загрузить в машину. Моя машина завелась сразу, без проблем, бензина вот только по мнению бортового компьютера меньше чем на двести километров осталось. Заранее открыл свой атлас на нужной странице: колонна колонной, но надо понимать, куда мы едем и где находимся сейчас. В головной машине ехал Грюнер, в замыкающей Кнолль, каждый из них рядом с водителем в кабине. Остальные бойцы разместились в кузовах грузовиков. Тронулись, пропустил тяжелый грузовик метров на тридцать вперед, выкатился следом, за мной сразу вырулила наша третья машина.

Вообще двигаться колонной, за грузовиком, оказалось совсем непросто – скорость не такая, к какой привык, и какую поддерживал бы сам. Плюс обзор спереди и сзади все же ограничен. До двенадцатого автобана спускались совсем медленно – дорога была настоящим серпантином, порой поворачивая на 180 градусов так, что наши грузовики еле влезали в радиусы поворота. Эта дорога была вообще пуста, до автобана видели пару домов на склонах, но вроде пустых. На автобане наша скорость не сильно возросла, но сто км/ч все же получалось набрать. Стали попадаться брошенные машины, некоторые со следами аварий, одну видели со следами пуль. Один раз навстречу пронеслась светлая легковушка, очень быстро – я даже не успел рассмотреть ее. В какой-то момент по рации из машины сзади сообщили, что приближается транспортное средство сзади, и я посмотрел, удобно ли лежит на соседнем сидении автомат со сложенным прикладом. Но машина нас конечно тоже заметила, и не стала догонять – остановилась на дороге судя по всему. Мы же не стремились тут проверять, кто есть кто, потому просто поехали дальше. Дальше рации больше не шуршали, я смотрел по сторонам, и удивлялся, что все эти жуткие перемены последнего времени пока не наложили значительного отпечатка на мир и природу за окном: дома выглядели издалека такими же красивыми и нарядными, пейзажи как обычно в этих местах, завораживали глаз. Только оставленные на автобане машины, некоторые из них сгоревшие, продолжали показывать, что что-то тут не так. Интересно все же, эта зараза коснулась только Европы, или по всему миру так же? И вообще – какова природа такого заражения? Эх, жаль я очень далек как от биологии, так и от генетики… Главное, чтобы не пришлось пожалеть, что я далек от уфологии, если все происходящее окажется атакой планеты Нибиру. Впрочем, до таких предположений я пока не дошел.

До Блуденса оставалось по моим прикидкам километров сорок, когда из головной машины пришел сигнал “останавливаемся”. Что там такое, кому-то невмоготу до кустов сбегать? Ответ однако оказался очень прост – впереди автобан нырял в туннель. Мелкие туннели мы уже проскакивали по пути, несколько штук, но знак у въезда в этот показывал, что туннель длиной почти восемь километров. По рации Грюнер распорядился моторы не глушить, и машин не покидать, но быть в боевой готовности. После короткого совещания решили все же въезжать, альтернативный путь в объезд был уж очень сложен и намного более медленный. Грюнер передал, что поедет вперед на своей головной машине, и мы должны были держаться примерно метрах в пятиста позади, на пределах связи этих маленьких раций. Договорились о скорости сорок километров в час. После ещё некоторой заминки из головной машины выскочил один боец, и сел ко мне: пришлось мой автомат поставить стоя у своей двери, прижав его бедром. На заднее сиденье класть его мне не хотелось, оттуда в случае чего не достану быстро оружие. Пропустили головную машину в темноту тоннеля, подождали секунд сорок, пропуская Грюнера вперед на оговоренное расстояние, и тронулись сами. Замыкающая машина ехала сразу за нами. Боец рядом со мной представился Герхардом, сразу опустил окно и взял свой автомат наизготовку. Он показался мне совсем молодым, не старше двадцати-двадцати пяти лет. Короткие светлые волосы, крепкий, серьезный и решительный взгляд – типичный ариец, прям как по описанию. Солдаты Грюнера понемногу свыклись с моим присутствием, и уже не смотрели на меня, как на потенциального противника.

