Дверь распахнулась. На пороге появилась молодая женщина лет двадцати пяти, в простеньком цветастом халатике, который она наспех подвязывала поясом. На волосах у женщины были простенькие самодельные «бигуди», а точнее — бумажки. С их помощью накручивали волосы и наши девчонки из общежития — что на заводе, что в институте.

— Вам чего? — зевая, вполне доброжелательно поинтересовалась заспанная хозяйка. На пальце молодой женщины я заметил обручальное кольцо. — Побелки, что ль, кулек насыпать? Сейчас дам. Соседи наши новые?

Я замешкался. Елки-палки! А я ведь так и не придумал, что сказать!

Но говорить ничего не потребовалось.

— Зин! — вдруг послышался из прихожей знакомый голос. — Я пойду, наверное. Спасибо тебе. А то моя ненаглядная меня с собаками, наверное, уже разыскивает… А еще…

А потом в прихожей внезапно появился и сам обладатель голоса. Он на ходу приглаживал мокрые волосы, застегивал рубашку и не успел договорить, что «еще». Увидев нас с Юлей, Толик вытаращил глаза и попятился.

Вот уж кого-кого, а жену он точно не ожидал встретить. Юля, увидев супруга за спиной у хозяйки квартиры, аж покраснела от праведного гнева. Ежу понятно, что она подумала. Да тут, собственно, другое и подумать сложно…

Только сейчас до меня дошло, какой я идиот! И зачем я сюда поперся с Юлей? Мог бы и один приехать, а ее вежливо выпроводить в их с Толиком общагу. Мол, съезжу, кое-что проверю, вернусь и обязательно расскажу…

А теперь как выпутываться?

Да и Толик хорош, конечно… Еще и полугода в браке не прожил, а уже налево побежал. Неужто и впрямь моему приятелю так быстро опротивела семейная жизнь?

Тут Юля, внезапно с силой оттолкнув меня в сторону, подлетела к хозяйке квартиры.

Я от неожиданности аж пошатнулся.

— Я тебе сейчас насыплю! — прошипела она. — Я тебе сейчас насыплю, дрянь ты этакая! Гадина! Так насыплю, что до конца жизни помнить будешь! Патлы твои повыдергаю! Нечего завивать будет! С чужим мужиком кувыркаться вздумала?

Девушка в халатике мигом перестала зевать и вытаращилась на гостью.

— Ты чего-о? — изумилась она.

— Того! — уже ничего и никого не стесняясь, орала Юля на весь этаж.

Я схватился за голову. Что сейчас будет!

— А тебе, кобель этакий, — обратилась Юля к Толику, который в ужасе попятился, — я дома рожу расцарапаю! Завтра же на развод подам! Вон морда какая довольная, лоснится вся! Налюбился небось вдоволь? Или еще с утреца разочек планируете?

Это был уже перебор. Прелестное личико хозяйки квартиры нахмурилось. Она уперла руки в боки и с возмущением поглядела на незваную гостью.

— Белены, что ль, объелась? — тоже заорала она неожиданно зычным и резким голосом. — Нафиг мне твой Толик сдался? Свой мужик имеется!

Юля расхохоталась, точно безумная.

— Ах, так ты еще и замужем? И любовников водишь? Ну ты и злыдня!

Я, мигом сообразив, что сейчас будет, крепко обхватил Юлю сзади и оттащил в сторону.

— Извините, — пробормотал я, насилу пытаясь удержать ее. Она тем временем из всех сил пыталась дотянуться до самодельных кудрей хозяйки. — Кажется, вышло небольшое недоразумение.

— Недоразумение? — гневно завопила Юля. — Вот это недоразумение в бигуди! Посмотри на нее! Мужика чужого захотела увести?

Неожиданно на площадке отворилась дверь и из нее высунулось любопытное остроносое личико какой-то старушки.

— Что у Вас тут, Зиночка, происходит? — елейным голоском спросила она.

