Кровавое воскресенье

Казалось бы, живи и радуйся! Наконец прошла долгая, изматывающая душу, русская зима. Скоротечная весна принесла людям долгожданное тепло. Радость с новой силой поселилась в сердцах выживших в невиданной катастрофе людей, это ведь была первая весна в новом мире, поэтому ее ждали с особым нетерпением. Поля и луга ярко зазеленели свежей травой и жизнерадостной радугой цветов. В одно прекрасное теплое утро деревья враз опушились изумрудной листвой. На голубом небе ярко светило и ласкало измученные морозом тела, солнышко. Детские лица разом покрывались конопушками, а юные души пленялись волшебством первой любви. Весна на улице, весна в сердце, первая весна выжившего человечества.

Бригады поселенцев дружно занялись посевной страдой, на огородах то там, то тут, можно было увидеть людей с лопатами и граблями. В поселках мерно рокотали мини-трактора и мотоплуги, чтобы не отрывать людей от общественных работ, правление заранее составило список, и теперь централизованно шла распашка личных огородов с помощью техники. Теплицы уже с апреля давали свежие огурцы и зелень, это постарались северные огородники, у них были свои секреты, неведомые жителям средней полосы. Северянам же, привыкшим сажать все в конце мая, а то и в начале июня, в диковинку было начинать копать огороды еще в апреле. Хотя, по словам тех же местных старожилов, весна сей год, и в самом деле была очень теплой. С начала мая стояла двадцатиградусная жара, поэтому почва быстро просохла и прогрелась.

Еще в апреле по магистралям снова пошли грузовые караваны, связь с белорусскими анклавами возобновилась. Тозик выполнил свое обещание, прислав первый эшелон с топливом и сантехникой. В ответ поселок Капля отправил белорусам несколько вагонов пиломатериалов, строительного леса и овощей. Железнодорожное сообщение оказалось вообще делом выгодным, за один рейс получалось привезти просто невероятное количество необходимого материала. «Мародерщики» подумывали даже изменить маршруты своих поисков и окучивать склады, находящиеся вблизи железных дорог.

К большинству крупных хранилищ бензина также шли рельсы, а опыт прошедшей зимы показал, что бензина было запасено прошлой осенью недостаточно. Поэтому в километре от поселка строительной техникой копались ямы для нового топливного хранилища. Срок годности солярки, при должном хранении был довольно-таки большим, от пяти лет по ГОСТу до нескольких десятков по уму. Поэтому, пожалуй, стоило ею запастись, и перейти заодно на дизельные моторы. Инженеры Орши обещали, что к следующему лету поставят на поток переделку бензиновых движков под использование спирта. Они успели зимой реконструировать несколько машин и пока проводили ходовые испытания. А осенью в Капле начнут промышленно перерабатывать органическое сырье на спирт, и к следующему лету модернизированные моторы будут работать уже на спирту.

В начале мая от оршанских товарищей приехали бурильщики, искать скважину для водонапорной башни. Плюс ко всему, один из старых спецов геологов остался в живых. По его наводке группа Широносова шерстила районные архивы в поисках необходимых планов и документов, чтобы не бурить лишние скважины, где попало. Ведь в свое время, когда дамбу строили, здесь провели доскональные гидрогеологические изыскания.

Строительные бригады уже начинали собирать в поселке перевезенные загодя в разобранном виде дома. В окрестных поселениях нашлось достаточно зданий для разборки. Еще в апреле были вырыты котлованы и залиты фундаменты под склады и общественные здания. Правление бросило тогда на подготовительные работы всех свободных людей, чтобы успеть сделать побольше до посевной. С лесосеки по бетонке каждый день бегали лесовозы, и пилорамы снова оказались полностью загружены работой. Правда, в мае многих людей с производств и строительства пришлось временно снять для проведения полномасштабных сельхозработ. Тоже касалось и техники, остальные дела могли пока и подождать. Михаил в эти дни почти не участвовал непосредственно в работах, и по руководству дел оказалось невпроворот. У него хватило только времени около дома вскопать землю для посадки зелени и небольшого цветочника, по утрам получилось вместо зарядки. Большого огорода он не затевал, а за фруктовыми деревьями попросил ухаживать одного из местных жителей. Сам он в этом деле ничего не понимал.

После трех недель напряжения всех сил, когда люди вкалывали по десять-двенадцать часов в день, правление решило устроить воскресный выходной. Основные работы были уже сделаны, культуры высеяны, огороды вскопаны и засажены, можно было и передохнуть. Субботним вечером в поселках вовсю топились бани, на верандах готовились к небольшим посиделкам. Дымили мангалы, правда, на них вместо мяса жарилась в основном рыба. Неунывающая молодежь в клубе устроила небольшой концерт и дискотеку. Поэтому воскресным утром на улицах было непривычно пустынно, люди отдыхали.

Михаил же по сложившейся в последние недели привычке проснулся аж в семь утра. Вечером ему не удалось толком поговорить с друзьями, его быстро сморило, и жена отправила его домой на боковую. Зато в это прекрасное солнечное утро он чувствовал себя великолепно отдохнувшим, с ясной и чистой головой. Солнце ласково пригревало, земля просохла, деревья опушились молодой листвой, луга зазеленели и украсились цветами, на улице запахло наступающим летом. Хотя по северной привычке он все равно ждал какой-либо пакости от природы. Что холодное дыхание Ледовитого океана опять принесет темные свинцовые тучи со снегом, и жестокий холод ударит заморозками по открывшимся бутонам цветов. Но здесь, на Смоленщине, уже третью неделю стояла спокойная солнечная погода.

Благодатный край! Благодарная земля, кормилица! Живи и радуйся! Но Михаил и жители его анклава еще не догадывались, что граница между смертью и жизнью уже прошла роковой чертой по многим людским судьбам. Жернова судьбы опять неотвратимо поглощали людские жизни.

Неожиданно на крыльцо выбежал испуганный Петька и кинулся к отцу:

— Батя! Там по рации передают, что слышат стрельбу!

— Что?! — Михаил резко вскочил и побежал в дом. Там уже хрипела срочным вызовом рация.

— Медведь, это Дозор 1. На нас напали, как слышите? — разведчики использовали почему-то не рабочий позывной атамана, а его тактическую замену.

— Это Медведь. Кто напал, что произошло, жду подробности? Прием.

— Это Дозор 1. С нами связались с Фишки. Сообщили, что видят группу неопознанных вооруженных людей и технику. Потом в районе Фишки послышалась стрельба. Мы выдвигаемся к ферме. Дозор 2 поднят в ружье.

— Понял вас Дозор 1. Продолжайте наблюдение. Сообщайте новости сразу мне! Отбой! — Михаил с минуту стоял на месте и соображал. В голове сразу как-то не получалось увязать выходной солнечный день и вооруженное нападение неизвестного врага. Из ступора его вывел вбежавший в дом, покрасневший от бега, Евгений Потапов.

— Петрович, похоже, это серьезно! Надо всех в ружье поднимать срочно!

— Да, ты прав. Поднимай всю разведгруппу и дай команду десятским ополчения. Я бегу в правление. Штаб будет там! — в голове у Михаила сразу прояснилось, и даже начал вырисовываться четкий план ближайших действий. Он мигом подскочил к чулану и начал доставать из него полевую форму и амуницию, попутно схватил берцы и побежал к оружейному шкафу. Из спальни уже выскочила растрепанная Нина, он успел только ей крикнуть — Ниночка, сначала успокойся и возьми себя в руки! Потом быстро одевайся, не забудь пистолет взять и бегом в медпункт. Всех врачей и студентов собирайте туда же. Готовьте перевязочный материал и операционную. Это не учения — на нас напали!

Жена с бабьими причитаниями сразу убежала наверх, но Михаил хорошо знал ее характер. Она могла и поплакать, и покричать, но свою работу делать при этом четко. Все-таки столько лет на Скорой проработала!

— Петька, быстро обеги всех наших и подай тревогу. Красный код! Сбор у правления!

— Пап, вообще-то у нас телефон есть.

— Точно, тогда обзванивай всех. Потом дуй на артсклад, будешь там ленты пулеметные заправлять. Ты лучше всех это делаешь, и поставь молодежь магазины запасные набивать. Все понял? И не геройствуй мне, еще будет время!

— Понял бать, не маленький.

Михаил уже накинул на плечи разгрузку, закинул на шею Калашников и пристегнул на бедро пластиковую открытую кобуру с пистолетом. Дежурные шесть магазинов к АК-105 были заряжены. Он регулярно разряжал пластиковые магазины, чтобы пружины не ослабли, заряжая патронами запасные. В ранец он впопыхах закинул две пачки патронов, две гранаты РГД, взрыватели к ним и выскочил на порог.

— Медведь. Это Дозор 1. Срочное сообщение! Прием.

— Дозор 1. Это Медведь. Прием.

— Наблюдаем группу вооруженных людей, выдвигаются по дороге к ферме при поддержке двух бронеавтомобилей, в количестве тридцати юнитов. Одна машина идет вдоль озера. Приняли решение открыть огонь. Мы находимся на ферме. Прием.

Михаила поразили в коротком сообщении три вещи: как буднично звучит сообщение о вооруженной группе, напавшей на них, и что они четко соблюдали правила радиообмена, и что необходимые сейчас команды сами собой сыпались в эфир.

— Дозор 1. Задержите их огнем, сколько сможете, и отступайте к околице. Скоро подойдет АГС и Дозор 2. Как поняли меня? Прием.

— Сдерживаем и отходим. Дозор 1 Медведю. Отбой.

Бойко резво мчался к правлению, на улицах, залитых солнечным светом, еще было спокойно и пустынно. Обычное сонное деревенское воскресенье. Около крыльца он обнаружил пикап со станковым гранатометом в кузове, около него суетилась команда во главе с бывшим морпехом Пономаревым. Александр по утрам всегда разминался физическими упражнениями, и поэтому оказался сейчас поблизости. Михаил оглянулся на невнятный шум: по улице в их сторону уже бежали поднятые с теплых постелей ополченцы. Их анклав регулярно проводил учения, зачастую, и неожиданные, для проверки боеготовности. Но именно сегодня, каким-то шестым чувством люди осознали, что это совсем не учения, поэтому бойцы собирались особенно быстро и деловито. Неожиданно со стороны Алфимово совершенно отчетливо послышались звуки автоматных очередей, потом гулко затарахтели пулеметы, и ухнуло несколько гранатных взрывов.

— Что же это деется?! — послышался чей-то женский визгливый голос — Война кака опять?

— Бой идет, не слышишь, дура. Лучше беги в дом скорей, детей поднимай! — у ворот дома стоял крепкий мужичок с гатчинской команды и сосредоточенно натягивал камуфляжную куртку — Давай, шевелись быстрее и без паники у меня! Карабин свой не забудь! — крикнул он крепкой моложавой бабенке и потрусил к правлению. Его спокойная основательность поразила атамана, и он прибавил ходу.

Бойко пролетел мимо стоявших у правления мужиков-ополченцев не здороваясь, заскочил одним махом на крыльцо и стремительно ворвался в кабинет правления. В большой общей комнате уже кипела рабочая деятельность. У телефонной подстанции сидел Складников и с кем-то громко разговаривал, рядом с ним на стуле примостилась Наталья Печорина и также вела оживленные переговоры по большой армейской рации. Она оказалась сегодня дежурной по анклаву, и в ее обязанности входил подъем по тревоге всех ополченцев. Михаил быстро скакнул к себе кабинет, переоделся в камуфляж, надел на ноги берцы, перепроверил и зарядил пистолет. Пока он приводил себя в порядок, в большую комнату заскочил взвинченный Потапов, и все внимание присутствующих сразу обратилось на него.

— Лейтенант, что происходит? Давай, выкладывай! — Бойко уже вернулся в большую комнату.

— Значит так — десантник плюхнулся на соседний стол и вытер со лба пот — что известно на последнюю минуту. Лютый сообщил патрульным, что по дороге едут какие-то вооруженные люди. Он попытался поговорить с ними, но те сразу же начали стрелять. Только успел передать патрулю, что принимает бой. Связь с ним тут же пропала, пошли какие-то помехи. Дозор 1 сообщил, что минут пять слышали в той стороне выстрелы, потом несколько взрывов и все стихло. Сейчас патруль и несколько подоспевших местных ополченцев ведут бой на ферме. У противника есть бронеавтомобиль с пулеметом, бойцы одеты в армейскую «цифру», автоматы с подствольниками. У нас, похоже, есть первые потери. Алфимово уже обстреливается напавшими, люди пытаются оттуда эвакуироваться. Связь идет с помехами.

— Вот черт! — Михаилу сразу стало не по себе. Выходило что противник, напавший на них, был не из простых бандитов. По спине пробежал знакомый мерзотный холодок, так обычно, в критические моменты, он чувствовал приближение смертельной опасности. В голове загудело, а ноги вдруг стали ватными. Он вдруг ужасающе четко почувствовал на себе все бремя власти, сразу трехпудовым мешком упавшим ему на плечи. «Ну что? Наслаждаешься еще своим могуществом? Вот оно величие и ужас власти! Они все будут теперь смотреть на тебя, и ждать твоих приказов. Ждать, что ты чудесным образом их спасешь, ты же Особый! Черт возьми, надо взять себя в руки, черт возьми, там же дети!» Неожиданно мысль о детях вызвали неясные и достаточно страшные образы в голове, пахнуло леденящим ужасом, затем тело среагировало на этот холод поднявшимся из области сердца жаром, и он снова очутился в комнате Правления. Только теперь его голова была полностью ясной, а сердце спокойным, и он начал жадно пожирать информацию.

— Я только что говорил с Ружниковым. Они там все в полной панике, еле успокоил его и дал несколько ЦУ — начал докладывать Складников, бывший полковник безопасности был на редкость спокоен — Сейчас поднимают местных ополченцев. Но вы сами знаете, от них одних в бою толку мало, их быстро сомнут.

— Наталья, всех оповестили? — Михаил сразу же включился в руководство.

— Большинство десятских оповещено, но не со всеми бойцами удалось связаться. Выходной ведь объявили, народ кто где.

— Тогда давай так, садись быстрехонько на велосипед и всех лично оповести, сбор здесь. Женя, у тебя есть новости?

Потапов оторвался от кричащей рации — Первый дозор крепко на ферме обложили. Уже из гранатометов по ним шмаляют. Хорошо там стены из толстенного кирпича и скот вывели на летнее стойбище. Пока отстреливаются, близко к себе не подпускают. Второй дозор уже в Алфимово. Сообщают, что по лугу вдоль озера едет одна бронемашина, за ней десяток бойцов, видимо, хотят деревню обойти с фланга. Грамотные, черти!

— Джип с АГС готов? И сколько людей уже удалось собрать?

— Группа огневой поддержки уже в машине, три десятка ополченцев в готовности, в полном вооружении. На всех три ПК, и три «Мухи».

— Тогда слушай сюда, лейтенант — Михаил спокойно посмотрел в глаза командира «Пионеров» — Берешь всех готовых и летишь в Алфимово. Морпеху отдай два десятка под свою команду и пусть двигает на околицу. В прямой бой лучше не вступать, а сдерживать издалека огнем. Отдай им все пулеметы, а сам с одним десятком и гранатометами двигай на луг, надо прикрыть фланги. Держим связь постоянно, если меня не найдешь, докладывай сюда. Здесь будет штаб обороны. Все понял, Женя?

— Так точно! — молодой лейтенант привычно ответил по-уставному и сразу сорвался с места.

— Полковник, свяжись с Ружниковым. Надо, чтобы они детей и женщин срочно выводили из деревни, мы пришлем транспорт для эвакуации. И чтобы они ни в коем случае в самой деревне на машины не садятся! Улицы, похоже, уже простреливаются. Огородами и задами пусть пробираются на околицу, и только пригнувшись. И собирай у него постоянно новые данные по обстановке, пусть они человека посадят специального для этого!

— Понял — Складников кивнул и тут же взялся за трубку телефона.

Бойко также схватил рацию и начал вызывать патруль — Медведь Дозору 1. Доложите обстановку! Прием.

Через некоторое время послышалось шуршание помех и хриплый голос Вити Хазова.

— Это Дозор 1, Медведю: Ведем бой. Есть потери, один двухсотый и два трехсотых легких. Пока держимся, но нас обходят, ведут плотный огонь. Прием.

— Дозор 1. Слушай внимательно, зажги ближайшие кипы с сеном, и отходи под прикрытием дыма в Алфимово, по канаве вдоль дороги. Там тебя встретят. Постарайся оторваться от бандитов и смотри, без геройства у меня! Как понял, прием?

— Это дозор 1, вас понял. Приказ об отходе принял. Отбой связи.

Выслушав ответ разведчика, Бойко сразу кинулся к выходу. Машины с ополченцами и джип огневой поддержки уже пылили сразу за дамбой по направлению к Алфимово. Со стороны самой деревни слышался непрекращающийся звук автоматных и пулеметных очередей. Где-то среди домов уже поднимались клубы черного дыма. Атаман обернулся назад и увидел множество бегущих к правлению вооруженных людей, из проулка между соседними домами выскочил Джип-Вранглер с открытой кабиной и из него кубарем вывалился Николай Ипатьев.

— Миха! Что за дела творятся?

— Напали на нас какие-то уроды! Сыграли общую тревогу. А твое оружие где?

— Да я у Юрки ночевал, сейчас только услышал весь этот шум, гам, тарарам. Что делать то?

— Значит, слушай сюда, Коля. Бери своих автомехаников, вооружайтесь и двигайте на мехдвор. И машину с ДШК подготовьте, да побыстрее, потом ждите моих указаний, у телефона сидите. Да, и бронники всем одеть в обязательном порядке!

Николай понимающе кивнул, резво прыгнул в джип и рванул по улице.

— Михаил Петрович, а нам то, что делать?

Михаил обернулся и увидел собравшуюся у крыльца небольшую группу женщин и подростков. Отыскал среди них глазами Ольгу Туполеву — Оля, давай без паники, берешь самых толковых и бегом на артсклад. Садитесь все набивать магазины и ленты для пулеметов. Мой Петька уже там. Скажешь Николаевичу, чтобы подготовил гранаты к бою и выстрелы для РПГ. Достаньте все имеющиеся на складе бронежилеты и каски. Их и готовые боеприпасы отправляйте машинами прямо в Алфимово. Ополченцев и машины я пришлю позже. И держи постоянно связь с правлением. Все поняла?

— Миша, все так серьезно? — Ольга выглядела откровенно растерянной, что на нее было совершенно не похоже. Лицо бледное, глаза испуганные. Ведь где-то там, посреди этой ужасной стрельбы, ее сын.

— Да милая. Давай только быстрее — не ответив на громкий шквал вопросов, он быстро повернулся и побежал в правление. В кабинете народу уже прибавилось. На телефонах вместо Складникова сидел Подольский. Рядом с ним находилась пара его ребят-связистов, разворачивала большой ноутбук, нервно возилась с проводами и большим монитором. Ведя переговоры по телефону, в другой руке Кавторанг держал микрофон от полевой рации, и умудрялся вести разговор сразу с двумя собеседниками. В углу, на своей табуретке сидел вооруженный СВД Хант, и не торопясь, набивал свою неизменную трубку. Рядом с ним примостилась растрепанная Ольга Шестакова, нервно сжимая в руках снайперскую винтовку, с еще неснятым чехлом для оптики. Хант отвлекся на время от процесса набивания трубки и передал девушке лоскуты мохнатой материи защитного цвета. Юная снайперша занялась камуфлированием винтовки и заметно успокоилась. Руки заняты, голова отдыхает.

— Петрович, у нас серьезные проблемы — от второго телефона к атаману дернулся Илья Вязунец.

— Что там?

— У бандитов в атаку пошел бронеавтомобиль с тяжелым пулеметом. Ополченцам на окраине здорово досталось. Джип с гранатометом подбит, Пономарев ранен, есть убитые. Они не успели даже огонь открыть из своего АГС, сразу попали под обстрел. Остальные бойцы из его группы рассыпались по ближайшим домам. В Алфимово с той стороны уже вошел противник.

— Что у нас с правым флангом? — неожиданно для себя совершенно по военному спросил Бойко и тут же поправил себя, увидев недоуменные взгляды собравшихся — На лугу как дела обстоят?

— Да нормально там — теперь отвечал кавторанг — броневик вражеский просто завяз на лугу. Бандиты бросили его и отступили. Потапов даже гранатомет доставать не стал. Луг то заливной, там грязи еще по колено, не просохло пока. Докладывают, что пяток бандитов так в грязи и остался. Потом их «Бардак» обстрелял, и пришлось отойти.

— Что за бардак? — не понял Михаил.

— Да БРДМ у нападающих, а не бронетранспортер. И с тяжелым пулеметом новой модели. Он, зараза, этим пулеметом стены домов прошибает. Наши стреляли по нему из РПГ, пока не попали, но и «бардак» видать от испуга отошел за дома. Пока у нас паритет, бандиты, по-видимому, силы группируют для дальнейшего наступления.

— Что с Дозор 1?

— Только что сообщили, что они вышли. Раненых вынесли. По канаве, где они выходить думали, прицельно бандиты из подствольников и пулеметов стрелять начали, пришлось перелеском отходить. Там их наши ребята из второго Дозора на скутерах встретили и прикрыли огнем.

— По канаве говоришь — Бойко задумался и встретился с настороженным взглядом бывшего моряка — Твою мать! Эти уроды нас слушают!

— Точно! А я думаю, какие умные, гады. Наши действия предугадывают, а у них просто сканер!

Михаил схватил рацию — Это Медведь. Слушать всем! Выключить все рации немедленно. Повторяю, радиосвязью пользоваться запрещаю!

И практически сразу после этих слов в эфире пошел сплошной хрипящий гул помех.

— Глушить начали — кавторанг наклонился к армейской рации и покрутил ручки настроек — почти все частоты глушат, суки. Что делать будем, атаман?

— Связь держать по телефону. И найдите ребят, курьерами будут на мотоциклах. Ружников пусть командный пункт на околице Алфимово организует. Держите с ним постоянную связь — Бойко повернулся к Ханту — Есть какие идеи? Кто это нас так разделывает под орех?

— Кто? А ты еще не понял, атаман? — майор ГРУ в отставке пристально посмотрел на Бойко.

— Черные?

— К гадалке не ходи. Нашли нас и решили сразу добить, мы им живые не нужны. Но, похоже, поторопились они выступить. Толком еще ничего не разведали, иначе бы под Лютого не подставились, и не застряли под Алфимово. А нам действовать надо шустрее, иначе сомнут и перебьют. У меня снайперская группа готова. Я, Ольга и двое из разведчиков. Думаю, следует тот перелесок по левую руку от деревни закрыть. Раз один фланг они уже прощупали, то и на второй людей обязательно пошлют. Это азы тактики, а военные с той стороны точно есть. На околице Алфимово они пока встряли крепко, наши там уже закрепились, можно какое-то время их сдерживать.

— Правильно! Давай тогда действуй. Оля — Михаил посмотрел на встревоженную девушку — на рожон не лезь, береги себя, Ханта слушай. Бог даст, скоро свадьбу сыграем.

Девушка с непониманием посмотрела на командира.

— Дядя Миш, мне же восемнадцать только осенью.

— Какие восемнадцать, Оленька, видишь, что в этом мире творится! Надо торопиться жить. Ну, давай, милая, удачи тебе!

Проводив группу Ханта, Михаил сразу же послал гонца к Потапову с приказом отойти на помощь ополченцам в Алфимово и вскоре уже слушал доклад лейтенанта по телефону. По его словам выходило, что наши бойцы отошли от околицы и закрепились в домах с крепкими стенами из кирпича или шлакобетона. Попытки подбить бронемашины противника пока не удались. Похоже, что враг сейчас накапливал силы для дальнейшего наступления. Лейтенанта больше беспокоили открытые улицы, особенно главная, на ней будет сложно противостоять бронетехнике врага с тяжелыми пулеметами. Бойко внимательно посмотрел на интерактивную карту местности, оперативно развернутую связистами на ноутбуке. Главной улицей в Алфимово считалась асфальтовая дорога, проходящая через деревню, и была еще вторая, уже обычная пыльная деревенская. Эта второстепенная улица шла по селению параллельно главной, но видимо со временем получилась несколько искривленной. Жители деревни самовольно понастроили на ней сараев и гаражей, поэтому напрямик она не просматривалась. Неожиданно Михаилу в голову пришла интересная идея, и он стал судорожно набирать номер мехдвора.

— Алло — на том конце провода послышался голос Николая.

— Коля, пулемет готов?

— Ну, практически да, последние болты прикручиваем. Кораблев уже зарядил его, сейчас ленты складывает. Мы также готовы, все вооружились, машины стоят под парами.

— Значит так, Коля, слушай меня внимательно. У тебя будет два самосвала на ходу?

— Будет — в трубке послышалось неподдельное удивление.

— Быстро заводи их и посади за руль двух толковых мужиков. Прикройте окна кабины бронниками, ну и железом каким найдешь, потолще которое. И еще мне нужен ваш новый бульдозер Коматсу. Сможете его завести?

— Самосвалы заправлены, мы их за пять минут подготовим. А с бульдозером повозиться придется, с полчаса, наверное.

— Давай Колян, он нужен будет позарез, на нем также укрепите кабину. Сам садись за бульдозер, но кровь из носу, подготовь его и подгоняй сразу к Алфимово. А самосвалы и пулемет как можно быстрее сюда гоните, к правлению!

— Сделаем, Миха! Жди машины минут через десять. А бульдозер я пригоню, не беспокойся.

— Давай друг, пока!

Бойко оглянулся: Подольский уже куда-то исчез. Двое его связистов выслушивали приходящие по телефону доклады и сразу наносили обстановку на интерактивную карту, выставленную в ноутбуке. От переносного компьютера информация сразу выводилась на большой монитор, повешенный на стену за атаманским столом, и можно было в реальном времени наблюдать картину происходящего. Отличное решение! Не отнимает лишнее время на расспросы. Систему обозначений они разработали еще зимой, на тренировках по тактике. У входа в кабинет стояли Складников и Печорина, оба уже переодетые в камуфляж и с оружием в руках. Полковник был с неизменной Мосинкой, а Наталья с СВД. Старый Гэбист учил ее на снайпера, и женщина показывала неплохие результаты. Двое снайперов оживленно спорили о чем-то с Васей Михайловым.

— О чем спорите?

— Да вот, Василий предлагает использовать квадроциклы, а я считаю, что это на данный момент опасно.

— Квадроциклы? А сколько их у нас?

— Да четыре штуки, Михалыч — Василий был явно взволнован, и поэтому яростно жестикулировал — и все на ходу. Тут они, рядом стоят, у нас в гараже, заправлены и на ходу. С Пашей хотели сегодня гонки устроить, а оно вон как получилось!

— Будут вам гонки, давайте выкатывайте машинки сюда! — проводив друга взглядом, Бойко повернулся к Складникову — А у меня к вам дело, Мартын Петрович.

— Весь во внимании.

— Нам необходимо взять правый берег озера под наблюдение, и сделать это, не засветившись. На левый фланг я уже отослал группу Ханта, а теперь надо прикрыть другой. На самом лугу бандиты на вездеходе застряли и не прошли, но могут попытаться просочиться вдоль самого берега, под прикрытием кустарника и прошлогоднего камыша. Берите с собой еще пару толковых ополченцев и закройте нам этот фланг. Понятно, товарищ полковник?

— Так точно, товарищ атаман — ответил на полном серьезе по-уставному полковник — Не беспокойтесь. Муха мимо нас не пролетит!

— Удачи вам!

Михаил вышел из здания правления. На улице наблюдалось целое столпотворение, только что из Алфимово подъехали три машины с ранеными. В шедшем первым пикапе, в грузовом отсеке лежал Саня Пономарев. Его грудь была наискось перевязана, а на бледном лице застыла оскаленная улыбка. Он увидел командира и взмахом руки подозвал к себе.

— Б… Миша, ведь не успел. Накрыли суки! Всю Дагестанскую прошел, ни царапины. А тут! Обидно. Нашим там тяжело, давайте быстрее подмогу.

— Сейчас Денис подъедет с Диско. Мы им еще дадим жару, Саня!

— Денис, это здорово. И слышь, атаман, там не вояки. Может, и командуют ими вояки, и вооружены хорошо, но это не профи. Понял меня?

— Понял — Михаила уже толкала в бок Аня Корзун. Она и привезла эту партию раненых. Остановку здесь они сделали, чтобы загрузить в машину попавшего под обстрел курьера. Пуля вошла ему в щеку и прошла навылет. Бойко быстро оглядел остальных раненых. Большая часть из них была гражданскими, в основном, женщины. Сидела в кузове и десятилетняя девочка с оторванными пальцами правой руки, от ее пронзительного, полного боли и отчаяния взгляда, атаману стало не по себе.

Когда эвакуационные машины отбыли, он молча осмотрел собравшихся около правления. Более тридцати человек, уже переодетых в советский камуфляж взрослых мужиков. Половина в касках, все в бронежилетах, у каждого третьего за плечами одноразовые гранатометы, четверо вооружены ПК. Мощная сила! В глазах людей читалась одновременно тревога и решимость, уже все знают, что творится в Алфимово, и кто на них напал. Чуть в стороне Степан Карпов с мужиком-афганцем подготавливали выстрелы к РПГ-7, готовые боеприпасы складывали в специальные ранцы. Степан считался в ополчении лучшим гранатометчиком. Остальные начали выгружать из подкатившего грузовика ящики с боеприпасами. В них лежали уже снаряженные магазины к Калашам и набитые пулеметные ленты, часть была уложена в короба, отдельно в ящиках лежали готовые к бою гранаты. Желающие из ополченцев отбирали подготовленные пистолеты, вторым оружием.

— Десятники — обратился Бойко к ополченцам — подойдите ко мне, и Карпов тоже.

Когда вызванные собрались около крыльца, Бойко вытащил из сумки подготовленный заранее связистами планшет, с уже открытой на нем интерактивной картой.

— Вот, мужики, смотрите сюда. Сейчас каждому десятнику такие же планшеты выдадут. В Алфимово около жилых домов должен ловиться вайфай, и все новости по оперативной обстановке будут скидываться на эти планшеты. Метки текущей обстановки уже нанесены на карту, и они будут постоянно обновляться. Обязательно следите за обновлениями. Мы пока без радиосвязи, нас прослушивали, сейчас глушат, но телефоны в деревне работают. Ребята Подольского постараются, я думаю, наладить постоянную связь через локальную сеть.

