Глава 23

Во мраке алого моря нечистот

Вот чего Хань Цзишэ не ожидал от «приключения», так это ступить на борт огромного лоу чуаня^[132], изображение которого он видел только в школьном учебнике истории. Если на картинках корабль едва ли производил впечатление, то в реальности напоминал величественную крепость, устремившуюся к небесам подобно каменной скале.

В бурых волнах корабль напоминал гигантский айсберг, а туман, всё более сгущавшийся по мере удаления от суши, скрывал эту громадину от чужих глаз. Хань Цзишэ стоял у борта, постукивая пальцами по деревянным перилам. Его взгляд устремлялся то к бурой пене внизу, то к деревянным конструкциям, укреплённым металлическими накладками.

Даже странно, почему, имея такой корабль, Нань Гуацзы не отправлялся в море, чтобы разобраться с охотниками. Вряд ли их суда были оснащены пушками и арсеналом так же, как лоу чуань, который прямо-таки дышал готовностью к бою. А может, корабль и не принадлежал Нань Гуацзы, а был щедрым подарком Ди Хухо: чиновники столь низкого ранга едва ли могли позволить себе военное судно.

Прошло не меньше пары шичэней, как они отправились в путь. Закрыв глаза и подставив лицо холодному туману, Хань Цзишэ сосредоточился на том, что называлось колебанием духовной энергии. С трудом, но он всё же различал существ на корабле, видел ярким источником силы Нань Гуацзы, находившегося на нижней палубе, видел, как под толщей воды выжидало… нечто. Навыков хватало только на то, чтобы почувствовать присутствие этого существа, похожего на ком клубящейся тёмной энергии.

И вот в такой ситуации он оказался – запертый в новом, мутировавшем от силы теле, с незнакомыми способностями и статусом чиновника Диюя. Хань Цзишэ потрясло не столько то, что он чувствовал себя иначе. Собираясь в путь, он по привычке посмотрел в медное зеркало, и даже его мутная поверхность не скрыла немало поседевших волос. Обычно такую седину называли благородной, но при своих длинных волосах Хань Цзишэ сейчас скорее напоминал неопрятного бродягу. Белые одежды только сильнее подчёркивали его истощённый вид, поэтому он обрядился в чёрное, проигнорировав недовольное бормотание слуг.

«И как мне помочь Хань И, когда я понятия не имею, какой силой владею?» – с сомнением думал Хань Цзишэ, выставляя перед собой руку и пробуя сконцентрировать на ладони немного энергии.

Ци заструилась по внутренним меридианам, исходя из ядра духа, теплящегося под сердцем. Увидев мелкие искры, он невольно воодушевился, но стоило появиться мимолётной радости, как энергия разбилась колючими вспышками, обжигая ладонь. Ругнувшись и отдёрнув руку, Хань Цзишэ плотно сжал губы, стараясь перетерпеть неприятное жжение.

– Не стоит играть с духовной энергией, брат Хань, – раздался голос Нань Гуацзы.

Замечание, произнесённое с подчёркнутым легкомыслием, разозлило Хань Цзишэ, и он напустил на себя мрачный вид. С одной стороны их с Нань Гуацзы скрывала надстройка верхней палубы, с другой – за бортом бурлила вода. Интересно, если скинуть этого наглеца за борт, он утонет или же воспарит над водой благодаря духовной силе?

– И что же мне делать, когда мы будем атаковать охотников? Бежать на них с громкими криками, пугая своей сединой?

– Брату Ханю не стоит так печалиться по поводу новой внешности. Белый цвет волос сделает его благороднее.

Во взгляде Хань Цзишэ вспыхнул огонь. Он с трудом подавил желание наброситься на Нань Гуацзы с кулаками, отчего впился ногтями в мягкую древесину, надеясь, что не сломает перила. Показательно уронив взгляд к его напряжённой руке, Нань Гуацзы только устало вздохнул и подошёл ближе, но не стал дотрагиваться до собеседника.

– Слушай своё ядро духа, но контролируй порывы эмоций. Как мы и обсуждали, охотниками займусь я, а ты найдёшь госпожу Хань и доставишь на корабль.

– А когда появятся эти двое?