В туннеле к общему удивлению оказался свет, настоящий электрический свет. Нет, горели не все лампы, освещение было скорее аварийным, мигающими оранжевыми огнями подсвечивались боковые эвакуационные выходы. Впрочем, в современных туннелях такого размера обязательно должно быть свое автономное аварийное освещение, так что тут все логично. Вопрос, сколько оно ещё протянет, на сколько хватит генераторов, без питания извне. Тем не менее, со светом было чуть лучше, можно было внимательно смотреть вперед. Я включил на машине все фары, на дальний свет – много света в данном случае лучше, чем наоборот, и опять же, с яркими фарами если что в нас сложнее целиться. Пока ехали спокойно, ни одной машины на двухполосной дороге. Грюнер выходил на связь каждые секунд тридцать, пока у него тоже все было спокойно. Проехали почти половину туннеля, когда Грюнер скомандовал стоп. Впереди что-то было, и он после короткой паузы отправил двух бойцов пешком, на разведку. Я ехал все время как можно ближе к правому краю дороги – чуть что впереди случится, смогу развернуться пусть не одним движением, но двумя точно. А вот грузовику сзади будет куда как сложнее, проехали мы уже несколько километров, задним ходом выруливать будет долго и сложно.

Простояли минут пять, после чего Грюнер сообщил, что ничего не ясно, впереди скопление машин, вроде никого, и можно проехать, но очень похоже на засаду или неприятности – оставаться в максимальной готовности, оружие снять с предохранителей. Тронулись, скорость подняли до шестидесяти. Через какое-то время увидел впереди несколько легковых машин, с виду вполне целых, сгрудившихся по левой стороне туннеля. Да, случайно машины так не составишь, мне тоже это место очень не понравилось, но уже вперед, к выезду из тоннеля наверняка ближе, чем назад. Старался крутить головой по сторонам постоянно, высматривая признаки засады, но сигнал от Грюнера “вижу выезд из туннеля” встретили без приключений. На выезде ожидаемо прищурил глаза, дав привыкнуть к яркому свету, Герхард рядом поставил автомат на предохранитель. Машина Грюнера дожидалась нас метрах в трехста впереди, увидев, что мы выехали в полном составе он дал сигнал “не останавливаемся, едем дальше”, и вся колонна стала набирать скорость. До Блуденца осталось совсем недолго, сейчас судя по атласу мимо нас потянется череда маленьких городков вдоль дороги.

Городки радовали глаз тирольскими мотивами и острыми узкими шпилями церквей, характерных для этих мест и имеющихся в обязательном порядке в каждом, даже самом маленьком населенном пункте. И при этом отсутствие всякого движения, диссонирующее с красотами пейзажа. По пути проскочили ещё один маленький туннель, и один километровый, который проехали так же медленно и осторожно, но тоже без приключений. Километрах в трех от Блуденца издалека увидели на автобане организованный блокпост, Грюнер сначала затормозил колонну, но потом дал сигнал ехать дальше: над большим самосвалом, стоящим на разделительной полосе автобана, развивался флаг Австрии. На нашей стороне дороги стоял армейский хаммер, вооруженный крупнокалиберным пулеметом на стойке. На другой стороне дороги стоял такой же, только уже без пулемета, в каждой машине было несколько человек в военной форме. “Оружие опустить вниз, руки свободные” – команда Грюнера по рации. Подчиняемся, понятное дело. Наша колонна неспешно, демонстрируя спокойствие и дружелюбность, приблизилась к передвижному блокпосту, я тормозил метрах в двадцати от грузовика Грюнера, мало ли что. Замыкающая машина тоже на всякий случай оставила себе место для маневра за мной. Хотя всё это вряд ли имело большой смысл – крупнокалиберный пулемет точно не даст нам тут в гонки играть, при желании.