Дальше: сейчас сюда подойдут два тяжелых самосвала, загрузитесь в них. Основная ваша задача — перекрыть ими главную улицу, рассыпаться группами вдоль ее, и сдерживать огнем противника. Вас будет поддерживать ДШК Кораблева, он уже едет сюда. Зря под пули не суйтесь, используйте укрытия и будьте готовы к контратаке. На флангах работают наши снайперские группы, но все равно туда поглядывайте, чтобы вас не обошли. Против нас воюют, по всей видимости, не армейцы, так что не менжуйтесь, они не круче вас. Через полчаса я подойду с резервом и тяжелой техникой. Все понятно?

— Хороший план — усатый дядька, служивший в ВВ, ветеран еще первой чеченской, кивнул головой — думаю, будем контратаковать дворами да заулками. По партизански действовать, гранат у нас полно. Пулеметное прикрытие также хорошее, да и местность знакома.

— Степан — атаман внимательно посмотрел на бывшего десантника — у тебя будет персональное задание. Нужно во что бы это ни стало уничтожить этот проклятый «бардак». Его пулемет пробьет даже борта у самосвалов, и у нас не будет никакого прикрытия.

— Не волнуйся, командир, сделаем.

— Ну, тогда по коням. Вон и машины походят.

Ополченцы стали сноровисто рассаживаться по автомобилям. Бойко ввел в курс дела водителей самосвалов и Дениса Кораблева. Бывший спецназовец быстро схватил общий замысел атамана и двумя короткими фразами одобрил его. Начнут по плану, а затем всё равно придется импровизировать на ходу, ведь против них играет не программа, а живые люди. Запыхавшись, к машинам подбежали Подольский и Каменев. Макс погрузил в крайний пикап большой ящик и запрыгнул в кабину. Уже через минуту колонна полным ходом летела в Алфимово. Там в это время резко усилилась пальба, похоже, неизвестный враг начал решающую атаку. Со стороны деревни слышались частые разрывы гранат и заполошные пулеметные очереди, иногда в какофонию боя вмешивался деловитый стук тяжелого пулемета. И именно это обстоятельство беспокоило Бойко больше всего.

Мужчины поторопились в правление. Кавторанг успел на ходу сообщить, что отправил туда Каменева с армейскими полевыми телефонами, привезенными во вторую ходку с Хантовского склада. Никто не мог и подумать, что такое старье может еще пригодиться, но техника была хоть и допотопная, но простая и надежная. В штабе наблюдалась бурная деятельность, в дальнем углу сидел Илья Вязунец и что-то настойчиво втолковывал нескольким женщинам. Михаил заприметил среди них Полину Марцевскую, хотел было подойти к ней, но его перехватили.

Начали поступать свежие новости с поля боя: противник атаковал по всему фронту, в самом Алфимово горели несколько домов и сараев, ополченцы откатывались назад. Ружников пытался эвакуировать население, но дорогу начала активно обстреливать БРДМэшка. Один из автомобилей попал под его огонь и теперь горел вместе с пассажирами, не успев проехать и ста метров от околицы. Пришлось выводить людей пешком по мелиоративной канаве, а затем прикрываясь дамбой у самого среза воды. Потапов сумел выбить из большого каменного коттеджа небольшую группу противника и захватил пленного, сейчас его допрашивают. Во время доклада в кабинет вбежал молодой парень, это был гонец от Ханта. Он сообщил, что их группа отбила попытку противника пройти по лесополосе. Убили больше шести бандитов, остальные повернули обратно, унося с собой раненых. Хант использовал в начале боя свою бесшумную винтовку, чем привел противника в замешательство, затем двоих завалила Шестакова, остальные не выдержали огня и откатились назад.

Неожиданно с улицы донесся звук мощного взрыва. Михаил схватил бинокль и побежал на чердак, над домами соседней деревни поднимался большой черный клуб дыма. Звуки заполошной стрельбы стали заметно громче, значит, вновь прибывшее подкрепление уже вступило в бой. Со стороны дороги послышался характерный лязг гусениц, и Михаил кубарем скатился вниз. У самого крыльца правления он неожиданно для себя обнаружил группу вооруженных женщин. Некоторые из них были в камуфляже и полной боевой готовности, в руках почти у всех находилось оружие.

— Что тут происходит?

— Да вот, просятся в бой, Петрович — послышался позади голос шерифа.

— Какой еще бой! — закричал Бойко и повернулся к женщинам — А кто будет патрулировать улицы? И готовить вторую линию обороны? А кто-нибудь готовит детей и стариков к эвакуации? Илья быстро займись ими, соберите все подходящие машины и подготовьтесь к сооружению баррикад сразу за дамбой. Найдите водителей на автобусы! Женщин-ополченцев направить на патрулирование, по замеченным незнакомцам сразу открывайте огонь и вызывайте подкрепление. Давайте быстрее!

Получив заслуженный нагоняй, толпа начала рассасываться. К этому времени бульдозер, управляемый Николаем Ипатьевым, показался на улице. С другой стороны на большой скорости к зданию, ставшему временным штабом, несся черный пикап Ниссан. Из резко остановившегося внедорожника выскочили оба брата Мамонова и Валера Мурашевич. Все были с ног до головы обвешаны оружием.

— Извини, брат, только узнали, что творится. Рации почему-то не работают, а телефон к нам еще не провели. Паренек какой-то на мопеде подскочил, да мы и так уже выстрелы услышали. Мигом вот собрались и сюда. Что вообще за хрень тут у вас твориться?

— Вовремя прибыли, парни. В Алфимово бой идет, самый настоящий. Похоже, тот самый «черный» генерал сюда-таки добрался. Судя по всему, против нас работают не меньше усиленного взвода с бронетехникой. Уже есть убитые и раненые, сейчас готовимся к контратаке. Вы пока будете в резерве, а то у меня людей совсем не осталось, и чувствую, у этих уродов есть какая-то каверза в запасе. Не все свои резервы они еще развернули, раз с ходу в атаку пошли.

На улице загрохотало, и к правлению неспешно подкатил большущий гусеничный бульдозер. Шум двигателя заглушил громкие ругательства рыже-белокурой троицы. Лезвие ножа мощного агрегата было слегка приподнято и наполовину прикрывало кабину. Боковые дверцы оказались завешаны тяжелыми советскими бронежилетами. Поверх кабины были присобачены какие-то наспех скрепленные стальные листы, среди них оказались даже две крышки от канализационных люков, привезенные зачем-то из города. Молодцы мужики, умеют русские работать, когда жареный петух клюнет! Из кабины выскочил Николай, в бронежилете, накинутом сразу поверх рабочего комбинезона.

— Все готово, Миха. Куды теперь?

— Возьми кого-нибудь из бойцов в кабину, лучше с пулеметом, и двигай к Алфимово. После дамбы иди вдоль канавы, ты там проедешь. На месте тебе покажут куда вставать. Мы с бойцами позже тебя догоним, и на рожон не лезь, Коля!

Они быстро обнялись и уже через минуту бульдозер, выпустив клуб черного дыма, пополз вперед, а из правления выскочил Подольский.

— Михаил Петрович, сожгли наши «бардак». Только что сообщили нам, это он там чадит. Две гранаты от наших словил! Самосвалы дорогу перегородили, но один из водителей убит. Сейчас Потапов проводит контратаку, идет потихоньку, дворами. Сообщают, что бандиты откатываются, но здорово огрызаются. Бой идет тяжелый.

И точно, со стороны деревни не утихал непрекращающийся ни на миг мерный рокот стрельбы. Время от времени в череду автоматных и пулеметных очередей вгрызался прерывистый стук ДШК. Похоже, Кораблев также времени не терял. Бойко обошел здание и увидел полтора десятка мужчин и женщин, одетых в советский камуфляж, набивающих патронами магазины. Его последний резерв.

— Кто у вас десятский? — спросил он.

— Да нет у нас его. Старого отстранили за пьянку, а нового избрать не успели — ответил за всех молодой крепкий мужчина, приехавший осенью с Родниковцами.

— Тогда я сам назначу вам временного командира — Михаил разглядел среди ополченцев Марину — Кустова пускай командует. Боеприпасы получили?

— Сейчас еще подвезут, когда обратно из медпункта машины пойдут.

К Михаилу перебралась ближе Марина, лицо у нее было бледное, но взгляд решительный, на груди стволом вниз висел АК-74 — Михаил Петрович, там с ранеными Юру Ипатьева везли, ему правую руку по локоть снесло — ее обычно мелодичный голос был сейчас хриплым — Это просто ужас, столько раненых! За что нам такое?

Голос у женщины вздрогнул, в глазах блеснули слезы. Бойко забеспокоился. Оглядел напряженные лица стоящих перед ним бойцов, и понял, что должен сказать людям что-то ободряющее.

— Я вижу, что многие из вас боятся, и понимаю их. Там впереди смерть. Но посмотрите назад! Там ваши жены и дети. И посмотрите снова вперед, там бандиты и рабовладельцы, которые пришли убивать и покорять. Поэтому засуньте свой страх далеко в задницу, пойдите и убейте врага, сметите его с лица земли! У нас есть сила и оружие, и мы не сдаемся, мы сражаемся! — он закончил на высокой ноте свою короткую ободряющую речь и оглянулся, на крыльце правления стояли Мамоновы и тоже внимательно его слушали. А на другой стороне улицы около квадроциклов он заметил братьев Борисовых — Теперь слушаем приказ, ждем машины, доукомплектовываем боеприпасы и выдвигаемся в Алфимово. Я поеду…

Последние его слова потонули в грохоте разрывов. Чуть позже послышались сухие щелчки снайперок со стороны озера. Михаил сразу же рванул в правление.

— Что там? — крикнул он, вбежав в кабинет.

— Пока не знаем — связист оторвался от телефонной трубки — связь прервалась.

Бойко резко схватил со стола бинокль и побежал наверх. В боковое окно можно было хорошо рассмотреть соседнюю деревню. В свободном от построек пространстве дворов вспухали небольшие султанчики разрывов. Они шли небольшими кучками, поднимая вверх куски дерева, сметая кустарник и выплескивая к небу фонтаны земли.

— Е….. мать…..- раздалось над ухом замысловатое ругательство — Командир, у этих падл минометы. Нашим сейчас достанется на орехи.

— Пошли — бросил приказ атаман и стремительно рванул к лестнице.

Внизу их уже ждал Подольский — Петрович, связь наладили. Вражеский отряд открыл огонь из минометов. Наша атака сорвалась, все разбежались по укрытиям. Противник, по всей видимости, ведет перегруппировку.

Небольшая группа бандитов пыталась прорваться вдоль озера, сейчас в нем и плавают. Складников только что прислал гонца, и просил передать, что у него все нормально.

— Где минометная батарея находится?

— Потапову удалось это выяснить, допросили двух пленных — кавторанг развернул планшет — Вот здесь, за озером дорога петлю делает перед фермой и тут же небольшая низина находится. Там у них штабная машина, и минометы, скорей всего оттуда же и бьют.

— Значит нам надо туда — Михаил огляделся и подозвал старшего Михайлова — Вася, сможешь туда проехать по этой стороне на своих шайтан-арбах?

Берег озера со стороны поселка был сильно заболоченным и зарос мелким ивняком. Из-за болотистой почвы здесь не строились, и ничего не сажали.

— Да без проблем. Мы гонки как раз там и собирались устроить. Обычная машина не пройдет, а мы запросто проскочим.

— Тогда, значит, так — атаман обернулся к Мамонову — Петр садитесь на Васины машинки и летите к краю болота, дальше осторожно пешочком. Ну не мне тебя учить. И что хочешь, делай, но минометы распыли на атомы. Я иду с бульдозером и резервом по второй улице. Если сейчас все вместе ударим, то у этих уродов не будет никаких шансов. Понял?

— Сделаю, командир.

— Тогда пошли за мной.

Они прошли в соседний кабинет, там стоял большой металлический шкаф. Михаил набрал кодовый номер и открыл тяжелую дверцу. Достал из правого отделения большую металлическую трубу.

— Сможешь из этой штуки выстрелить?

— Из «шмеля» то? Да чего нет, смогем.

— Держи еще три «Мухи». Боеприпасы есть?

— Хватает командир, ты же знаешь, мы кулаки — народ запасливый.

— Ну, тогда с богом. Удачи вам!

Проводив Мамонова, Бойко заскочил в большой кабинет правления и стал там натягивать бронежилет, потом нахлобучил на голову увесистый шлем, подарок «мародерщиков». Одеваясь по-боевому, он раздавал последние указания.

— Я выдвигаюсь с резервом в Алфимово. Вы здесь держите связь. Вязунец пускай готовит строительную технику на мехдворе, там Иволгин остался, поможет. Если у нас дела будут совсем хреново, дадим отмашку на установку баррикад сразу после дамбы. И тогда же всех детей сразу вывозите на автобусах в сторону Камышинки. Вооружите всех женщин и подростков, пусть сопровождают эти автобусы. Ну, все, удачи вам, парни!

Наскоро он попрощался с молодыми парнишками-связистами, и сразу посуровевшим на лицо отставным моряком. Подольский тоже хотел быть рядом с друзьями, в боевых порядках, но понимал, что тут он нужнее. И как человек военный, лишних сантиментов не разводил.

На улице ополченцы уже разместились в машинах. На днище грузовых отсеков пикапов была брошена мешковина, крови от раненых натекло целые лужи. Бойко быстро заскочил в кабину переднего пикапа Форд. Лобового стекла в нем уже не было, только по углам торчали осколки выбитой пулями лобовухи, на дверях висели старые советские бронники. За рулем сидел Леха Уемлянинов, бесшабашный паренек из команды Лютого. Он уже сделал несколько рейсов под огнем противника с ранеными из Алфимово и обратно с припасами.

— Давай Леха, погнали! — скомандовал атаман.

Это было просто смертельное ралли! Водитель втопил педаль газа в пол и мощная машина резво бросилась вперед. В одну минуту они выскочили из Капли, пронеслись через широкую дамбу, затем сразу резко свернули налево. Дорога в этом месте хорошо простреливалась со стороны фермы, поэтому машины на этом берегу сворачивали к мелиоративной канаве и двигались дальше вдоль нее. Высокий откос дороги защищал их от пуль и осколков. Земля в этом месте еще не просохла полностью, но мощный пикап, обутый в резину с грунтовыми зацепами, пролетел эти несколько сот метров, совершенно не замедлив хода. Пять минут, и они уже были у крайних домов Алфимово.

У стоящей крайней к лесопосадкам кирпичной хозяйственной постройки Михаил заметил группу людей. Прямо на кинутых пенках лежали раненые, с ними хлопотала рыженькая Аня Корзун. Она делала перевязки и вкалывала обезболивающее. Несколько пожилых мужчин работали у нее на подхвате, они начали сразу грузить раненых в подошедшие машины. Как успел заметить Михаил, преобладали ранения конечностей, удачным решением все-таки стало обеспечение всех ополченцев поголовно бронежилетами. Приехавшие с атаманом бойцы быстренько подобрали себе бронники современней, уже не нужные раненым.

Михаил разузнал, в каком доме сидит Ружников, и побежал с резервом в ту сторону. Двигались они потихоньку, мелкими перебежками, пригнувшись, и грамотно прикрывая друг друга. Люди действовали вполне слаженно, не зря зимой бегали столько на учениях, многое уже делалось буквально на рефлексах. Впереди послышалась частая стрельба короткими очередями, временами раздавались минометные разрывы и хлопки подствольников. Несколько раз по пути им попадались погибшие, из них только два ополченца, остальные были местными женщинами.

У большого двухэтажного дома, построенного из бетонношлаковых блоков и кирпича, они остановились. Забор, ведущий к заднему двору, оказался начисто разломан. Под небольшим бетонным навесом стояло несколько сдвинутых вместе ящиков и пластиковых столов. Там были установлены телефонные аппараты, стоял ноутбук. Среди всевозможной аппаратуры Михаил отметил взглядом антикварный полевой аппарат с ручкой на правом боку, он такие только в кино видел. Тут же находились несколько человек в камуфляже. Две женщины, сам Ружников, и рядом с ним стоял молодой паренек, видимо, курьер. У бетонной стены на лежаке примостился Витя Хазов. Его голова была плотно замотана бинтами, лицо заклеено пластырями. Он поймал взгляд Михаила и виновато улыбнулся — Вот, атаман, поймал осколки от подствольника. Теперь здесь прохлаждаюсь.

— Да ничто! Главное живой! — Михаил крепко обнял разведчика, в числе первых принявшего бой — Что творится то, сможешь объяснить?

— Да вовремя наши подоспели. Жаль Степана, погиб еще на подходе, ВОГ прямо под ногами разорвался. «Бардак» его напарник сжег, за веревку вытащил валявшийся на траве РПГ, и двумя гранатами сжег машину напрочь. Потом осколочными засыпал бандюков. Представляешь, встал в полный рост и гранату за гранатой, а у самого ни одной царапины, везучий, черт.

Виталий немного помолчал. Поправил бинты и достал сигарету.

— Ведь бросил курить, да… А идея с самосвалами твоя была?

— Ага.

— Отлично сработала! Правда, водилу с правой машины сразу убило, не успел даже машину поперек поставить, но потом самосвал подвинули немного. Так что перегородили они улицу полностью. Те сунулись вперед с «тигром», а хрен — не проехать!

— Что за «Тигр»?

— А бронеавтомобиль такой, у «черных» два их было. Один на лугу застрял, второй Денис Кораблев сжег. Ой, он этим бандитам крови то конкретно попортил! Выскочит из-за дома — очередь, и обратно, потом на другую сторону. Хотя мы с этой войнушкой все заборы народу к чертям собачьим посносили. А потом и наш лейтенант поднажал с ребятами в центре, почти их уже сделали, так у этих бандосов минометы оказались. Сейчас пока по домам все отсиживаются. Застряли мы, в общем, командир. Вон сколько раненых от минометных осколков сразу образовалось.

Хазов погасил окурок и крепко выругался. Бойко стукнул разведчика по плечу и двинулся к Ружникову, они пожали друг другу руки. Бывший председатель был бледен, но спокоен, и стал сразу докладывать текущую обстановку — Потапов только что передал: они у крайних домов с той стороне деревни сидят. Дальше идти им минометный обстрел не дает. Только высунутся куда, так по тому месту начинают стрелять, корректировщики стараются. Бульдозер уже вошел на старую улицу. Бандиты два раза пытались достать его из гранатометов, но только ковш поцарапали. Гражданских я, кого смог, уже вывез в Каплю, остальные пока в подвалах отсиживаются.

— Вы то, как сами, Иван Васильевич?

— Да что я, вот люди погибли, Михаил Петрович. Ну что за б. ство? И так после катастрофы людей совсем ничего осталось, и все равно кому-то неймется — Ружников в сердцах махнул рукой — А поначалу было очень страшно, потому что неизвестность давила, растерялись мы. Потом втянулся в работу, некогда бояться стало. Спасибо вам, что четкие приказы пошли сразу. Ну и разведчики, ребята молодцы, сразу народ организовали, а то у нас паника была в первые минуты страшенная. Кто куда стреляет, что делать! Половина мужиков ведь без портков выскочила, а не то, чтобы вооружиться, как положено. Да и ваши связисты у нас отлично сработали, вон как наладили нам связь. Рисковые парни, под обстрелом провода тянули!

Неожиданно вдали здорово громыхнуло. Михаил вытянул голову в ту сторону, но за домами и деревьями ничего не было видно.

— Можно на второй этаж подняться — предложил Ружников — давайте за мной, у нас там НП находится.

Они вошли в дом и поднялись по узкой деревянной лестнице. В двух метрах от небольшого слухового оконца стоял на треноге небольшой любительский телескоп, рядом лежал ополченец.

— Что там, Василий?

— Да сами посмотрите. За фермой что-то взорвалось.

Михаил прильнул к окуляру. За многочисленными фруктовыми деревьями в воздухе было отчетливо видно большое грибообразное черное облако. Через мгновение к нему добавились еще несколько небольших ярких вспышек. Он прислушался, новых минометных разрывов не слышалось.

— Похоже, Мамонову удалось уничтожить минометчиков — он радостно обернулся к остальным — Иван Васильевич, я иду с резервом в атаку за бульдозером. Сообщите остальным, чтобы поддержали.

Уже у забора их группу догнал Максим Каменев, он координировал во временном штабе работу локальной сети — Миха, включи рацию! Все снова заработало!

Бойко быстро надел гарнитуру и включил нужный канал.

— Атаману от Фермера, прием… — в эфире нетерпеливо повторялись снова и снова эти слова.

— Это атаман, в эфире. Прием!

— Мы сделали их, командир! — радостно завопили в наушнике — Тут еще рядом кунг стоял. Это ихняя КШМка скорей всего была. Мы и ее сожгли, там, похоже, как раз глушилка и стояла. Теперь есть связь!

— Молодцы, парни! Мы тоже начинаем, переходите в режим наблюдения. Ждите указаний. Прием.

— Давайте, жмите. А то тут одни орлы уже ноги сделали.

— Как?

— Да троица в зеленом села в джип и укатила в сторону трассы. Прием.

— Понял, Фермер. Попробуйте подойти поближе к дороге. Отбой.

Все это Бойко говорил, двигаясь с резервным десятком в сторону второй, старой, как ее называли местные, улицы. Там все сильнее и сильнее звучали переливы очередей, сухие автоматные и заливистые, громкие пулеметные. Иногда громко бухал чей-то гладкоствол или раздавался хлопок взорвавшейся ручной гранаты. Перебегая центральную улицу, Михаил заметил самосвалы, ставшие буквой У прямо в центре деревни. Двигаясь дворами, они увидели несколько разорванных тяжелым пулеметом тел. На цветущей яблоне висели чьи-то кровавые ошметки, в том числе оторванная кисть. Одну из женщин-ополченок стошнило прямо на ходу, ее подхватили под руки и вытащили из опасной зоны. Выбежав на вторую улицу, резервная команда огляделась, в двадцати метрах впереди громко рыча и ломая криво поставленные сарайки, двигался, бульдозер. Издалека он был похож на неизвестной конструкции танк. За ним, в тени домов, двигались ополченцы. Со стороны строящего по правую сторону улицы дома деловито тарахтел ПК.

— Атаман вызывает Второго, атаман вызывает второго. Прием.

— Второй на связи. Прием — наконец-то раздался бодрый голос Потапова.

— Мы выдвигаемся по старой улице. Прошу поддержать огнем. Прием.

— Мы левее и впереди. Бандиты засели в трех крайних домах. Прием.

— Вас понял второй. Отбой связи.

Михаил перехватил поудобней АК-105, перевел селектор огня на автоматический и двинулся вперед. А ополченцы гуськом пошли за бульдозером. Иногда они падали на землю, открывая ответный огонь. Справа все также не замолкал ПК, слева впереди послышались сдвоенные хлопки гранатных разрывов. Бойко пересек одним махом улицу и влетел в крайние дворы. Он перепрыгнул недавно вскопанные грядки и оказался у сломанной секции забора, построенного из металлического профиля, затем осторожно высунул приготовленное заранее зеркальце на длинной ручке, такие были сейчас у многих. У стены дома, на фоне серой штукатурки, он увидел две полусогнутые фигурки в советском камуфляже «Березка». Тихонько присвистнув, Михаил осторожно высунулся. Ему махнули рукой, он быстро пересек сад и плюхнулся рядом.

— Привет, Петрович — весело его окликнул один из бойцов.

— Вадим! Живой!

— Да что мне сдеется — Валов был как всегда жизнерадостен.

— Ну, что тут у вас?

Да в следующем доме засел десяток бандюков. Вот ждем, когда ребята с улицы их обойдут и свистнут нам.

— Чего свистеть! Рации включите. Потапов, наверное, заискался вас.

— Неужели наладили?

— Спасибо Мамоновым скажите. Они и минометчиков согрели «Шмелем», и кунг с глушилкой сожгли.

— Ну, маладца… Вологодские! — Вадим стал прилаживать гарнитуру рации — Сейчас послушаем. Ага, Колян уже на выезде со Старой стоит, прошел этот гребаный заулок насквозь, как сквозь масло. Ни пули его не берут, ни гранаты, хорошо вы придумали! Сейчас Денис на таратайке подъедет, а потом и нам двигать.

Через минуту рядом раздались звуки работающего ДШК, больше похожего на грохотание огромной кувалды. Кораблев расчетливо молотил короткими, в два, три патрона очередями. Напарник Валова, не спеша, высунул за угол дома такое же досмотровое зеркальце и кивнул головой.

— Ну, мы пошли, командир. Прикрой — Вадим с напарником быстрым шагом двинули к забору на соседний участок. Бойко встал у стены и взял на прицел окна соседнего дома. На втором этаже быстрой искрой блеснула чья-то короткая очередь, и атаман заученным движением чуть передвинул метку коллиматорного прицела, и коротко нажал на спусковой крючок.

«Двадцать один» пронеслось в голове, так их, в еще в Советской армии, учили правильно стрелять очередями. Из АКМ удавалось вести эффективный огонь только короткими, в два-три патрона, очередями, потом ствол задирало от отдачи. АК-74 избавился от этой проблемы, хотя проявились другие. Похоже, что его стрельба прошла вполне успешно, из окон соседнего дома никто больше огонь не открывал. Со стороны забора в свою очередь раздался двойной свист, и Михаил резво побежал вперед. Зима, с минимумом движений, не прошла все-таки для него даром. Он тяжело рухнул около забора — бронежилет, увесистый шлем, полностью набитая разгрузка и ранец делали из обычного бега достаточно напряженную физическую нагрузку. Да и все-таки 42 года не двадцать лет!

Валов молча показал на ближайшие окна и сделал два движения пальцами — «Прикрой». Не зря они мучались и потели на тактических занятиях. Вбитые в голову и заученные телом упражнения сильно облегчили им жизнь в этот страшный кровавый день. Бойко коротко кивнул и пристроился за толстым стволом старой груши. Вадим с напарником одним махом достигли стены дома. Стекла в окнах уже оказались разбиты. Оба ополченца выхватили из карманов разгрузки округлые тела РГДэшек и слаженным движением бросили их в крайние два окна, раздался сдвоенный оглушительный хлопок. Ведь это только в голливудских блокбастерах взрыв обычной гранаты сопровождается ярким сполохом огня и оглушительным ревом. Пятьдесят грамм тротила в жизни такого натворить не могут, поверьте на слово.

В угловой комнате после взрыва гранат раздались пронзительные крики, даже скорее, можно сказать, отчаянный визг. Напарник подставил руки и буквально выкинул Валова в крайнее справа окно. Бойко, тем временем, держал соседние под прицелом. Раздался двойной свист и напарник махнул рукой Михаилу, тот не задержался с прибытием и через секунду уже стоял раскорячившись в помещении. Он сразу же нырнул к полу и огляделся. У двери присел Вадим, а посередине комнаты, видимо детской, рядом с игрушками лежал в луже собственной крови человек, судя по цифровому армейскому камуфляжу, это был вражеский боец. На полу были заметны кровавые следы от еще одного человека, они вели в коридор.

— Это атаман, всем кто рядом. Мы в крайней угловой комнате серого дома. В доме как минимум один раненый бандит. Есть кто рядом? Прием.

— Атаман, это десятник 3. Мы с другой стороны дома. Никого не наблюдаем. Прием.

— Десятник 3, это атаман. Зачищаем дом, нас не зацепите. Отбой связи — Михаил кивнул Валову.

Тот достал из разгрузки еще одну гранату и бросил в коридор. Бойко только успел открыть рот и вжаться в стену. В помещении взрыв гранаты был уже достаточно оглушительным на слух. В нос шибануло запахом тротила и поднявшейся вековечной пыли. Вадим сразу же высунул Калашников в коридор и перекрестил его длинной очередью. Пока он менял магазин, Бойко закинул автомат за плечи и достал Ярыгина, в тесном помещении пистолет будет сподручнее. Тут его кто-то стукнул по плечу, это был напарник Вадима. В руках у него был ментовской пистолет-пулемет, самое-то сейчас.

Они молча двинули вперед, заученно перебегали от комнаты к комнате. Михаил держал правую сторону, напарник левую. Для осмотра открытых дверей использовали зеркало, ибо «нефих глупую голову под пули подставлять». В огромном количестве боевиков, сунувшийся подобным образом вперед, полицейский обычно падал от многочисленных попаданий. Закрытые комнаты, сначала прочесывали выстрелами сквозь тонкие филенчатые двери, потом осторожно вскрывали. На всем первом этаже этого большого дома они обнаружили только два трупа. Один местной жительницы, видимо, хозяйки дома. Юбка на ней была задрана, а горло перерезано. Второй труп, вражеского боевика, лежал на кухне без головы, похоже ему прилетела пуля от ДШК. За передовой двойкой тихо следовал Валов, держа в руках подготовленную РГДэшку. За кухней они обнаружили лестницу, ведущую наверх, на деревянных ступеньках заметны были кровавые следы. Михаил стукнул по плечу напарника и показал знак — «Стоп».

— Эй там, наверху! Жить хочешь? — Бойко подошел к лестнице и громко закричал — Не молчи, а то сейчас гранатами закидаем. Поверь, у нас их много!

— Не убьете? — раздался сверху шелестящий слабый голос.

— Ну, это, как ты себя вести будешь, я здесь главный и мое слово закон. Выкидывай оружие и руки в гору! Попробуешь схитрить и умирать будешь несколько дней.

Наверху послышался грохот, и напарник Валова осторожно двинулся вперед. У края лестница он осмотрелся с помощью зеркала, затем резко выскочил наверх. За ним двинулся и Михаил. На середине неширокого коридора лежал Ак-74, рядом разгрузка армейского образца. У разбитого пулями окна сидел большой и широкий в плечах человек в цифровом камуфляже, его уже обыскивал напарник Валова.

— Суки. Сначала хоть перевяжите… — застонал раненый.

Бойко подошел к нему поближе, присел на корточки и жестко ответил — Я уже видел, как вы женщине в этом доме помогли. Быстро отвечай! Есть кто еще дома?

— Да пошел т… ааааа!

Михаил ударил бойца пистолетом прямо в рваное кровавое отверстие на плече и громко заорал.

— Говори быстро! Кто есть в доме? Где руководство?! На ремни порежем, сука!

— Не бейте…. Больно…оо! Нет никого здесь, я последний! Эти суки военные нас бросили и свалили, когда бульдозер вперед поехал. Связи нет ни с кем после взрыва у минометчиков. Больше ничего не знаю!

— Вадим! Этого перевязать и сдать. Я иду к бульдозеру.

Бойко заглянул в оставшиеся две комнаты второго этажа. В одной он обнаружил убитого бандита, выглянув в окно, понял, что это его рук дело. Одна из двух автоматных очередей нашла свою жертву. «А не фиг торчать на одном месте». Затем Михаил связался с Потаповым и получил доклад по обстановке.