Зина, хозяйка квартиры, переменилась в лице. Глаза ее забегали. Она лихорадочно придумывала, что же делать…

Не ровен час, подъездная сплетница растреплет об увиденном всему дому, естественно, приукрасив все в тысячу раз. Только-только заехали новые соседи — и сразу прослывут скандалистами. А еще, чего доброго, участкового вызовет.

В СССР дружба с соседями, а особенно — с бабулечками — была практически залогом спокойной жизни в многоквартирном доме. Ссориться с ними ни в коем случае не следовало — милые ровесницы двадцатого века мигом ославят на весь дом. Это, пожалуй, еще похуже, чем скандал с сумасшедшей ревнивицей. Незваная гостья уйдет, а нехорошая слава останется на долгие годы. Так и будут пальцами тыкать и за спиной шушукаться.

Зина, естественно, быстро все смекнула и, глядя на меня, едва слышно сказала:

— В квартиру заходите, быстро! Да держи крепче ее!

Я затолкал Юлю в квартиру, все также крепко ее обхватив, чтобы уберечь от царапин миловидное лицо хозяйки Зины. На пороге я обернулся и, как мог, доброжелательно улыбнулся соседке. Она все так же внимательно и пристально смотрела на меня, навострив ушки.

— Родственники мы! — на ходу придумал я. — Очень дальние. Сюрприз вот решили сделать, приехали с новосельем поздравить.

Зина, аккуратно обойдя нас с Юлей, быстро захлопнула дверь изнутри. А я изо всех сил понадеялся, что пожилая соседка поверит в сказанную мной белиберду.

Толик все так же молча стоял, глядя с опаской на жену, бьющуюся в припадке ярости в моих руках. Хозяйка квартиры наконец обрела голос и прикрикнула, поняв, в чем дело:

— Успокойся ты, ненормальная! Всех перебудишь. Не по делу орешь! Толик, она и впрямь у тебя буйная какая-то. А я тебе не сразу поверила…

— Конечно, конечно! — деланно засмеялась Юля. Вид у нее был совсем уже безумный. — Буйная! Вот сейчас и покусаю! А ты, — ее гнев снова переметнулся на неверного супруга, — уже успел нажаловаться любовнице на жену? В перерывах-то между кувырканиями…

Она все-таки выскользнула из моих рук и кинулась на хозяйку. Путь ей перерезал обретший вновь способность двигаться Толик. Еще немного — и разгневанная жена вцепится ему в волосы!

Как вдруг…

— Зин, что у вас тут происходит? — из комнаты выглянул здоровенный молодой всклокоченный детина в трусах. Увидев в прихожей незваных гостей, он машинально выругался, схватил лежащее где-то в комнате полотенце и живо обернул его вокруг пояса.

Увидев детину, хозяйка квартиры осмелела еще больше.

— Да вот, Дима! — насмешливо указала она на Юлю. — По душу приятеля твоего, Толика пришли. С которым вы вчерась гудели. Представляешь, Дима, меня уже в полюбовницы записали! Я ж прямо при тебе чужих мужей принимаю. А ты не знал?

Молодой Тютькин Д. В. изумленно вытаращился на супругу.

Воцарилась тишина. Юля отступила назад и оторопело посмотрела на своего мужа. Тот топтался на месте, будто прикидывая, успеет ли он спрятаться в комнате, если она снова на него кинется. Драться с женой он, естественно, не собирался.

А я наконец облегченно выдохнул. Разборки в силе латиноамериканских сериалов, которые советские граждане смогут увидеть на телеэкранах только лет через тридцать пять-сорок, кажется, закончились.

* * *

Спустя десять минут все выяснилось.

— Да уж! — усмехаясь и подкладывая всем нам на тарелки яичницу, добродушно говорила хозяйка. — Какие страсти-то у вас разыгрались! Да вы ешьте, ешьте… Жалко, что ли? Началось в деревне утро…

Все вышло так, как я и предполагал.

Сон мой был, как оказалось, не просто сном. Мои предположения оказались верными.