Грюнер вышел из головной машины, без оружия, подошел к патрулю, о чем-то поговорили минут пять. После этого он вернулся к нашей колонне, жестом пригласив Антона выйти к нему. Подошел и я, чтобы хотя бы понимать, что да как дальше.

– Лагерь беженцев функционирует, там сейчас около трех тысяч человек. Дальше по автобану будет съезд, надо следовать указателям на “Базу-104”. Перед въездом на базу нас проверят и досмотрят, оружие придется оставить на въезде, в лагерь с оружием могут входить могут только их местные армейские силовики. Дальше, моя группа ждёт меня, будем регистрироваться. Наш пункт назначения – военная база. Насколько я понял, она стоит отдельно от Базы-104. Вы, Андрей – дальше самостоятельно. Мы к вам уже как-то привыкли, но тут будем скорее всего входить в состав местной армии, так что без гражданских. Антон, ты пока со мной, надо поговорить.

Понятно, чего не понять. Вернулся в машину, попрощавшись за руку с Грюнером и Кноллем, кивнул Герхарду, который вернулся в кузов грузовика. Колонну дальше ждать смысла нет, потому тронулся, объехал осторожно машину Грюнера, проехал мимо блокпоста, потерявшего ко мне интерес, и поехал вперед. Верно, примерно в километре от блокпоста на выезде с автобана был установлен указатель, на черной табличке белым трафаретом было написано “База-104” и стрелка на съезд. Причем сделан указатель был очень аккуратно, не от руки нарисован, что меня приободрило. Если кто-то делает такие указатели, то База-104 должна быть в порядке. Дальше подобные таблички стояли через каждые двести метров, кто-то на славу поработал, не промахнешься. База оказалась на небольшой возвышенности, почти над городом. Насколько я понял, это именно военная База, куда прибывают все новички, и куда нацелился теперь Грюнер со своим отрядом. Сзади военной базы стеной стояли горы с темно-зелеными от леса склонами, виды оттуда должны были поражать глаз. Два добротных караульных домика на въезде, сейчас укрепленных мешками с песком до окон, и высокий бетонный серый забор с колючками сверху, по периметру. Два австрийских флага на флагштоках. Меня остановили вышедшие из караулки два солдата, сразу спросили про оружие, хотя свой автомат я демонстративно положил на сиденье рядом. Попросили пройти в караулку, с оружием, машину пока оставить тут.

До караулки меня сопровождал настороженный солдат, шедший чуть позади меня. Внутри прошли по короткому коридору с дневальным за стеклом сбоку, тот махнул рукой дальше, я вышел насквозь караулки на территорию базы, осмотрелся. Впереди стандартные для армейских баз казармы, вдалеке пара ангаров вроде, ещё какие-то здания. База-то не очень большая, да и народа на улице мало совсем, вряд ли тут серьезный контингент содержится. Однако, мой сопровождающий настойчиво сказал мне пройти дальше, в дверь сразу у выхода из караулки, с большим щитом около неё “регистрация прибывших”.

Внутри оказалась достаточно большая комната, с несколькими столами, за которыми сидели люди в военной форме. Среди них была одна женщина, что-то очень быстро набиравшая на компьютере. Так, значит электричество тут тоже есть, правда, судя по тому, что свет не включен, его экономят. Меня пригласили к одному из столов, за которым сидел молодой военный, сразу показавший на автомат.

– Оружие вы оставите здесь. На территорию Базы-104 с оружием нельзя.

– У меня кроме автомата ещё и пистолет есть. – показал я на очевидное.

– Его тоже надо оставить. Не волнуйтесь, они у нас будут храниться под вашим идентификационным номером, и если вы будете выезжать с Базы, то сможете получить разрешение вернуть ваше оружие. Если, конечно, к тому времени ситуация не стабилизируется, тогда мы оружие у вас конфискуем, если не докажете документально, что оно ваше.