А уже через пару минут Михаил стоял в конце старой улицы, рядом с бульдозером. Тут же находился довольный донельзя Николай и показывал бойцам отметины от попаданий ракет РПГ. Железяки поверх кабины оказались во многих местах согнуты и простреляны. Бронежилеты же от прямых попаданий просто слетели с кабины, это не выдержали лямки. Но сам Николай и его напарник совершенно не пострадали. Пока строительная машинерия перла по проулку, ополченцы создали вдоль нее сплошной огневой коридор, постоянно сопровождавший двигающийся вперед трактор. Все, кто посмел к нему сунуться, уже лежали в пыли дороги, остальные вражеские бойцы отступили назад. Против лома нет приема!

Михаил внимательно огляделся. Выстрелы слышались теперь только слева, со стороны лесопосадок, идущих вдоль основной дороги. С той же части деревни дымилось несколько домов, люди их пытались заливать водой из колодцев. В ста метрах правее, ближе к лугу, чадил черным дымом БРДМ, рядом с ним валялись несколько тел в «цифре». Он прошелся в сторону основной дороги, там, у подбитого, выкрашенного в камуфляжный цвет, бронеавтомобиля стоял Потапов и громко с кем-то ругался по рации. Его лицо совершенно почернело и стало как-то лет на двадцать старше. Только сейчас Михаил осознал, что пришлось пережить молодому лейтенанту в этом страшном бою. Сзади послышался рев мотора, он обернулся и увидел медленно движущийся в их сторону тяжелый самосвал, из тех, что перегородили в начале контратаки основную улицу. Странно, что он мог еще двигаться. В его стальном ковше стояли улыбающиеся ополченцы. С натугой ревя, тяжелая машина проехала мимо, среди махавших ему из ковша людей, Бойко узнал Серегу Туполева и Андрея Аресьева. На сердце сразу стало легче.

— Поехали на зачистку — раздался у уха голос командира разведчиков.

— На ферму?

— И дальше.

— Мне сообщили, что кто-то из бандитов успел сбежать.

— Знаю — мрачно кивнул Потапов — вот машины вызывал. В этой части деревни ничего целого не осталось, не на бульдозере же догонять. Кстати, с ним ты здорово придумал. Да что говорить, все сегодня постарались.

— Всех бандитов выбили из Алфимово?

— Есть еще дом у самых лесопосадок. Не подойти пока, дом недостроенный, вокруг открытая местность. Да и соседняя изба горит, мешает. Ждем вот пожарную машину с мехдвора. Потом Ипатьева туда двину, не хочу людей терять, пойдут под его прикрытием.

— Много наших погибло?

— Да больше гражданских, эти суки никого не жалели, мочили всех подряд. Раненых много. В самом начале потери были большие, и когда из минометов палить начали, не высунуться, просто было. А ведь почти со спущенными штанами нас взяли. Спасибо Лютому, что предупредил, а не то сейчас в Капле отстреливались бы — лейтенант зло сплюнул.

— Пленные есть?

— К Ружникову отправили, вроде даже как один из их офицеров попался. Не вояки это, не похожи. Хотя оружие армейское, а пользоваться толком не умеют, да и в тактике слабоваты, на этом мы их и срезали. Правда, и у нас самих косяков хватило, ведь где тонко, там и рвется. Ладно, командир, пойду готовить команду для преследования.

Михаил молча посмотрел вслед уставшему десантнику. У крыльца соседнего дома располагались вышедшие из боя ополченцы и жадно пили колодезную воду из ведра. Он почувствовал, что и у самого глотка пересохла, достал с пояса флягу и сделал два больших глотка. Ополченцы, похоже, были из первой волны, некоторые ранены, лица изможденные и грязные, видно, что люди смертельно устали. А ведь прошло чуть менее четырех часов, считая от первых выстрелов! Этим людям досталось больше всего. Первая паника, натиск озверевших бандитов, отступление по родным огородам и садам под непрекращающимся ливнем пуль противника. Вводящий в ступор вид первых убитых в бою товарищей, кровь, смерть, преодоление собственного животного страха, переходящего постепенно в холодную ярость.

— Связь один атаману, ответьте. Прием — прошелестело в наушнике.

— Атаман связи 1. Прием — сразу же ответил Михаил.

— Вы где? Вас Ружников заискался. Прием.

— У меня все в порядке. Я у околицы, изучал обстановку, все под контролем. Передайте Ружникову, что скоро буду. Отбой связи.

— Михаил, проводить?

Командир оглянулся и увидел улыбающееся закопченное лицо Андрея Великанова. Одет он был в бундесверовскую униформу и каску Натовского образца. В руках АК-105, увешанный всевозможным обвесом, и использовал он в качестве магазинов круглые банки от РПК. Просто «солдат удачи» какой-то!

— Андрей, как я рад тебя видеть! — они обнялись — Ты то, как сам, и где Матвей?

— Да нормально, атаман. Три зарубки могу нарисовать, и в плен одного из бандитских командиров взяли. Оглушили гранатой, мордой в стену и повязали. А Матвею осколок от подствольника в ногу прилетел, но кость не задета, увезли в Каплю недавно. До свадьбы заживет.

— Свадьба — вдруг побледнел Михаил — как я мог забыть!

Он стал судорожно вызывать по рации штаб — Связь 1, Ответьте Атаману! Это срочно! Прием.

Но в эфире пошли какие-то помехи. Голоса искажались, и ничего не было понятно.

— В чем проблема то Михаил?

— У вас с левого фланга Складников с Ольгой находился. А я знаю только, что они отбили одну атаку, больше ничего о них не слышал.

— А, понял. Об Ольге беспокоишься? — Великанов остановился и посмотрел с прищуром на атамана — Да фига себе, ты никак сватом заделался?

— Ну, типа того — нехотя ответил Бойко.

— Тогда двигаем к Ружникову. Он на краю деревни, там телефон и штаб, всяко знают. Шагай за мной, тут тропинка одна между домами есть, моментом дойдем.

И они поспешили на другую сторону деревни. Узкая тропинка петляла мимо заборов, садов и кривых сараек. Видимо изначально это тоже был переулок, но со временем часть его застроили подсобными сооружениями или загородили заборами. Неожиданно спереди послышался невнятный шум, по деревьям что-то глухо застучало, и шедший впереди Андрей свалился кулем на землю. Тело среагировало быстрее мысли, Михаил уже лежа выставил вперед Калашников, дернув селектор на автоматический огонь. Рядом опять застучало, он повернул голову и увидел содранную кору росшего у тропы дерева.

«Твою дивизию! Кто-то палит из бесшумного оружия!» — паника охватила его только на пару секунд, но тут же, поднявшаяся изнутри ярость мгновенно прочистила голову. Он сделал пару оборотов направо, за дерево и длинной заполошной очередью добил магазин. Потом схватил Андрея за специально пришитый для таких случаев захват на куртке и рывком затащил за этот же толстый ствол вяза. Снова послышался стук по дереву, одним прыжком атаман оказался за углом кирпичного сарая. И сразу по боковой стене зашлепали пули, стреляли короткими очередями из автоматов. Противник уже палил открыто, из двух стволов. «Вот попал!» — вспыхнуло в голове.

Михаил перевернул тело Великанова, тот только хрипел, сквозь развороченное горло хлестала ярко-красная кровь. Атаман попытался заткнуть рану рукой, но быстро понял, что ничего сделать уже не может. Открытые глаза Андрея стало постепенно заносить смертной поволокой, он уже покидал этот мир. Рядом послышался какой-то неясный шум. Михаил высунул автомат за угол, нажал на спусковой крючок и…ничего. Он забыл перезарядить магазин! Ответной очередью Калашников буквально вырвало из рук, вражеские бойцы оказались меткими стрелками. Атаман ошеломленно замер, но вовремя вспомнил об оружии Андрея. Подняв валяющуюся рядом ветку, он подтянул автомат поближе к себе. Круглая банка от РПК была почти полная. Михаил перевел сектор стрельбы на автоматический и прилег на землю. Высунув Калашников за угол, он хлестанул от самой земли длинной очередью, патронов так на тридцать-сорок, дернув немного ствол в сторону. Оттуда кто-то пронзительно закричал, атаман быстро откатился в обратную сторону, и как оказалось вовремя. Кирпичи угловой кладки стали разлетаться на осколки, враг палил из чего-то тяжелого. Михаила засыпало кирпичной красной крошкой, щеки зажгло, он машинально провел по ним рукой и увидел на ладони кровь. С той стороны послышались звуки затворов, ставших на задержку.

— Ну, суки, держитесь! — он добил круглый магазин, снова чуть высунув автомат за угол. Затем выдернул из кармана две гранаты РГД-5. Тренировки по метанию проводились недавно, поэтому потребовалась только секунда, чтобы выдернуть зубами чеки и кинуть гранаты одну за другой. И кидал их он не сразу, а выждав секунду. Затем он стремительно бросился вдоль стены, и, зажав уши руками, открыл рот. Гранаты взорвались еще в воздухе, хлопки взрывов слились почти в один. За ним последовал ужасный визг, даже на человеческий не похожий, и наступила тишина.

Михаил выдернул из автомата круглый магазин и поменял на свою спарку. Затем он осторожно подошел к углу гаража и стал доставать из кармашка разгрузки проверочное зеркало. Оно оказалось разбито, пуля задела его по касательной, пришлось воспользоваться небольшим осколком. Зеркальное стекло показало, что неподалеку навзничь лежал человек, его плечи были разворочены осколками гранат, на одежде набухали гранатового цвета пятна. Этот бандит не двигался, но кто-то еще лежал в выросшей на ладонь молодой траве в пяти метрах дальше. Рядом послышались крики, ополченцы спешили на помощь. Но он не стал их ждать, ярость, полыхающая в груди, еще не прошла и поэтому, сделав две короткие очереди в направлении лежащих тел, Михаил выскочил на тропу. У первого противника он резко остановился и внимательно посмотрел вперед, никакого движения не наблюдалось. Михаил перевернул лежащее тело, лицо также было разбито гранатными осколками, похоже, он умер мгновенно. В дополнение к увиденному атаман сделал пару контрольных выстрелов в голову. Так было надо, ради Андрея. Второе тело его несколько озадачило, на спине лежала молодая женщина, большая, и похоже сильная. Скинутая каска натовского образца открыла короткие белокурые волосы, а голубые глаза смотрели со страхом. Она могла только сипеть, на губах вскипала кровавая пена, видимо, бронежилет все-таки не выдержал попадания пуль 7.62 в упор, и был разворочен в районе груди. Рядом с ней лежал большой пистолет с толстым обрубком глушителя. На Михаила накатила очередная волна ярости, и он поднял автомат вверх. Женщина широко открыла глаза, изо рта раздался отчаянный хрип, и в следующий миг ее лицо разлетелось в кровавую кашу.

— Командир, не стреляй!

Бойко оглянулся, слева, из-за забора выглядывали двое ополченцев. Позади, по тропе, бежали еще несколько человек. Среди них он увидел Толика Рыбакова.

— Миша, что тут нах за дела? — видимо взгляд у Бойко был не совсем нормальным, потому что Анатолий слегка отшатнулся от друга и произнес — Спокойно, брат, спокойно. Все кончилось, мы здесь — потом он оглянулся на своих бойцов, ушедших вперед, и крикнул — Есть еще кто там?

— Еще один лежит. И, похоже, живой, сука.

Атаман резко рванул в сторону ответивших бойцов. Раненый бандит уполз за деревянный сарай и здесь спрятался в кустах. Он сидел, опершись на покрытую сучковатыми досками, стену. Ополченцы уже обыскали его, Ак-74 и черный иностранный пистолет валялись в стороне. Одет он был в обычную «Горку», на голове незнакомой конструкции боевой шлем. На правом бедре растеклось пятно крови, чуть выше по ноге был наложен стандартный зеленый жгут.

— Снимите с него шлем — скомандовал Бойко. Потом он подошел ближе и резко ударил ногой в лицо сидящего врага. Тот покачнулся, из разбитого носа потекла кровь.

— Командир! — его схватили за плечо, Михаил зло встряхнул руку и еще раз ударил раненого.

— Молчать! Эти уроды Андрюху Великанова застрелили. У той дохлой сучки оружие бесшумное было. Ну-ка — он выхватил нож и распорол на плече у бандита «горку».

Стоящие рядом бойцы увидели на предплечье раненого врага татуировку с «волчьим крюком». Лица ополченцев сразу помрачнели. Один из бойцов сделал разрез на обмундировании убитой женщины, там была такая же татуировка.

— О бля… — только и смог выговорить Рыбаков — Это что за птицы?

— Непростые птицы — обернулся к нему уже пришедший в себя Михаил. Потом повернулся к раненому, нагнулся и посмотрел в серые испуганные глаза — и ты нам все о них расскажешь. И не думай, что ты сможешь у меня молчать, как партизан. Я буду убивать тебя неделю, и ты мне все расскажешь.

Последние слова он проговорил зловещим шепотом, и стоящим рядом ополченцам стало как-то не по себе.

— Перевяжите этого и тащите к Ружникову — отдал приказ атаман и, повернувшись к другу, добавил — Толя, давай только осторожно, все проверьте вокруг. Больше не хочу никого терять.

— Сделаем, Миша. Я тебе двух бойцов дам, они проводят.

Бойко молча кивнул и двинулся дальше по тропе. Надо было добраться до Ружникова.

Они прошли два дома и свернули на главную дорогу. Около разбитого пулями забора лежали несколько тел. Первым был ополченец из местных, одет еще в гражданскую одежду, видимо, только успел схватить оружие. Нижняя половина его тела превратилась в кровавую кашу, попало из крупнокалиберного пулемета. Через несколько метров от него в траве лежали две женщины. Пожилая, худощавая и одетая в ситцевый халат, вторая же была совсем молодой, в легкой прозрачной ночнушке, ставшей совершенно красной от натекшей крови. Их прошили вместе одной длинной очередью, все тело было изрешечены. А ведь нападавшим было четко видно, что это именно женщины.

От увиденного в голове у Михаила помутилось, к горлу подкатил ком. Неожиданно рядом с телами убитых он заметил большую сломанную куклу, остановил на ней недоумевающий взгляд, и только через какое то время до него дошло, что это ребенок. На негнущихся ногах атаман подошел к нему и опустился на колени. Это была девочка лет пяти, русые волосы растрепаны, короткая юбочка измазана чем-то красным. Она лежала совершенно в неестественной позе, живые дети так не могут лежать. Пуля прошла через грудную клетку, вырвав из спины толстый клок мяса. Она умерла мгновенно, так и не успев понять, за что ее так жестоко вырвали из жизни. Михаил сорвал с головы опостылевший уже шлем и поднял девочку на руки. Из его груди вырвались непонятные звуки, они точно не были человеческими, а больше походили на волчий вой. Но он уже не мог сдержаться, что-то мерзкое сейчас выходило из глубин его души, поглощая без остатка отблески собственного сознания. Проходившие мимо люди недоуменно оглянулись.

Застыли на месте и сопровождающие атамана ополченцы. Все они еще были разгорячены прошедшим боем, многие даже толком не осознавали происходящее вокруг. Ведь подавляющее большинство из этих ополченцев участвовали в боевых действиях в первый раз, и они уже видели смерть своих друзей и соседей, и это было огромным потрясением для всех. Как и для поживших на этом свете достаточно, так и для совсем молодых людей. Их обучали метко стрелять, метать гранаты, действовать слаженной группой. И когда пришло время, они смогли правильно применить эти знания на практике. Им отдавали приказы, они их четко и грамотно выполняли. Они смогли, не смотря ни на что, пережить первоначальную панику, выстоять под смертельным натиском и, в конце концов, уничтожить жестокого врага. Но самым большим потрясением этого дня для людей, видевших эту сцену, стал не сам бой, а вид их командира. Человека приведшего их к победе, того, кому они доверили сегодня свою судьбу. Смертельно уставшие бойцы стояли молча и смотрели сквозь слезы на атамана, державшего на руках маленькую убитую девочку и нечеловеческим криком, оплакивающим ее смерть.

Многие из них потом рассказывали, что будут помнить эту сцену до конца жизни. И сложно было найти еще что-то из жизни Михаила Бойко, что добавило бы больше авторитета его неординарной личности. Его волчий вой пробирал до самых костей, вид атамана был страшным, своя и чужая кровь запеклась на грязном лице, камуфляж весь изодран, в бронежилете зияло небольшое отверстие, пробитое пулей, из него торчал край титановой пластины. Только через несколько минут к нему осмелилась подойти пожилая женщина и забрала из рук девочку. Бойко еще некоторое время непонимающе озирался вокруг, затем медленно встал и двинулся вперед по улице. Люди шарахались от его пылающего, полного ненависти, взгляда. Сопровождающие ополченцы осторожно шли чуть позади своего командира. Наконец они добрались до большого коттеджа, в котором располагался временный штаб. Там к нему подбежала молодая девушка из студентов-медиков, и, посадив на кресло, стала оттирать спиртовым тампоном запекшуюся кровь. Потом наложила на щеку пластырь и сунула в руки горячую кружку с чаем.

Бойко молча выслушал последние новости. Алфимово практически все зачистили, крайний у леса дом обстреляли из РПГ, и поставили бандитам ультиматум. Потапов умчался в погоню. Он обнаружил вторую машину с портативным глушителем, и теперь радиосвязь опять была восстановлена. Разведчики обнаружили тела Лютого с подругой, они сражались до конца, около Фишки в кустах нашли кровь убитого ими бандита. Сейчас по всему поселку люди собирают убитых и раненных, тушат пожары, и пытаются навести хоть какое-то подобие порядка в сложившемся хаосе.

Михаил молча пил чай и впитывал выкладываемую ин формацию. Видимо у него был такой вид, что люди начали с опаской коситься на своего командира. Ружников, наконец, не выдержал, подошел и сел рядом.

— Михаил Петрович, у тебя все в порядке?

— Нет, у меня все не в порядке — хрипло ответил тот — у меня погибли дети. И я не смог их спасти, у меня ни хрена не в порядке!

— Спокойно Миша, спокойно — Ружников был явно испуган.

— Где пленные?

— Тут рядом в гараже двое, остальные в соседнем доме, там погреб больше. Ждем Складникова и Вязунца для допроса. Эти двое не хотят говорить, а, похоже, они из командиров.

— Не хотят, говоришь — Михаил видимо принял какое-то решение и встал.

— Может не надо, Михаил? — Ружников отшатнулся, в него уперся ствол поднятого пистолета.

— Сидеть всем здесь, я понятно выражаюсь? — Бойко осмотрел сидящих людей, потом быстро вышел из дома. У гаража стояли два ополченца, он отстранил их и вошел в небольшое помещение.

В полутемном помещении он поначалу остановился, подождал, пока глаза не привыкнут к полумраку. У дальней стенки сидели двое: один худощавый в армейской цифровом камуфляже, второй высокий и здоровый, как бык одет в «горку». У обеих руки и ноги были связаны пластиковыми лентами.

— Ну что, молчуны, ответить на пару вопросов, не желаете ли? — после долгого молчания, спросил охрипшим голосом Бойко.

— Отсоси, чмо вонючее — грубо ответить здоровяк.

— Хм. А тебя, значит, не учили в школе хорошим манерам, ну мы это сейчас исправим.

Михаил подозрительно посмотрел на белобрысую голову грубияна, потом достал нож и порезал куртку на плече. Там была такая же татуировка, как и у той пары с тропинки. От него не ускользнуло также, что здоровяк дернулся при виде мелькнувшего рядом с лицом ножа.

— Значит ты, нацик. И у меня, знаешь, теперь совершенно развязаны руки — последние слова он буквально прорычал. От этого рыка белобрысый еще раз дернулся. Бойко быстрым движениям разрезал ленту на руках пленного, потом поднял взятый с собой маленький топорик, схватил правую руку белобрысого и резким движением отрубил несколько пальцев. Из обрубков хлынула кровь, здоровяк, истошно крича, схватил правую кисть левой рукой и попытался зажать рану.

— Ты еще не знаешь, кто я такой, падла! Я твоя боль и мучение! Я твой ночной кошмар и ужас! Я твоя медленная и мучительная смерть! — дикий крик ушедшего, будто в транс атамана сотряс маленькое помещение. Входная дверь резко распахнулась, и внутрь ввалились часовые. Один из них, совсем молодой парень потрясенно оглядел окровавленного пленного блондина, и только смог выдавить из себя, слегка заикаясь.

— Вы что, товарищ командир? Это зачем вы так?

— Выйди отсюда, молокосос, не мешай людям работать — его старший товарищ, усатый мужик в возрасте взял его за плечи — А ты думал война это только стрелялки и прыгалки?

Когда они вышли, уже несколько пришедший в себя Бойко уставился немигающим взглядом на белобрысого фашиста.

— Говори быстро, кто вы и откуда, и зачем убиваете моих детей?

— Я никого не убавил! Это они меня заставляли! — истошно завопил пленный и быстро затараторил — Мы с Подмосковья, когда Армагеддон прошелся по Москве, наша команда была на тренировочных сборах. На базе у генерала, он нас курировал. Наш группенфюрер предложил генералу создать новое арийское общество. Мы не хотели никого убивать! Брать в общину только добровольцев, а люди генерала заставили ловить всех подряд. Этой весной нам приказали готовиться к дальнему рейду, потом повезли сюда. Не убивайте меня! Я только выполнял приказы! Я не хотел…. Сделайте мне, пожалуйста, перевязку, мне плохо…я еще пригожусь…, я не хотел.

Пленный отчаянно зарыдал, кровь все еще текла из обрубленных пальцев, лицо уже начало бледнеть от потери крови. Бойко обернулся ко второму пленному.

— Ничего добавить не хочешь?

Ответом был только твердый взгляд стального оттенка глаз. Ни один мускул не дрогнул на лице этого пленного. Крепкий зверь попался в сети, но Михаил уже знал, как его сломать.

— Ты думаешь, что ты крутой? А вот и зря. Потому что сегодня ты со мной, и никто за тебя не заступится, и на помощь не придет — он обернулся к фашисту — А ты, урод, не жди легкой смерти, убивать я тебя буду страшно. И виноват в этом будет вот этот молчун, и он будет помнить все до самой своей поганой смерти. Посмотри на виновного в твоей смерти в последний раз.

Бойко решительно подошел к полке с инструментами и взял в руки бензопилу, слегка качнул ее, в бачке плескануло топливо. Потом он дернул несколько раз шнур. Наконец, пила отозвалась громким рычанием. Не торопясь, он подошел к белобрысому. Тот истошно завопил, в глазах же пленного в армейском комке внезапным порывом заплескался ужас, ломка пошла. И вот Михаил решился, и взмахнул грохочущей бензопилой наискось. Безумной струей брызнула горячая кровь, несколько капель попали атаману на лицо, но большая ее часть залила второго бандита. Грудь и шея здоровяка оказалась разворочена, из разрубленных артерий толчками шла алая кровь, растерзанное мясо буквально лопалось от напряжения, из него белыми штырьками торчали кости. Потрясенный собственным зверством атаман заглушил и бросил инструмент на пол. Никогда он не видел столько крови сразу. Потом Бойко медленно развернулся к оставшемуся пленному, и в припадке ярости схватил его за кадык. Его трясло, что-то нехорошее, зловещее в своей сути, захватило в этот момент его душу, переметнув Михаила на темную, нечеловеческую сторону бытия. Мир вокруг вдруг стал донельзя выпуклым и контрастным.

— Ты понял теперь, кто я?! Я буду убивать тебя неделю! Я по капле высосу из тебя жизнь, каждая минута твоего умирания станет смертной мукой. Я не прощу тебя! — его дикие выкрики вновь и вновь сотрясали стены гаража. Пленный затрясся в истерике, его выпученные глаза были полны ужаса и боли, в них не осталось ничего человеческого. Это были глаза загнанного звери, бандит сломался напрочь. Он был очень сильным человеком, но что-то еще более сильное и ужасное порвало всю его мужественность на мелкие кусочки.

— Я скажу — из горла пленного вырвались всхлипы и его тело потрясли рыдания — все скажу. Это не моя вина, я простой военный. Я уже никому ничего не должен!

В этот момент в гараж влетели люди. Впереди находился Складников, за ним бежал Вязунец. Они напрочь застыли посередине помещения, потрясенно оглядываясь. Наверное, увиденная ими сцена была достойна кисти самых мрачных художников средневековья, любивших изображать зверства войны. Залитые кровью стены, валяющийся на полу окровавленный топор, труп с развороченной бензопилой грудиной. Пленный с застывшим взглядом сумасшедшего и их командир, перепачканный с ног до головы грязью и кровью, с совершенно обезумевшим лицом и потусторонним взглядом.

— Берите этого, полковник. Он готов говорить — прохрипел Михаил и упал на пол.

Дальнейшее он плохо помнил. Его куда-то несли, снимали снаряжение, смывали кровь и грязь, что-то вкололи в плечо. Потом ему что-то говорили, кто-то из знакомых хлопал по плечу, кто-то шептал участливо. Лица окружающих расплывались в бесформенные пятна. Потом он увидел в руке стакан с прозрачной жидкостью, и понял, что это водка. После стакана, он взял бутылку и стал пить прямо из горла. Водка текла, как вода, он никак не мог опьянеть. Очнулся атаман уже на улице, солнце близилось к закату, этот бесконечный страшный день подходил к концу. В голове шумело, душа была опустошена, мысли текли как вязкая смола. Вдруг кто-то робко коснулся его плеча. Михаил обернулся и с удивлением увидел Полину Марцевскую. Она была одета в камуфляжную куртку и держала в руках автомат, видимо, помогала ополченцам зачищать деревню.

— Что с тобой, Миша? Что случилось?

Бойко непонимающе взглянул в ее пронзительно голубые глаза, и на него нахлынуло горячей волной Понимание.

— Поля, я стал чудовищем, понимаешь? Я не смог удержать себя по эту сторону. Я не смог.

Из его глаз неожиданно потекли слезы. Он уже и не помнил, когда в последний раз плакал, наверное, после похорон матери. Девушка ласково обняла Михаила, и приложила его голову к своей груди.

— Бедный, что же тебе пришлось пережить — она гладила его по голове, и на него по немногу сходило спокойствие и умиротворение. Потом Полина взяла его голову, приподняла и внимательно посмотрела в его глаза.

— Я знаю, как тебя вылечить, милый, пошли со мной.

Она помогла ему встать, потом кого-то крикнула. Его усадили в машину, на заднее сиденье, Полина села рядом. Потом они куда-то ехали, его перенесли в дом и положили на широкую кровать. Михаил чувствовал, как ласковые руки снимают с него одежду. Потом в прохладной вечерней синеве он увидел рядом белоснежное женское тело. Его потрескавшихся губ коснулись трепетные женские. Сладкий и долгий поцелуй вывел его из временной комы, и он обнял цветущую, полную жизни женщину. Под руками мужчина почувствовал теплое и податливое женское тело, оно трепетно отзывалось на его ласки. Горячая волна поднялась по телу снизу вверх, сразу стало тепло и хорошо. И Михаил забылся в объятиях древней могучей силы, которой природа щедро одаривает всех женщин.

Похмельный понедельник

До чего же хорошо лежать на мягкой теплой постели и рассматривать длинные ноги, ну и то, что чуть повыше, лежащей рядом ослепительно красивой женщины! Кстати, а почему многих мужчин притягивает именно эта часть тела у женщин? Им даже не лень обернуться вслед прошедшей мимо дамы и заценить ее достоинства сзади. Женщины же придумали для себя специальные модели купальников и нижнего белья, чтобы подчеркнуть именно это место своего тела. Михаил чуть повернул голову и не смог удержать стон, щека, покрытая пластырем, немного зудела.

— Тебе плохо? — Полина сразу повернулась к нему.

— Нет, мне очень хорошо — он потянулся немного и поцеловал женщину в шею.

— Ну, тогда я пойду, сварю кофе — Полина не торопясь, встала и наклонилась за легким халатиком. Она знала, что Михаил наблюдает сейчас за ней. А посмотреть было на что, ее тело было просто великолепным! Природа редко дарит такое совершенство лучшей половине человечества. При среднем росте, высокие соразмерные ноги, в меру узкая талия, переходящая правильной волной в округлые бедра, прямая красивая спина, в меру крепкие плечи. А грудь, грудь — это просто шедевр неведомого скульптора, высокая, среднего размера, как два правильных полушария, венчаемые жемчужного цвета сосками. И ко всему этому заметно, что хозяйка такого великолепного тела старается поддерживать его в форме, в ляжках рельефно играют крепкие мышцы, грудь приподнята не только от природы, живот имеет явно выраженную мускулатуру. И ко всему этому телесному великолепию добавлена копна светло-пшеничных волос.

— Насмотрелся? — Полина игриво обернулась.

— Да… — только и смог выдохнуть Михаил. Ты лучше иди, а то я снова останусь без кофе.

Женщина улыбнулась, стрельнула глазками в сторону укрытой простыней важной части мужского тела, и выскользнула из комнаты. Бойко смог, наконец, спокойно оглядеться вокруг. Утром он узнал место, куда вчера его привезли больным и опустошенным. Это был дом для временного проживания строительной бригады, разбирающей дома в соседнем поселке. Относительно новый и чистый, он оказался вполне пригодным для пребывания здесь людей.

Он вообще смутно помнил события ночи. Полина уже утром рассказала, что никогда еще не спала с таким озверевшим самцом, а сам Михаил никогда не считал себя секс-маньяком. Даже если принять воздействие неизвестного излучения, то все равно было странно узнавать подробности произошедшего. Утром же пришлось поменять простыни, от старых остались лишь названия. Но, не смотря на проведенную им бурную ночь, Михаил совершенно не чувствовал себя вымотанным, голова прояснилась, тело было расслабленным и в меру отдохнувшим. События вчерашнего страшного дня покрылось мутной пеленой. Видимо, мозг сгенерировал для себя в качестве защиты какой-то фильтр, напрочь отсекший чудовищные воспоминания, и оставивший все эти ужасы позади в полузабытье.

Через пять минут Полина принесла на подносе две чашечки кофе и бутерброды нового мира: сухие хлебцы и консервированная ветчина с салом. Любовники пили вкусный напиток, разговаривали, смеялись, потом снова, уже неспешно, занимались любовью. Но оба они знали, что эта идиллия не будет вечной, они не в сказке, сон когда-нибудь закончится и придется вернуться в реальный мир. Но пока…. пока есть только зовущие к любви губы, упругое тело великолепной любовницы, бешеные скачки на скрипящей кровати, восторг экстаза, и полное умиротворение души и тела. Магия и таинство любви между мужчиной и женщиной.