Квартиру, которую я в далеком будущем — в 2025 году — сниму напополам со своим приятелем Лехой, молодая пара Тютькиных — Зина и Дима — получила совсем недавно. Им сказочно повезло. Всего в двадцать пять лет они стали обладателями отдельного жилья.

Неслыханная удача! Многие советские граждане получали такой «подарок», уже справив пятидесятилетие.

Но лучше поздно, чем никогда. Поэтому довольные люди, став обладателями заветного ордера, без всякого сожаления покидали насиженные места в коммуналках и с радостью переезжали на окраину Москвы — в Черемушки или еще куда подальше. Все равно, где жить в столице, лишь бы свое, отдельное жилье. Свой туалет, свой душ… Хочешь — в халате ходишь, а хочешь — вообще голый.

Вот и молодая пара Тютькиных, которая раньше делила одну комнату в квартире с тестем, тещей и старой подслеповатой бабушкой, с радостью переехала — из большой-большой коммуналки на улице Кирова, которая теперь — снова Мясницкая, на окраину Москвы.

Квартиры строили стахановскими темпами — начальство подгоняло. Получившие ключи жильцы то там, то сям находили всяческие недоделки. Но разве это проблема? Покупаешь побелку на соседней стройке и сам замазываешь «косячки», которые оставили торопливые строители. А еще тот тут, то там надо посверлить… Вот и использовали для «доделок» единственный выходной.

Вчера вечером Толик, до смерти уставший от семейных скандалов с молодой супругой, пошел в пивную — без нас. Мэл намекнул мне, что пора бы уже начать готовиться к сессии, чтобы не вылететь. А Дениска убежал на свидание со своей пассией — в кино, на «Судьбу человека».

Сначала Мэл до самого ужина объяснял мне нюансы схемотехники. Мои плохо смазанные мозги бывшего мажора усиленно сопротивлялись, но в конце концов твердый гранит науки потихонечку начал поддаваться. Потом я, поболтав с пацанами, завалился спать. А Мэл, фанат радиотехники, до ночи что-то паял.

Ну а Толик, давно решивший не обременять себя «всякими институтами», пошел пропустить кружечку. Домой ему идти совершенно не хотелось.

В «нашей» пивной было не протолкнуться. Толик подумал-подумал, да и пошел в другую — такую же «стоячку», только на Новоалексеевской. Она почти ничем не отличалась от той, в которой мы иногда бывали.

Только раков там отродясь не подавали. Пиво «Жигулевское», вобла, которую надо было молотить о стол, чтобы размягчить, и сушки с солью — вот и все. Дешево и сердито. А когда холодно, можно попросить пиво с «подогревом» — то есть чуток кипятка добавить. Толик так и сделал.

— Свободно у тебя? — хмуро поинтересовался у него незнакомый парень, на вид — чуть старше. В руках у него были сразу две кружки.

Толик вздохнул и молча подвинулся. Вставай, мол, не занято. Разговаривать у него не было никакого желания.

— Чего квелый такой? — поинтересовался собеседник.

— Ничего, — хмуро отозвался Толик.

Делиться своими проблемами с незнакомцем ему совершенно не хотелось.

«Хорошо Мэлу с Эдиком», — думал он, грызя соленую сушку. — «Свободные, как ветер. Гуляют, где хотят. Дениска тоже молодец — на свидания бегает, а в ЗАГС девку не тащит. Никто вечером не пилит. Вот и я мог бы гулять аж… аж до двадцати пяти!».

— Зря молчишь! — философски заметил парень. — Высказанная беда — уже полбеды. Давай, вываливай. Тебя звать-то как? Меня — Дима.

Толик взглянул на парня и решил: а, все равно. Зачем в себе все носить? Пусть этот высоченный взлохмаченный детина будет для него кем-то вроде попутчика в поезде. Поговорят — и разойдутся. Больше они никогда не увидятся, а потому и переживать не о чем.