– Главное, чтобы госпожа Хань раньше оказалась на борту нашего корабля. Это ведь не простое судно, у него есть свой характер и нрав, и оно защитит нас. Если демоница захочет прорваться вглубь корабля, ей придётся раскрыть себя. И тогда дело за Ди Хухо.

– И ты ей веришь? Этой Ди Хухо?

Пожав плечами, как бы подчёркивая, что в сложившихся обстоятельствах вряд ли хоть кто-то достоин доверия, Нань Гуацзы одарил Хань Цзишэ задумчивым взглядом. Он беззастенчиво разглядывал его, словно сокровище из императорского дворца, – с особым вниманием и восхищением. Не иначе, как оценивал своё творение, и это ещё больше усиливало раздражение Хань Цзишэ.

– Всё ещё злишься? – снисходительно улыбнувшись, вздохнул Нань Гуацзы.

Его лёгкий настрой не сумел пробить брешь в каменной стене, защищающей сердце и душу Хань Цзишэ. Нань Гуацзы сделал из него Бай Учана по своей прихоти, и если бы процесс не был таким болезненным, то, возможно, в душе Хань Цзишэ и нашлось бы место пониманию. Но он слишком хорошо помнил, как на протяжении долгих недель его тело сгорало изнутри, а в чреве копошились паразиты. Этот ужас сравним лишь с мучениями на судилищах Диюя, когда тебе отрубали конечности или заживо сдирали кожу.

– Брат Хань, я не мог поступить иначе. Точнее…

– Ты мог поступить иначе, – чуть ли не выплюнул колючее слово Хань Цзишэ, понимая, что ещё немного, и он сорвётся. – Просто не хотел. Признай уже наконец, что моё нынешнее положение – это лишь твой каприз, не более.

Полуулыбка медленно сползла с губ Нань Гуацзы, и теперь его лицо выражало красноречивое недовольство, предупреждавшее о том, что более он не собирался идти на уступки.

– Брат Хань, предупреждаю. Может, выглядишь ты и сильнее, но в сравнении с моими опытом ты всего лишь заяц, задирающий тигра.

– Заяц, значит?

Порядком устав от этого бесконечного театра абсурда, Хань Цзишэ схватил Нань Гуацзы за горло и с силой толкнул его на деревянные перила. Послышался жалобный хруст – вот только непонятно, древесины или позвонков. Не ожидавший подобного вероломства Нань Гуацзы успел лишь хрипло вздохнуть, прежде чем зависнуть над морем вниз головой. Вцепившись в руку Хань Цзишэ – в единственное, что не давало ему упасть, – он потрясённо округлил глаза.

– Так знай же, что у хитрого зайца три норы^[133]. Не думай, что сможешь вновь обдурить меня. Если захочу, выкину тебя за борт, и что-то мне подсказывает – обратно ты уже не заберёшься.

Однако несмотря на клокотавшую в груди злость, Хань Цзишэ не мог скинуть Нань Гуацзы за борт. Хотя бы потому, что так называемая воля Диюя наверняка выплюнет того обратно, словно кость, застрявшую в горле. Тем не менее, сжимая тонкую шею Нань Гуацзы, он получал истинное наслаждение от того, как тот беспомощно хватается за его руку, – понимал, что если приложить силу, Хань Цзишэ отпустит его и падения не избежать.

Злорадно усмехнувшись, Хань Цзишэ рывком вернул Нань Гуацзы на борт, но не стал нежничать и намеренно толкнул его спиной в стену палубной надстройки. Нань Гуацзы зашёлся кашлем, издал странный хрип, напоминающий рык раненого зверя и наконец с угрозой посмотрел на Хань Цзишэ. В полумраке алого моря, подёрнутого густым туманом, Хань Цзишэ невольно порадовался этому взгляду. Наконец-то он видел настоящего Нань Гуацзы, злопамятного чиновника и избалованного актёришку.

Краем глаза заметив движение, Хань Цзишэ обернулся и увидел человекоподобного демона, топтавшегося в чжане от них с таким видом, словно он готовился из-за одного хмурого взгляда достопочтенного Бай Учана выпрыгнуть за борт. А Хань Цзишэ понимал – подобную реакцию вызвал именно он, а не Нань Гуацзы, которому лишний свидетель явно пришёлся не по душе.

