Они прошли по тропе мимо двух сильно пострадавших зданий и свернули на главную улицу. Около разбитого пулями забора лежали несколько тел. Первым был ополченец из местных, одет еще в гражданскую одежду, видимо, только успел схватить оружие, как его догнала вражеская пуля. Нижняя половина его тела буквально превратилась в кровавую кашу, попало из крупнокалиберного пулемета. Через несколько метров от него в траве лежали две женщины. Пожилая, худощавая и одетая в ситцевый халат, вторая же была совсем молодой, в легкой прозрачной ночнушке, ставшей совершенно красной от натекшей крови. Их прошили вместе одной длинной очередью, все тела были изрешечены. А ведь нападавшим было четко видно, что это женщины. От увиденного в голове у Михаила помутилось, к горлу подкатил ком.

- Атаман...

Его догнал рев сидевшей в пыли женщины. Он ее помнил, та работала на ферме. Михаил снял с пояса флягу, чудо оставшуюся целой и протянул ей.

- Вам плохо? Попейте.

Она смотрела как будто сквозь него.

- Там...

Бойко оглянулся, правее дымился обычный деревенский дом. Его окна были разбиты, угол зиял разбитой щепой. Крепко потрепало здание в бою. Больно уж расположение вышло неудачное, на краю поворота. Атаман скинул автомат, патрон уже был в патроннике. Ополченцы молча разошлись в стороны.

Дверь была сбита с петель, но внутри пусто. Вернее, никого в живых. Они лежали под кроватью. Но осколки настигли мать с дочкой здесь. Молодая женщина и дочка семи лет. Только в этом году пошла в школу. Мама пыталась спасти дитя, но кто-то не пожалел на их убийство гранат. Доски уже впитали кровь, набухли красным жизненным соком. Михаил помнил их, случайно выжившие при эвакуации, они спаслись от Ордена осенью, но тот настиг их тут.

Сколько атаман сидел рядом, держа холодную руку девочки в своей, он потом так и не смог вспомнить. Его трясли, ему кричали, но в этот момент Михаил как будто выпал из течения времени. Он видел души погибших и тех, кто вскоре мог умереть от ран. Те крутили призрачный хоровод над окровавленной деревней и громко стенали о своей судьбе. В какой-то момент его повлекло к ним, но чья-то прозрачная рука остановила атамана и рядом прошелестело:

- Ты нужен здесь. Позже увидимся.

- Миха, ты чего?

- Может, его к медикам?

- А?

Бойко очнулся и невидяще огляделся. Над ним склонился встревоженный Рыбаков.

- Тебя контузило?

- Нет, тогда пошли.

- Куда?

- В штаб.

Михаил тяжело вздохнул. Призраки улетели, ему доживать этот бесконечный тяжкий день. Дел невпроворот. Его крест, его стезя.

Бойко молча выслушал последние новости. Алфимово практически все зачистили, крайний дом у леса обстреляли из РПГ и поставили бандитам ультиматум. Потапов умчался в погоню. Он обнаружил по пути вторую машину с портативным глушителем, и теперь радиосвязь опять была восстановлена. Разведчики нашли тела Лютого с подругой на втором этаже их жилища. Те сражались до конца, около Фишки в кустах и на дороге обнаружили кровь. Видимо, ребята, огрызаясь, кого-то задели.

Сейчас по всему поселку люди собирают убитых и раненных, тушат пожары и пытаются навести хоть какое-то подобие порядка в сложившемся хаосе. Михаил молча пил чай и впитывал выкладываемую информацию. Видимо у него был такой вид, что все начали коситься опаской на своего командира.

Ружников, наконец, не выдержал, подошел и сел рядом.

- Михаил Петрович, у тебя все в порядке?

- Нет, у меня все не в порядке - хрипло ответил тот. - У меня погибли дети. Понимаешь? И я не смог их спасти, у меня ни хрена не в порядке!

- Спокойно Миша, спокойно, - Ружников выглядел откровенно испуганным. Больно взгляд у атамана в этот момент стал страшным.

- Где пленные?

- Тут рядом в гараже двое, остальные в соседнем доме, там погреб больше. Ждем Складникова и Вязунца для допроса. Эти двое не хотят говорить, а, похоже, они из командиров.

- Не хотят, говоришь? - Михаил, видимо, принял какое-то решение и встал.

- Может, не надо, Михаил? - Ружников отшатнулся, в него уперся ствол поднятого пистолета.

- Сидеть всем здесь, я понятно выражаюсь? - Бойко осмотрел сидящих людей, потом быстро вышел из дома.