О психологической помощи обычные советские граждане пятидесятых и не слыхивали. К бармену тоже не подсядешь «поболтать по душам». Не было их, баров этих. А в пивных вместо бармена — полная суровая продавщица. Та себе на уши присесть не позволит — своих дел и забот полно.

— Толик, — грустно протянул руку парню мой друг. — Да не хочется домой… Рановато я, кажется, женился, Дима…

Толик ошибался, полагая, что не увидится больше со своим случайным собеседником. Они проболтали целых два часа. Излив новому приятелю душу, Толик почувствовал, что ему и впрямь стало легче.

— А знаешь что? — заплетающимся языком сказал Дима, когда они вечером в обнимку, чтобы не пошатываться, вышли из пивной.

— Что? — тоже нетвердо спросил Толик.

— А поехали ко мне в гости! — застегивая пальто, вдруг предложил Дима.

— В общагу? — плохо соображая, спросил Толик.

— Почему в общагу? — важно приосанившись, сказал новый знакомый. — Обижаешь! У меня теперь квартира есть. От-дель-на-я!

— Отдельная? Квартира? — восхитился Толик. — Да ты счастливчик! А мы с моей Юлькой в общаге живем. В «семейнике». А тебе повезло! Вот у кого хорошая жизнь!

— Поехали! — потянул его за руку Дима. — И ты на хорошую жизнь посмотришь! Чего одному тут киснуть? Да и сушки эти уже поперек горла стоят. А так хоть поедим нормально.

— А же… жена? — Толик почти уже «плыл», но пытался не потерять бдительность.

— А чего жена? — пожал плечами Дима. — Моя к подружке на день рождения умотала — в Алтуфьево. Там и заночует. Ехать далеко, а метро туда еще фиг знает когда проведут… Так что моя Зинка завтра к полудню только дома нарисуется. А сегодня я свободен, как ветер! Поехали!

Толик благополучно забил на наказ супруги — вернуться домой не позднее десяти часов вечера — и отправился в гости к новому приятелю. Он планировал выпить у него дома еще по кружечке, поболтать и поехать домой. Однако молодой муж и сам не заметил, как отрубился — прямо за столом, во время разговора с новым приятелем. А через минуту вместе с ним, уронив на голову руки, захрапел и Дима.

Так их и застала Зина — молодая жена Димы. Оставаться с ночевкой у подруги она передумала — там и так была куча родственников, внезапно нагрянувших из Подмосковья. Спать пришлось бы на полу вповалку — и диван, и старенькая продавленная софа были заняты. Поэтому молодая жена вернулась домой, уже ближе к полуночи.

Увидев на кухне двух храпящих мужиков, один из которых был вовсе не ее, Зина конечно, не обрадовалась. Но и выгонять гостя не стала. Она вздохнула по-бабьи, укрыла обоих бедолаг покрывалом и ушла в комнату. Так делала и ее мама, когда отец немного «перебирал». Дима, протрезвев, ночью сам перебрался на брачное ложе. Виновато обнял супругу и снова отрубился.

А Толик так и храпел на кухне — до самого утра. Проспавшись, он с ужасом вспомнил, что его уже ждут дома со скалкой. Молодой муж наскоро привел себя в порядок в ванной и уже хотел был двигаться в сторону дома, как вдруг на пороге появились мы с Юлей…

* * *

— Нехорошо получилось-то как! — заламывала руки Юля, когда мы втроем вышли из дома.

— А по мне — так даже весело! — заметил я, поддавая ногой камушек на дороге. — Особенно про «патлы повыдергаю».

Я не разделял ее переживаний. Чего заморачиваться-то? Все ж обошлось и встало на свои места. Мало ли какие недоразумения в жизни случаются? А тут даже драки не вышло. Так что старушка-соседка только зря потеряла утро, подслушивая инфоповоды со стаканом у двери.

Мы с Толиком и Юлей чуть не зашибли ее, когда случайно открыла дверь. Увидев нас, старушка пискнула, мигом метнулась в квартиру напротив и захлопнула входную дверь.