– Чего застыл?! – рыкнул он.

– П-простите, достопочтенные, – неуклюже поклонившись, отозвался тот. – Впереди по курсу корабль. Это охотники.

Внутри всё задрожало от волнения. Вот он, тот момент, которого Хань Цзишэ ждал и боялся. Спасение Хань И могло положить начало новым страданиям, ведь он понятия не имел, что охотники сотворили с ней за минувшие недели. Ничего хорошего на ум не приходило; даже при своём бойком характере Хань И могла стать не частью их дружной команды, а лишь украшением или весёлым развлечением.

«Я спасу тебя. Тебя-то я точно спасу», – хмурясь, с отчаянием подумал Хань Цзишэ, уверенно зашагав вперёд к носу корабля, чтобы лучше разглядеть сквозь туман вражеское судно. Чутьё помогло определить направление, но почему-то он ощущал присутствие других душ не так чётко, словно туман делал его слепым.

Матросы засуетились, замедляя ход и явно не собираясь идти на таран судна, которое наверняка бы не выдержало прямого удара о борт. Всё же лоу чуань был куда больше по габаритам и лучше по вооружению, нежели переделанный под боевые нужды обычный чуань^[134]. Но смогут ли демоны, слуги Нань Гуацзы, справиться с натренированными головорезами, чьё выживание и заработок зависят от охоты на людей в судилищах?

Не о том он волновался, вот уж точно.

Судно качнулось, заставляя Хань Цзишэ крепче ухватиться за перила; о борт ударились вспененные волны. Во мгле, залитой алым цветом, до вражеского судна оставалось несколько инь^[135]. Очертания корабля, которые Хань Цзишэ различал ещё пару фэней назад, теперь размылись в сером тумане, значит, охотники заметили их и погасили фонари. Ну, с такой громадиной, конечно, вряд ли удалось бы подобраться незамеченными.

– Оставим наши разногласия на потом, брат Хань, – поравнявшись с ним, сказал Нань Гуацзы. Его невозмутимость никак не сочеталась с той собачьей злобой, с которой он смотрел на него несколько фэней назад. – Как мы и договаривались, я перенесу нас на корабль, демоны будут отвлекать охотников с судна, пытаясь взять их на абордаж. Я буду помогать им. А ты найдёшь госпожу Хань и как можно быстрее перенесёшь на наш корабль. Только здесь мы сможем противостоять демонице и Юнь Сяо.

– Я помню.

– И ещё, – добавил Нань Гуацзы, положив руку ему на плечо, будто в знак поддержки: – Не используй силу без необходимости, иначе с непривычки можешь сгореть изнутри. Умереть не умрёшь, Диюй не даст, но восстанавливать придётся долго.

Слова Нань Гуацзы звучали весьма убедительно и искренне, но Хань Цзишэ отказывался верить в то, что к нему относились как к названному брату, а не как к инструменту, пригодному для использования. Нет… нет, никому, никому, больше никому он не поверит, особенно негодяю, подвергшему его жутчайшим пыткам ради того, чтобы превратить в чиновника Диюя. Хань Цзишэ не желал этого, он… хотел спасти Хань И, но как бы ему удалось освободить её из лап вооружённых охотников? Он и себя-то не смог защитить: помер от рук Нань Гуацзы – спасибо, что воскрес, – а ещё поддался сладким речам Шу Дуньжу.

Бросив ещё один сомневающийся взгляд на Нань Гуацзы, который смотрел на него, как преданный пёс, моментально позабывший о побоях жестокого хозяина, он испытал неприятное чувство и отвернулся.

– Ты так и не сказал, как мы доберёмся до корабля. Уж точно не вплавь, да?

Услышав, что Хань Цзишэ обошёлся без колючих ноток в голосе, Нань Гуацзы улыбнулся и, махнув рукой, достал из рукава длинную, не меньше человеческого роста, потемневшую доску. Потрясённо округлив глаза, Хань Цзишэ шарахнулся назад, словно ожидая, что из-под одежды Нань Гуацзы может выскочить ещё что-то.

– Как ты эту доску в рукаве спрятал?!