В окно залетел заблудившийся шмель и одновременно с ним послышался шум заезжающего во двор автомобиля. Потом раздалось несколько нетерпеливых гудков. Мужчина и женщина оглянулись потрясенно на окно, но все хорошее не вечно, всему есть предел. Полина быстро накинула халат и выглянула во двор.

— Николай приехал — медленно протянула она. Потом повернулась и, посмотрев исподлобья, спросила — Ты ведь уйдешь?

— Ты знаешь ответ — хрипло ответил Михаил, ему хотелось выть волком, кататься по полу, но он уже ясно осознавал, что от судьбы уйти нельзя.

— Да, знаю. Ты нужен им сейчас.

Женщина молча натянула брюки и куртку и вышла из комнаты. Бойко же стал искать свою одежду и амуницию. Пистолет по старой привычке лежал у изголовья на тумбочке, а автомат Великанова стоял рядом со стулом. Даже любовные игры не помешали им думать о безопасности. Что за времена пошли! Одевшись, он выглянул в окно. Николай сидел в машине, он приехал в разъездном Туареге, крепкая немецкая машинка всю весну исправно бегала по окрестным полям и весям. Атаман вышел в коридор, где стояла Полина, подошел и обнял ее за талию.

— Прости, но так надо. Спасибо тебе за все, в другое бы время… в другой жизни.

— Не говори ничего. Я все понимаю, иди, ты же Атаман, это твое время, твой народ. А я? Я буду помнить эту ночь всегда — она быстро поцеловала его в губы и убежала на кухню.

Михаил постоял немного у двери, потом тряхнул головой и вышел на крыльцо. Он понимал, что, переступая порог этого дома, оставляет острейшую занозу в сердце. И занозу большую, такие долго не заживают, а саднят и напоминают о себе всю жизнь. И еще атаман понимал, что не может ничего с этим поделать, ставшая вдруг очень бурной, река жизни безжалостно влечет его дальше по течению. А тихие заводи они…., они остаются только во снах и грезах. Человеку суждено там только совершать прогулки, а жить приходится в этой гнусной реальности.

Сначала мужчины ехали молча. Николай мрачно косился на своего друга, но начинать разговор не решался.

— Много людей знает, где я был?

— Мало, и они не из болтливых.

— Это правильно, надо молчать и забыть. Ты понял?

— Да, понял, понял. Ты то как сам? — Николай еще раз взглянул на молчаливого друга — Любовь-морковь?

— Она проклятая, и как не вовремя то…

— Эх, Миша, когда она вовремя бывает. Теперь то как?

— А никак. Семья есть семья. Да и Атаман я нынче, не только за себя отвечаю.

— Понятно, куда едем?

— В правление, как у нас дела вообще?

— Да как… победа, гром литавров раздавайся! А так… — Николай вздохнул — Юрке вот кисть оторвало, теперь жить ему с этим, людей поубивало, точно не знаю сколько. Лечебница переполнена, много наших там помогает, пожары уже потушили. Потапов где-то рядом с трассой ищет убежавших бандитов, Складников на допросах. Там один капитан бандитский соловьем поет, говорят твоих рук дело?

— Подробности не спрашивай, лучше забыть.

— Хм — Николай странно взглянул на Михаила — у нас и так атас, так тут ко всему прочему узнаю, что атаман у нас головой тронулся. Хотя после такого дня это не удивительно. Кто бы год назад сказал, что буду в тракторе на пулеметы переть! Эх, как жизнь то нас поменяла.

— Ты молодец. Страшно было?

— А знаешь, нет. Азарт даже был, адреналин шкалил за все сто, особливо, когда пули по корпусу трактора бить начали. Хотя, если бы всадили из гранатомета точно в кабину, то нам писец был бы полный. Еще в начале улицы по отвалу пару раз гранатой схлопотали, а потом мужики шмаляли вдоль бортов, хрен сунешься. Трупов шесть потом нашли по краям переулка этого, двух с граниками. Да… — Николай замолчал — Слушай, я что подумал: а если бы мы сразу не занялись собиранием оружия, да тренировками, стрельбами, нас бы эти уроды смяли в легкую. Сколько у нас солдат то реальных, на пальцах руки сосчитать, а смотри же, отбились. А ведь все ты начал, еще с самого первого дня нам все про оружие талдычил.

Вскоре они уже подъезжали к зданию правления. Около крыльца было оживленно, бригадиры раздавали указания, отъезжали машины, в правление забегали и выбегали люди. Михаил прошел мимо, не здороваясь, люди безмолвно расступались перед своим атаманом, смотрели на него настороженно и молчали. Но в самом кабинете, напротив, было тихо и спокойно. В большой комнате за пультом связи сидела Наталья Печорина и принимала по телефону чей то доклад. В углу на табуретке дремал Хант, держа свою вечную трубку, он сразу очнулся и с хитринкой взглянул на Бойко.

— Доброго дня, Михаил Петрович, как самочувствие?

— Могло быть и получше.

— Что поделать, нынче у нас не курорт. Давайте я вам чаю сделаю — отставной майор отошел в угол с кулером, а атаман прошел в свою комнату.

Печорина странно посмотрела сквозь незакрытую дверь на Михаила и стала кому-то названивать, затем схватила исписанный блокнот и убежала на крыльцо. Через пару минут она вернулась со Складниковым и Тормосовой. Те зашли в кабинет с настороженными лицами и сели напротив Бойко. Первым заговорил Мартын Петрович.

— Михаил, вы себя нормально чувствуете?

— Давно так хорошо себя не ощущал, Мартын Петрович. Со мной все в порядке, и давайте вынесем за скобки события вчерашнего вечера и сегодняшней ночи. Я снова в работе, и хотел бы услышать от вас последние новости.

— Ну, тогда ладно. Вчера был и в самом деле очень тяжелый день, и вам пришлось тоже не сладко — полковник замолчал — Наташа, дай краткую сводку.

— Михаил Петрович, вот что имеем: полного списка потерь пока нет, но счет идет на десятки. Вчера вечером полностью зачистили Алфимово. Потапов с разведгруппой ушли в погоню за двумя машинами убежавших бандитов. Часть группы вернулась утром, лейтенанту послали смену из ополченцев. В Алфимово много разбитых домов, два здания сгорело, но все пожары потушены. Ружников там наводит порядок, скот, слава богу, не пострадал. На ферме разбиты окна и механизмы, но само здание в целости. Сейчас собираем ремонтные бригады, чиним технику. Часть людей сидит у фермы в полной боевой готовности, там Кораблев командует. Мамоновы с Васильевыми по окрестным полям патрулируют на своих самокатах, вдруг кто из нападавших туда сбежал.

— Убитые, где сейчас, Наташа?

— Они — женщина немного поперхнулась — в леднике. Там Вязунец с помощниками проводит их осмотр и протоколирование.

— Да, правильно — Бойко задумался — завтра похоронить надо бы людей.

— Мы уже подумали об этом, Михаил. Туполев с его ребятами готовят гробы — на этих словах Печорину прорвало, она уронила голову на руки и горько зарыдала, тяжело, видимо, ей давалось внешнее спокойствие. Бойко это не удивило, он подошел к женщине и положил руку на ее голову, немного приглаживая волосы. Она подняла лицо, посмотрела сквозь слезы на атамана и начала оправдываться — Простите меня, тяжело.

— Ничего, Наташенька, ничего, всем сейчас тяжело, надо пережить. Я понял вас, подготовка идет.

— Да — женщина уже вытерла платком слезы, поправила блузку и продолжила — Механики готовят маленький трактор с ковшом, к утру могилы будут готовы. И еще, завтра белорусы подъедут, сообщили, что делегацию посылают, обещают помощь. А в остальном в поселке порядок, люди держатся, как могут.

— Спасибо, Наташа — Михаил повернулся к Складникову — А вы, Мартын Петрович, что можете сообщить?

— Ну, сейчас уже понятно, что это нападение той самой банды «Черного генерала». На нас именно напал сборный разведвзвод, где-то более 50 бойцов и техника, подробности будут позже. Пока не все трупы собрали, и есть только пятеро пленных — тут полковник выразительно посмотрел на атамана — один из них пошел на активное сотрудничество. Капитан Мелехов, он и в самом деле капитан Российской армии, у бандитов числился в разведке, хотя командовал операцией не он. Уже ясно, что нападение это не случайное. Бандитская группировка на настоящий момент полностью разбита, не ожидали они такого яростного сопротивления, а потом, после первых потерь, просто растерялись. Решили напасть на нас без основательной разведки только потому, что по радиоперехвату поняли — у нас объявлен выходной. И вот оно как потом получилось.

— Да уж, кровавое воскресенье, какое то — согласился Бойко — Когда будут итоги следствия?

— Дня через два. Можем заодно и с соседями тогда все обсудить.

— Правильно, полковник. Татьяна Николаевна, вы что скажете?

— Да что сказать, Миша. Это просто ужас какой-то творился, но наши люди вели себя просто замечательно. Могу только сказать, что в нашей общине сложился крепкий и сплоченный коллектив. И это во многом ваша заслуга, теперь я очень хорошо понимаю, почему вы так в военщину тогда ударились. Это, пожалуй, только нас и спасло. Таковы уж реалии нового мира, свободные люди должны быть вооружены и уметь за себя постоять. Что поделать, такая сейчас жизнь. А по делу: как секретарь совета сообщаю, что мы проведем новое собрание вместе с делегатами от белорусских анклавов, а пока собираем необходимые материалы для этой встречи, там уже будут более конкретные предложения.

— Хорошо, рад, что все работают, не унывают. Нам нанесли подлый удар, но мы справимся, ведь у нас впереди еще более жестокие испытания, но мы и их выдержим — Михаил перехватил на себе странный взгляд. На пороге стоял Хант, он держал в руках две чашки. Одну поставил на стол перед атаманом.

— Думаете, Михаил Петрович, будет еще нападение? — Печорина вся напряглась, остальные тоже посмотрели на атамана настороженно.

— Будет, если атаман сказал, значит, будет — неожиданно ответил за Бойко Хант. Он присел на свой любимый табурет и спокойно прихлебывал чай — Неужели вы еще не поняли его дар?

Присутствующие не нашлись, что ответить отставному майору. И еще их сбивал с толку странный взгляд атамана, женщинам показалось, что цвет радужки у атамана изменился. Довольно скомкано они закончили совещание и несколько обескураженные разошлись по делам.

— Ты что имел в виду, майор? — после некоторого молчания спросил Михаил.

— Я думаю, мы оба поняли, о чем я — спокойно ответил узкоглазый азиат. Он занимался свои любимым делом, не торопясь, набивал старую трубку свежим табаком. Трофей одной очень секретной операции в очень далекой стране — Знаешь, почему я здесь остался? Ты приехал, и принес в этот мир надежду.

— О-хо-хо, что вы все из меня избранного делаете? Мы же не голливудском фантастическом боевике живем. Здесь обычная жизнь.

— Не увиливай от ответа, атаман, ты уже познал Силу.

Михаил молча выдвинул из стола полочку и достал сигару, отрезал ее кончик, прикурил — Познал. Тяжела шапка Мономаха, ох, как тяжела.

Они оба замолчали, два побитых жизнью взрослых мужика, но совершенно от этой жизни не уставших. Их мыслям не нужны были слова, только поменявшийся вдруг резко цвет радужки глаз выдавал странность этого диалога.

Последующие несколько часов прошли в сплошной суете. Михаил сел в свой Самурай и начал объезжать «горячие» точки их поселка. Первым он посетил медицинский пункт, который произвел на него мрачное впечатление. С Ниной переговорить не удалось, он только мельком увидел ее в приоткрытую дверь. Она метнула на мужа, как ему показалась, просто испепеляющий взгляд, и отказалась с ним разговаривать. В самой операционной беспрерывно шли операции. Пол в коридоре был залит засохшей кровью, сюда привозили раненых, здесь и сортировали. Девочки-студентки просто не держались на ногах, сейчас их положили прямо на диванчики в просмотровых кабинетах, а роль медсестер и сиделок взяли на себя взрослые женщины. В палатах шли перевязки, менялись окровавленные бинты, чистились раны, ставились капельницы и дренажи. Резко пахло лекарствами, кровью и страданием. Палаты не были рассчитаны на такое количество людей, поэтому часть раненых перенесли в школьное общежитие, здесь оставляли только самых тяжелых. Михаилу удалось только узнать, все ли необходимое есть у медперсонала. Оказалось, что пока запасов хватает, остро не хватает самих врачей, да и вообще людей опытных, умеющих сделать укол или перевязку. Вопрос о питании был уже решен, за это дело взялась поселковая столовая. Бойко вышел на крыльцо, там он наткнулся на стоявших вместе Ирину Мелентьеву и Дмитрия Рыченкова, крепкого паренька из команды Степана Карпова. Они стояли, обнявшись, и о чем-то тихо переговаривались. Атаману пришлось громко хмыкнуть, чтобы привлечь внимание.

— А, Михаил Петрович — смущенно протянула Ирина. Под глазами у нее были темные мешки, лицо выглядело уставшим и иссушенным.

— Как вы, Ирина? — Михаил пристально посмотрел на женщину, та выдержала взгляд, и смело ответила.

— Нормально, вот вчера был настоящий ужас, к вечеру просто с ног валились. Сейчас дали нам немного поспать, чай принесли, завтрак. Вот вышла немного свежим воздухом подышать — она оглянулась вокруг — Странно, вокруг весна, солнышко светит, птички поют, а у нас там смерть и страдания.

Они немного помолчали. Затем Ирина продолжила — Самое страшное, когда детей понесли. Одна девушка прямо на операционном столе умерла. В других условиях, в городской клинике с опытными врачами можно было бы спасти, а здесь…. У наших студентов истерики после этого начались, хорошо, мама моя сумела привести их в чувство. Самые тяжелые раны, как ни странно, у гражданских. Ополченцы все сплошь в бронежилетах, у них больше поломанных ребер и ушибов от попаданий. Ну и руки, ноги — женщина взглянула на атамана — Мужчины вообще у нас молодцы, женщин и детей первыми на перевязки пропускали. Сами, зубами пакет разорвут, и кто кого может, бинтует, вот по той жизни больше других примеров в жизни наблюдалось. А, в общем, справляемся, атаман, тяжело, но терпимо.

— Слышал, Анечка Корзун ранена?

— Да, раненых выносила и попала пуля прямо под бронежилет.

— Там целая история вышла — вступил в разговор Дмитрий — уже к концу дело шло, по центральной улице мы выдвигались. Один из местных сунулся вперед без команды и пулю схлопотал в ногу, артерию пробила, крови… ужас. Ну, Аня и побежала к нему, и самой прилетело. Снайпер бил, больно точно попадал. И не сунуться, бандиты вдоль заборов залегли, сильный огонь вели. А у нас, как назло, ни выстрелов к РПГ, ни Мух не осталось. И, значит, Серега Носик, вылетает с пулеметом на середину улицы и прямо с колена начинает поливать длинными очередями. Мы Анечку быстренько подхватили и бежать. И представляешь, командир, у Серого ни царапины! Вот что значит любовь!

Бойко выразительно посмотрел на собеседников — Ну, значит, недели через две будет еще одна свадьба. Вы-то как, надумали?

Ирина смущенно взглянула на Дмитрия и промолчала.

— Как так, командир? Завтра похороны, какие тут свадьбы, еще сорок дней — крепыш развел руками.

— Смерть, смертью, а жизнь, жизнью — отрезал атаман — раз вы живы остались, надо дальше о будущем думать. Времена другие, правила новые.

— Наверное, так — задумчиво протянул озадаченный Дмитрий.

— И еще, раз Степан погиб, принимай бригаду — Михаил попрощался с парочкой и двинулся дальше.

Затем атаман объехал мехдвор, пилораму, потом заглянул к Туполевой. С людьми он старался общаться по делу, сантиментов не разводить. Лишние нервы никому нужны не были. Около школы Михаил наткнулся на Ольгу Шестакову. Очень обрадовался, долго тискал ее, затем огорошил новостью о предстоящей свадьбе. Девушка даже не нашлась, что ответить в этот раз атаману, хотя никогда за словом в карман не лезла. Зубастая девка! Вообще идея со свадьбой вдруг стала для атамана предельно важной. Хотелось противопоставить этому ужасу смерти и страданий что-то яркое и радостное для всех.

Тут же Михаил приметил белобрысую голову Артема Ипатьева, парень проходил мимо по улице. Он окликнул пацана, но тот только повернул немного голову в его сторону, лицо было заплаканным, и двинулся дальше по дороге, подметая пыль сандалиями.

— Что такое с ним? — огорошено спросил Михаил у сидевших рядом на крыльце ребят.

— Девушку у него убило — ответил серьезно голубоглазый паренек лет двенадцати — Светку с Алфимово. Их бандиты в доме вместе с бабушкой порезали.

Михаил чуть не завыл волком от такого страшного известия, но при детях сдержался, потом резко встал и, не прощаясь, пошел к машине. Ольга задумчиво посмотрела ему вслед. От цепкого взгляда снайпера не ускользнуло, что глаза старшего друга вдруг полыхнули в этот момент странным мистическим светом.

К вечеру Михаил смог наконец-то добраться до дома, в нем никого не было. Положив рацию на стол, он занялся немудреным ужином. Мужчина нашел на полке консервированного цыпленка и разогрел его с красной фасолью, не забыв добавить специй и маринованных овощей. Вышло очень даже не плохо. Затем он поставил на огонь чайник и занялся растопкой камина, вечера еще были холодными. Да и ужасные события последних двух дней вызвали в организме какой-то непреодолимый озноб. Он понимал, что это нервное, но огонь ведь всегда помогает согреть и тело, и душу. Есть какая-то таинственная взаимосвязь между пламенем и человеком, очень такая древняя дружба, еще с пещерных времен. Когда тонкая стена огня, зачастую, служила для людей границей между жизнь и смертью.

Пока он занимался камином, на крыльце послышались шаги, и в гостиную вошла Нина. Не здороваясь, она скинула с себя ветровку, обувь и присела на кресло перед камином.

— Чай будешь? — спросил осторожно Михаил. Женщина кивнула.

Он молча налил большую кружку свежезаваренного чая и пододвинул к креслу журнальный столик, чуть позже добавил туда две тарелки готовой еды, хлеб и столовые приборы. Они молча ели, затем он все-таки решился — И как жить будем, Ниночка?

— Как? — она повернула к нему лицо, запавшие глубоко глаза болезненно горели — А как нам жить после всего этого?

— С чистого листа. Былого не вернешь, а жизнь продолжается.

— Да, жизнь продолжается — согласилась она, потом уронила чашку на стол и разревелась, глухие рыдания сотрясали женщину, плечи дергались от всхлипов. Михаил моментом оказался рядом и крепко обнял жену, и неожиданно для себя сам заплакал навзрыд. Таких бурных слез не было у него с похорон матери. Они сидели рядом и чувствовали, что вместе со слезами уходит все то черное и злое, засевшее намедни в их души. Минут через десять успокоившиеся, они просто сидели рядом, крепко обнявшись, как будто боялись потерять друг друга навсегда.

Михаил предложил что-нибудь выпить, и они оба выбрали обычную водку. Бойко покопался в кладовке и нашел подаренную кем-то бутылку Кристалловской «Столичной». Сам он водку не любил и пил сей напиток редко. Махнув по полстакана горькой, они закусили огурчиками из банки, потом начали разговаривать.

— Какой вчера был ужас, Миша! Понесли раненых, и сразу много! Юрку привезли, кисть болтается, сам бледный, а все шутить пытается. Его Ингвар из-под огня вытащил, говорит из какого-то бардака их обстреляли. Это что такое?

— Бронемашина такая. Попал Юрка, но наши, вроде как, все живые.

— Да, под конец Толика Рыбаков привезли, пуля по шее чиркнула, я зашивала. Шрам будет глубокий, еще бы сантиметр и все — она неожиданно замолчала — Налей, Миш, еще.

Они выпили, водка огненным шаром падала в желудок, но совершенно не пьянила. Только вытянутые в струну нервы немного разжались.

— А самое страшное — Нина снова заплакала — когда дети стали привозить. Девочку лет четырнадцати привезли, умерла у Николая на столе. Боже, как он ругался! Никогда от него слова матерного не слышала, а тут… Еле успокоили, думали, грохнется в обморок.

— Там еще дети убитые были, в поселке — Михаил помрачнел лицом — не уберегли их, век себе не прощу. Подружку у Артема с мамой изнасиловали и убили.

Нина снова прильнула к плечу мужа и заплакала, потом вдруг подняла голову и всплеснула руками.

— Мишенька, у тебя ж все виски седые! А что у тебя с глазами то случилось? — она на миг прикрыла веки, потом снова посмотрела пристально — Нет, показалось, наверное, никогда такого у людей не видела. А ведь и тебе столько пришлось пережить, а я-то дура все о своем. Ты же за всех в ответе нынче, вот ведь как сложилось — она ойкнула и накинулась на мужа — И ты зачем, скажи на милость, под пули то полез? Говорят, у вас там целый бой с группой каких-то фашистов произошел?

— Да, на недобитков попали, Андрюху при мне убило, из ПБ, но я уже отомстил.

Нина вдруг закрыла рот, чтобы снова не заплакать, и с ужасом посмотрела на мужа.

— Так это правда, эти слухи, что ты с ума сошел? О, боже, Мишенька!

— Забудь — он посмотрел на жену остекленевшим взглядом — все это забудь навсегда!

Чтобы перевести разговор на другую тему, они начал обсуждать клинику.

— Вы как там, справитесь сами?

— Постараемся, нам еще бы хирурга одного. Студенты молодцы, девочки всю ночь перевязки делали, капельницы ставили, потом уже в обморок падали. А парни Николаю очень помогли, ассистировали, стоят такие, бледные как смерть, но работают. Они за всю жизнь, наверное, столько крови не видели. Сейчас уже легче, умереть больше никому не дадим. А я, меня до ночи отпустили, потом ночные перевязки, дренаж, ну и прочее.

— Ну, тогда иди баиньки.

Проводив жену, Михаил достал толстый исписанный блокнот и стал делать в нем пометки. Потом он включил планшет, посмотрел почту, сеть работала исправно, открыл таблицы и стал вносить туда новые данные. Впереди были непростые встречи с людьми, хотелось хорошенько подготовиться.

Через час пришел черный и усталый Петька. Он весь день помогал механикам ремонтировать технику, взрослые мужчины еще были заняты в ополчении, и основная работа легла на молодых стажеров. Михаил накормил сына, налил ему свежего чаю.

— Папа — Петр обычно называл его в последние несколько лет «Батя» — тебе страшно было там?

— Да конечно, сын, только дураки ничего не боятся. Но — Михаил задумался — пойми, когда знаешь, что позади тебя твои дети и женщины, знаешь за что умирать, страх уходит куда-то в пятки. Тем более что бой уже у меня не первый, и больше думаешь, как лучше уничтожить врага, и самому не погибнуть. Наши парни молодцы, хорошо, смело действовали. Много героев вчера родилось!

— Да — юноша хлебнул горячего напитка и посмотрел внимательно на отца — Я горжусь тобой, папа. Все ребята говорят, что если бы не ты…

— То что, сын? Мое дело направить, а дело все делают.

— Тут другое. В тебя верят, отец, ты у нас как знамя, а знаешь, это много сейчас значит. Ведь поначалу все растерялись, что делать, как выжить? А появился ты, и все завертелось, заработало, никто в панику больше не ударялся. Я с ребятами готовил баррикады, детей и стариков в конец поселка отвозили. Мы же по-настоящему готовились к последнему бою, и ни один не убежал и не спрятался за юбки. Жаль, что повоевать не удалось!

Михаил взглянул с удивлением на сына, отметив какие-то неуловимые изменения на скуластом юношеском лице. Петр стал чем-то похож на его брата: широко поставленные глаза, твердый упрямый подбородок. «А ведь он уже не ребенок, вьюноша, скоро мужчина».

— Боюсь, Петя, тебе еще придется повоевать, и не раз, свобода стоит того, чтобы за нее сражаться. А теперь отправляйся-ка спать, завтра тяжелый день.

Петр знал, что предстоит делать завтра, и отговариваться не стал, только глаза немного заблестели. Отец и сын посмотрели друг на друга, потом обнялись крепко и пошли по свои делам.

Чуть позже у калитки тормознула машина, атаман вышел на крыльцо и встретил Огнейку. Она весь день провела в ухаживании за малышами, все еще находившимися в крайних домах Капли. Туда их увезли, чтобы подготовится к эвакуации, ведь общая тревога еще не была отменена. Дочка сразу повисла на его шее, есть она ничего не хотела, и выглядела жутко усталой. Михаил потащил девочку наверх, в спальню, там раздел и уложил на кровать. Накрыв лоскутным одеялом, и уже выходя из-за порога, он услышал слова дочери.

— Папа, а почему у тебя глаза как у волка из сказки?

Он удивленно оглянулся, но дочка уже спала, повернувшись на бочок, приняв свою любимую позу. Потом неожиданно послышался ее неразборчивый шепот.

— Они придут, в жарком июле, они ничего не забывают. Нам нужно быть готовыми, папа.

Михаил постоял еще немного у кровати дочери, безмерно удивленный произошедшим, покачал головой, потом зашел в ванную. Там он включил лампу и посмотрелся в зеркало. Увиденное там, просто ошарашило взрослого мужчину. Обычно светло-карие, теперь его глаза полыхали холодным стальным цветом, но через несколько секунд они снова стали обычными. Он стоял и смотрел удивленно в зеркало, на него оттуда, с зазеркалья смотрел совершенно другой человек. Убеленный сединой, с жестко прочерченными губными складками, жесткий и волевой, готовый к новым испытаниям Атаман.

Траурный вторник

Михаил встал очень рано, не было еще пяти. Нина была в клинике, поэтому он открыл консервы и подогрел их, сварил крепкого кенийского кофе, залил в литровый термос, оделся и выехал со двора. По пути Бойко подхватил Серегу Туполева и Ингвара Шлекту. Они отвечали за похороны убитых. Бригада Сереги весь день и часть ночи готовили гробы, а Ингвар следил за работой на кладбище. В первую очередь туда они и поехали. Погода за ночь изменилась, подул прохладный ветер, низкие серые облака закрыли небо. Природа тоже оплакивала погибших людей.

По телефону Михаил уже узнал, что разведчики Потапова вернулись обратно. Они нашли одну из ушедших машин, там обнаружили двоих вражеских бойцов, умерших от ран. А, возможно, их добили «соратники». По показаниям пленных выходило, что два человека все-таки ушли обратно в Подмосковье. Общую тревогу отменили, только усилили патрули. Похоже, воевать уже было не с кем, количество собранных трупов врага соответствовало показаниям пленных.

Друзья ехали молча, говорить было тяжело. Уже рассвело, хоть и призрачный, но свет очертил контуры свежевырытых могил. Рядом стояла привезенная еще вчера бытовка, около нее копошились люди. Михаил подошел, поздоровался. Сейчас рабочие нарезали на куски крепкую веревку и пилили на подпорки деревянные брусья. Из подлеска вышли еще люди, они тащили свежий лапник. Оставив Ингвара на месте, они с Сергеем сели в Самурай и двинули на двор лесопилки. Там, рядом со свежим брусом, стояли в несколько рядов гробы, или как больше любил называть их по-старинному Михаил, Домовины. Их только закончили обивать тканью. Выглядело все это действо несколько ирреально, все еще было трудно представить, что сегодня в них положат недавно еще живых людей и закопают в землю.

Потом были похороны. Накрапывающий дождик, омытая водой зелень, слезы на глаза людей. Жители поселка стояли у гробов и прощались со своими знакомыми и близкими, друзьями и просто товарищами. Михаил подошел к домовине с Андреем Великановым, часть лица была прикрыта тканью, пуля обезобразила его правую половину. Он лежал спокойно, выполнив свой долг до конца. Чуть подальше рядом друг с другом лежали гробы с Лютым и его подругой. Спокойные, восковые лица, руки сложены на груди. Рядом стояли разведчики, только они видели последствия последнего боя, принятого парой. Неравной схватки, спасшей многие жизни жителей общины, настоящего подвига этой странной пары.

Затем уже были и короткая речь атамана, потом православная молитва, опускание гробов, вой и плач женщин, кидание горсти земли. Потапов со свободными от дежурства разведчиками произвел прощальные залпы, все-таки многие погибли в бою, и надо было им отдать подобающие воинские почести. И вот уже заработали лопаты, кого-то из женщин прорвало, пошла истерика, вопли и рыдания. Мужчины крепились, как могли, дети же плакали навзрыд, некоторых бабулек пришлось отнести к фельдшерской машине, они буквально падали на землю, ноги отказывали. Было очень горько и тяжело.

Поминки проводились раздельно, в домах родственников и друзей. Михаил пересилил себя и появился в доме у Андрея Великанова. Лиана была закутана в черное и сидела молча. Матвей, обычно добродушный и веселый, теперь как-то сник, смерть друга его здорово подкосила. Атаман сказал пару слов, махнул стопку водки и ушел, не мог он снова и снова видеть все это горе. Он чувствовал, что впереди им предстоят не менее горькие и тяжелые испытания, и теперь главное было — подготовиться к новому удару. Он больше не позволит, чтобы у него убивали детей!

Наскоро атаману удалось переговорить с Женей Потаповым. Тот выглядел усталым, лицо сильно осунулось, под глазами черные синяки, но был уже гладко выбритым и в новом камуфляже. Его ребята в бою сработали просто замечательно, став костяком обороны, и он откровенно гордился этим обстоятельством. Разведчик уже успел пообщаться с Вязунцом, по их данным выходило, что удалось уйти только двум из всей группы бандитов. И возможно, что среди них офицер связи. А это означало только одно — следующая схватка просто неизбежна. Атаман отправил лейтенанта к своим, надо было формировать постоянные дальние патрули, а сам направился к правлению. Ему уже сообщили, что конвой от белорусов прибыл.

В правлении его уже ждали. Первым поднялся сам Русый, он лично решил возглавить делегацию, с ним из Орши приехали инженеры и мастера. Они должны были оценить масштаб необходимой помощи, подготовить список необходимых материалов и специалистов. От Зубково приехал Степан Друзь. С третьим же человеком Бойко не был еще знаком. Высокий, с широченными плечами, таких в народе называют «шкафами». Он представился заместителем Тозика по безопасности Стеценко Петром Ивановичем. Бойко удивленно посмотрел на нового безопасника Шклова, судя по всему, там произошли какие-то политические изменения.