Да и Тютькин Д. В. со своей молодой супругой оказались, в общем-то, неплохими людьми. Были они, как я поняла, то ли бабушкой с дедушкой, то ли еще какими родственниками хозяйки, у которой я потом снял квартиру. А вещи, которые мы с Лехой разбирали, остались от них. Только сейчас они, конечно, вовсе не были похожи на бабушку с дедушкой — совсем молодые ребята.

Зина, вдоволь похохотав над ситуацией, махнула рукой и пригласила нас позавтракать. А Тютькин Д. В. только рад был, что она не стала его пилить за то, что накануне «перебрал».

— Стыд-то какой! — продолжала заниматься самобичеванием жена Толика, когда мы шли к остановке. — Заявились на порог с утра пораньше. А я еще Зину побить грозилась…

— Знаешь, Юля! — уже серьезно сказал я ей. — Зине, по-моему, это все до лампочки. Она посмеялась и забыла. А вот ты бы пилила своего мужика поменьше. А то он, того и гляди, в пивнушках скоро пропишется. А ты, Толян, — обратился я к приятелю, — и впрямь завязывай с обильными возлияниями. А то, чего доброго, с работы выпрут…

Я вспомнил свой сон, в котором усталая взрослая Юля ругала мужа за неудачи. Надеюсь, сегодня я не зря потратил утро единственного выходного, и он не сбудется окончательно…

Поняв, что молодым сейчас лучше поговорить без посторонних ушей, я быстро попрощался и зашагал к остановке. А Толик с Юлей тем временем остановились и крепко-крепко обнялись.

Позже, прижавшись лбом к стеклу и глядя из окна автобуса на Москву, которая уже начала покрываться тонким слоем снега, я поймал себя на мысли о том, что даже немного завидую Толику.

У них с Юлей, конечно, есть проблемы. Как и у многих молодых советских семей, которые поженились, всего-навсего несколько раз сходив в кино и на карусели. Они знакомы-то были всего ничего, когда решили пожениться. Да и жить вместе начали, только когда поженились.

Но, кажется, они созданы друг для друга. Толик точно готов любого порвать за свою помешанную на чистоте и порядке Юлю. Да и она его не со зла пилит. Просто Юлечка, воспитанная советской женщиной, на чью долю выпала война, уверена, что мужчину надо «прижать к ногтю», чтобы не потерять.

Моя миссия выполнена. Чем смог, тем помог. Захотят — сделают выводы.

Может, и не будет Толик через десять лет орать на свою благоверную, когда придет с ней в гости — отметить покупку румынской стенки… Да и с работы его не выпрут. Глядишь, и Тютькин Д. В. остепенится. Всякое возможно.

А может, попросить Мэла и с Толиком тоже борьбой позаниматься? Заодно и отвлечется от бытовухи. Как показала недавняя встреча в метро с мажором Филиппом, этот навык — отнюдь не лишний. Вон как я этому мажору руку лихо заломил! Вышвырнули мы его из вагона без шума и пыли!

За размышлениями я и не заметил, как почти пропустил свою остановку.

— Э, парень! — окликнул меня кто-то, когда я, спохватившись, ринулся к выходу. — Парень!

Я обернулся.

— Твоя, что ль? — незнакомый мужик протягивал мне какую-то фотографию.

Я машинально взял ее и вгляделся.

— Под сиденьем была. Чего такими фотками швыряешься? — добродушно сказал мужик и, поправив очки, углубился в чтение газеты.

А я продолжал стоять у уже открывшихся дверей, все так же держа в руках снимок.

Моя фотография? А откуда она у меня?

Две улыбчивых девчушки, обнявшись, стоят у какого-то фонтана…

Да это ж широко известная ВДНХ! Точно, это теперь она — широко известная. А там, где я сейчас живу, ВДНХ только-только открылась. И полугода не прошло. Даже станцию метро открыли — ВСХВ. Я, как человек из будущего, знал, конечно же, что ее вот-вот — и переименуют в ВДНХ.

Одна из девушек была мне не знакома. А вот вторую… Вторую я знал.