– Смотрю, мне удалось удивить брата Ханя, – невинно улыбнувшись, хохотнул Нань Гуацзы. Перехватив доску удобнее и постучав по высеченным письменам, он объяснил: – Можешь считать это моим оружием.

Получше присмотревшись к «оружию», Хань Цзишэ в негодовании изогнул бровь и спросил:

– Это что, поминальная доска мучжу^[136]? Почему она такая огромная? И откуда она взялась? Ты с какого-то алтаря или могилы украл?

– Сколько вопросов, – вместо ответа вздохнул Нань Гуацзы.

Он отпустил погребальную доску, и та свободно упала, но не на пол, а зависла в паре цуней над палубой. Казалось бы, за время пребывания здесь Хань Цзишэ следовало перестать удивляться, но это место поражало его всё больше и больше.

– Моё одеяние служит подобием цянькуня, волшебного бездонного мешочка, в котором помещается множество вещей, – ступая на доску, которая не опустилась ни на цунь, заметил Нань Гуацзы, аккуратно оправляя волосы. – Твои чиновничьи одежды также сотканы из волшебной нити, но кое-кто не захотел их надевать.

Пропустив мимо ушей колкое замечение, Хань Цзишэ неуверенно осмотрел тонкую доску.

– Поднимайся, брат Хань. Вставай сзади и держись крепче.

Всё ещё сомневаясь в прочности мучжу, Хань Цзишэ с понурым вздохом ступил на неё и пристроился позади Нань Гуацзы, лишь слегка прихватив того за плечи, – посчитал, что координации альпиниста будет достаточно для сохранения равновесия. Но стоило доске полететь вверх, как Хань Цзишэ тут же вцепился в плечи Нань Гуацзы и прильнул к нему, словно испуганный домашний кот, которого тащат на улицу.

– Я же говорил, – подтрунил над ним Нань Гуацзы. – Держись крепче!

Хотел бы Хань Цзишэ огрызнуться, но Нань Гуацзы так резко взлетел над морской пеной, что он прикусил язык и крепче впился пальцами ему в плечи. У обычного человека после такой хватки наверняка бы остались синяки, однако Нань Гуацзы не обратил внимания на своего напарника. Взмахнув рукой и позволив сорваться с пальцев тёмным вихрям энергии, он заставил всех демонов на борту одновременно застыть. Всего мгновение экипаж пребывал в оцепенении, а затем принялся носиться по палубе, подгоняемый безмолвным приказом, – выглядело и жутко, и завораживающе.

– Мы полетим в тумане высоко над водой, чтобы нас не увидели. Туман очень нам поможет.

– Но? – услышав в его голосе напряжение, уточнил Хань Цзишэ, надеясь, что его шёпот всё же слышен за шелестом волн.

– Не нравится мне этот туман, – обеспокоенно продолжал он. – В любом случае, будь осторожен. Как только найдёшь госпожу Хань, наш корабль должен подойти достаточно близко. Если не возьмут на абордаж и демоница нагрянет раньше, мне придётся вступить в бой, а ты либо перепрыгивай с помощью духовной энергии, либо спрячься где-то до прибытия Ди Хухо.

– А она точно придёт?

– Это в её интересах.

Довольно забавно, что Нань Гуацзы пытался его успокоить – или же в очередной раз обмануть. Он будто и сам не верил, что Ди Хухо придёт к ним на помощь, чтобы завершить дело и отловить опасных преступников. На месте небесной чиновницы Хань Цзишэ поступил бы так же: зачем рисковать собой, когда можно использовать двух мелких чиновников Диюя, если требовалось всего лишь раскрыть демоницу и её приспешника? Там уже и основные силы прибудут на подмогу, а Бай Учана и Хэй Учана Диюй воссоздаст заново: либо наградит новые души своей силой, либо восстановит повреждённые в бою.

Туман, густой и вязкий, словно масло, окутывал вражеский корабль, делая его частью бескрайней водной пустоши. Глядя на судно сверху вниз, Хань Цзишэ заметил множество фигур, бегавших по широкой палубе. Это только издалека судно выглядело небольшим, вблизи по размерам оно ничуть не уступало их лоу чуаню, разве что не располагало тем же оружием.