– А кто такое разрешение выдать может и должен?

– Совет гражданской базы, это вы найдете на месте сразу. Они же выдают разрешения на выезд. Там все в одном здании, быстро разберетесь.

– То есть, просто так уйти с базы нельзя?

– Нет, нельзя. – удивился моему вопросу военный. – Мы отвечаем за всех, кто к нам попал. Это для вашей же безопасности.

Оружие у меня забрали, так же вежливо спросили про патроны, всё отдал – прятать что-то показалось бессмысленно. Нож правда разрешили оставить при себе, посоветовав не носить в открытую и не использовать без причины. Всё оружие упаковали в большой пластиковый пакет, на него наклеили наклейку со специальным номером, такой же номер стоял и на анкете, лежавшей на столе. Дальше пошли стандартные вопросы про имя-фамилия-дату рождения, на которые я терпеливо отвечал. На вопрос про родственников назвал данные жены, и уточнил, что она пропала, на что получил ответ, что почти у всех родственники пропали, и этими вопросами занимаются опять же в Совете. Проверили, правда, по своей картотеке: нет, Анна Кранц у них не регистрировалась. В итоге почти полчаса меня оформляли, даже сделали фото полароидом, сразу приклеив его к моей карточке. Мне выдали пластиковый браслет, на котором был несмываемым маркером нанесен мой номер, и посоветовали не терять – это теперь мой паспорт на Базе. Вот так, жизнь с нуля. Мельком подумалось, что никто бы мне не помешал дать полностью неверные сведения о себе – жизнь тут как бы обнуляется, и начинается заново. Прикольно.

За время регистрации мой рюкзак был досмотрен, после чего возвращен мне, только уже без обойм и патронов. Понятно же, что рюкзак мне не принадлежал, рюкзак чисто военный. Впрочем, как и автомат. Могли бы спокойно сразу все конфисковать, с одной стороны, а с другой стороны – сейчас тем немногочисленным людям, которые хотят выжить сами и помочь это сделать другим, должно принадлежать то, что они нашли. Может конечно оружие у меня де-факто и конфисковали, и мне только лишь обещали, что вернут, чтоб я не дергался. И опять же, эти всякие разрешения… Пока звучит все как при настоящей диктатуре. Но если подумать – в условиях паники и беды только такие вот силовые меры и должны принести успех в вопросах выживания, демократия тут вряд ли работает.

– А где все люди-то? – спросил я, пока меня заканчивали регистрировать

– В городе, на “Базе-104”. – не отрываясь от анкеты ответил мне мой регистратор.

– А далеко эта База-104? Немного странно, что вы так разделились.

– Тут наша военная база, мы только регистрируем прибывших. Военная база и ранее тут была. Ваше место проживание в городе. – он показал за ворота и вниз, в сторону Блуденца. – Тут совсем рядом.

– А машина?

– Езжайте на ней, дальше по указателям на “База-104”. Там есть специальная стоянка, но она не охраняется, так что все ценное лучше наверное с собой

– Как ситуация на базе в городе? Опасно?

– Сейчас везде опасно. Но внутри периметра спокойно, мы контролируем все подступы.

– А много людей приходят к вам?

– Когда как. А вообще, вам все расскажут в городе. Все правила и текущую ситуацию. Это их обязанность.

Не стал я дальше расспрашивать военного, да и вряд ли он мне что-то большее рассказал бы, хотя вопросов у меня в голове сейчас очень много. Однако, все это мелочи, теперь я точно знал, что Аня сюда не добралась, ну и что тут на данный момент вроде бы безопасное место. Насчет абсолютной безопасности я бы не обольщался, но пока хотя бы можно не опасаться за свою жизнь каждую секунду. Информации в этом самом Совете надо постараться получить как можно больше, а потом уже подумать, как и где искать мою жену.