Стеценко оказался к тому же бывшим военным достаточно высокого ранга, закончил он службу полковником, в качестве заместителя начальника штаба 6-й механизированной бригады в Гродно, а начинал службу еще в СССР. Атаман обрадовался, что среди них наконец-то появился настоящий кадровый военный. Тут же на месте хозяева и гости провели короткое совещание, где накоротке было сообщено о произошедшем в воскресенье. Михаил заметил, что следствие еще не окончено, детальный анализ пока не проводился, и, взяв быка за рога, предложил Стеценко провести грамотный разбор прошедшего боя, с точки зрения кадрового военного. Приехавший со Шклова полковник только крякнул, но не отказался, видимо, уже заранее догадывался, что такое предложение последует. Он только спросил, с кем стоит переговорить. Бойко тут же дал имена, их номера телефонов и позывные по рации.

— И еще будет к вам одна просьба. У нас есть около двух месяцев до нового удара, и мне хотелось бы узнать мнение военного по поводу принятия необходимых мер противодействия.

— Михаил Петрович — раздался позади знакомый голос, в комнате появился Складников — а вы откуда знаете про два месяца? Читали протоколы допросов?

— Нет, полковник, у меня своя информация.

— Не поделитесь?

— К сожалению, не могу — отрезал атамана и строго посмотрел на отставного гэбиста.

— Ты еще не понял, полковник, что у него опять приступ предвидения? — в углу возник вездесущий Хант. Все присутствующие повернулись сначала туда, а потом с интересом посмотрели на атамана.

— Интересные у вас тут конечно дела — вступил в разговор обескураженный Русый, потом взглянул подозрительно на Бойко, и продолжил — Это вы серьезно про два месяца?

— Очень, Михаил Иванович, и нам необходимо принять в ближайшие дни серьезное решение. Или стоять до конца, или эвакуироваться. По этой причине я планирую через два дня провести расширенное заседание совета. Вы пока ознакомитесь с обстановкой, примите свои решения. А на заседании я предлагаю заслушать доклад наших безопасников, огласить результаты следствия, принять решения по пленным. От полковника Стеценко хотелось бы получить грамотный анализ боестолкновения и его предложения по обороне. Потом заслушать ваши предложения о помощи, а возможно и еще кое-что. Не будем пока забегать вперед. И сразу после заседания, на следующий день, я созываю всеобщий сбор населения. Будем всей общиной принимать окончательные решения.

— Лихо вы решаете проблемы — Русый удивленно покачал головой.

— А что, правильно — Друзь оглядел присутствующих — время чего терять? А можно мне принять участие в следствии, как-никак, 15 лет в угрозыске.

Михаил посмотрел на Складникова, тот чуть заметно кивнул.

— Да, пожалуйста, Степан. От лишнего опытного глаза мы не откажемся. Ну, на этом все, сейчас вас проводят на места. И, Петр Иванович, давайте завтра, у меня дома утром встретимся, обговорим ситуацию.

— Буду — представитель Шклова был краток.

Проводив гостей, Михаил долго смотрел во двор. Дождь идти не переставал, местные говорили, что это к хорошему урожаю. Вот только кто этот урожай будет снимать? Ведь им в эти дни предстоит принять правильное решение. Позади открылась дверь, и кто-то зашел, атаман обернулся, это был Наталья Плотникова, подруга Дениса Кораблева. Все еще в армейском камуфляже, в полной боевой амуниции.

— Можно к вам, Михаил Петрович?

— Да, проходи. Чайку?

— Не откажусь, только что с рейда.

Михаил попросил Печорину сделать чаю, а сам сел за стол и повернулся к девушке.

— Ты что хотела, Наташа?

— Да слухи пошли нехорошие, что паникеры у нас появились. Говорят, что пора отсюда уезжать, больно опасно стало здесь жить.

— Вот как? А ты как сама думаешь?

— Это наша новая Родина, разве можно ее бросить? Мы уже показали этим «черным» чего они стоят, и еще покажем.

— Показали… сегодня вот хоронили.

— Нас просто застали врасплох, больше это не повториться. Ребята планируют создать дальние патрули, и еще у них есть другие дельные предложения.

В комнату зашла Печорина, поставила на стол две чашки с чаем, посмотрела вопросительно на атамана, тот кивнул головой, и женщина осталась в комнате.

— А что за предложения, Наташа?

— Закрыть часть дорог, идущих к нам, можно мосты разобрать, завалить, сделать засеки. С техникой тогда будет сложно к нам подобраться. И еще ребята Подольского предлагают использовать беспилотники для дальней разведки.

— Что? — удивленно воскликнули и Бойко, и Печорина.

— Ну, модели такие самолетов, вертолетов, вы, что никогда их не видели? — теперь уже удивленно смотрела Плотникова — Сейчас там такие делают, тьфу, делали. На них вполне можно маленькую камеру поставить. Есть у нас один пацан, увлекался этим делом. А Смоленск город большой, наверняка там найдется специализированный магазин. Связисты сейчас в базе всю рекламу перелопачивают.

— Ай да молодцы, а, Наталья? — Михаил повернулся к Печориной — Мы тут чешемся, телимся, а они уже схемы противодействия составляют. Давай тогда так поступим, Наташа, послезавтра у нас расширенное заседание совета намечается, вот вы туда все и предлагайте.

— Ага, поняла — Плотникова заметно приободрилась, допила чай и убежала.

Михаил повернулся к Наталье Печориной, ставшей на это время бессменной дежурной — Наталья, раз ты тут постоянно сидишь, давай из тебя сделаем моим заместителем по оперативным вопросам?

— Ну, не знаю — женщина была немного обескуражена — а стоит ли нам плодить бюрократию?

— Мы не плодим, она сама вырастает — засмеялся атаман — видишь вот, назрела такая должность. Да и временная она, пока весь этот кризис не пройдет.

— Тогда согласна — Печорина опустила глаза — А скажите честно, Михаил Петрович, сможем мы выдержать еще одно нападение?

— Не знаю. У нас людей не хватает, надо просить помощи.

— Просите, обязательно просите, у вас получится. Люди вам доверяют — Печорина уже смотрела прямо в глаза атаману — С вами хоть на край света!

Перед обедом Михаил решил заскочить прямиком к шерифу. В его вотчине царило рабочее оживление, один из помощников строчил что-то в ноутбуке, в соседней комнате проводился перекрестный допрос одного из пленных. Пришлось немного подождать, читая на планшете уже отредактированные файлы проведенных допросов. Наконец дверь открылась и в сопровождения Шлекты и его напарника из комнаты вывели того самого капитана из сарая. Тот сразу же узнал атамана и непроизвольно дернулся, в глазах плеснуло откровенным животным страхом, хотя в руках военный себя все-таки сдержал. За такой реакцией пленного из открытых дверей внимательно наблюдал Илья Вязунец.

— Боится он тебя, и боится смертельно — шериф проводил пленного и уселся за свой стол, и теперь внимательно рассматривал как будто снова незнакомое лицо атамана — Ничего не хочешь мне рассказать?

— Не хочу! — оборвал вопрос Михаил — Ты сам расскажи лучше, на какой стадии следствие находится? Послезавтра вам с Складниковым доклад держать.

— Спасибо, уже в курсе. А следствие… почти закончили допросы, пара уродов пыталась врать, но спасибо капитану, мы это дело пресекли на корню. И теперь имеем более, менее правдивую информацию.

— Нам нужны будут те двое в дальнейшем?

— Да, пожалуй, нет — Илья понял суть вопроса и посмотрел на атамана утвердительно — они идейная мразь. А тот капитан, похоже, просто запутался. Странный человек, вроде как порядочный, а ввязался не пойми во что. Говорит, что растерялся после катастрофы. Армии нет, страны нет, а тут вроде как руководство с полномочиями, какой никакой порядок, вот и пошел к ним на службу. А там дальше его просто кровью повязали, и куда потом? Хотя он больше по разведке работал, в острых акциях его группа не участвовала. И он таки крепкий орешек, как ты его так быстро расколол?

— Понятно, скинь мне по сети информацию, вечером почитаю.

— Конечно. И еще вот что, та блондинка, которая каторжная из коттеджников. Она во время нападения на ферме работала, и потом ее там не нашли.

— Думаешь, она смылась?

— Думаю, что даже хуже. Убежала с бандитами, которых мы не поймали. Наши еще прочесывают местность, может, что и найдут. Два трупа бандитских вот нашли утром в кустах, умерли от ранений, пленные их опознали.

— Они всех своих узнали?

— В основном да, и что с трупами бандюганов делать то?

— Что, после следствия в яму, сжечь и пепел в болото. И пусть это и остальные пленные увидят, кто в живых останется. Чтобы от этих уродов в этой жизни даже могил не остается. Еще что?

— Еще по двум каторжанам. Они на нашу сторону в бою встали, раненых таскали, даже отстреливались брошенным оружием. Что с ними делать будем? Вроде как срок еще не вышел.

— Вольную дадим, на сходе. Раз себя с хорошей стороны показали, так и мы с хорошей. Каторга ведь это не наказание, а испытание.

— Ну, тоже правильно — Вязунец кивнул головой.

В столовой было шумно, многие не успевали нынче обедать дома, да и ополченцы несли службу, поэтому команде Пригожиной приходилось работать ударно. Света Карпова, стоящая на раздаче, сразу заметила Бойко и подозвала подойти без очереди. Вот такая у атамана была привилегия в столовой, как-то сразу она сложилась, и отнекиваться не получалось. Получив поднос с едой, Михаил ушел в свой любимый угол у окна. Этот маленький столик считался в народе «начальственным» и его никто обычно не занимал. И не из-за страха, а из-за уважения. Человек может, хочет просто покушать, отдохнуть, а тут будут его своими вопросами доставать. Кому такое понравится? В большинство своих заходов в столовую, Бойко старался присаживаться к друзьям или знакомым, но сегодня хотелось побыть одному. На обед сегодня была наваристая уха и тушеные овощи с консервами. В обычный столовский стакан налит сладкий морс из ягод, все было вкусно. Хоть и старался обычно Михаил обедать и ужинать дома, но в ближайшие дни будет совершенно некогда готовить ни ему, ни жене. Мимо прошел с подносом Иван Подвойский, инженер из Орши. Михаил пригласил его к себе за столик.

— Приятного аппетита, атаман.

— И вам того же. Нам толком не удалось пообщаться сегодня.

— Да понятно, тяжелый у вас был день. Я и сам тут как Фигаро бегаю, столько проблем предстоит решить.

— И что надумали?

— Ну, во-первых, разрушенное надо восстановить. Думаю, это не проблема. Пришлем две-три бригады, да и с начатыми новостройками поможем. Гидрогеологи вроде как уже решили вашу проблему, а конструкции водонапорной башни у нас готовы. Можем присылать и в июне устанавливать, а к осени и водопровод к домам провести. Как я понял, Тозик трубы и прочую сантехнику вам уже доставил?

— Да, еще с осени.

— И вот какая мысль появилась еще, Михаил. Ваши снабженцы мне рассказали, что у вас много местных складов в Смоленске примечены, и рядом с железной дорогой имеются. Может попросить шкловчан прислать сюда тепловоз и несколько вагонов. Мы в окрестностях Орши также действовали, в вагон намного больше можно загрузить, меньше расход топлива получается.

Михаил задумался, потом подцепил вилкой картофелину и произнес.

— Разумный подход, но опять же два раза переваливать груз, это очень трудозатратно. А в нынешних условиях мы не можем себе это позволить, у нас не хватает людей.

— Ну, этот вопрос мы как раз решаем. Наши мастера разработали специальные транспортные поддоны и у нас есть вилочные погрузчики. Больше всего времени уйдет на загрузку поддонов, а потом все делается быстро.

— Если так, то послезавтра озвучьте предложение на собрании, мы только благодарны будем.

— Да не за что, Михаил. Вы тут за нас воюете, кровь проливаете. Если бы не вы, то эти бандиты на нас напали. А боюсь, мы бы такого удара не выдержали. С военной подготовкой в наших анклавах намного хуже дело обстоит.

— Так наладьте — Михаил посмотрел на инженера в упор — Иван, за спинами теперь не спрячешься, придется теперь и вам за оружие взяться. Если не хотите быть рабами, конечно.

Белорусский инженер не нашел, что ответить, и молча потянулся за морсом.

Михаил рассматривал побитые стены фермы. Ведь только недавно ремонт сделали! А теперь: окна разбиты, стены в выбоинах от пуль, видны также щербатые пробоины от попаданий гранат, хорошо хоть механизмы особо не повреждены. Бой здесь шел недолго, и нападавшие не успели здесь накуролесить. Бойко вышел во двор, уютный хозяйственный домик был сожжен. Разломан и навес со столом, два местных жителя из Алфимова пытались их сейчас отремонтировать. Только что им доставили материал с лесопилки, и они пока сортировали доски.

— Здравствуйте, Михаил Петрович — раздалось с боку. Это подошел с инструментом Иван Ружников — вот и к нам пожаловали.

Бывший председатель совхоза поставил сумку на землю и горестно вздохнул. Выглядел он не важно, глаза глубоко впали, щеки нехорошо багровели. Хотя кто в сегодняшний день выглядел огурчиком?

— Как у вас дела, Иван Васильевич?

— Да как, вот людей похоронили. Плачут все, да что уж тут поделаешь. Не ваши бы боевики, да ополчение, остались бы от нас рожки да ножки. Вот по хозяйству пока шебаршу, Антонина Ивановна то в клинике, ногу зацепило. Да, слава богу, хоть жива осталась. А тут — он огляделся — главное, что скотина жива. Только одного коника подстрелили, зарезали вчера на мясо, не жилец был. А стены, что стены? Подлатаем, механика тоже мало пострадала, сейчас запчасти привезут, и будем ремонтировать. Жаль, что компьютеры накрылись, а только ведь их поставили. Да вон еще, изверги домик спалили.

— Вы мне, Иван Васильевич, составьте список необходимого. Послезавтра на собрании озвучим. Нам белорусы помочь сильно обещали, так что не стесняйтесь.

— А потом? Михаил Петрович, ведь снова эти придут. Стоит ли так здесь напрягаться? Может, людей пожалеем? — Ружников с болью в глазах смотрел на атамана. Но Бойко спокойно выдержал взгляд старого, прошедшего через многое человека и твердо ответил — А мы их уже не здесь встретим, и встретим хорошо, достойно. Как всегда на Руси незваных гостей привечали.

Ружников задумчиво посмотрел на атамана, и, видимо, поняв его замысел, коротко кивнул и пошел к своим работникам.

Михаил стоял на дамбе, солнце, чуть показавшееся из-за туч, катилось к закату и озеро из серого стало превращаться в багряное. Было тихо, ветер чуть слышно колыхал сухую прошлогоднюю осоку на берегах. Где-то плескалась рыба, лаяли собаки, нарушая странную для этого времени тишину. Оба поселка были погружены сегодня в тягостное молчание. Бойко поежился, стоять было стыло и грустно. Он вдруг каким-то шестым чувством осознал, что сейчас над поселком летают души павших, они также скорбят и о своей доле, жалеют своих родичей и друзей, оставленных в горе и печали. И теперь желтыми полупрозрачными пятнами они кружатся вокруг, готовясь перейти в новую, неведомую сущность. Михаил печально огляделся и сказал тихо — Прощайте.

И сразу на душе стало немного легче, он поднял воротник на куртке и пошел к машине. На сегодня еще было запланировано много дел.

Потому что жизнь продолжалась.

Хлопотная среда

Михаил после череды тяжелых дней решил сегодня хорошенько отоспаться. Впереди было принятие очень непростых решений, и хотелось, чтобы голова хорошенько соображала. Поэтому будильник не заводился, телефон был включен на прием сообщений, и если бы произошло что-нибудь серьезное, то его разбудили бы непосредственно дома.

Проснулся он сам и с ясной головой, повернувшись набок, обнаружил, что рядышком посапывает Нина, а у изголовья висит записка «Не будить до обеда». Посмотрел на часы — ого, уже половина одиннадцатого! Вот это дал храпака! Осторожно он выскользнул из-под одеяла и пошел в душ. Пустил на пробу воду, солнце уже успело нагреть водяной бак на крыше, поэтому он быстренько заскочил в душевую кабину. Затем освежившийся и довольный, Михаил пошел в гостиную, совмещенную с кухней, включил газовую плитку, поставил кофейник и двинулся в кладовку.

Обед сегодня был на нем, и он решил сообразить что-нибудь эдакое. Достал банку с фасолью, картофель, морковь, немного покопавшись, добрался до консервированных немецких сосисок. Вообще-то в этот суп нужна была говядина, но в ближайшие несколько лет с ней будет напряженно, а речная рыба за зиму изрядно надоела. Начистив овощи, Михаил мелко их нашинковал и бросил на сковородку, рядом уже стояла большая кастрюля с водой, в ней он растворил бульонный кубик, добавил пассированные овощи, фасоль, специи, чуть позже обжарил сосиски. Вот и готов почти немецкий суп Айнтопф.

Оставив на малом огне томиться супчик в кастрюле, он налил себе большую кружку кофе и начал просматривать на планшете файлы с допросами пленных. Из выжатого текста удалось узнать очень многое о нахождении и структуре нового рабовладельческого государства, находящегося в Подмосковье. Хотя некоторые моменты из обустройства этого нарыва на теле человечества осталось все-таки за кадром. Ведь захваченные пленные в иерархии рабовладельцев занимали не самые высокие посты. А командир отряда, напавшего на Каплю, погиб в командном кунге от взрыва «Шмеля». Были и очень интересные совпадения, плененный капитан рассказал о случаях с несколькими засадами, очень похожими те, о которых рассказали приезжавшие в марте владимирские. Значит, им можно теперь точно доверять. Были в файлах и еще несколько очень интересных моментов.

— Книжку читаем?

Михаил удивленно поднял голову, на лестнице стояла Нина, уже одетая в домашний халат, с полотенцем на голове, видимо, только из душа.

— Привет, дорогая! Чего так рано встала?

— А ты зачем кенийский кофе заварил? У него такой убойный аромат, я уже спать дальше не смогла — она улыбалась, это был хороший признак.

— Иди, присаживайся. Сейчас кофе налью, да и супчик уже почти поспел.

— Ага, чую. Что такое вкусненькое?

— Немецкий суп, правда, без говядины. Ты куда-то торопишься сегодня?

— Да нет, смена вечером. Забегу днем, помочь с перевязками в школе. У нас самая заваруха кончилась, операции уже почти не производятся. Так, уколы, перевязки.

— Тяжело было? — Михаил поставил на стол кофе и подошел к плите. Выключая ее, он подумал, что они будут делать, когда запасы газа кончатся. Наверное, придется использовать какие-то керогазы на спирту. Потом представил, как этот спиртогаз заправляет какой-нибудь мужик, горестно глядя на выливаемый спирт, и заржал в голос.

— Это чего это тебе смешно вдруг стало? — подозрительно спросила жена.

Михаил в красках описал представленное им, и теперь они уже смеялись вместе. Потом спокойно ели суп, жаль, что без свежего хлеба, пекарня пострадала от минометного обстрела бандитов.

— Знаешь — Нина пристально посмотрела на мужа — все никак не привыкну к твоим новым глазам. Они становятся иногда такого странного цвета. Ты вообще сильно изменился в последнее время.

— Да, мы все меняемся. Многие об этом говорят, да и ты и сама, наверное, по ночам заметила некоторые изменения.

Нина игриво улыбнулась — Ну, именно это хорошее изменение. Хотя и другие — она замолчала, потом, тряхнув головой, продолжила — Знаешь, а ведь много разных странностей у нас в клинике наблюдается. Вот, например, пара раненых в ранешнее время бы точно не выжила. Дядька из ополчения получил пулю в живот, а у него еще до Катастрофы проблемы с сердцем были. Никакая суперсовременная клиника не спасла бы в те времена, а теперь, после тяжелой операцией, лежит в реанимации и у него образцовые показатели. Или девушка из гатчинских, получив сквозное ранение легких, выкарабкалась! Николай только руками развел, да и остальные раненые как-то быстро приходят в себя.

— Ну, вы и раньше наблюдали нечто похожее.

— Да, материала у нас на десяток кандидатских. Дети, зачатые и рожденные после катастрофы, практически не болеют. Да и остальные детки зимой хворали редко, а мы все боялись, где будем антибиотики доставать. А вот, посмотри на мою шею — Нина развернула халат — раньше здесь были складки и морщины.

Михаил пригляделся, шея была гладкой, с эластичной кожей.

— Кстати, и у тебя разгладились морщины на лбу, и носогубные складки стали меньше. Ты так выглядел десяток лет назад.

Михаил ошеломленно задумался.

— Это что получается? Мы омолаживаемся что ли?

— Не знаю точно, мы пока проводим исследования. Но сейчас, ты сам понимаешь, нам пока не до этого. Но то, что неизвестное излучение на нас как-то повлияло, это точно.

— Хм, я догадывался. Может и мой дар — это подарок небес.

— Может.

Михаил с интересом посмотрел на жену и подсел поближе. Потом, потихоньку засовывая руку под халатик, спросил — Давай проведем исследование, насколько другие части тела у тебя омолодились?

Нина долго не ломалась, и практические занятия заняли у них последующие полчаса.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и их ждали неотложные дела. Михаил включил автоответчик, прослушал последние сообщения. Его очень дожидался Подольский в своем узле связи, и было интересное сообщение от Ярослава Тулинова, просил подойти к шерифу. Звонила также Печорина и доложила вкратце последние новости. Ничего экстраординарного и, слава богу, потрясений им и так хватает.

Он по пути к шерифу, подвез Нину. Она вышла у школы, чмокнув в щеку на прощание. Настроение было хорошее. У покрашенного в желтый цвет здания, где квартировал Вязунец, припарковался пикап Андрюхи Аресьева, рядом стоял Ярик. Они поздоровались, а потом Андрей начал открывать кузов автомобиля. Михаил внимательно посмотрел туда. Туполев развернул брезентовый сверток, на полу пикапа лежало тело убитой женщины. Той самой осужденной блондинки из коттеджников, исчезнувшей во время кровавых событий.

— Дела — только и проговорил атаман — где нашли?

— Да почти уже на выезде на трассу, в кустах лежала. Выстрел в голову — пояснил Андрей. Выглядел он, в отличие от Михаила, очень плохо. Последние два дня бывший гаишник провел в проческе местности — Пока ясно, что ее не насиловали и не пытали. Получили информацию и убрали.

— Значит, все-таки она сама убежала, добровольно. С захваченными людьми они по-другому обращаются.

— Ага, была по жизни дурой, дурой и померла. Сейчас Илья оформит, и увезем к остальным.

— Потом отдыхайте ребята. Давайте, увидимся!

Михаил, попрощавшись с друзьями, к шерифу заходить не стал. Информацию от него он уже получил по сети, а отвлекать людей досужими разговорами как-то не привык. Хуже нет мелочной опеки! Сев в свой Самурай, он двинул сразу к Подольскому. В вотчине главного связиста царило оживление. В серверной было просто не продохнуть, вентиляция уже не справлялась с жарой. Андрей махнул атаману рукой, приглашая в кабинет. Там также находилось несколько человек, но было все-таки немножко просторнее.

— Привет, что звал? И что у тебя за табор такой? — Михаил махнул в сторону подростков, увлеченно стучащих по клавишам.

— А, здесь то? — кавторанг имел несколько усталый вид, но старался бодриться — Да я молодежь привлек реестр составлять. Шерстим все имеющиеся у нас базы рекламных агентств и газет.

— Что ищете?

— Потом расскажу, а ты посмотри-ка вот это — Подольский повернул к Михаилу экран ноутбука и нажал клавишу.

На матовом экране возникло изображение самодельного ролика. Атаман с удивлением увидел кадры их воскресного боя. Часть видео была снята из-за лобового стекла автомобилей, видимо, использовали видеорегистраторы. Часть откуда-то сверху, Михаил вспомнил, что связисты запускали недавно какую-то программу по видеонаблюдению. Значит, это те самые камеры, которые на столбах стояли. Некоторые кадры снимались явно с рук, или с видеогаджеты были расположены на шлемах бойцов, ведь современная технология изобрела множество портативных камер. В конце уже шли съемки дознавателей, последствия боя, разрушения, убитые и пленные.

— Интересно. Скачай мне на флешку. Посмотрю вечером, можешь завтра желающим на совете показать.

— А я это к чему тебе показал, Миша. А если бы на командном пункте шли прямым эфиром вот такие вот картинки? Это же оперативное управление боем, то самое, которое американцы уже воплощали в жизнь. Какая самая большая проблема у нас ведь случилась? Отсутствие связи в начале боя, и значит проблемы с управлением. А потом получилось ровно наоборот, наши вывели из строя их руководство и бандиты сами запаниковали. Они же могли вполне спокойно отойти, их еще много оставалось. Но чужая местность, наши постоянные контратаки, потеря связи с командирами. И все! Они просто спеклись!

— Понял твою мысль, Андрюха. Что конкретно предлагаешь?

— Ну, во-первых, техническая разведка. Будем дроны делать, для этого и базы шерстим, был такой магазин в Смоленске, где всякие самолеты и вертолеты продавались. И, вроде, как не один. Есть у нас паренек, который увлекался таким хобби, у него и отец из фанатов этого дела был. Сам занимался и спонсировал сына, дорогие все-таки штучки. На тот же конвертоплан можно видеокамеру повесить, видеолинк ловить, и засечь противника за несколько километров. Эти штуки тихие и маленькие, заметить их сложно. Сомневаюсь, что бандиты с воздуха опасность ожидают.

— Хм, а пожалуй, ты прав. Дельная идея, еще что?

— Да все та же проблема со связью. У них в распоряжении военная техника была и спецы. Нас они глушили, а меж собой по ЗАСу общались. Я пытался разобраться с этим делом, ну нет у меня подобных блоков. Хорошо, что телефония у нас была, и бой шел в поселке. Работал ведь и вайфай, и планшеты людям раздали, но ты же знаешь наших людей, для тех, кто постарше это китайская грамота.

Михаил усмехнулся — Есть такое. И что предлагаешь?

— Надо сотовую ставить, на небольшой район необходимо только несколько ретрансляторов. Вот ребята Сергея Прокопьева здесь бы нам здорово пригодились. Где они, не знаешь?

— Обещали к июню быть. Я так думаю, что они доразведать решили, что вокруг твориться. Чтобы, значит, не с пустыми руками к нам.

— Как бы сами не напоролись, сам знаешь на кого.

— Будем надеяться, что все пучком пройдет, парни они шустрые. И давай, колись, что у тебя там, в загашнике еще осталось?

— Если я правильно тебя понял, то следующий бой ты собираешься навязать людям «черного генерала» на своем поле?

— Гм — Михаил был не удивлен, Подольский и раньше понимал его с полуслова — ну где-то так, иначе нам не выдюжить. Или они принимают наши условия игры, или уходят. А времени на долгое сидение здесь, я думаю, у них не будет. Территория наша, их разведку мы быстро засекем. А они вряд ли захотят инициативу потерять, больно ушлые ребята, на этом их и подловим.

— Я тоже так считаю, место у нас выгодное, обходить далеко надо, и охватить запросто с флангов невозможно. Не по лесу же пехом они пойдут? Значит и место можно заранее подготовить, то же КП поставить. Оборудовать его по полной, видеокамер кругом наставить, связь проводную бросить под землей, вдруг мобильная и радио накроется? Получится управление боем в реальном времени, мечта любого командира.

— А ты сможешь такое сделать?

— Думаешь, чем сейчас мы занимаемся?

— Тогда к завтрему подготовь короткий доклад на собрании. Я его поддержу.

Они символически пожали друг другу руки. Михаил еще раз огляделся.

— Тесновато у тебя стало. Надо новое помещение строить, поставлю вопрос на совете, и с нормальным отоплением. Только учти, твоим людям придется тоже в строительстве поучаствовать.

— Да без проблем — заулыбался Подольский.

Затем Михаил забежал в клинику, навестить Юру Ипатьева. Тот лежал в палате для выздоравливающих. Лицо было бледное и усунутое, но держался он бодрячком. Рана уже затягивалась, врачи проблем не прогнозировали. На тумбочку друзья наставили столько всяческих вкусностей, что хватило бы на целую бригаду. Левая рука друга была замотана бинтами по локоть. Юра перехватил задумчивый взгляд Михаила и подбодрил.

— Ничего, брат, прорвемся. Главное, голова цела, ноги есть. Брательник обещал подходящую машину с автоматом найти, так что и ездить смогу.

— Может, тогда учеников наберешь, опыта у тебя полно?

— Тоже дело, для зимы. А летом и водилам работы хватает.

— Ну, давай, выздоравливай. Пойду домой, завтра тяжелый день.

Весь вечер Бойко просидел, изучая документы и просматривая короткие видеофайлы. В голове потихоньку укладывалась причудливая мозаика для предстоящего завтра выступления. Он еще не знал, как, но был совершенно уверен, что им по силам выдержать эту войну. И из нее они выйдут более сильными и сплоченными. Он видел в эти дни глаза своих старых и новых друзей, знакомых и соседей. В них не было страха и ужаса, а только спокойная решимость и отвага. Они воздали должное мертвым и начали сразу думать о живых. Их невозможно было запугать, и они готовы были сражаться за свою свободу. Прошедшие десять месяцев навсегда изменили и тела людей, и их души. Михаил теперь отчетливо ощущал эти малозаметные ранее изменения, как они встраиваются в их новый мир, меняя совершенно его конфигурацию. Теперь, проходя мимо зеркала, он мог усилием воли поменять цвет своих глаз. И тогда из глубины зазеркалья на него смотрел кто-то неизвестный, сверкая в темноте стальным блеском глаз, иногда вспыхивающих ярче полнолунного света.

Решающий четверг

Собрание совета было назначено на десять часов. Проходил он в актовом зале школы. Михаил прибыл туда без двадцати минут десять. Осмотрел зал, поздоровался с подошедшими друзьями и соратниками. Школьники из старших классов еще продолжали расставлять столы и стулья. Ребята-связисты устанавливали мониторы и ноутбуки, тянули провода. К удивлению атамана на стенке также устанавливался большой белый экран, потом он заметил проектор и возившегося рядом Максима Каменева.

— Привет Макс, что будете показывать?

— Михаил, здорово — Максим осунулся, под глазами черные синяки, видимо, много пришлось за эти дни поработать. На и так обычно худощавом лице выделялись лихорадочно блестящие глаза — Да вот, собираются показывать видео, мы и решили, что на мониторе будет плохо видно.

— Понятно, ты это, отдохни потом хорошенько. Ты нам свеженький нужен будешь скоро.

Народ потихоньку подтягивался. Совет сегодня работал в расширенном составе, поэтому присутствовало достаточно много людей, плюс гости с Белоруссии. Наконец, Бойко объявил об открытии заседания. Затем он кратко поведал о произошедшем в воскресенье и заявил, что им предстоит сегодня принять непростое решение о своем будущем. Закончив доклад, атаман пригласил к кафедре Складникова. Полковник отчитался в проведенном следствии.