Опустившись к корме корабля, Нань Гуацзы удивительно плавно подвёл мучжу к корпусу, избегая резких движений. Хань Цзишэ коснулся ладонями холодной древесины вражеского борта и ловко перепрыгнул через перила. Они оказались на средней палубе, поэтому никто их не видел. Нань Гуацзы качнулся из-за лёгкого толчка, но он снова подлетел к борту и успел ухватить Хань Цзишэ за рукав.

– Брат Хань, будь осторожен и не рискуй лишний раз.

Замешкавшись и с подозрением глянув на тонкие пальцы, удерживающие его за рукав, Хань Цзишэ испытал замешательство. В груди неприятно сдавило. Он чувствовал себя виноватым, не веря в искренность Нань Гуацзы. Что бы их ни связывало теперь, Хань Цзишэ напомнил себе, что один раз поверил демонице и чуть не стал добровольной жертвой.

– Не буду, – пробурчал он в ответ и двинулся вдоль фальшборта^[137] к левой части корабля.

Рукав выскользнул из тонких пальцев, и, как только натяжение ткани исчезло, оборвалось подобно струне, Хань Цзишэ ощутил нахлынувшую досаду. Такое чувство, словно он бросал на произвол судьбы беспомощного котёнка. Какая ему разница, что случится с Нань Гуацзы? Да и ничего с ним не случится, это ему, Хань Цзишэ, надо бояться за свою шкуру, ведь у него-то под рукой не найдётся волшебной доски, на которой можно спокойно улететь от опасности.

Среди натянутых канатов, рассохшихся ящиков с грузом и мерно покачивающихся фонарей, казалось, не было ни души. Прижимаясь к деревянной стене и выглядывая из-за угла, Хань Цзишэ выжидал, когда Нань Гуацзы поднимет переполох на судне. Тишину нарушал только слабый плеск волн, разбивающихся о борт корабля. С волнением ощущая, как сердце начало биться всё сильнее, Хань Цзишэ нервно расцарапывал заусенцы, пока на носу судна не раздался громкий хлопок, сопровождаемый россыпью ярких искр.

Суета на палубе не заставила себя долго ждать. Люди на палубе всполошились, и Хань Цзишэ увидел, как над носом корабля в облаке тёмной дымки воспарил Нань Гуацзы; его облик Хэй Учана с длинными развевающимися волосами и в мешковатых одеждах, напоминавших плавники огромной рыбы, вернул его к неприятным воспоминаниям. Пусть и на мгновение, Хань Цзишэ вспомнил запах горького дыма и опалённые кости сожжённых тел. Что мешало Нань Гуацзы подпалить корабль и дождаться появления демоницы?

Ничего, надо полагать… От этих мыслей его отвлёк скрип распахнувшейся позади двери. Резко обернувшись, Хань Цзишэ чуть не столкнулся нос к носу с одним из охотников, который от неожиданности испуганно шарахнулся назад. Но незнакомец почти моментально вернул самообладание, ведь перед ним находился человек, которого он впервые видел на борту.

Укол страха подтолкнул Хань Цзишэ к действию. Глаза вспыхнули жёлтым, сила наполнила тело, он, схватив незнакомца за шею, молниеносно толкнул его обратно в коридор и прижал к стене. Опешив, тот ничего не успел предпринять, только захрипел и выпучил глаза – не то от удивления, не то от силы, с которой Хань Цзишэ сжимал его шею.

– Женщина с короткими волосами, зовут Хань И. Где она? Не советую врать.

Попытка высвободиться только спровоцировала Хань Цзишэ усилить хватку. Энергия, жгущая ядро духа под сердцем, пылала всё сильнее из-за злости. Незнакомец выпучил глаза, лицо его исказила страшная гримаса, казалось, он вот-вот испустит дух, и Хань Цзишэ пришлось одёрнуть себя, чтобы не убить мужчину.

– Т… там… – скосив взгляд в сторону коридора, тьму которого едва ли разгонял тусклый свет настенного фонаря, прохрипел он. – Н-нижняя пал-лу…

Издав хлюпающий звук, мужчина дёрнулся и тут же обмяк. Хань Цзишэ вздрогнул от неожиданности, и стоило почувствовать, как под ладонью неприятно хрустнула кость, он отдёрнул руку и отступил. Тело упало безвольной куклой. Хань Цзишэ долго смотрел на убитого охотника, после чего перевёл взгляд на свою ладонь и нахмурился.