Вышел за территорию базы с рюкзаком, без оружия, чувствуя себя очень незащищенным, как будто забыл что-то одеть. Сел в машину, бензина ещё хватает, сэкономил на том, что плелся по автобану за грузовиками. Тронулся мимо забора военной базы, по знакам дальше, вниз, к городу. Дорога довольно быстро привела, попетляв на склоне горы, к окраинам города, обильно застроенным и сейчас совершенно пустынным. Знаки настаивали, что надо ехать дальше, уже через жилые кварталы вперед. Проехав буквально пару кварталов, наткнулся на импровизированные ворота в преграждающем путь проволочном заборе. За воротами стоял лоток торговцев всякой снедью, преобразованный в некоего рода пропускной путь. В лотке дежурили два вооруженных мужчины в военной форме, которые сразу попросили меня свернуть вправо и поставить машину на стоянку, а потом с вещами идти сюда. Стоянку увидел почти сразу от въезда – она занимала большую площадь, но заполнена была не под завязку, причем совершенно разнокалиберными машинами. Были там и пару мотоциклов, и даже квадроцикл. Вот на таком наверное по лесу здорово гонять, а вот по автобану некомфортно.

Припарковал машину, подошел обратно на КПП, показал свой браслет, после чего меня сразу пропустили внутрь и порекомендовали пройти в центр, на ратушную площадь, в тот самый Совет за инструкциями. Ну и отлично, именно туда я и собирался.

База-104 производила очень странное впечатление: с одной стороны, это был совершенно обычный центр тирольского города, наполненный людьми. С другой стороны, красивый по-видимому пару недель назад город стал напоминать кладовку – нижние этажи центральных зданий, ранее сплошь занятые магазинчиками и кафе, почти все были кое-как приспособлены под жилье – окна (по большей степени с выбитыми стеклами) завешены брезентом или материалом, где-то сушилась на веревочках одежда, повсюду стояли импровизированные мангалы и мусорники. Люди явно старались содержать город в относительной чистоте, но им это уже не очень удавалось, и дальше вряд ли будет становиться лучше. На улице встречались военные, в основном по двое, вроде патрулей, в полном обмундировании и при бронежилетах. Хоть какой-то порядок эта База пытается соблюдать, что похвально само по себе. Другой вопрос, какой порядок и какой ценой можно соблюсти в толпе самых разных людей из самых разных мест, людей напуганных и потерявших многое? Достаточно мало увидел детей, может конечно они просто не выпускаются на улицу зря. На подходе к самой центральной площади мусора на улице стало побольше, мусорники на перекрестках были набиты битком, мусор просто ставили или сваливали рядом. Да, мусоровозы тут явно регулярно не ездят, и это выглядит печально, а дальше может стать и вовсе проблемой и источником всяческих уже совершенно обычных зараз. Интересно а как тут обстоят дела с водой? Электричеством? Питанием? Конечно, на палаточные лагеря беженцев в Ираке или Сирии, которые нам всем показывали по телевизору, это место похоже не было, но все равно смотрелось жутковато и гротескно. Долго оставаться мне тут сразу не захотелось, несмотря на охрану и безопасность. Кстати о питании – я голоден как черт, в последние дни ел как попало. Эдак точно похудеть можно, накаркала моя супруга тогда. Надо пободрее шагать в Совет, пусть встречают нового гражданина.

Роль здания Совета ожидаемо выполняла городская ратуша. Старинное достаточно величественное здание готического стиля, из темно серого камня, с гербами и флагами на фасаде. Большие двери парадного входа были приоткрыты, около двери большая трафарированая табличка СОВЕТ БАЗЫ-104. Вошел, огляделся – я попал в большой холл, где было не так много людей внутри. Вон стойка информации, за которой сидит совершенно обычный с виду клерк, около него небольшая очередь. Подошел, послушно встал в очередь, разглядывая от нечего делать пока ратушу изнутри. Красиво, сводчатые массивные потолки, без росписи, но всё равно монументально. Тяжелая люстра с электрическими лампочками, сейчас правда не работающими. В холле дежурит пара солдат с автоматами, охраняют начальство, стало быть. Кстати, а кто вообще состоит в Совете? Интересно, выбирали их, или сами назначились… Простоял примерно минут десять, не больше – очередь двигалась достаточно быстро, что меня удивило.