— Товарищи, сначала я озвучу наши потери. Мы потеряли убитыми 28 человек, ранено 37 наших сограждан. Теперь подробнее о структуре потерь:

Убито двое постоянных наблюдателей, которые жили на Фишке, передовом блокпосту. Они первыми и обнаружили бандитов — это Иван Лютасов и Марина Иевлева.

Разведвзвод потерял одного человека — это Петр Скребенников.

Поисковая команда потеряла Андрея Великанова.

В бою также погибло десять ополченцев, остальные четырнадцать погибших — это гражданские лица. Из них трое несовершеннолетних. Предлагаю почтить память наших друзей минутой молчания.

В зале задвигались стулья, заскрипели ножки столов. Потом стало оглушительно тихо, люди искренне переживали гибель своих сограждан, друзей и соседей.

— В подсчете наших раненых — Складников обвел присутствующих строгим взглядом — я принимал в расчет только тяжелые ранения. Почти все разведчики и половина ополченцев получила те или иные легкие ранения, да и, вообще, более тяжелых потерь нам удалось избежать только благодаря массовому использованию бронежилетов и других средств защиты.

Теперь о противнике:

Нами уже доподлинно установлено, что мы имели боестолкновение с карательно-разведывательным подразделением, так называемого государственного образования Орден «Новый ковчег», возникшего в районе города Ногинска еще летом прошлого лета. Руководит им бывший генерал-майор спецслужбы космических войск. Под патронажем этой спецслужбы существовал центр боевой подготовки, где натаскивались бойцы частной охранной структуры, принадлежащей одной из корпораций космической отрасли, а также штурмовики националистической организации, исповедующей идеологию белого расизма.

В момент катастрофы, все бойцы, находящиеся в этом центре остались живы, и сразу же стали организовывать свою государственную структуру. И сделали это они довольно-таки четко и быстро, как будто у них заранее на этот случай был припасен план. Группа северян Михаила Бойко при эвакуации уже сталкивалась с ними на мосту в городе Тверь. Уже тогда люди генерал-майора раскидывали щупальца по всему Подмосковью и даже выходили за его пределы. Мы точно знаем только, что они действовали в городе Тверь, и возможно в Ярославле, а потом сосредоточили свое внимание на подмосковных городах. Тому есть подтверждения и от жителей Родников, и Владимирской группы Сергея Прокопьева. Да и мне самому пришлось столкнуться с ними в бою.

Во время допроса капитана Мелехова всплыл еще один любопытный факт. Он в точности подтвердил рассказ Прокопьева о засаде на маневренную группу «черных». Я буду и дальше называть этим прижившимся у нас названием боевиков «Нового ковчега». Как видите, щупальца этого фашиствующего ордена раскинулись далеко и, наконец, добрались и до нас.

К сожалению, мы не знаем, откуда орден узнал о существовании нашего анклава. Есть предположения, что кто-то из выгнанных нами осенью мятежников, добрался до Подмосковья. Оно подтверждается тем, что пленные не знали никаких подробностей о белорусских анклавах. Второе, более печальное предположение, что группа Прокопьева была разбита и взята в плен. А от пленных черные получили какую-то информацию.

Все взятые нами в плен боевики подтверждают, что еще в апреле была подана команда на формирование карательно-диверсионной группы в составе усиленного взвода. В середине мая они получили приказ о выступлении, и через три дня были уже у нашего порога. Эта группа насчитывала в своем составе 56 человек. Четыре стрелковых отделения по десять человек каждый, шесть человек отделения связи и управления в КШМ.

— Мартын Петрович, расшифровывайте, пожалуйста, эти обозначения. Здесь находится много гражданских людей — попросил Бойко.

— Да, извините, Командно-штабной машине. Это целый узел связи на автомобильном ходу. Наши связисты по остаткам машины пришли к выводу, что там имелась мощная радиостанция, километров триста по дальности связи, и стандартный набор РЭБ, радиоэлектронной борьбы. То есть сканеры радиоэфира, аппаратура ЗАС, это зашифровка радиосообщений. Также модули ЗАС находились у командиров отделений, еще в КШМ присутствовали средства шумоподавления. Отряд имел огневое усиление в виде минометного взвода в составе двух орудийных расчетов, еще четыре человека являлись снабженцами. У взвода имелся собственный топливозаправщик и машина снабжения.

В состав карательного отряда входили два броневика «Тигр», на каждом имелся единый пулемет и станковый гранатомет, и БРДМ с тяжелым пулеметом. Это боевая разведывательная машина, имеет большой запас хода и умеет плавать. Все боевики были вооружены армейскими АК-74, у многих с подствольными гранатометами. По словам Мелехова в сборную солянку вошли отделение штатных разведчиков, бывших непосредственно под его командованием. Отделение фашистских штурмовиков, кстати, вооруженных более нестандартно, и два отделения обычной орденской стражи. Так у «черных» называют тех, кто является обычным пушечным мясом. Прошу особо отметить это обстоятельство — даже для такого ответственного рейда у ордена не хватило ресурсов, чтобы набрать более толковых людей. Капитан признался нам, что еще осенью они понесли существенные потери. В самом боевом центре Ордена он командовал разведвзводом, но взять в этот рейд из него разрешили только одно отделение. Командование Ордена рассчитывали на внезапность и огневую мощь отряда. В целом противник был неплохо вымуштрован и уже имел боевой опыт. До нас еще никто не оказывал им такого серьезного сопротивления. Так уж вышло, что когда они подошли на рубеж принятия решения, то смогли сосканировать в радиоэфире решение нашего совета о всеобщем выходном. Поэтому то «черные» и приняли решение ударить утром в воскресенье, но совершили при этом несколько ошибок.

— Каких? — неожиданно спросила с места Тормосова.

— Об это вам подробнее расскажет в своем выступлении полковник Стеценко. Я могу только сказать, что в результате ожесточенного боя мы полностью разгромили рейдовую группу Ордена. Из 56 человек спаслось только двое, они смогли уйти от нашего преследования. Еще шесть человек находится в данный момент в плену, остальные мертвы. Встает вот такой вопрос — почему у противника нет раненых и столько убитых. Ответы стали появляться сразу же в первый вечер. Во время преследования убегающих бандитов, наши разведчики нашли автомобиль с двумя трупами. По характеру повреждений удалось установить, что они были убиты выстрелами в голову, а до этого имели тяжелые ранения. Убегавшие бандиты просто добили своих товарищей. На следующий день около машин сопровождения, а они остались стоять на развилке, нашли еще семь трупов с точно такими же повреждениями. Получается, что девять раненых боевиков были добиты своими же соратниками. Капитан Мелехов подтвердил приказ своего начальства, что при невозможности транспортировки, раненых следует убивать, чтобы предотвратить возможность пленения.

В зале послышался шум, кто-то даже тихонько матюгнулся.

— Сам капитан — продолжал тем временем Складников — таких действий старался не придерживаться, все-таки он кадровый офицер. Его подчиненный, также взятый плен, это подтвердил. Из-за этого, по словам прапорщика, у Мелентьева случались конфликты с комиссарами Ордена.

— Это кто еще такие? — послышалось из зала.

— Как я понял, представители управления Ордена, мы еще не разобрались досконально в его структуре. В плен нам попались простые боевики и два рядовых нациста-штурмовика, а они многого не знают. Кстати, один из бежавших, это именно прикрепленный к рейдовой группе комиссар, некто Орешьев Арнольд. Именно по его требованию нападение произошло без предварительной разведки, на которой настаивал Мелентьев.

Теперь о структуре потерь противника. По показаниям пленных мы установили, что первый убитый у рейдеров появился у передового блокпоста, Фишки. Там же были ранены двое боевиков, добитых комиссаром позже. В уничтоженной от выстрела РПО КШМке находилось пять военных, все погибли, погиб и стоявший рядом водитель тылового грузовика. Во время этого огневого налета были в также уничтожены оба минометных расчета, вместе с минометами. На правом фланге, еще в самом начале боя, при попытке проехать луг около озера погибла два бойца, позже еще один был мною застрелен в прибрежных кустах, когда боевики хотели просочиться вдоль берега. Еще четыре рейдера оказались убиты в перелеске, на левом фланге, в основном от огня снайперской группы майора Ханта. Три боевика погибли при штурме фермы, где оборонялись разведчики первой группы. Остальные 22 боевика уже были уничтожены в ожесточенном бою, проходившем в самом Алфимово. Троих, нет четверых — при этих словах Складников метнул взгляд в сторону Бойко — можно записать на счет нашего уважаемого атамана. Часть из погибших приходится на тех, кто умер ночью от потери крови и других последствий огнестрельных ранений. Оказывать медицинскую помощь противнику нашим бойцам было просто некогда. Только Уром ополченцы и разведчики закончили полную зачистку поселка и к вечеру собрали все трупы противной стороны. Нашу победу можно признать убедительной, карательный отряд Ордена был полностью уничтожен. Но следует констатировать выводы следствия, что противник может нанести по нам еще один удар. По мнению пленных, примерно через два месяца, я также придерживаюсь этого периода времени. Показания пленных и выводы следствия находятся у шерифа, все желающие могут ознакомиться с ними свободно. Все убитые из числа противника осмотрены, запротоколированы, опознаны и готовы к кремации.

У меня все.

Бойко встал с места и предложил посмотреть самодеятельный фильм группы Подольского, где были запечатлены моменты прошедшего боя. Он произвел на сидящих в зале людей сильное впечатление, они оживленно комментировали происходящее на экране, в памяти оживали минуты, когда они рисковали жизнью, защищая свою новую родину. После просмотра сделали небольшой перерыв на чай, именно так, а не по модному раньше словосочетанию кофе-брейк, обозвали сие мероприятия. В соседнем классе уже стояли самовары, были приготовлены чашки, сахарницы. На столах также лежали большие корзины со свежими пирожками. Команда Пригожиной опять постаралась на славу.

После чайного перерыва дали слово полковнику Стеценко.

— Спасибо за доверие, друзья. Я у вас впервые, и еще при таких непростых обстоятельствах. Ваш командир попросил меня сделать анализ прошедшего в воскресенья боя с точки зрения кадрового военного. Сразу скажу, в боевых действия мне, в отличие от многих из вас, участвовать не довелось. Но я имею большой опыт в организации боевой подготовки, управления подразделениями, разработки учебных и организационных планов, поэтому анализ прошедшего боестолкновения трудностей мне не создал.

Итак, боевой отряд враждебного нам Ордена «Новый Ковчег» получил приказ разобраться с неизвестной группой свободных поселенцев. Возможно, руководство этого ордена имело данные о том, что ранее уже имелись столкновения между вами и боевиками ордена, и они хотели банально отомстить. А возможно орденские просто уничтожали анклав для зачистки территории от непокорных. Карательный характер нападения виден хотя бы по показательным расстрелам женщин и детей, начавшимся еще в самом начале боя. Некоторых женщин перед смертью жестоко изнасиловали, штурмовики не жалели никого. Можно с большой точностью утверждать, что ничего хорошего вам от орденских ждать не приходилось.

Что можно сказать о боевой подготовке противника? Подразделение, направляющееся в такой дальний рейс, оказалось попросту сборной солянкой. Хотя по правилам, для такой серьезной цели должны были быть отобраны лучшие. А это означает, что командование ордена имеет большие проблемы с кадрами. Из всей рейдовой группы только два отделения обладали должной боевой подготовкой, это отделение разведчиков капитана Мелехова и штурмовики нацистов. Капитан отбирал к себе людей отслуживших в серьезных войсках, некоторые имели в той жизни опыт участия в боевых действиях. Нацисты же имели более продвинутое вооружение, которым их снабдили спецслужбы. Их автоматы оснащены коллиматорными прицелами и прочим обвесом, у многих имелось оружие с ПБС.

По залу прошел шумок, подполковник правильно его понял и поправился.

— Это приборы бесшумной стрельбы, по-простому глушитель. В условиях городского боя очень удобная в тактическом плане вещь. Из-за применения подобных средств, в поселке Алфимово ополченцы понесли неожиданные потери.

В отличие от первых двух отделений, остальные бойцы отряда не имели практического боевого опыта. Они занимались в основном охраной, участвовали в захвате рабов и в карательных акциях. Это же касается расчетов минометного взвода. В них были только два специалиста, один вообще не минометчик, а артиллерист. Такая плохая подготовка сильно сказывалась на прицельном ведении огня их взвода.

Руководство ордена постаралось усилить группу бронетехникой. Отряду были приданы две современных бронемашины «Тигр», на каждой по единому пулемету и автоматическому гранатомету, это очень грозная сила в нынешних условиях. Вдобавок, отделение Мелентьева имела в своем распоряжении БРДМ — разведывательную десантную машину, имеющую на вооружении тяжелый пулемет. Машина эта имеет большой запас хода, отличную проходимость и умеет даже плавать. Для таких дальних рейдов просто незаменимая вещь!

Плюс ко всему приданный отряду минометный взвод и машина КШМ. Так что нельзя сказать, что рейдовая группа была так уж плохо оснащена для дальнего похода. Просто по имеющимся у нашей службы безопасности данным, противник еще не встречал настоящего организованного сопротивления. И вот, наконец, нарвался.

Командовал рейдом майор Мироненко. По показаниям пленных, довольно таки мутная личность. Служил он ранее в тыловых частях, быстро сделал неплохую карьеру в новом Ордене, активно участвовал в создании лагерей для новоявленных рабов. Но в боевом деле этот майор, похоже, соображал намного хуже. Именно по этой причине в рейдовый отряд и включили капитана Мелехова, как специалиста-боевика, чем создали некоторое двоевластие. Из показаний видно, что майор и орденский комиссар часто конфликтовали с Мелеховым и его разведчиками, что привело, в конце концов, к их поражению.

Из показаний пленных нам до конца не ясно, какой информацией о поселении в Капле обладала рейдовая группа. Скорей всего она была только у руководства. Но, тем не менее, точно установлено, что группа точно вышла к точке выхода с трассы М 1 еще в субботу днем. Разведчики Мелентьева провели доразведку местности и установили дальнейший маршрут для последнего броска. Капитан требовал провести полную разведку местности, но в этом ему отказали. Специалисты отряда провели сканирование переговоров вашего анклава и выяснили, что в воскресенье намечается всеобщий выходной. Поэтому командование рейдовой группы решило использовать полностью фактор внезапности и ударить именно в выходной день. Командир разведчиков согласился с решением командования, но при условии высылки передового дозора. Так они собственно и поступили на следующее утро. Однако по причине разветвленной сети дорог и множества перекрестков, не обозначенных на их картах, отряд сильно задержался по пути. И вместо раннего утра, они вышли к месту поста только к девяти часам. Мелехову показался подозрительным хорошо обустроенный блок-пост, и он выслал вперед две разведгруппы, одна из них напоролись на самодельную сигнализацию, установленную нашими разведчиками. Это были обычные консервные банки, развешанные на тонкую леску. Даже очень опытным людям сложно избежать такой ловушки. Потом был скоротечный бой с дозорным, позывной Лютый и его напарницей. Противник понес первые потери, ему пришлось применить гранатометы «Муха».

Из перехваченного радиообмена руководство рейдеров поняло, что в анклаве поднялась тревога, и дало команду штурмовым отделениям выдвигаться вперед. Первая группа сразу напоролась на дежурный патруль разведчиков, и остановилась перед фермой. Капитан карателей грамотно поступил, послав в обход небольшие мобильные отряды. Но передовое отделение рейдеров попало под перекрестный огонь патрулей разведки и сразу же потеряло темп наступления. Пока подтянулись остальные, подъехал «Бардак», так военные называют БРДМ, время для неожиданного нападения было упущено. В обоих поселках была поднята тревога, стали собираться отряды ополчения, заработал штаб сопротивления. Атаман Бойко дал передовому патрулю сигнал к отступлению. Рейдеры это приказание перехватили и попытались помешать отходу, но пока они разбирались с направлением выхода, разведчики смогли уйти и вытащить раненых.

В это время, по правому флангу мобильная группа боевиков, используя возможности бронемашины «Тигр», попыталась прорваться вдоль озера. Но из-за недостаточных разведданных они попали впросак, их машина попросту застряла на пойменном лугу. Он еще не просох до конца, и даже такой мощный вездеход не смог его преодолеть. Эта группа сразу же оказалось под огнем отряда разведчиков, которым командовал Потапов, понесла потери и еле унесла ноги. В это же время рейдовый отряд начал входить в Алфимово, туда же подтянулась остальная бронетехника, но руководство рейдеров не обеспечили им сразу минометную поддержку и своевременный подвоз боеприпасов.

Противник же сразу столкнулся с ожесточенным сопротивлением наших людей. Это вступили в бой поднятые по тревоге разведчики, мародерщики и ополченцы Алфимово. Еще одна неприятная неожиданность ждала противника, когда наши специалисты догадались, что идет прослушка радиоэфира, и попросту отключили рации. В КШМке их связисты сразу же включили свои глушилки, но опять же лишились радиоразведки. По показаниям пленных вообще сложилось такое впечатление, что руководство рейдеров с этого момента стало стремительно терять нити управления. Выстроенный наспех план нападения сразу же рухнул, а неопытный в боевом искусстве майор не смог правильно отреагировать на действия бойцов Капли. Мелехов показал на допросе, что получал совершенно противоречивые указания, и поэтому попросту перестал их выполнять и действовал самостоятельно.

Попытка обойти деревню по левому флангу также не удалась, здесь опытные бойцы-разведчики «черных» попали под обстрел снайперов группы Ханта. Сам бывший грушник имел на вооружении бесшумное оружие, потом подошла очередь невероятно точному огню снайпера Шестаковой. Понеся потери, рейдеры быстро отошли назад. Последним успехом для врага стали расстрел мобильной группы Пономарева, его машина с АГСом была уничтожена, несколько бойцов ранены. Тогда же была уничтожена и машина с гражданскими беженцами, в ней вывозили женщин и стариков.

В поселок тем временем подошли первые десятки ополчения из Капли. Очень хорошо сработала задумка атамана с тяжелыми грузовыми самосвалами, толстые борта защитили ополченцев от пуль, а тяжелые машины смогли перегородить основную улицу и устроить импровизированную баррикаду. БРДМ побоялась соваться в сам поселок, в нее уже стреляли из гранатометов, а без бронетехники прорваться по центральной улице стало невозможно. В самом поселке рейдеры столкнулись с ожесточенным сопротивлением наших разведчиков и ополченцев. Самые опытные бойцы Мелентьева уже понесли тяжелые потери, в его отделении осталось на ногах только четверо бойцов. По его показаниям, он был очень удивлен массированным и точным огнем наших бойцов, их грамотной тактике. Боевая слаженность нашего ополчения оказалась на голову лучше выучки большинства штурмовиков. Плюс ко всему в рядах ополченцев была большая насыщенность пулеметами, и они массово применяли ручные гранаты. Наши бойцы не боялись их применять, они много раз практиковались на стрельбище. А противник, напротив, такой выучки не имел, даже собственные подствольные гранатометы они не смогли использовать эффективно. Командование рейдеров не догадывалось, что в поселке имеется телефонная связь, и даже компьютерная беспроводная сеть. Самые квалифицированные десятники могли получать указания руководство на свои планшеты, там же увидеть последние сведения о нахождении противника.

В конце концов, руководство рейдеров бросило в бой последние резервы, они ввели в Алфимово отделение нацистов и начали массированный обстрел из двух минометов. Наши бойцы стали нести потери, и ушли под защиту зданий. Попытка прорваться через заросший камышом берег озера также не удалась, самые опытные штурмовики понесли здесь потери. Потом нашим бойцам удалось подбить один из «Тигров». К Алфимову подошли новые подкрепления и усиление в виде пикапа с тяжелым пулеметом ДШК, именно из него и подбили «Тигр». Командовал огневой группой опытный боец Денис Кораблев, он избрал грамотную тактику змеиного укуса. Фланировал вдоль околицы и выскакивал на линию прямого выстрела только на несколько секунд. Рейдеры начали нести достаточно тяжелые потери, дальше пошла общая неразбериха. Руководители рейдерского отряда не могли дать правильную корректировку минометным расчетам, а их бойцы застряли в поселке. Сложилась патовая ситуация.

Исход боя решили нестандартные действия вашего атамана. По его приказу имеющийся в поселке тяжелый бульдозер был дополнительно бронирован подручными средствами и брошен в бой. Одновременно вдоль противоположного заболоченного берега озера Капли был выдвинут мобильный десант. Используя так называемые квадроциклы, транспорт с большой проходимостью и мобильностью, они проехали по другому берегу и ударили по тылу рейдеров. С помощью РПО «Шмель», это портативный реактивный огнемет, оружие страшной мощности, были уничтожены и минометные расчеты, и командный кунг. Отряд рейдеров остался без командования, без закрытой связи, без огневой поддержки. В это же время ополченцам удалось уничтожить БРДМ, а находившийся рядом с ним в этот момент капитан Мелехов был контужен. Боевики Ордена остались без управления, а наши бойцы в это время пошли в наступление. По второстепенной, ее еще называют «старой», улице Алфимово пошел вперед бронированный бульдозер, в движении он смог выдержать несколько попаданий от гранатометов. Под его прикрытием ополченцы упорно выдвигались вперед. Бой стал стремительно распадаться на отдельные очаги, бойцы рейдерской группы запаниковали, и начали массово отступать на околицу. Находившийся здесь, так называемый комиссар, поднял несколько подчиненных и ударился в бегство. По пути следования они пристрелили вывезенных ранее раненых, расстреляли двигатели машин обеспечения, но попали под огонь группы Мамонова. Двоих своих раненых они также застрелили по пути. А сам комиссар с одним из водителей, используя военный вариант Лендровера, смог сбежать обратно в Подмосковье.

Оставшиеся же в Алфимово рейдеры были все поголовно уничтожены или взяты в плен. Действуя не торопясь и грамотно, ваши бойцы смогли почти без потерь окружить и выкурить из домов непрошенных гостей. Только одна из групп недобитых фашистских штурмовиков чуть не вырвалась из поселка. Используя бесшумное оружие, они убили одного из ваших бойцов и ранили еще одного. И опять же, грамотные действия вашего атаман пресекли их путь. Оставшимся в живых рейдерам также не удалось отсидеться за стенами, используя дымовые и слезоточивые гранаты, их попросту выкуривали из домов. А самых несговорчивых уничтожили из гранатометов. Дальний карательный рейд в итоге окончился для Ордена полной катастрофой.

Полковник сделал небольшой перерыв, налил стакан морса, и не торопясь, его выпил. В зале стало шумно, сидящие здесь люди обменивались впечатлениями. Ведь полную картину боя большинство из них не знало, а краткий и грамотный анализ военного специалиста сложил наконец пеструю мозаику событий воедино. Их противник был силен, хорошо вооружен, но допустил грубые ошибки, погубившие его.

— С вашего позволения, продолжу. Как видите, у новоявленного Ордена имеются серьезные проблемы с кадрами. По показаниям пленных на орденских складах хранится много вооружения и бронетехники, даже танки есть и самоходные орудия. Но нет грамотного персонала для ее обслуживания, подготовленных людей вообще остро не хватает и там. Ведь большинство населения находится в подчиненном, рабском положении, и у этих людей совершенно нет мотивации для помощи руководству Ордена. Спецназ космической службы вообще изначально был заточен под другие задачи, да и понес за эти месяцы существенные потери. Среди набранных стражей порядка, большинство годится только в качестве охраны и карателей. По словам Мелехова в Алфимово была уничтожена половина людей Ордена, имеющих опыт дальних рейдов. Мы с вашей службой безопасности подсчитали примерно, сколько бойцов Орден сможет выставить в следующий раз. Учитывая, что общий людской потенциал рабовладельцев находится в районе пяти тысяч человек непосредственно подчиненных Ордену и трем тысячам, находящимся с ним в договорных отношениях.

В зале послышался шум, все четыре анклава не дотягивали и до полутора тысячи жителей. Полковник оглядел внимательно людей и продолжил.

— Даже при таком количестве людей «Черный генерал» не сможет выставить против нас больше трехсот человек, а более вероятна цифра двести бойцов. Плюс легкая бронетехника, под нее точно есть специалисты. А также возможно применение одного, двух танков. Экипажи, похоже, на них у Ордена также имеются.

В зале теперь зашумели громче, с мест посыпались вопросы. Пришлось самому Михаилу встать с места и громко всех утихомирить.

— Понимаю, что для вас слово танк звучит страшно. Но, во-первых, мы уже убедились, что у противника очень мало по-настоящему квалифицированных специалистов. В этой рейдовой группе было только одно профессионально подготовленное отделение, и один грамотный экипаж — на БРДМ. Те же минометчики стреляли безобразно, корректировка огня была совершенно не налажена. Пулеметчики преимущества своего оружия не использовали, про подствольники я уже упоминал. Отделения рейдеров в жилом поселке с плотной застройкой повели себя неуверенно, действовали не слаженно. В дальней рейдовой группе не оказалось ни одного, повторяю, ни одного снайпера! Руководил ею военный тыловик, старый карьерист, не обладающий познаниями в тактике боя. Тот же капитан Мелехов на посту командира смог бы принести нам намного больше неприятностей. Рейдеры совершенно не смогли использовать фактор внезапности по причине никакой разведки. Это была их первая и самая грубая ошибка. Потом, когда они столкнулись с множеством непредвиденных обстоятельств, то им пришлось сильно сбавить темп наступления. Ну а затем бандиты вообще потеряли всяческую инициативу, что и привело их отряд к гибели.

Я к чему об этом вам говорю: противник не так силен, как кажется. И об этом не стоит забывать. Полковник, можете продолжать.

Стеценко коротко кивнул:

— Разберем же теперь действия вашей стороны. Здесь были и ошибки, и успехи, короче есть о чем подумать. Самое главное — в поселении оказалась достаточно мощная и хорошо вооруженная военная сила. Это и военизированная команда разведчиков, и команда «мародерщиков, и, конечно же, народное ополчение. Всю эту силу ваш атаман стал создавать с самой Катастрофы, и она не раз спасала вашим людям жизни. Может, поэтому вы и относились к своей безопасности самым серьезным образом, намного серьезнее, чем остальные наши анклавы. И не прогадали!

Вашу команду разведчиков я считаю самой подготовленной и обученной среди всех бойцов наших анклавов. Их взяли бы на службу в самые элитные войска, спасибо вашим командирам за их подготовку. Разведчики сыграли главную роль в начале боя, их мужество и умение сорвали первоначальные планы противника. Да и дальше они действовали грамотно на самых острых направлениях, об уровне их подготовки говорят и маленькие потери среди личного состава. Не отставала от разведчиков и команда «мародерщиков».

Теперь об ополчении. Ваш атаман и правление с самого начала делали упор на самооборону. В новом мире нет ни полиции, ни армии, надеяться можно только на себя. По этому пути пошли и многие другие известные нам человеческие анклавы, но такого высокого уровня подготовки никто из знакомых нам поселений не достиг. В Капле вооружили серьезным армейским оружием практически всех взрослых, даже женщин, да что они, если и даже подростки у вас имеют штатное оружие. И самое главное, на поток поставлена сама военная подготовка. Я порасспрашивал в эти дни местных жителей, и могу твердо заявить, что уровень подготовки ваших ополченцев мало уступает квалификации обычной мотострелковой роты из солдат срочной службы. А учитывая, что в вашем ополчении имеются и люди с боевым опытом, и из элитных частей, то со стороны Ордена получилось очень опрометчиво нападать на ваш поселок с такими малыми силами и без нормально проведенной разведки. Что говорит о том, что он далеко не так силен и всемогущ, как кажется.

Меня также приятно удивила ваша организационная структура, ополчение разбито на постоянные десятки, и разряды. Люди знают свое место и порядок реагирования на общую тревогу, и это было достигнуто многочисленными тренировками. В боевых столкновения на территории Алфимово ваши ополченцы показали на порядок лучшую тактическую подготовку, чем их противник. Вашим бойцам могли на равных противостоять только разведчики Мелехова, он сам это отметил на допросах. А ведь это лучшие бойцы Ордена, не считая спецназ Космических войск. Даже в отсутствии радиосвязи, ополченцы действовали вполне скоординировано. Командиры десятков быстро сориентировались по обстановке, и принимали, в основном, правильные решения. Огромным плюсом оказалось также наличие в поселке альтернативного вида связи. За это надо сказать спасибо вашему главному связисту капитану второго ранга Подольскому, работала даже местная компьютерная сеть. Такие наработки, думаю, можно использовать и в дальнейшем. Тот же Мелехов признался, что был очень удивлен нашими возможностями, и высказал мнение, что командование Ордена не готовы что-то предпринять против использования нами альтернативных видов связи, например, мобильной.

Полковник посмотрел на Михаила и кивнул головой.

— Да, Михаил Петрович, я в курсе. По-моему, очень дельное предложение, а самое главное — неожиданное. Нашего общего врага, я думаю, вообще желательно сильно удивить. Но об этом поговорим позже.

На исход боя также сильно повлияла отличная вооруженность ополчения. Большинство ополченцев имели на руках автоматы Калашникова старого образца, типа АКМ. При всех его недостатках, этот автомат показал себя отлично в прямом боестолкновении в условиях стесненного пространства. Тяжелые пули большего калибра пробивали заборы, тонкие стены и легкие бронежилеты бойцов противника. Плюс, большая насыщенность ополчения едиными пулеметами ПК, и грамотное их использование в бою. Один из пленных признался, что они просто не могли поднять головы, когда в их сторону заработали сразу два пулемета. Это произошло еще в самом начале боя за Алфимово, бронетехника противника еще не подошла, а в самом поселке им противостояли только разведчики и местные ополченцы. Рейдеры тогда еще вполне могли переломить ход боя, у них было численное преимущество, но ваш командир разведчиков грамотно выставил огневые точки, и заставил противника залечь. Ну, про активное использование ручных гранат я уже упоминал. Кинуть боевую гранату, знаете, это не так просто, как кажется, тем более кинуть грамотно. Бойцы ордена, в большинстве своем, ручные гранаты использовали мало, видимо, у них не было необходимых навыков. Очень помогла победить и современная экипировка ваших бойцов. Практически все использовали бронежилеты высшей степени защиты, а часть людей и современные защитные шлемы, у бойцов имелись также удобные разгрузочные системы, хорошая обувь, да те же налокотники и наколенники! Мне ваши врачи пожаловались на множество переломов и ушибов у бойцов, так наоборот радоваться надо, что так получилось. Помогли, значит, бронежилеты спасти человека! А многочисленные мелкие ранения конечностей, это следствие массового применения противником подствольных гранатометов, а также АГС броневиков. Согласно показаниям пленных, в прошлых карательных операциях их использование влекло массовые потери у тех, кто пытался им сопротивляться, и разом ломало оборону храбрецов, а у вас это не сработало. Ваши бойцы оказались хорошо защищены, и умело уходили от обстрела, а очень многие, даже получив легкие ранения в руку или ногу, поле боя не оставляли.