Он теперь, что, одной рукой способен сломать шею?

Не сказать, что подобное открытие испугало его или опечалило, ведь сила в этом мире решала многое. Этот феномен удивил, и только сейчас, глядя на охотника, чью жизнь он отнял голыми руками, Хань Цзишэ почувствовал приятное удовлетворение, разливающееся в груди. Нервно сжав пальцы в кулак, он припомнил все упрёки Го Бао, матери и даже отца, требовавших, чтобы он следил за своим поведением и никогда не смел проявлять открытую агрессию. Ему стало смешно. Из горла вырвался глухой смешок, и, не будь он на вражеском корабле, то рассмеялся бы в голос.

Ему действительно стало очень смешно. Смешно оттого, что родители, которых он любил до беспамятства, не понимали, почему их доброжелательный и учтивый сын порой терял голову и превращался в бешеного пса. Хань Цзишэ тоже не понимал этого, возможно, ему не хватало внимания, но своё безразличие к собственной жестокости он не мог объяснить. Если требовалось – он причинял вред людям. Случаи были довольно редкими, в последнее время Хань Цзишэ старался сдерживать себя, чтобы не привлекать внимание Го Бао и не разочаровывать Хань И.

Он научился улыбаться и притворяться хорошим парнем, жил в этом образе так долго, что позабыл о былой тяге доказывать свою правоту грубой силой, а не цепким словом. Если бы он не побежал за Го Бао…

Нет, это уже не важно.

От недобрых размышлений отвлёк грохот, вслед за которым корабль качнуло так, что Хань Цзишэ от неожиданности едва не завалился на бок. Он ударился о стену, боль отрезвила его, и он решил отложить самобичевание на потом и двинулся к лестнице на нижнюю палубу.

Нутро корабля пропитала сырость и плесень, запах влажного дерева щекотал ноздри, но, помимо всего этого благоухающего букета, Хань Цзишэ чувствовал что-то ещё. С каждым вдохом лёгкие наполнялись чем-то тяжёлым и вязким, отчего запершило в горле.

Над головой раздались отчётливые крики, корабль качнуло вновь, но теперь Хань Цзишэ приготовился к подобным неожиданностям. Пружина внутри сжалась ещё сильнее. Уставившись в потолок, сквозь щели которого мелькали чьи-то силуэты и капала вода, он сосредоточился на потоках духовной энергии. Сквозь скрип половиц он слышал, как по палубе мечутся охотники – демоны Нань Гуацзы начали брать вражеский корабль на абордаж. Удивительно, как в дело ещё не пошли бортовые орудия.

Раздавались крики, звон металла. Кто-то завопил не то от радости, не то от отчаяния, но крик резко оборвался громким хлопком, как лопнувшая струна. Хань Цзишэ оторопело замер. Значит, кто-то из охотников вооружён огнестрельным оружием. Может, и каким-то шаньцзянь пао^[138], но не стоило недооценивать силу пороха и металла.

Но если слух подсказал ему о наличии оружия, то чутьё подчеркнуло присутствие тёмной ци, которая волнами накатывала на корабль. Если местоположение Нань Гуацзы он улавливал благодаря их связи, то другие источники вызвали у него опасение. И один из них находился на нижней палубе.

Хань Цзишэ скользнул к трапу. Воздух внизу был затхлый, смешанный с солью, железом и чем-то ещё. От этой тяжести, пахнувшей страхом и отчаянием, хотелось не просто зажать нос, а бежать прочь.

Спустившись на нижнюю палубу, Хань Цзишэ почувствовал, как тьма вокруг стала почти осязаемой. Настенный фонарь едва ли справлялся с густым мраком, здесь не было ни души, даже крыс не оказалось, не говоря уже об охране, которая должна сторожить Хань И. Тревога только возрастала, внутреннее ядро затрепетало, как свеча на ветру, а ци отзывалась неровно – то обострялась, то гасла. Хань Цзишэ не сразу сообразил, что туман пробрался и сюда, как живая тварь, прикасавшаяся к коже холодными щупальцами.

Это не к добру. Ох как не к добру.