У стойки мне дежурно улыбнулись, и сразу попросили показать браслет. Его номер ввели в компьютер, и клерк начал старательно выразительно щелкать клавишами, внимательно глядя в монитор.

– Так, вас разместим в здании по адресу Хольцвег 12, его недавно освоили. Там дежурному дадите вот это – он выхватил из принтера свежераспечатанный лист бумаги с моими данными. – Карту города найдете вон там, у стены, на стенде. Тут не заблудитесь, не волнуйтесь. Двухразовое питание, посменное: утром ваша смена в семь ноль ноль, вечером ровно в шесть, не опаздывайте пожалуйста, людей много, накормить надо всех. Столовая по адресу Моритцплатц 1, это совсем рядом отсюда. Питание по талонам, вы получите сейчас талоны до конца этой недели, в выходные получите на следующую неделю. – говоря это клерк ни разу на меня не взглянул, продолжая печатать на компьютере. Речь была доведена до автоматизма. Из маленького печатного устройства рядом с принтером полезла короткая узкая лента талонов.

– А кто мне может рассказать, что происходит вообще? Мне сказали, тут есть правила…

– На втором этаже над нами информационная служба, только там придется подождать. Ну или порасспрашивайте у людей, вам все расскажут, ничего сложного.

– Скажите, а как получить разрешение на выезд?

– А вам зачем? – клерк перестал печатать и посмотрел на меня

– Мне надо жену искать. Тут она не регистрировалась. военные проверили.

– А вы уверены, что она жива?

– Да, я уверен, мы не так давно расстались, просто разминулись. А связи нет. – незачем ему знать всю правду.

– Да, связи нет… – вздохнул клерк. – Выездные разрешения дает Совет, но на прием надо записаться.

– У кого записываться?

– Можно и у меня. Сейчас погляжу. – он вытащил из ящика стола большой журнал для записей в кожаном переплете, напомнивший мне книгу в ЗАГСе, и что-то там посмотрел. – На завтра есть запись на девять часов утра, вас устроит?

– Конечно! Куда надо подойти?

– Тут, на первом этаже, – он показал над собой, – вы увидите табличку.

– Спасибо. Мне что-то ещё нужно знать?

– Вам все расскажут в информационной службе, если желаете. Удачи. – он уже смотрел мне за спину, демонстративно.

– До свидания. – я отошел от стойки, и направился на второй этаж, запихивая положенные мне талоны и лист с “пропиской” в карман. Судя по моим часам, у меня было ещё почти три часа до еды, так что должен все успеть.

На втором этаже было потише, но людей тоже сидело немало. Несколько дверей, но таблички только на двух из них. На одной написано ИНФОРМАЦИЯ, на другой УПРАВЛЕНИЕ РАБОТАМИ. Поспрашивал сидящих на стульях в ожидании людей, оказалось, что почти все ждут во вторую комнату непонятного мне назначения, в информационную было всего два человека передо мной. Обрадовался, но прождать пришлось побольше, чем на регистрации, минимум полчаса.

Информационная служба размещалась в совсем небольшом кабинете, со стандартным офисным столом и большим креслом на колесиках. Для посетителей стояли два стула, напротив друг друга. В кресле сидела улыбчивая девушка лет тридцати, с короткими темными волосами и в строгом деловом костюме. Прям ощутил себя в стандартной ситуации в каком-то паспортном бюро. Тяжелая добротная дверь перекрыла все звуки из коридора, теперь только с улицы доносились шумы через приоткрытое для проветривания окно.