У гаража стояли два ополченца, он отстранил обоих и вошел в небольшое помещение. В полутемном помещении он поначалу остановился, подождал, пока глаза не привыкнут к полумраку. У дальней стенки сидело двое: один худощавый в армейском цифровом камуфляже, второй высокий и здоровый, одет в «шведку». У обеих руки и ноги были связаны пластиковыми лентами.

- Ну что, молчуны, ответить на пару вопросов не желаете? - после длительного молчания, спросил охрипшим голосом Бойко.

- Отсоси, чмо деревенское! - грубо ответить здоровяк.

- Хм, а тебя, значит, не учили в школе хорошим манерам, ну мы это сейчас исправим.

Михаил подозрительно оглядел на белобрысую голову грубияна, потом достал нож и порезал куртку на плече. Там была такая же татуировка, как и у той парочки с тропинки. От него не ускользнуло также, что здоровяк дернулся при виде мелькнувшего рядом с лицом ножа.

— Значит, ты и есть долбанный викинг! И у меня теперь совершенно развязаны руки, - последние слова атаман буквально прорычал. От этого рыка белобрысый еще раз дернулся. Бойко быстрым движением разрезал ленту на руках пленного, потом поднял взятый с собой маленький топорик, схватил правую руку белобрысого и резким движением отрубил несколько пальцев. Из обрубков хлынула кровь, здоровяк, истошно крича, схватил правую кисть левой рукой и попытался зажать рану.

- Ты еще не знаешь, кто я такой, падла! Я твоя боль и мучение! Я твой ночной кошмар и ужас! Я твоя медленная и мучительная смерть! - дикий крик ушедшего будто в транс атамана сотряс маленькое помещение. Входная дверь резко распахнулась, и внутрь ввалились часовые. Один из них, совсем молодой совсем пацан потрясенно оглядел окровавленного блондина и только смог выдавить из себя, слегка заикаясь:

- Вы что, товарищ командир? Это зачем вы так?

- Выйди отсюда, молокосос, не мешай людям работать! - его старший товарищ, усатый мужик в возрасте взял его за плечи - А ты думал война — это только стрелялки и прыгалки?

Когда они вышли, уже пришедший немного в себя Бойко уставился немигающим взглядом на белобрысого сектанта.

- Говори быстро, кто вы и откуда, и зачем убиваете моих детей?

- Я никого не убавил! Это они меня заставляли! - истошно завопил пленный и быстро затараторил. - Мы с Подмосковья, когда Армагеддон прошелся по Москве, наша команда была на тренировочных сборах. На базе у генерала, он нас от спецслужб курировал. Нам просто нравилась эпоха викингов и смелых бойцов. Наш ярл предложил генералу создать новое общество Сильных. С нуля. Мы не хотели никого убивать! Брать в общину только добровольцев, но люди генерала заставили ловить всех подряд. Он считал, что нам нужны рабы. Этой весной нас погнали в дальнюю разведку. Потом сообщили, что нашли интересную информацию. Потом мы ждали вот этих, - “викинг” кивнул в сторону второго пленного. - Не убивайте меня! Я только выполнял приказы! Я не хотел... Сделайте мне, пожалуйста, перевязку, мне плохо…я еще пригожусь…я не хотел.

Пленный отчаянно зарыдал, кровь все еще текла из обрубленных пальцев, лицо начало понемногу бледнеть от потери крови. Бойко обернулся ко второму пленному.

- Ничего, военный, добавить не хочешь?

Ответом был только твердый взгляд стального оттенка глаз. Ни один мускул не дрогнул на лице этого пленного. Крепкий зверь попался в сети, но Михаил уже знал, как его сломать.

-Ты думаешь, что ты крутой? А вот и зря. Потому что сегодня ты со мной, и никто за тебя не заступится, и на помощь не придет, - Михаил обернулся к “викингу” - а ты не жди легкой смерти, убивать я тебя буду страшно. И виноват в этом будет этот урод, и он будет помнить все подробности до самой своей поганой смерти. Так что посмотри на виновного в твоей смерти в последний раз. Ну и раз ты викинг, то будет тебе смерть, как у них. Помнишь, что такое “Кровавый орел”?

Бойко решительно подошел к пленному и перетянул ему руки цепью, затем усилием подтянул его к потолку и закрепил. Блондин заверещал, из глаз хлынули слезы. Видимо, вспомнил, что это за страшная казнь. Михаил двигался дальше, как заведенный робот, что настроен выполнить свою работу до конца. Он подошел к полке с инструментами и взял узкий длинный нож. Висящий чужак истошно завопил, в глазах пленного в армейском комке заплескался волнами непередаваемый ужас, ломка пошла. Михаил не думал долго и тут же воткнул нож под ребро, затем начал резать мускулы. Брызнула во все стороны кровь, он ощутил ее соленый вкус и терпкий запах. Остановился лишь тогда, когда обнажил с двух сторон ребра. Внутри виднелись подымающиеся легкие. “Викинг” давно был в отключке и медленно умирал.