Почему-то на борту этого корабля Хань Цзишэ ощущал себя рыбой, плавающей в котле. Он шёл по узким коридорам, касаясь ладонью стен, пока не услышал хриплое порывистое дыхание. Повернув за угол, он увидел дверь, не только запертую на засов, но и увешанную проклятиями и оберегами. Назначение этих побрякушек не вызывало сомнений, вот только зачем ими отгораживать того, кто внутри?

Несмотря на множество талисманов, Хань Цзишэ почувствовал за дверью источник энергии. Тёплый, близкий. Дорогой.

– Хань И, – прошептал он, и сердце дрогнуло.

Он не стал колебаться. Ци вспыхнула в меридианах, и стоило только подумать, как засов разлетелся с глухим треском. Уверенно распахнув дверь и разорвав несколько талисманов, Хань Цзишэ шагнул вперёд. Внутри, в полумраке на матрасе, который чудом не пропитался влагой и не порос плесенью, сидела она – с растрёпанными волосами, обхватив колени и уронив голову. Покачиваясь из стороны в сторону и надрывно дыша, словно пытаясь побороть тошноту, Хань И даже не обратила внимания на незваного гостя.

Как только глаза привыкли к темноте, Хань Цзишэ оторопело замер и уставился на Хань И, разглядывая детали: её бледную кожу, покрытую тёмными прожилками, подрагивающие руки и… разве Хань И всегда была такой маленькой?

– Хань И?

Собственный голос показался до жути хриплым и холодным. Хань И даже не отреагировала на своё имя. У Хань Цзишэ оборвалось всё внутри. Он бросился к ней, опустился на колени и осторожно, словно опасаясь вспугнуть, обхватил её холодные руки. Хань И напряглась и замычала, но более никак не отреагировала, и тогда Хань Цзишэ обратил внимание на её запястья, свободные от кандалов Диюя.

Как это возможно?..

Боясь, что всё происходящее обернётся иллюзией, он поспешно обхватил её лицо ладонями. Её взгляд едва ли можно было назвать осмысленным, Хань И пребывала в полубредовом состоянии, поэтому Хань Цзишэ предпочёл оставить разговоры на потом.

– Я пришёл, – прошептал он. – Всё хорошо. Я заберу тебя.

Где-то над ними взревели демоны и охотники, после чего корабль так шатнуло от удара, что теперь не оставалось сомнений – команда Нань Гуацзы начала активный абордаж. Времени почти не оставалось.

Не раздумывая, Хань Цзишэ поднял Хань И на руки и с болью отметил, что её тело было лёгким, слишком лёгким. Сердце сжалось от мысли, через что она прошла. Но сейчас – не время об этом думать.

Если корабль рядом, ему должно хватить сил перепрыгнуть на борт вместе с Хань И. До выхода в море Хань Цзишэ успел немного потренироваться. Конечно, пару раз он чуть не свернул себе шею, но сил и ловкости должно хватить на хороший прыжок.

– Нет… – вдруг прохрипела Хань И. – Нельзя… не выпускай, не подходи…

– Всё хорошо. – Мягко перебив её бредовое бормотание, Хань Цзишэ прижал её крепче к груди, придерживая запрокидывавшуюся голову. – Всё будет хорошо. Я никому не дам тебя обидеть.

Покинув нижнюю палубу, Хань Цзишэ невольно удивился, почему ни один человек не попался ему на пути. Только выбравшись под открытое небо, Хань Цзишэ понял причину – здесь шёл ожесточённый бой. Демоны схлестнулись с охотниками, отовсюду раздавался металлический звон и крики. Высокие мачты лоу чуаня, прорезающие туман, нависали опасными громадами над кораблём охотников. Он вышел на палубу с противоположной стороны, теперь ему придётся миновать поле боя с Хань И на руках. Иначе – никак.

Стараясь не высовываться и придерживаться стены верхней палубы, Хань Цзишэ выглянул из-за мостика и попытался отыскать наиболее подходящий ход для отступления. В общем-то, иного выбора, кроме как нырнуть в гущу боя, где звенел металл, не оставалось.