– Добрый день, меня зовут Андрей, Андрей Кранц

– Элизабет Фишер, очень приятно. – она встала, и протянула мне через стол руку. Девушка оказалась совсем невысокой и довольно хрупкой, правда руку пожала крепко, серьезно. Нет, так и не привыкну я к немецкой традиции пожимать дамам руки…

– Очень приятно, – я уселся на один из стульев. – Мне сказали, вы сможете меня просвятить касательно того, что тут происходит.

– Да, конечно. Что вас больше интересует? С какой стороны начинать? Тут у всех прибывших есть какие-то знания, порой даже новые для нас, так что ещё непонятно, кто кому больше расскажет. – она засмеялась, вызвав у меня ответную улыбку. Вела себя она так, как будто мы не в лагере беженцев, а в турбюро. То ли привыкла уже работать с людьми, то ли характер сильный.

– Мне очень интересно, что это за лагерь, когда образовался, и кто его содержит и управляет?

– О, это просто. Этот лагерь образовался в самый первый день заражения. По счастью, на военной базе оказалось совсем немного зараженных, они быстро справились, и прислали людей помочь нам. В городе конечно творился ад, много людей погибло, но выжившие и военные вместе сумели навести порядок, после чего оградили самый центр, оставив выживших тут. В первые дни было очень много стрельбы вокруг, и днем и ночью, потом с каждым днем все меньше. Военные начали патрулировать окрестности, в самом городе стало безопаснее. Сюда приходили все новые люди, и вот мы уже четыре раза расширяли наши границы, осваивая новые здания.

– Осваивая? Это как?

– Сначала заброшенное здание проверяется военными, причем делается это тщательно, на протяжении двух дней, если здание большое. Потом, если все в

порядке и угроз в здании нет, то вокруг него пристраивается забор, соединяется с нашим забором, и удаляется внутренняя часть забора, которая больше не нужна. Потом коммунальщики здание вычищают, приносят туда то, что надо, или наоборот – выносят то, что там ненужно. И все, мы получаем новую территорию.

– Коммунальщики?

– Да, это мы их так называем. Коммунальная служба. Состоит в основном из добровольцев, их много. Люди хотят всем помогать, мы просто направляем их. Просто удивительно, как сплотились совершенно разные люди на фоне такой беды.

– А откуда берется мебель?

– Тут в центре мебель в зданиях почти не пострадала, мы используем ее. Если чего-то не хватает, то мы берем это из соседних домов, в основном за территорией, туда коммунальщики выезжают под охраной армии.

– А как с едой?

– Пока что хватает оставшихся запасов из местных магазинов. Центр армия быстро взяла под контроль, мало что пропало. На окраинах большие супермаркеты, те разграбили немного, но все равно очень большие запасы есть ещё.

– И тем не менее они же заканчиваются.

– Да, верно. Но пока нам хватает, ещё надолго хватит. А к тому времени, я надеюсь, что все вернется к нормальной жизни. То есть – обязательно вернется.

– Хорошо. – этот пункт ее объяснения совсем мне не понравился. Какими большими не было бы запасы, на три тысячи человек их точно надолго не хватит. А лагерь же при этом ещё и растет. – А сколько сейчас тут человек?

– Сейчас примерно одна тысяча восемьсот.

– Хм, а мне сказали три тысячи.

– Да, мы так и передаем по радио. Почти две тысячи у нас, несколько сотен у военных, вот так округляем.

– Радио работает?

– Да, радио работает, в городе есть достаточно большой передатчик, была даже своя любительская радиостанция. Конечно, мы не только передаем, но ещё и слушаем. Но пока ничего особого не услышали, увы.

– А что с остальной связью?

– Спутников нет… У нас есть несколько астрономов-любителей, так они говорят, что спутники вроде на своих орбитах, никуда не пропали, но связи с ними нет. Мобильная связь тоже не работает. Пока спасат радио.