Потрясенный собственным зверством атаман бросил инструмент на пол. Никогда он не видел столько окровавленного мяса разом. Потом Бойко медленно развернулся к оставшемуся пленному, и в припадке ярости схватил его за кадык. Его трясло, что-то нехорошее, некая злобная сущность захватила в этот момент его душу, переметнув его на темную, нечеловеческую сторону бытия. Мир вокруг вдруг стал вычурно выпуклым и контрастным.

- Ты понял теперь, кто я?! Я буду убивать тебя неделю! Я по капле высосу из тебя жизнь, каждая минута твоего умирания станет смертной мукой. Я не прощу тебя! - его дикие крики вновь и вновь сотрясали стены гаража. Пленный затрясся в истерике, его выпученные глаза были полны ужаса и боли, в них не осталось ничего человеческого. Это были глаза загнанного зверя, несгибаемый боец сломался напрочь. Он был очень сильным человеком, но что-то еще более сильное и ужасное порвало всю его мужественность на мелкие кусочки.

- Я скажу! - из горла пленного вырвались всхлипы, и его тело потрясли рыдания. - Все скажу. Это не моя вина, я обычный военный. Я уже никому ничего не должен!

В этот момент в гараж влетели люди. Впереди ломился Складников, за ним бежал Вязунец. Они застыли посередине помещения, потрясенно оглядываясь. Наверное, увиденная ими картина была достойна кисти самых мрачных художников средневековья, любивших изображать зверства войны. Залитые кровью стены, валяющийся на полу окровавленный топор, труп с развороченной грудиной. Пленный с застывшим взглядом сумасшедшего и их командир, перепачканный с ног до головы грязью и кровью, с совершенно обезумевшим лицом и потусторонним взглядом.

- Берите этого, полковник. Он готов говорить, - прохрипел Михаил и упал на пол.

- В больницу его срочно! Нужен укол успокаивающего.

Дальнейшее Михаил плохо помнил. Его куда-то несли, снимали снаряжение, смывали кровь и грязь, что-то вкололи в плечо. Потом ему что-то говорили, кто-то из знакомых хлопал его по плечу, кто-то разговаривал участливо. Лица окружающих расплывались в бесформенные пятна. Потом он увидел в руке стакан с прозрачной жидкостью, и понял, что это водка. После стакана он взял бутылку и стал пить прямо из горла. Водка текла как вода, он не мог опьянеть. Очнулся атаман уже на улице, солнце близилось к закату, этот страшный день подходил к концу. В голове шумело, душа была опустошена, мысли текли как вязкая смола. Вдруг кто-то робко коснулся его плеча. Михаил обернулся и с удивлением разглядел Пелагею Мамонову. За ней виднелся большой американский пикап в боевом “камуфляже”, гордость всей семьи Мамоновых. Рядом с ней стояли старший из братьев и странно поглядывал на него.

- Что с тобой, Миша? Что случилось?

Бойко непонимающе посмотрел в ее голубые глаза, и на него нахлынуло горячей волной Понимание.

- Палаша, я стал чудовищем, понимаешь? Я не смог удержать себя по эту сторону. Я не смог.

Из его глаз неожиданно потекли слезы. Он уже и не помнил, когда в последний раз плакал, наверное, после похорон матери. Женщина ласково обняла мужчину и приложила его голову к своей груди.

- Бедняга, что же тебе пришлось пережить - она гладила его по голове, и на него понемногу сходило спокойствие и умиротворение. Потом Полина взяла его голову, приподняла и внимательно посмотрела в его глаза. Сама она при этом выглядела крайне встревоженной.

- Я знаю, как тебя вылечить, поехали со мной.

Сначала была баня, его парили женщины, что работали у Мамоновых. Михаил сквозь пар видел их белые обнаженные тела, но совершенно не воспринимал их как женщин. Затем вошла Пелагея и встала напротив окна. Некоторое она что-то бормотала и делала странные пассы руками, раскачиваясь телом. Внезапно это же бормотание само собой появилось в голове Михаила. И в нем присутствовал четкий ритм, что вскоре понес его по волнам волнующего путешествия. Как будто душа летела по воде, перебега по барашкам разноцветных волн. И с каждым шагом его пятки становились чище. Все мрачное и наносное стекало вниз. Бежать стало еще легче, и в какой-то миг он полетел, а приземлился уже на деревянной полке. Затем он ощутил, что его поливают чем-то белым и вкусно пахнущим.

“Молоко”

Мужчина блаженно улыбнулся и начал валиться на руки женщин. На душе стало тепло, как у ребенка.