Теперь о грустном — полковник глянул строго на сидящих перед ним руководителей союзного анклава, по-видимому, взгляд был хорошенько отработан в свое время, поэтому сидящие в зале, слегка поежились — Самое печальное, что вас чуть не взяли за голую задницу. У поселка совершенно не оказалось системы дальнего обнаружения, дозоры разведки не патрулировали дальше десяти километров от поселка. Знаю — полковник махнул в сторону Потапова — людей не хватало, но в итоге анклав оказался в смертельной опасности. Все-таки противника вы обнаружили случайно, спасибо погибшему Лютому. Ну и ребятам из дежурной группы, что не растерялись тогда. У вас также совершенно не оказалось планов по отражению нападения на поселки, эти действия никак не отрабатывались на учениях. И поэтому пришлось с самого начал импровизировать. Хорошо, что у вашего Атамана голова светлая, и он использовал просто блестящие решения. Но все-таки в бою лучше действовать по заранее прописанному плану, импровизировать все равно придется, но от лишних потерь убережет.

Еще одно замечание — часть вашего ополчения, состоящее из жителей Алфимово, в самом начале боя сплоховала. Люди поздно мобилизовались и действовали неуверенно. Также в самом начале возникала проблема с автомобилями для перевозки личного состава, у вас не оказалось разработанного плана по закреплению машин за десятками ополчения. Поэтому и возникла некоторая неразбериха, которую пришлось разбирать в ручном режиме. Были и проблемы с вывозом раненых, приспособленных к этому машин, также не оказалось. Есть еще кое-какие замечания, я их подробно описал в докладной записке, будет вам полезно учесть на будущее.

И в конце своего доклада сделаю короткий вывод из произошедшего в это воскресенье:

Новоявленное рабовладельческое государство «Орден нового мира» получило информацию о нескольких жилых анклавах в районе Смоленска и Беларуси, и выслало в наш район небольшую разведывательно-карательную рейдовую группу. По мнению руководства Ордена этого было достаточно, чтобы сломить сопротивление гражданского населения, взять пленных и провести дальнейшую разведку. Но именно в вашем анклаве они столкнулись с сильным и жестким сопротивлением, вследствие чего, а также грубых ошибок командования группы, рейдерский отряд оказался полностью разгромлен.

Учитывая то обстоятельство, что двое рейдеров сумели спастись бегством, а также злопамятный характер орденских, нужно ожидать нового нападения, теперь уже более мощного. И наша общая задача, товарищи — максимально подготовиться к отражению этого нападения, и уничтожить коварного врага. Этим мы отобьем всяческое желание лезть в нашу сторону. Со своей стороны обещаю вам полное содействие, да и остальные наши товарищи в помощи не откажут. У меня пока все.

Полковник еще раз оглядел всех и прошел к своему стулу, а Михаил встал на его место.

— Ну, что дорогие мои? — он оглядел присутствующих друзей и товарищей. Лица у людей стали серьезными, напряженными, они уже поняли, что сейчас придется принять судьбоносное решение, и никуда от этого не деться — Вы догадываетесь, что у нас есть только два пути. Или мы спешно отсюда уезжаем и ищем новое место для жизни, или остаемся на своей новой Родине и даем отпор врагу. А это означает предельное напряжение наших сил, и новые жертвы. Но альтернативой нашей жертвенности будет потеря мечты о новом, более справедливом мире. Эвакуация и основание нового анклава заставит нас в ближайшие два года думать только о выживании. Все наши наработки пойдут прахом. Мы будем навсегда отброшены назад. А будущее наших детей станет очень туманным. Я лично выбираю свободу и готов пролить за нее пот и кровь. А что выбираете вы?

В зале поначалу повисло напряженное молчание, затем с мест стали раздаваться крики: «Мы готовы!», «Мы с тобой, атаман!», «Мы не уйдем отсюда, здесь наш дом!».

Атаман еще раз оглядел решительные лица жителей поселков и анклавов, затем рубанул воздух рукой — Значит, выбираем свободу! И готовы ее защищать до последнего вздоха! А раз решили, тогда начнем думать, что делать дальше. Я пока выложу на общее обозрение свои мысли, потом обсудим ваши предложения и наметим план ближайших действий. А завтра я назначаю общий сбор общины, где мы вынесем наше решение на голосование. Чтобы его одобрили все свободные жители нашего поселения. Завтра же и суд, и казнь — после этих слов атамана все затихли. Люди еще не привыкли окончательно к новому порядку их жизни и в такие сложные моменты еще острей осознавали, что старый добрый цивилизованный мир остался в прошлом навеки.

— Основное мое предложение: раз мы не можем избежать нового военного столкновения, то должны сами навязать противнику место боя. Удобное для нас, и превращающееся в западню для противника. К нам ведь не так просто попасть, как кажется, при всем обилии дорог будет не очень сложно перекрыть большинство из них. Разобрать частично некоторые мосты, устроить засеки и надолбы. И, в конце концов, направить карателей на нужный нам путь, оставить только одну проходимую для транспорта дорогу. Технику ведь они бросить не смогут, и будут всегда помнить о нашем незримом присутствии, и другого выхода у них, кроме как двигаться вперед, не останется. Иначе орденскому отряду надо отходить далеко назад и искать дороги, ведущие к нам с севера и северо-запада, а это сотни километров обхода. А это время на поиск и разведку, сожженное тоннами топливо. Предлагаю поставить во главу наших планов именно эту стратегию.

По рядам прошелся одобрительный гул, присевший сбоку от остальных, полковник удовлетворительно кивнул. Послышались вопросы из зала, но атаман поднял руку.

— Подождем с вопросами, эту стратегию еще стоит толково обсудить. Теперь, давайте, перейдем к обсуждению ваших предложений и пожеланий. Начнем с вас, полковник.

Следующие три часа они посвятили выслушиванию советов и предложений, выступили практически все присутствующие в зале активисты и члены Совета. После короткого обеда, люди вернулись обратно в школу и начали скрупулезно составлять планы на ближайшие недели. По показаниям пленных выходило, что у них в запасе есть максимум два месяца, а требовалось сделать очень многое.

Для начала, посланцы соседей согласились прислать от каждого анклава по группе опытных в военном деле людей, пока по шесть-восемь человек. Необходимо было организовать постоянное дальнее патрулирование. Полковник Стеценко пообещал послать своих поисковиков в расположении бригады, где он служил, чтобы добыть там необходимое тяжелое вооружение. Он имел точную информацию по складам и гаражам своей части. Также по всем анклавам должна была пройти ревизия в поисках людей с необходимыми воинскими специальностями.

Через две недели они наметили в Орше общее совещание глав анклавов и их начальников безопасности. К этому времени уже должны были быть сверстаны первоначальные планы. По прикидкам полковника от каждого анклава необходимо выставить отряды ополченцев по тридцать-сорок человек, и заранее перебросить их в Каплю, чтобы уже здесь заниматься боевым слаживанием. Их ведь еще требовалось вооружить и кормить, поэтому лето обещало быть горячим. Сама же Капля могла выставить сейчас до семидесяти достаточно опытных бойцов. Но не стоило забывать, что у населения поселка полно и другой работы, и постоянно держать всех под ружьем было невозможно.

Последний эшелон ополчения из женщин и подростков они решили оставить в глубоком резерве, необходимо будет прикрывать эвакуацию населения. В случае начала боевых действий в поселках решили никого не оставлять, вывезти всех за Днепр. Для этого необходимо заранее сверстать эвакуационный план и подготовить технику. Связистам же была поставлена глобальная задача, создать новую сеть на будущем поле боя, перевести управление им в режим реального времени, то есть использовать самые последние достижения техники человечества. Жители Капли и гости с белорусских анклавов засиделись на совещании до позднего вечера. А впереди было еще громадье дел. Ведь необходимо заниматься собственным сельским хозяйством и выполнять планы по строительству. Люди отчетливо понимали, что в ближайшие несколько месяцев вкалывать им придется по двенадцать часов в день.

После совещания Михаил попрощался с полковником, тот уезжал рано утром, обещал приехать на следующей неделе с бойцами и, похоже, надолго. Вместе с ним уезжал и Ружников, у него были свои дела в Зубково, вот и воспользовался оказией.

Михаил только к десяти вечера смог вырваться в офис шерифа. Вязунец как раз заканчивал готовить дела к завтрашнему суду. Его помощник быстро сообразил горячего чайку с сушками. Прошлогодние кондитерские изделия пришлось сначала размачивать, а только потом грызть.

— Илья, такой непростой вопрос у меня, кого ты можешь отдать на заклание?

Вязунец, по всей видимости, ожидал такой вопрос и поэтому молча пододвинул два файла — Вот эти два, один откровенный фашик, от помощи следствию отказывался, ведет себя по хамски. И второй, из ментов, сам пошел добровольно в каратели. Прапорщик Петухов как-то был с ним в одном рейде, говорит, что этот откровенный садист. Не жалко их обеих совершенно.

— Ну ладно, значит, решено — Михаил задумался — Проведи ка меня к капитану.

— А оно надо? — шериф внимательно посмотрел на друга — Ты, что с ним сделал, Миша? У Мелехова от одного имени твоего тик начинается. А ни синяков, ни следов пыток на теле нет.

— Тебе лучше не знать, Илюха. Это наши проблемы.

— Ну как знаешь, командир, пошли.

Шериф вышел в маленький коридор и двинулся к небольшой камере, там находился только один пленный. Остальные рейдеры сидели в новом помещении, специально освобожденным под арестантские нужды. Вязунец расстегнул кобуру и молча открыл дверь. Бойко неторопливо вошел в крошечную камеру. На койке сидел тот самый военный, он чуть не подскочил, когда рассмотрел, кто к нему пожаловал. В глазах пленного мелькнул страх, перешедший потом в смертную тоску.

— Ну что скажешь, капитан? Завтра суд, ваша судьба будет решаться — атаман пристально взглянул в лицо пленного. Плечи у капитана непроизвольно опустились, но в глазах появилась отчаянная решимость. «Крепкий все-таки орешек, этот Мелехов» — подумалось Михаилу.

— А что сказать, атаман. Грешен, отвечу, за спинами других прятаться не привык.

— А от второго шанса не откажешься? — Михаил опять взглянул с немым вопросом на капитана, он знал, что в этот момент глаза его засветились серебристым огнем. Мелехов, увидев такой оборот, слегка поежился, но голову не опустил, и ответил чуть захрипевшим голосом — Не откажусь.

— Тогда будет у тебя второй шанс, но придется кровавым потом отработать.

— Согласен.

— Точно? Ведь в своих надо будет стрелять.

— Не мои они, атаман, просто так карта легла. Меня уже просветили на счет ваших людей, живете вы тут нормально, по-человечески. А я что, нелюдь какая?

— Смотри, капитан. Если что не так, ответишь передо мною.

— Отвечу — Мелехов смело взглянул прямо в глаза своего палача, и в этом взгляде Бойко увидел именно то, что хотел.

— Тогда договорились.

Атаман вышел на крыльцо и посмотрел на небо, солнце уже село, только жалкие его отблески пунцово гуляли по вечно бегущим куда-то облакам. Похоже, погода опять менялась, ветер дул с севера.

В правлении, куда он заскочил, чтобы забрать нужные бумаги, его ждал сюрприз. Его маленький кабинет занимали Тормосова и Складников, видимо именно его и ждали. Полковник поначалу задал несколько рабочих вопросов касающихся завтрашнего дня. Затем слово взяла Татьяна Николаевна.

— Михаил Петрович, скажите мне, пожалуйста, вот обязательно завтра кого-то казнить? Ведь есть пример прошлогодних мятежников, они выдержали испытательный срок и потом неплохо себя проявили во время боя. Может не требуется вот такая излишняя жестокость?

— А это не у меня надо спрашивать, Татьяна Николаевна, а у народа. Как уж они решат, простить ли тех, кто пришел убивать их детей, или нет.

Тормосова опустила голову.

— Видите, ответ вы знаете. Это ведь были не просто солдаты, а каратели, с такими разговор у нас короткий.

— Но ведь не всех.

— Завтра решим — грубо оборвал ее Бойко, разговор стал ему не нравиться.

— Атаман, а не много ли вы себе позволяете! — женщина неожиданно повысила голос — Может у вас проблемы с психикой? Ходят странные слухи о сарае, полностью залитом кровью, и о вашем нервном срыве.

— Ах, вот вы о чем? — Михаил откинулся на удобном офисном кресле, подарке «мародерщиков», посмотрел уничтожающе на Складникова и резко произнес — Значит так, Татьяна Николаевна, чтобы я подобного больше от вас не слышал! Не было никакого сарая! Вы хорошо запомнили? А вы, полковник, если я еще раз услышу подобные слухи, будете иметь дело лично со мной. И вам такой расклад сильно не понравится, зарубите это себе на носу! И знайте свое место!

Атаман «включил» на мгновение свой «фирменный» серебристый взгляд и бросил уничтожающий взгляд на пожилого человека, тот был в явном замешательстве. Полковник судорожно сглотнул и молча кивнул головой, осунувшееся лицо гэбиста разом побледнело. Похоже, ему сейчас крыть было нечем.

Оба посетителя одновременно подскочили и двинулись вон. Михаил посмотрел задумчиво на стол, подхватил папки с документами и вышел в большую приемную. Там за пультом дежурного сидела Наталья Печорина, а чуть дальше находился Подольский, который сразу отодвинулся в сторонку, и сделал постное лицо.

— Михаил Петрович, вы, что такое Складникову сказали? Он выглядел таким окривевшим, как будто три лимона съел, и это при его всегдашней невозмутимости! Какая кошка между вами опять пробежала?

— Жирная такая кошка — усмехнулся Михаил — Наш доблестный полковник все еще в шпионские игры играет, а это ему не тут. Времена нынче другие, неиграбельные.

— Да ладно, Миша, не гоняй. Такие уж у человека привычки остались от прошлого. А дело свое он крепко знает, согласись — Андрей уже пересел поближе к Наталье.

— Возможно — Михаил подошел к темному окну и, тяжело вздохнув, заметил — А у нас уже белые ночи начинаются. Небо высокое и хрустальное, свет три месяца не гаснет.

— Помню. Когда в первый год службы лето у вас началось, спать не мог ни фига. Потом уже свыкся, а местный народ и не спит вовсе, по набережной гуляет, сирень цветет, эх времечко было!

— Что, воспоминания романтические? — Бойко обернулся к другу.

— Есть такие — мечтательно ответил Подольский и тут же получил в бок от Печориной.

— Вы это, голубки ненаглядные, когда мне заявление подадите?

— Какой такой заявление? — сделал круглые глаза Андрей.

— Обычное, по форме, товарищ кавторанг. Прошу оформить мой брак в соответствии с действующим законодательством. А то, понимаешь, один лейтенант холостякует направо и налево, еще один капитан второго ранга корчит из себя самца-одиночку. Разлагаете мне, понимаешь, личный состав. Товарищи офицеры, какой есть ваш моральный облик после этого?

— Какой, какой облик, герр оберст?

Наталья весело засмеялась, она до сих пор не привыкла к тому, что взрослые и серьезные мужчины умеют так дурачиться, а эти то два кренделя точно нашли друг друга, по количеству взаимных подколок они шли во главе поселка.

— Короче, ничего не знаю, в начале июня, гуляем свадьбы. А то у нас страда, то война, так и жить будет совсем некогда.

— А как же похороны? Сорок дней там, и всякое — брови у Печориной поднялись вверх.

— По новым традициям нам и десяти дней хватит, а то жизни не будет. Так что давайте, готовьтесь. Пеленки там, распашонки и прочее, к зиме детский садик будем расширять.

Мужчина и женщина лукаво переглянулись, и Михаилу это понравилось. Он попрощался с влюбленными и двинул на улицу. Завел мотор своего Самурая, посидел немного, пока тот прогревался, потом включил первую передачу и двинул к дому. Там его ждали!

Страстная пятница

Утро Михаил Бойко провел с семьей. Они спокойно позавтракали, не было сейчас того осеннего мандража и напряжения, только печаль и осознание суровой необходимости. Члены совета уже были в курсе принятых решений, возникли только вопросы о том, так ли необходимо использовать именно подобный варварский способ наказания. Но других, похоже, в новом посткатастрофном мире долго не будет. Нина ободряюще смотрела на мужа, она понимала насколько ему тяжело принимать такие решения. Петр молча поел и убежал к друзьям, он и так боготворил своего отца, считал, что лишние слова сейчас ни к чему. Огнейка на прощание поцеловала Михаила и пожелала ему мужества в осуществлении задуманного. Сама она по малости лет ни в сходе, ни в наказании участия не принимала, и все это время будет находиться в детском саду, помогать ухаживать за малышами.

Михаил подкатил к зданию управления на велосипеде, поздоровался с собравшимися здесь людьми. Внутри помещения всю ночь заседали назначенные советом судьи, они здорово устали, но дело свое сделали. Тут же находился Илья Вязунец, он с помощниками помогал судьям разобраться с материалами следствия. В большой приемной витал запах свежего кофе, Сергей Колыванов, опять назначенный судьей и взявшийся председательствовать, печатал на ноутбуке решение суда. Они обменялись с Михаилом приветствиями.

— Сергей Николаевич, у вас все готово, решение принято?

— Да, Михаил Петрович, мы готовы.

— Ну, тогда через двадцать минут начинаем.

Бойко вышел на крыльцо, на импровизированной площади уже собирался народ. С Алфимово тянулся длинный поток людей, кто-то ехал на велосипедах, кто-то шел пешком, а доярки с летнего стана вообще приехали «транспортом будущего», на обычной такой деревенской телеге. Михаил прошел к закрытому микроавтобусу, где сидели пленные. Их охраняла пара разведчиков.

— Витя, готовь пленных — обратился он к Хазову. Тот кивнул головой и пошел к машине.

Михаил тем временем обошел здание и стал подниматься на погрузочную площадку. С прошлой осени она приросла небольшой трибуной и невысокой балюстрадой. Там уже стояли все члены совета, они будут находиться здесь, по правую руку от атамана. Площадь уже была почти заполнена, дежурные указывали подходящим, куда становиться, следили, чтобы не было давки. Наконец из правления начали выходить назначенные судьи и вставать около трибуны, чуть впереди и левее атамана. Бойко, понял, что пора начинать. По рации запросил Печорину, она сегодня руководила дежурными, та ответила, что все в сборе. Атаман вышел вперед и поднял руку, дождался, когда гомон толпы угас окончательно, и затихли последние перешептывания, и только после этого опустил руку и начал говорить.

— Дорогие мои товарищи, мои братья и сестры! — атаман начал выступление несколько патетично, с легким надрывом, но люди дружно отозвались возгласом одобрения — Опять мы организуем наш сход в трагическую для нас минуту. Несколько дней назад на нашу новую Родину пришли чужие, пришли нас убивать, отнять у нас свободу и жизнь. Мы выиграли это сражение, потеряли друзей и товарищей, но стали еще сильнее. И нам опять предстоит принять судьбоносные решения. Перед тем как начать сход я опять прошу народ нашей общины оказать мне доверие, и подтвердить мои полномочия как атамана. Те, кто согласен, поднимите голубые флаги, кто против, красные.

Среди всей враз заголубевшей площади, только пара флажков мелькнула красным. Бойко опять поднял руку и продолжил.

— Спасибо, мои товарищи, за оказанное доверие — Михаил опять выдержал паузу и молча обошел взглядом собравшихся людей — Вы знаете, что вчера прошло расширенное собрание нашего совета, совместно с нашими друзьями из Беларуси. На нем было озвучено решение: при любом раскладе оставаться здесь и принять нашу судьбу гордо, с высоко поднятой головой. Ни для кого уже не секрет, что нас ждет еще одно испытание кровью. Меньше чем через два месяца мы ждем нападения от нашего врага, нападения более подготовленного и более сильного отряда. Теперь же всем нам всем предстоит выбор — остаться здесь и встретить врага как полагается свободным людям, сталью и огнем, или же трусливо бежать дальше, поджав хвосты. От себя сообщу, что на этот раз мы будем ждать ворога хорошо подготовленными, и мы не будем одиноки, наши добрые соседи и братья согласились помочь нам. Мы обязательно уничтожим захватчиков, и они больше никогда не посмеют прийти к нам с оружием в руках! Это я вам обещаю! Альтернативой этому кровавому испытанию будет бегство в дальние края, борьба за выживание, одичание и потеря блестящего будущего для наших детей. А теперь общее голосование, кто за то, чтобы остаться — поднимают голубые флаги, против — красные.

На этот раз красных флажков было больше, Михаил успел подметить, что против в основном голосовали молодые одинокие женщины, они беспокоились о своих детях. Оно и понятно. Но люди сейчас голосовали решительно, за эти дни они успели хорошенько все обдумать и взвесить.

— Будем считать, что решение принято, мы остаемся!

На площади раздались возгласы, легкая волна прошлась по рядам людей, Михаилу снова пришлось успокаивать толпу поднятой рукой.

— Спасибо, мои дорогие! Совершенно не осуждаю тех, кто боится за себя и жизнь своих детей. Мы даже дадим им возможность временно эвакуироваться отсюда. Скажу даже больше, когда враг будет уже близко, мы эвакуируем всех людей, свободных от воинских обязанностей. Женщин и детей увезем в принудительном порядке, нам совершенно не нужны напрасные жертвы.

И еще одно важное сообщение для вас, в предстоящие недели нам предстоит просто адово море работы. Кроме обычных обязанностей в полях и огородах, нам необходимо будет продолжить строительство намеченных ранее объектов. Ну и, кроме того, основательно подготовить нашу оборону. Сборы ополченцев отныне будут проходить три раза в неделю, в утренние часы. Стрельбище работает ежедневно, боеприпасы можно будет получить без ограничений. Выходных, к сожалению, не обещаю. На кону наша свобода и жизни наших детей. Вы согласны с этим?!

В ответ послышались одобрительные крики, мужчины вдруг начали дружно скандировать «Любо!» Им вторили подростки, зимой они просмотрели достаточно много фильмов про казаков, эта тема вдруг стала очень популярна в Капле. Михаил оглянулся на членов совета, они улыбались, видя реакцию людей, и также одобрительно махали руками. Все! Решение принято!

Теперь перейдем к более печальным делам — Бойко снова дождался спокойствия — Как вы знаете, в наших руках оказалось шесть врагов, бандитов пришедших на нашу землю. Они должны быть по нашим законам наказаны. Шериф поселения и служба безопасности нашей общины провели квалифицированное расследование их преступлений. Назначенная коллегия судей сегодня ночью ознакомилась со всеми документами и уже приняла решение. Введите бандитов!

Слева послышался неясный шум, люди раздвинулись, образовав узкий коридор. По нему гуськом вышагивали пленные, руки им развязали, оставив только самодельные колодки на ногах. Пленные шли, опустив головы, взгляды собравшихся здесь людей прожигали их насквозь. Конвой отвел бандитов по правую от трибуны сторону, лицо к судьям. Михаил поднял руку и продолжил.

— Назначенные народные судьи, вы ознакомились с итогами следствия?

— Да — опять ответил за всех Сергей Колыванов, новому обычаю решили не изменять.

— Судьи установили вину бандитов, обвиняемых в разбойном нападении на наше поселение, убийствах наших граждан, насилии над женщинами?

— Да.

— Должны ли виновные в этом деле понести наказание?

— Да.

— Ваше решение окончательное и пересмотру не подлежит?

— Да.

Колыванов подошел к трибуне и передал атаману файл с приговором и подписями всех судей, тот поднял его и показал всему сходу.

— Наши судьи вынесли сегодня обвинительные решения. Моей властью назначить осужденным меру наказания. Итак: Боевик экстремисткой нацистской сотни Петр Сосняков — приговорен к смертной казни через повешение.

Высокого блондина в цифровом камуфляже сразу оттащили в сторону. Остальные пленные заметно напряглись. Со стороны толпы к пленным не наблюдалось ни капли сочувствия. Атаман продолжил:

— Иван Трапезников, член орденской стражи — приговаривается к двум годам исправительных работ. Олег Кашин, водитель обоза — приговаривается к двум годам исправительных работ.

Этих двоих также оттащили в сторону, чуть подальше от обреченного на казнь. Оставшиеся стоять у суда пленные немного оживились.

— Альберт Санухин, член орденской службы безопасности, приговаривается к смертной казни через повешение.

У осужденного на смерть мордатого толстяка после этих слов начали подкашиваться ноги, его сразу же подхватили конвойные и отвели в сторону, но он и там не смог стоять, и, нервно всхлипывая, так и упал в грязь. Взгляд оставшихся двух пленных сразу потух, они опустили головы.

— Алексей Петухов, боец разведвзвода Ордена — приговаривается к двум годам исправительных работ.

Крепкий и лобастый парень, бывший прапорщик российской армии, не веря свои ушам, уже сам шагал в сторону, где стояли штрафники. Конвойные было дернулись в его сторону, но потом махнули рукой.

— Николай Мелехов, командир разведвзвода Ордена — Бойко выдержал паузу — приговаривается к особому виду исправительных работ бессрочно.

В толпе послышались удивленные возгласы, но на кричащих тут же зашикали другие люди, и вскоре на площади снова воцарилось спокойствие.

— На этом наш сход объявляю закрытым. Всем взрослым поселенцам предписывается пройти на поле казни.

На этот раз местом казни избрали небольшой пустырь перед дамбой. В апреле его расчислил от кустарника и хлама, подготавливая площадку под небольшую гидроэлектростанцию. Виселица была та же самая, на которой повесили Пачина и его бандитов. «В хозяйстве все пригодится» — еще осенью прибрал сей предмет казни Вязунец, и оказался, к сожалению, прав. Вчера вечером ее сколотили и подготовили к страшной работе.

Еще минут двадцать ушло на ожидание припаздывающих жителей поселка, и вот на небольшой эшафот подняли двух осужденных. И если «нацик» еще держался, только ноги чуть подрагивали, то второй осужденный просто падал навзничь. Двум караульным пришлось придерживать бывшего полицейского сержанта, нашедшего себя в садистских издевательствах над более слабыми людьми. Михаил уже ознакомился с показаниями, собранными на него, и совершенно не испытывал к орденскому стражнику жалости.

Блондин же поначалу пытался злобно позыркивать на собравшихся людей, но ответная волна ненависти быстро подавила отблески былого мнимого величия. У многих стоящих здесь жителей поселков погибли или были ранены друзья, соседи. Мужчины бегали под пулями этих подонков, женщины ждали их с поля боя, и с замиранием сердца выслушивали вести оттуда. Абсолютно все уже знали о настоящей задаче рейдерского отряда и к осужденным жалости совершенно не ощущали. Они просто стояли и наблюдали за совершением на их глазах справедливого возмездия.

Конвойные поставили осужденных перед петлями и накинули их, чуть затянув. Шериф подошел и внимательно осмотрел узлы, чуть поправив один. Потом посмотрел на атамана и молча кивнул. Бойко рубанул рукой, отдав команду вышибать клинья. Делать это должны были осужденные на штрафработы. Выбранные для этой цели Кашин и Трапезников замешкались, неумело стуча по деревянным колышкам. В толпе зашумели, громко завыл бывший мент, от него остро запахло фекалиями и мочой. И тут в дело неожиданно вступил Мелехов и его напарник по разведвзводу, они оттолкнули товарищей по несчастью, у которых в этот момент сдали нервы. Двое бывших разведчиков посмотрели друг на друга и как по команде резко стукнули киянками. Клинья вылетели, распорки, державшие доски эшафота с грохотом упали на землю и два казненных заболтались в воздухе. И здесь бывшему менту опять не повезло, видимо, много нагрешил он в своей короткой жизни. Если боец нацисткой сотни умер сразу от перелома позвоночника, то толстому коротышке не повезло, умирал он долго и мучительно, дрыгая ногами и жалобно хрипя. Лицо поначалу налилось красным, потом стало стремительно бледнеть, глаза вылезли из орбит, язык вывалился наружу. Обгадившийся, с синюшным лицом, он даже своей смертью вызывал омерзение.

«Наверное, если бы все негодяи в мире знали, что их ожидает в конец концов такая поганая смерть, то их на Земле стало бы намного меньше» подумалось вдруг Михаилу. Он перехватил взгляд Мелехова, кинутого после исполнения грязной, но необходимой работы, и кивнул в ответ. Похоже, они отлично поняли друг друга, и теперь в руках атамана оказалось острое и безжалостное оружие.

За все в этой жизни надо платить.

После такого тяжелого начала дня Михаилу ни с кем не хотелось общаться. Придя в правление, атаман отменил назначенные на сегодня совещания, захватил рабочий ноутбук и уехал домой, также попросил Печорину текущие вопросы решать без него. Уже перед самим правлением, он попрощался с делегациями белорусов. Произошедшее сегодня, по всему видно, произвело на них неизгладимое впечатление. Даже повидавшие многое в своей жизни руководители, были буквально потрясены простотой и суровостью суда, и последующей за ним казни. Но никто не бросал опасливые взгляды на атамана, не было слов осуждения или псевдогуманистического ворчания. В большинстве своем гости являлись людьми достаточно пожившими, хлебнувшими горькой мудрости бытия, и они были согласны с таким проявлением справедливости. Михаил Иванович Русый от имени делегации попрощался и пожелал атаману всего хорошего. На следующей неделе из белорусских анклавов ожидали бойцов и экспертов. Последние должны были оценить масштабы необходимой помощи, чтобы в ближайшие недели подготовить здесь первую линию обороны.

Михаил к своему удивлению увидел среди отъезжающих и Ханта.

— А вы куда?

— Я со Шкловскими поисковиками за оружием поеду. Мы так с полковником договорились.

— А, ну тогда удачи.

— А она и так с нами, атаман. Бывай.

Михаил молча смотрел в след уходящей колонны, потом сел на свой велосипед и поехал к дому. Там его уже ждала Нина, она налила овощного супа и, поставив тарелку перед мужем, туда же выставили стопку с прозрачной, как слеза водкой. Он благодарно кивнул, хотя пить совершенно не хотелось.

— А знаешь, Нина. Вот если бы год назад мне сказали, что я буду посылать людей в самый настоящий бой, а потом перед толпой людей указывать им, как дальше жить, и отправлять, пользуясь своей властью, на эшафот людей, пусть и подонков, обрекая их на страшную смерть, я бы нисколько не поверил, ни капельки.