Внимание Хань Цзишэ привлёк выстрел: почти у самого носа корабля ловко подпрыгнула фигура в тёмных одеждах с белой маской на лице – из-за этого казалось, что охотник обернулся тенью злого гуя. И отчего-то не удивляло, что именно этот человек, столь ловко двигающийся в бою и владеющий огнестрельным оружием старого образца, сражался с Нань Гуацзы. Последний не скупился на удары, после которых на борту оставались вмятины, а хрупкие доски и ящики разлетались в щепки. То используя мучжу как средство передвижения по воздуху, то орудуя им как оружием, Нань Гуацзы отчаянно пытался одолеть обычного – обычного ли? – человека.

«Он теряет голову от злости, не поспевает за ним», – с неодобрением заключил Хань Цзишэ.

Но ему ли судить о методах боя, когда все его драки заканчивались искалеченными противниками и пожаром в крови от переизбытка адреналина?

Выдохнув и решив более не медлить, Хань Цзишэ сделал шаг, другой, а затем… застыл, словно наткнувшись на невидимую стену. Не сразу поняв, что препятствовало его движению, он упрямо пытался сдвинуться с места, но конечности будто утопали в вязком болоте, и чем больше он сопротивлялся, тем сильнее его держали невидимые путы.

Первая мысль – туман. И действительно, полупрозрачная дымка казалась куда гуще вокруг него, чем на корабле, однако дело крылось не в тумане, а в концентрированной энергии, которая не пускала его дальше. И стоило понять это, как у Хань Цзишэ сердце ушло в пятки из-за грозной ауры, внезапно появившейся позади.

– Если не хочешь лишиться конечностей, медленно опусти эту женщину и отойди.

Услышав знакомый голос, Хань Цзишэ затаил дыхание и крепче прижал к себе Хань И. Он не желал отдавать её в лапы зверя, даже не успев вырвать из лап другого. Он попытался сдвинуться с места, но быстро сообразил, что это бесполезно.

Сердце беспокойно забилось в груди, накачивая тело болезненным страхом. Хань Цзишэ разозлила собственная реакция. Вот чего-чего, а бояться ему никак нельзя, наоборот, только злость поможет выбраться хотя бы с борта вражеского корабля. Нань Гуацзы говорил, что на борту лоу чуаня установлена защита от чужаков.

«Прости, Хань И… Потерпи ещё немного», – с этой мыслью он опустил Хань И на палубу, выпрямился и медленно обернулся, наградив противника яростным взглядом.

Как он и думал. Юнь Сяо.

– Ты? – Казалось, появление Хань Цзишэ искренне удивило Юнь Сяо, а затем и вовсе озадачило. Он внимательнее присмотрелся к нему и нахмурился. – Ясно. Он сделал из тебя мёртвого чиновника. Соболезную.

– Ты пришёл за Хань И?

– Как и ты. Но без меня ей будет только хуже.

– Ну, конечно, – ядовито ухмыльнулся Хань Цзишэ. Он обдумывал одну деталь довольно долго, и когда Ди Хухо открыла для него некоторые подробности освобождения заточённого небожителя, в голову пришла нерадостная мысль: – Для того, чтобы убить Шу Дуньжу её руками? Демоницу? Руками обычного человека? Не очень удачный план, разве нет?

Юнь Сяо не изменился в лице, но его аура стала более густой и угрожающей. Однако злость, которая обожгла сердце Хань Цзишэ, выстроилась барьером, защищая от чужого влияния.

– Слышал, вы хотите освободить одного небожителя. – С каждым словом ядро духа всё сильнее раскалялось, разгоняя духовную энергию по меридианам и наполняя Хань Цзишэ вязкой разрушительной злостью. – Шу Дуньжу предложила мне стать добровольцем. Пообещала помочь потом уйти на перерождение. Но всё равно же был риск, что я не захочу добровольно жертвовать собой для снятия оков бессмертных, о чём она удачно умолчала.

На этих словах уголки губ опустились вниз, а в радужке запылал белый огонь. Хань Цзишэ поразился тому, как низко прозвучал его голос из-за злости:

– Освободить небожителя можно ценой добровольной жертвы. И, судя по всему, жертва, получив приказ, может отдать жизнь без сопротивления?

Обрушившееся молчание перекрывал звук боя, наполняющий густой туман.

– Как я и думал, – заключил Хань Цзишэ, бросившись в атаку.