– Кстати, а есть вообще информация, почему люди становятся психами?

– Психами? Вы их так называете?

– Ну да… – немного смутился я. – Ведут себя как психи.

– Да, в чем-то вы правы. Мы правда пользуемся термином “зараженные”. Полной и точной информации о заражении нет. У нас, по крайней мере нет. Говорят, что заражение накрыло весь мир, практически одновременно. Кто-то успевал связываться с Россией, кто-то с Америкой, там было все похоже. Природа заражения пока не исследована: вроде бы каким-то образом что-то воздействует на мозг человека, отключая полностью или не полностью инстинкт самосохранения, и одновременно вызывая сильную агрессию. Говорят, что на разных людей действует по разному, а на кого-то, вроде нас с вами, не действует вовсе.

– А эти зараженные… Как они вообще выживают? Что они едят?

– Тут тоже очень мало информации. Похоже, они почти не едят – просто живут, до истощения организма. Наши люди уже находили таких, которые очевидно просто умерли от голода или жажды. И с каждым днем находят новых. По той же причине выглядит, что они либо вовсе не спят, либо спят совсем мало.

– Я слышал, что есть случаи заражения уже после того самого первого дня.

– Да, до нас тоже такие слухи доходили, но они пока ничем не подтверждены.

– То есть тут, в лагере…

– …заражений после самого первого дня точно не было, не переживайте.

Не переживать не получится, но если заражения перестали случаться, то это только к лучшему, конечно. Правда, если такие случаи вообще возможны, то не зная причин заражения никто не может гарантировать, что оно не накроет лагерь, или вообще что не будет второй волны.

– А что насчет бандитов? Не пробовали нападать?

– Нет, на наш лагерь нападений не было. Тут слишком много военных вокруг, боятся, наверное. Хотя несколько раз мы слышали перестрелку вдалеке, с военной базы экстренно выезжали машины. Но нам никаких подробностей таких операций не сообщают. – немного виновато улыбнулась Элизабет.

– Спасибо вам большое, вы мне очень помогли. Мне нужно все обдумать… Если будут вопросы, могу ещё к вам обратиться?

– Да, конечно! Можете сюда, можем встретиться, например, в столовой. У вас когда смена на питание?

– У меня вечером в 18:00.

– У меня в 19:00, но все равно – если что, подходите. – её улыбка была искренней.

– Обязательно. Еще раз спасибо. – Я встал со стула, – Простите, ещё один вопрос: тут вообще кто-то изучает вопрос заражения? И самих психов… то есть, зараженных? Может есть лекарства, или хотя бы идеи, как с этим заражением бороться?

– Ннннет… Наверное никто так специально не изучает. – она явно озадачилась моим вопросом. – То есть, скорее всего занимаются, конечно, и наверняка найдут решение, но у нас в лагере, насколько я знаю, таких исследований нет, их попросту некому проводить.

Мы попрощались, обменявшись ещё раз рукопожатием, и я вышел в коридор. Последнее заявление Элизабет меня как раз не удивило: никто ничего не изучает, вот они мы, спасайте нас. Цивилизация, крепкий государственный строй и стабильная социальная система приводят к тому, что люди привыкают, что за них все решат и сделают, надо только платить налоги. И даже в такие, кризисные времена, все равно люди привычно ждут спасения со стороны. Тут впрочем дождались – приехали военные, и взяли лагерь под защиту. Получается, что система тут сработала. Правда, кто посчитает, в скольки местах она не сработала? Насколько я помню, такая штука называется “ошибкой выжившего”. Мне вообще в альтруизм военных верится с трудом, понятно что командование базы поставило задачу беречь лагерь. Вопрос – как долго это будет продолжаться, и как будут действовать военные, если ситуация будет становиться сложнее? Мне трудно конечно представить, что ситуация может стать настолько сложной, чтобы доставить проблемы нескольким сотням солдат с оружием, но и исключать вообще такую возможность я бы не стал.