Он махнул стопку, удовлетворенно проследив, как огненная жидкость падает в желудок и взрывается там небольшим вулканом. Потом смачно закусил свежим луком, не забыв макнуть маленькую луковицу в солонку, закинул попутно в рот кусок хлебушка.

— Вот ведь как в жизни бывает, а теперь для меня это вроде как норма. Осенью ведь еще мандраж бил и сомнения мучили, а теперь как будто, так и надо. А дети, те вообще, моментом адаптировались. Вон Петька с друзьями, хоть завтра готовые бойцы, смелые и самостоятельные. А ты вспомни обычных подростков в той жизни, от планшетов ведь не отрывались, половина из них была просто инфантильными хлюпиками. А теперь?

— Да, Миша, мы все изменились. Но знаешь, я думаю, изменились больше те, кто внутренне готов был к этому. Смотри, как все наши ребята развернулись, ведь посчитай, все нынче в начальниках и при деле. Так и они и раньше всегда были шебутными. Вспомни, как вы молодыми такие загулы устраивали, не зря вашу компанию одно время считали легендой города. Такое отчебучивали…. - она усмехнулась — Вася с Пашей уснули тогда в июне перед мэрией, и их утром машина поливальная облила, а потом они выгнали из кабины бедного мужика и окна администрации стали отмывать, помнишь?

— Еще бы! Менты еще приехали и их повязали, а потом оказалось, что и предъявить то нечего. Леха Смоленников тогда приехал выручать, уже адвокатом тогда был. Дежурному по отделению он тут же сделал предъяву, мол, парни ведь общественно полезную работу выполняли, а тот и сказать в ответку ничего не может. А мы с Юрой от речей Лехиных уже стоять не можем, нас так на ржач пробивает. Да, погуляли тогда знатно, и дискотеки на ламповом заводе устраивали, и по пляжу на ниве ночью раскатывали. Слушай, а как мы тогда туда вообще попали, там ведь спуски со ступеньками?

— Ой, меня же не было тогда. Мы с девчонками в Питер ездили, к Ане Базыкиной. Потом уже на фотографиях ваши художества наблюдали. Аня, Анечка, боже мой, Миша, сколько же наших товарищей сгинуло! — в глазах Нины показались слезы. Михаил нахмурился и обнял ее.

— Ладно, Ниночка, мы же не виноваты, так судьба распорядилась. Зато дети живы.

— Изменились мы, Мишенька, сильно изменились. Даже слезы не льются.

Так и они сидели, обнявшись, греясь беззаботным прошлым и опасаясь жестокого будущего.

Суббота. Колесо завертелось

Михаил вернулся к дому уже рано утром. Прошлым вечером ему так и не удалось толком поработать с документами. Неожиданно в дом залетели Коля Ипатьев и Толик Рыбаков. Они заставили своего друга быстро одеться по-походному, не забыв при этом захватить полный комплект вооружения, и потащили его на улицу. Здесь уже тихонько тарахтели два черных квадроцикла, герои воскресного боя. На переднем сидел Паша Михайлов, за руль второго сел Коля. Через полчаса езды по заросшему кустарником болотистому берегу озера они уже находились у истока небольшой речушки, берущей начало в этом самом водоеме. Здесь уже тихонько шаял небольшой костерок, чуть в стороне торчал мангал с жарящимися на нем рыбинами, рядом, конечно же, колдовал Аресьев. Чуть подальше, по пояс в воде стояли двое, Ваня Рыбаков и Сергей Туполев. Они держали в руках длинные удилища, и с большим внимания следили за поплавками.

— Так-так, вся компания в сборе — пробурчал Михаил.

— А то! — весело откликнулся Андрей — Сейчас Вася еще с напитками подъедет.

— Понятно, типа Пятница, совсем как в старые времена. А мы ведь с Ниной только-только вспоминали те годы, и знаешь, оказалось, что а я так и не помню, как мы тогда на пляж забрались, ведь ты был за рулем Нивы.

— Ха-ха, было дело. Только я не за рулем был, а в багажнике лежал. За рулем Коля сидел. Да, Колян?

Они посмотрели на Ипатьева старшего.

— Да не помню я такого — с деланным удивлением ответил тот — не гоните на меня.

— Ну, как всегда, Колян не при делах. А вы чего это тут собрались отмечать, сегодня день вроде как далеко не праздничный — Михаил скептически посмотрел на друзей.

— Последний выходной, чего. Дальше такая заварушка начнется, когда еще свидимся?

Друзья немного помрачнели и замолчали, они уже понимали, что им предстоит пережить в скором будущем. И как к тебе лично судьба то повернется? Этого никто не ведает, а вот убитых и раненых товарищей видеть им уже пришлось. И оптимизма такие зрелища совершенно не прибавляют.

— Ладно уж, чего загрустили. Живем ведь! — подбодрил друзей Михаил — А мне тут удочка найдется?

— У Толика спрашивай — ответил по-деловому Аресьев — Я тут по мангальному делу.

— А я вообще должен только на лодке сходить и ловушки проверить — сделал удивленное лицо Николай — и потрусил к истоку речушки.

Тем временем на воде послышался радостный вскрик и плеск воды. Через минуту у костерка появился сияющий Серега Туполев, в руках он держал большую трепыхающуюся рыбину.

— Во! Смотри, какой подлещик! Пошла рыба, пошла!

Михаил выискал себе небольшое удилище и двинул дальше по берегу, рядом на угорчике устроился Анатолий. Он ловил спиннингом, благо опыта было не занимать. От предложения взять такой же Михаил отказался, не любил он кидать блесну. Ему больше нравилось стоять спокойно с удочкой на бережку и сосредоточенно созерцать подрыгивание пестрого поплавка. За последующие полчаса Рыбаков умудрился вытянуть двух щурят. А затем коронным броском вытащил из воды большущую щуку, которая никак не хотела расстаться с водной стихией, и яростно молотила хвостом по воде. Успокоить ее удалось только после хорошего удара палкой. Михаил тем временем поймал только пяток каких-то малявок.

— Ну, хоть котика накормить — сокрушенно промолвили друзья, глядя на добычу атамана.

— Пошли что ли к костру. Там я глину видел, запечем щуку целиком — Толик прислушался — а вот, вроде, и Вася едет.

И точно, вскоре к их импровизированному лагерю подкатила странной конструкции машина, больше напоминающая гибрид вездехода и багги. Большие зубастые колеса, вытянутый, почти открытый капот, вместо кузова и дверей округлые дуги и поперечины.

— Это что за пепелац такой? — удивленно присвистнул Михаил. Из машины тем временем вместе с Михайловым выгружались Максим Каменев и Юра Ипатьев.

— Сбежал-таки? — удивился появлению брата Николай.

— Куда вы без меня — ответил довольный и улыбающийся во все тридцать три зуба Юрий — тащите из машины пакеты, я грузчиком не нанимался.

К костру уже приближались, погромыхивая чем-то стеклянным, братья Васильевы. Каменев же сел с Николаем в небольшую плоскодонку, и они пошли потихоньку в сторону небольшого островка, поросшего засохшим за зиму камышом. Стеклотару с содержимым быстренько опустили в проточную речушку. Аресьев уже заканчивал жарить рыбу, а Толик Рыбаков обмазав предварительно щуку глиной, раздвинул горячие угли и закопал ее под костром.

Тем временем Василий с Пашей показывали Михаилу свой новый агрегат. Начали его делать еще в марте, а когда сошел снег, привезли из города недостающие запчасти. Потом была суета с посевной, и только на прошлой неделе удалось устроить проверку багги, хотели официально показать его в воскресенье, на гонках, да вот не получилось. Машина вроде как вышла удобная и проходимая. Легкая, бензина ела мало, могла спокойно идти по пересеченной местности, самое то для разведчиков. После основательной проверки, они хотели запустить подобные машины в небольшую серию. Михаил прикинул и решил, что овчинка выделки стоит. В сфере предстоящих событий, разведчикам очень могут пригодиться такие вездесущие машинки. На них и от преследования можно уйти по непроезжей местности, а сверху на вертлюге установить пулемет. Михайловым он сказал, что завтра на совете поставит этот вопрос перед правлением.

Народ начали созывать к костру. Николай с Максом вернулись обратно, в плетеных корзинках мельтешила серебром мелкая озерная рыба, ею уже занимался Андрей, прокалывая тонкими прутиками и сразу же укладывая на мангал. А в освободившуюся лодку залез Паша Васильев и поплыл в сторону поселка, ему сегодня в ночь дежурить. Мужики быстро соорудили подобие стола, выставили разнокалиберные бутылки, немудреную закуску. Наконец, все собрались вместе и налили первую. Не сговариваясь, мужчины выпили за здоровье всех присутствующих. Холодненькая водка хорошо пошла, Михаил тоже решил не выпендриваться и пил настоящий мужской напиток. Закусили жареной рыбешкой и солеными огурчиками, попутно макая свежим луком в рассыпанную на бумаге соль. Нашлась на импровизированном столе даже банка с консервированным армейским шпиком. Хлеб был свой, серый. Черного, к сожалению, здесь не пекли, не та мука. Аресьев быстренько пробежал прозрачной струйкой по подставленным стаканам, теперь пили за тех, кто ушел недавно в «страну вечной охоты».

Михаил поставил стакан на клеенку, подхватил вилкой кусок сала. Потом он неторопливо огляделся, в костер недавно подкинули дров, и лица друзей на фоне затухающего заката оказались подсвеченными багровыми волнами разгорающегося огня. Все молчали, видимо, воспоминания недавнего боя нахлынули. Теребили в руках мелкую озерную рыбешку, вздыхали и посматривали в сторону озера, отражающего зеркальной гладью последние отблески заходящего солнца.

— Ну, что замолчали? — Михаил оглядел еще раз друзей — Мы то живы, жизнь идет.

— Да парней жалко — вскинул голову Сергей Туполев — и как вспомню сам бой. Жутко было, пули свистят, что-то колотит по стенам. Степан Карпов, Андрюха, Леха с нашего десятка, Решетников с Алфимово, плотником у меня был, в самом начале боя погиб. Жена и две дочки остались. Эх…

— И не говори — Анатолий поежился могучими плечами — я три раза чуть не обделался, пока в кузове самосвала ехали, а по стенкам самосвала пули хлестали. Кузов гудит, а мы матом несем… Хорошо, что тренировались часто, пока голова соображает, руки делают. Правильно нас тогда лейтенант гонял, и потерь из-за этого меньше получилось. Иначе бы задавили нас, те еще волчары шли — он посмотрел на Михаила — При тебе Андрюху Великанова убили?

— Да, Толян. Прямо на руки мне упал. Ничего сделать не успел, только отомстить.

— А ты на хрена, вообще, геройствовать то полез? Могло и тебе не повезти, бой к концу же шел, и так их прижали. Мы потом бандитов просто гранатами закидывали, ну еще шашек с газом добавляли. В моем десятке ни одного ранения больше не было.

— Да черт знает — Михаил досадливо махнул рукой — хотел глянуть что, да как.

— Вот и нагляделся — буркнул Туполев — еле потом откачали. Крыша у него, видишь, поехала.

Михаил непонимающе глянул на друга. Тут в разговор вмешался Николай.

— Да в курсе он всех событий, Миха, вечером, думаешь, кто тебя с Полиной увез?

— Значит и остальные — Бойко растерялся.

— Так мы же друзья, все-таки — Аресьев разлил новую порцию. Пили уже без тостов — Девку ты отхватил, конечно, знатную. Мы уж подумали, все… семейной жизни атамана пришел конец.

— Да нет — Михаил взял нож и стал открывать новую банку, уже с маринованными шампиньонами — нельзя так сразу резать. Будем считать, что это была случайность. Кто еще знает о случившемся?

— Да кроме нас никто, ну Ольга еще — Сергей понимающе посмотрел на друга — но сам знаешь, она как партизан, молчок. Ты, вообще, странный стал в последние дни. Говорят, у тебя глаза, как у волка горят? Гэбешника строишь, как салагу, ох, круто берешь, Мишка!

— А чего делать? Изменила нас эта радиация здорово, или еще не почуяли?

— Есть такое дело — засмеялся Туполев — Оля уже жалуется, что часто, мол, пристаю. Хоть по девкам бегай! Блин, стоит, как в двадцать пять, а оно мне надо?

Все засмеялись, солнце окончательно село, и свет давал только притухший немного огонь. Мужчины спохватились и быстро раскочегарили костер.

— Да я смотрю, ты печальным, Серега, как-то не выглядишь — Юра ловко перехватил очередной стакан с прозрачным напитком — да и баб кругом полно, мужиков вот не хватает.

— А на Руси всегда так было, мужики то на войне, то на революции — Михаил махнул следующую стопку — Ох, хороша советская власть!

— Тьфу ты! — поперхнулся косточкой Николай — Ну что за дрянь такая речная, кости одни. Эх, сейчас бы семужки, да палтуса, да хоть сига нормального!

Все дружно загомонили, вспоминая поморскую рыбную снедь, не зря архангельских завсегда трескоедами называли. В советское время с колбасой там был всегда напряг, народ на рыбу плотно налегал. Треска свежая, треска соленая, треска копченая, даже колбасу местный комбинат из рыбы делал! А еще палтус, какие из него знатные кулебяки выходили! Зубатка синяя, зубатка пестрая, камбала, морской ерш. Ерш вяленный — мечта всех любителей пива, не дай бог, подсадишь какого иногороднего жителя на эту рыбку, ведь жизни у него без ершика не будет! Кроме северных портовых городов, нигде в продаже сего лакомства нет! Да и местная северная мелкота: навага, корюшка, сиг, озерная форель. Навагу весной жарили огромными сковородами и щелкали как семечки, стоила копейки, дешевле лимонада. Ну и, конечно же, царь рыба — семужка! Звено солененькой рыбицы завсегда на праздничном столе присутствовала, и в самом его центре. Мезенская или Двинская, жирная, прямо текущая салом, не то, что эта искусственная норвежская дрянь. А беломорская селедочка, звезда местного рыбного рынка! Да и ко всему прочему океанские траулеры завозили в северные магазины тонны всяческих скумбрий, ставрид, хеков. Даже акулье мясо свободно лежало на прилавках, только его никто не брал. Избалованы были поморы рыбкой, ох избалованы!

В разгар воспоминаний Рыбаков подогнал на стол запеченную в глине щуку, а затем тройку поджаренных щурят. Пошли разговоры за жизнь, о настоящем и будущем. Михаила заставили на бис показать его вновь приобретенный «волчий взгляд», покумекали и решили, что это сила! Хорошо вот так находится рядом с друзьями, ощущать их одобрительные взгляды, самому шутить и просто запросто радоваться жизни. Михаил чувствовал, как отпускает его накопившееся в эти дни напряжение, душа опять распрямляется, и снова хочется поднять голову и смотреть на звезды!

Домой мужчины возвращались уже за полночь, потихоньку ковыляя на новоявленных вездеходах. Они договорились, что соберутся как-нибудь еще раз, в июне. Кто его знает, удастся ли это сделать в августе. Утром Михаил встал как ни странно относительно бодреньким. То ли хорошая была водка, то ли свежий воздух, но никаких следов похмелья не ощущалось. Он не торопясь, прошел в ванную, потрогал воду, чуть теплая, и залез в душ. Подправил перед зеркалом свою небольшую бородку и вышел на кухню. Дома находилась только Огнейка, она оказывается, успела сварить свежий кофе и подала на стол завтрак.

А сейчас девочка сидела за столом, подперев смешно руками подбородок. Михаил удивился, что в тарелку была налита свежая уха. Нина еще рано утром почистила привезенную им рыбу, а дочка сварила уху. Атаман был в хорошем настроении, шутил и смеялся, дочка также расцвела своей чудесной улыбкой, глазки засверкали огоньками, прогнав из потаенных уголков души тревоги и потери этой тяжелой недели. Она была очень рада, что ее папа снова весел и бодр, все родные живы и здоровы. А будущее? Будущее еще не пришло, его тревоги не должны мешать жить, и наслаждаться настоящим. Иначе ведь жизнь превращается в сплошную муку, горечь за прошлое, тревога за будущее, зачем отравлять этим настоящее?

В конторе на Михаила сразу же навалилось громадье дел. Разогнав нечаянных посетителей, он, используя конференц-связь, назначил на сегодня всевозможные совещания, пригласив туда всех необходимых людей.

В первую очередь вызвал Потапова и Вязунца с их заместителями. И они целый час посвятили разработке новых маршрутов патруля, учитывая, что в их распоряжении будет еще 25 бойцов. Бойко также приказал разработать новую программу для обучения ополчения, и использовать самых опытных из ополченцев для патрулирования самих поселков, чтобы не слишком нагружать разведчиков.

Потом у него состоялся интересный разговор с лейтенантом. Тот попросил отпустить Семена Иволгина и еще пару человек сопровождения на север. Оказывается, он втихаря со своим дедом договорился, что в начале этого лета, если Женя выживет, то пошлет кого-нибудь к нему в Пянду. А Потапов старший все это время будет собирать у себя в деревне оставшихся в живых людей, едущих мимоходом. Ведь вполне возможно, что не они одни выжили в северных краях, а дорога то на юг одна. Михаил был очень удивлен таким поворотом событий, но согласился, решив, что дело это вполне стоящее. Он пообещал через пару дней дать точный ответ, все-таки экспедиция событие серьезное. Потапов кивнул понимающе головой и побежал по своим делам.

Следующими по графику подошли Подольский с Каменевым. Они стали обсуждать, какую технику необходимо было искать в Смоленске, и какие возможности современной связи полезно использовать в предстоящем противостоянии с Орденом. Ребята Каменева уже добыли необходимые адреса и готовы были ехать с «мародерщиками» хоть сейчас. Михаил одобрительно отозвался о проделанной ими работе и внес их «полезные адреса» в свой разросшийся список.

Очередная же встреча затянулась до обеда. На нее были приглашены все основные руководители служб и складов, бригадиры строителей, а также заведующие школой и детским садом. Атаман решил сверстать заранее основные планы для всех служб и производств. Люди, в основном, явились на совещание подготовленными, хотя кое-кому пришлось бежать за помощниками, могущими дать более конкретный ответ на конкретный вопрос. Михаил вел сегодня заседание жестко, в таком типичном «советском» стиле. Всем руководителям было указано, что в свете грядущих потрясений, придется сильно налечь на работу и выполнять ее в срок. А планов на это лето хватало. Постройка небольшой гидроэлектростанции, укрепление дамбы, строительство новых домов и складов, устройство небольшого элеватора, перегонного куба для производства спирта, установка водонапорной башни и проведение водопровода. А еще ведь придется работать на полях и огородах, готовить продукцию на обмен с соседями. И еще как дамоклов меч висело создание оборонительного рубежа, и постоянное отвлечение людей на патрули и учения ополченцев. Поэтому важно было не расслабляться, снизить до минимума потери времени и ресурсов. У поселения был очень хороший задел по завезенной прошлой осенью технике и материалам, да и белорусские соседи обещали помочь во многом, кооперация между анклавами уже заработала полным ходом. Русый сотоварищи привезли намедни готовые планы по дальнейшему взаимовыгодному сотрудничеству анклавов выживших.

Уставший и выжатый совещаниями Михаил обедал в столовой. Основной вал народа уже прошел, и он смог относительно спокойно пообедать, гуляш с овощами и набившей оскомину тушенкой, компот из засушенных яблок, свежая выпечка. Простое и сытное меню. Неожиданно к столу подсела Света Мальцева. Бойко давно с ней не общался, за эти месяцы она резко похудела и даже похорошела, русые волосы посветлели и были заплетены в толстую косу.

— Привет, Светик. Какими судьбами?

— Здравствуй Михаил, или как тебя как сейчас называть. Атаман?

— Как хочешь, чем обязан?

— Ты знаешь, что я сейчас не одна, нашла вот тут хорошего человека. И на этой неделе чуть его не потеряла, да и себя. Петя ранение получил в ногу, а я с дочкой еле убежала от бандитов.

— Всем было нелегко, Света.

— Понимаешь — Мальцева сделал драматическую паузу — я вроде как беременна. А у нас тут снова война намечается, не можете вы, мужики, без драк.

— Света — жестко посмотрел на нее Михаил — ты прекрасно знаешь, что не мы это начали.

— Знаю, знаю — замахала руками женщина — Я вообще о чем? Может все-таки лучше уехать? Дома, хозяйство это конечно хорошо, но жизнь то ведь дороже?

— Кому как — атаман поставил на стол стакан с компотом — кому и дороже собственная свобода. Да и сколько бежать то придется? Не помнишь, что приезжие владимирские рассказывали? Там тоже убегали, умники, да договариваться пытались, и что вышло? Попали как куря в ощип. С этими гадами по-хорошему не выйдет, и защищать нас, кроме себя некому.

— Да понимаю я — сокрушенно поникла Мальцева — Только мне что делать? Мужик мой ни в какую уезжать не хочет, такой же упертый лоб, как ты. А у меня ребеночек растет, жить хочет, о нем кто позаботиться?

— Вообще то мы всех гражданских эвакуируем. Хотя… — Михаил задумался. С этой точки зрения ситуацию он не рассматривал — Может ты и права. Знаешь что, собери ка всех беременных поселка и составь список, кто уехать сразу хочет. Отправим вас в Зубково, там деревня, молоко есть, свежий воздух, работу можно посильную выполнять. Думаю, соседи нам не откажут. Медика с вами пошлем, да и местные студенты с беременными пусть повозятся, и вы под присмотром, и нам спокойно.

Похоже, что Светлана не ожидала такого скорого предложения от своего старого друга, и неподдельное удивление полыхнуло в ее глазах, Бойко только усмехнулся.

— Миша, ты серьезно?!

— Да вполне. От разумных предложений никогда не отказываюсь. Я ж не семи пядей во лбу, обо всем сразу подумать не могу.

— Ой, спасибо! Сейчас же к девочкам побегу.

— Ну, ты осторожней теперь бегай. И это — уже вдогонку крикнул Михаил — скажи, что в течение недели отправить сможем.

«Ну что ж, можно еще одну галочку поставить» — внутренне усмехнулся он и пошел за еще одним стаканом компота.

В правлении его уже ждали «мародерщики» — Широносов и Аресьев. Михаил молча выставил им список требуемого, и требуемого срочно имущества, техники, продуктов, которое надо было вывезти из города в ближайшие недели. Широносов только крякнул, а Андрей завопил.

— Миша, ты с ума сошел? Да нам ночевать там придется!

— И будете, если надо — спокойно ответил Бойко — Ты ведь помнишь с юности слова: «Партия сказала надо, комсомол ответил есть». Кровь из носу, ном нам это все необходимо тут. От патрулей я вас освободил, в поездки будете брать людей столько, сколько надо. На эту неделю в приоритетах запросы связистов, на следующей строительная техника.

— Оборону готовить? — хмуро спросил Матвей.

— И это тоже. Вскоре вам из Шклова ребята на помощь подъедут.

— Это хорошо, а то Андрея нет, да и Лиана решила уйти. У Жени свободных людей тоже нет, пока взяли Диму Ожегова, парень молодой, толковый. В том году он очень помог, да и в бою себя неплохо показал.

— Смотрите, дело хозяйское. Разведчиков этим летом в помощь не получите, так что о безопасности сами думайте. В понедельник жду вас утром с конкретными планами, буду транспорт и грузчиков заказывать.

— Ага, поняли. Мы тогда пошли — «мародерщики» встали и двинулись к выходу. А из большой приемной комнаты уже протискивались следующие посетители — Денис Кораблев и Петр Мамонов. Фермер успел загореть своим «фирменным» красным загаром. Ну не пристает к рыжим солнце!

— Привет, парни, садитесь! Есть у меня к вам задание специфическое, вы все-таки не в простых войсках служили, думаю, справитесь.

Мужчины с интересом посмотрели на своего атамана.

— В ближайшие три дня вам следует объехать все ведущие к нам со стороны Москвы дороги, дорожки и тропы, проверить все выезды с трассы, на тридцать километров вокруг. Ищите места, где можно относительно простым способом перекрыть проезды в нашу сторону. Я по памяти уже наметил несколько точек, вот они на карте обозначены.

Бойко пододвинул товарищам увеличенную и распечатанную на принтере карту.

— Вот здесь мост и здесь идет бетонка через лес. Снять сто метров плит и засеку тут сделать вполне реально. Обычные машины уже не пройдут.

— Это ты, атаман, задумал нас отрезать от Большой земли что ль? — хитро посмотрел на Михаила Мамонов.

— Типа того, чтобы чужие звери не ломились в наш огород.

— А что, вполне достойный план — Денис оторвался от карты и посмотрел понимающе на атамана — дорог в нашу сторону не так немного, нам вполне по силам их все перекрыть. Даже мосты не обязательно уничтожать, снять пару плит и все. Вряд ли у противника с собой будет инженерная техника. Их разведка тогда ляжет в состояние постоянного цейтнота, туда-сюда дергаться будет, а везде то и облом.

— Ааа, вот что вы задумали — протянул понимающе фермер — в ловушку заманиваете? Хм, а, пожалуй, прокатит. Особливо, если мы в это время диверсантами малость поработаем. Подстегнем, так сказать, вражеские медленнодвигающиеся организмы.

— Тихонько гадить? — задумался Михаил — Тоже можно, но осторожно.

— Ну, тогда мы заодно и место для ловушки присмотрим? — Кораблев глянул на командира.

— Смотрите, хотя все равно Стеценко это решать окончательно будет, но от дельного совета, я думаю, он не откажется.

— Стеценко командовать нынче будет?

— Думаю да, вроде как толковый офицер.

Мамонов и Кораблев переглянулись.

— Мы тоже так думаем, на штабного охламона не очень похож.

— Так он в штаб бригады с командира батальона пришел, строевой офицер, нам самое то. Он в среду подъедет, к этому дню ждем и вас.

— Поняли — разведчики встали и попрощались.

Следующие посетители совершенно не вписывались в характер деловой встречи. К Михаилу в кабинет стремительно вбежали Ольга Шестакова и Мария Шаповалова. Они несколько смущенно сели на стулья.

— Здравствуйте, девушки. У нас с вами будет сейчас интересный разговор. Может, чайку заодно выпьем?

Приглашенные ответили согласием, и атаман попросил Наташу Печорину сообразить чаю. К его немалому удивлению уже через пару минут его помощница внесла в кабинет поднос с четырьмя чашками, сахарницей и розеткой, полной домашнего печенья. Аккуратно все расставила на столе и села с ними рядом.

— Я тоже, пожалуй, побеседую, Михаил Петрович — Наталья ехидно посмотрела на своего начальника — меня вроде как также этот разговор касается?

— Ну, да — только и оставалось ответить Михаилу — шустрые вы, девушки, однако. Да ладно, чего ходить вокруг, да около. Предлагаю я вам девоньки на выданье назначить сейчас дату ваших свадеб. Как вы знаете, работы у нас невпроворот, надолго народ отвлекать мы не можем, поэтому гулять будем все сразу и все вместе. Мне этим делом заниматься недосуг, так что флаг вам в руки, барабан на шею, и вперед, мои дорогие невестушки!

— А мы уже подумали — смело взяла быка за рога Мария — Вот нам 7 июня вполне подходит. Суббота, траур уже пройдет, и времени достаточно для подготовки остается. Я с девочками из школы уже и сценарий подготовила.

— Ой, какие вы молодцы! — обрадовался Михаил — Тогда, Маша, берите всю подготовку в свои руки. Необходимые команды кому надо я дам, выделим все необходимое. Праздники нам, ой как, необходимы! Жизнь то идет, женитесь, рожайте детишек, живите и радуйтесь! Оля, а ты чего такая задумчивая?

— Да она слишком своим снайперским делом увлеклась, все в бой рвется, дуреха малолетняя — ответила за девушку Печорина.

— Ты это, Шестакова, не выпендривайся — строгим голосом обратился к Ольге атаман — свадьба назначена, жених найден, будешь самой счастливой невестой! Согласна?

— Конечно, согласна — девушка наконец улыбнулась — Просто неожиданно как-то все. Недавно еще школьницей была, а тут…

— Времена нынче другие, и привыкай потихоньку к женской жизни, для войны мужики есть. А тебе надо мужа любить и детишек растить, ну а снайперское дело, оно бонусом пойдет. Сама понимаешь, как дальше будет, никто не знает. Или ты лейтенанта уже разлюбила?

— Да нет, что вы, люблю — юная блондинка застенчиво опустила глаза, и сидевшие в кабинете добродушно засмеялись.

Еще с полчаса они обговаривали рабочие моменты, и уже с легким сердцем атаман отпустил новоявленных невест по домам. Потом он подошел к окну, на деревню понемногу накатывались синие сумерки, день пролетел незаметно. Михаил подошел к телефону и позвонил супруге. Через пару минут, ее подозвали к телефону.

— Ты как, Ниночка? Освободилась?

— Через полчасика, Миша. А что случилось?

— Да ничего, просто хотел заехать за тобой.

— Хорошо, заезжай, буду на крылечке ждать.

Бойко быстро сел за компьютер, набросал несколько наметок и планов на завтра, и разослал по сети. Потом он отзванивался нужным людям и назначал встречи. Воскресенье будет у него разъездным днем. Хотелось самому проехать по всем точкам и посмотреть, как идут дела. От фермы и полевого стана, до лесопилки и хозяйства Мамоновых.

Через полчаса он подхватил жену у клиники и направил машину к дамбе.

— Куда едем? — спросила Нина, сегодня она надела легкий платок, он ей очень шел.

— Приедем, увидишь.

Через десять минут шустрая машинка уже сворачивала к берегу, они проехали Алфимово и перед самой фермой повернули к озеру. Прошлогодняя сухая трава еще не уступила место новой, и шуршала под широкими шинами вездехода. Михаил остановился у самого среза воды, вышел сам и помог выйти жене. Они молча подошли к воде. На том берегу виднелась Капля, солнце почти закатилось за горизонт, рассекая яркими багряными лучами низкие облака, зеркальная гладь озера отражала темно-синее небо с вкраплениями легких белесых полос, создавая собственную неповторимую картину бытия. Было тихо и тепло. Вдруг откуда-то сбоку раздались курлыкающие звуки и две голенастые птицы пролетели низко над лугом, потом сделали что-то наподобие горки и приземлились на заброшенный овин.

— Миша, да это же аисты!

— Точно они! Ты гляди, нашли друг друга, и домой вернулись.

— Может, они и из другого места прилетели, аисты обычно ведь к людям жмутся. А посмотрели там, и там, а нет ни кого. Теперь вот нас нашли.

— Аисты, это к счастью. Так, вроде, в народе говорят.

Сильный и уверенный в себе мужчина обнял свою женщину, они так и стояли, обнявшись, смотрели молча, как уходит последний день этой суматошной и страшной недели. Недели их жизни, новой жизни.