ПАНДЕЯ

Это было очень глупо.

Позволять Иво заходить в квартиру, оставаться в пижаме, едва ли отличающейся от нижнего белья, которого на ней и не было. Было глупо продолжать пить рядом с ним, зная, что вторая бутылка ударит в голову.

А флирт?

Зачем она таращилась, когда он взял леденец в рот? Это лишь змеева конфета, и ничего больше. Однако Пандею бросило в жар, а следом в холод от этого обыденного жеста. Было видно, что Иво её не соблазнял, он просто ел змеев леденец, пока у неё в голове, подхваченные спиртным с весёлыми пузырьками, рождались картинки, которые тело восторженно приветствовало дрожью и знакомым ощущением в животе.

Пандея не могла отделаться от желания увидеть у Иво другой взгляд. Не этот, сосредоточенный и подозрительный, а затуманенный желанием. Хотела увидеть, что он замечает, насколько откровенна её одежда. Но Иво, словно натренированный боец, вежливо удерживал внимание исключительно на её лице, будто ниже головы ничего не существовало.

Пандея налила шампанское и ему, предложив обмен. Она не хотела его змеев леденец, а хотела его губ и языка с тем сладким вкусом, но полутора бутылок шампанского недостаточно, чтобы она позволила себе подобную просьбу.

Иво схватил её руку с конфетой, чтобы забрать леденец, Пандея невольно втянула носом пряный аромат его парфюма. Внешне она оставалась спокойной, пока тело ныло от мыслей о его руках на её коже. Дея оцепенела, заметив, как Иво застыл, его зрачок расширился, взгляд на пару мгновений стал блуждающим, опьянённым, и она вспомнила о его способностях.

– Ты меня чувствуешь, верно?

– Чувствую, – едва слышно ответил он.

Три лихорадочных удара сердца Иво не двигался, и Пандея подалась вперёд. С непривычной для себя жадностью она впилась в его губы, как страдающий от жажды приникает к чаше с водой. Она невольно застонала, когда он незамедлительно ответил. Его руки оказались в её волосах, Иво перехватил контроль. Дея позволила его языку творить чудеса, полностью растворяясь в пьянящем вкусе шампанского и клубничного леденца. Губы Иво двигались то дразняще-бережно и почти невесомо, то требовательно и настойчиво, вынуждая её в краткие перерывы хватать ртом воздух. Голова шла кругом, сердце то подскакивало от восторга, то обрушивалось в желудок, напоминая жуткую поездку на горке в парке развлечений.

Иво погладил её спину, затем поясницу, пальцы сжали ягодицы. Стон вырвался из груди, и Дея выгнулась, от разливающегося жара в животе сильнее сжала бёдра. Иво притянул её к себе вплотную, позволив ощутить его желание. Пандея выронила леденец, запустила руки в его волосы, утопая в головокружительных ощущениях. Она уже не видела комнаты вокруг, не чувствовала пола под ногами или звуков за грохотом крови в ушах. Она замечала лишь жар чужого тела, его и своё желание. Пальцы лихорадочно расстёгивали рубашку, когда Иво, кажется, опомнился.

Он продолжал её целовать, но без былой настойчивости, скорее отвечал на её желание. Жадные прикосновения сменились на мягкие и поглаживающие, а после Иво и вовсе прекратил её трогать, схватившись за комод за спиной. Он позволял Пандее гладить себя, прикасаться, как ей хотелось, Иво тяжело дышал, принимая все даримые ласки, не воспротивился, когда её ладони забрались под его рубашку, но внезапная покорность заставила Дею немного успокоиться. Она нехотя оторвалась от его губ и уткнулась лбом ему в плечо.

– Ты пьяна, кириа, – едва слышно напомнил Иво.

– Ты такой праведный. – По губам Пандеи скользнула улыбка, носом она провела по шее Иво, втягивая запах его кожи.

Он позволял ей всё, бёдрами она чувствовала его твёрдый член и буквально навалилась на Иво.

– Не путай праведность с воспитанностью, – с хриплым смешком возразил он. – Сперва ты пьёшь, а теперь хочешь со мной переспать. Это тревожные сигналы.

– Думаешь, я захотела с тобой переспать только сейчас?

Иво рвано выдохнул, когда руки Пандеи погладили его бёдра. Он напрягся всем телом, почти до скрипа сдавил пальцами керов комод, но проявил сдержанность и не прикоснулся к ней.

– Я действительно чувствую твоё желание, но под ним что-то ещё, кириа. Скажи мне правду: ты что-то скрываешь?

Его серьёзный тон и верная догадка заставили Пандею оцепенеть. Её руки замерли на его талии и, как бы ей ни хотелось снова его поцеловать или продолжить раздевать, она этого не сделала.

– Ты что-то нам не рассказала, верно?

Пандея резко отступила на пару шагов, не сумев совладать с накатившими мыслями. Сердце лихорадочно забилось, но уже от страха, разгорячённая желанием кожа покрылась мурашками и холодным потом. За всеми сегодняшними разговорами она не вспоминала об одном, не говорила и даже не думала, стерев часть событий из своей памяти, но те неминуемо восстали, как давно погребённые покойники.

– Кириа. – Обеспокоенный голос Иво с трудом пробился сквозь гул в ушах.

Пандея нервно сглотнула ком в горле, но тот не пропал, став назойливее, больше. Удушающее ощущение лишь усилилось от тщетных попыток от него избавиться.

– Дея. – Она вздрогнула и вскинула взгляд, когда Иво схватил её за руку.

Пандея пыталась спрятать ужас, но Иво заметил, его выражение лица изменилось. Он не знал, чего она боится, но был на верном пути.

– Что ты нам не рассказала? – настойчивее спросил он.

Сгустившее воздух влечение сменилось настороженностью.

Она не боится. Ей нечего бояться. Она в безопасности, дома.

У неё есть чудовище.

Она разрывала взрослых мужчин на части. Ей нечего бояться.

Пандея обхватила себя руками, надеясь удержать собственное тело от колотящего озноба. И вот Иво окинул её вниманием, как она жаждала. Но смотрел он вовсе не с желанием, которое она хотела увидеть, а глядел так, будто оценивал уровень поломки. Она видела тревогу на его лице, но это не компенсировало ужаса, что он отыскал последнюю тайну.

– Я д-д-думала, этого не было… г-годами нас с Н-ником убеждали, что ничего этого н-не было. – Она заикалась, невольно продолжая трястись. Разумом Пандея не ощущала чего-то ужасающего, но тело вспомнило пережитый кошмар и жило своей жизнью. Дея безмолвно повторяла себе, что ничего не чувствует, много лет прожила спокойно, уверенная, что ничего не было. Глупо теперь так реагировать, даже если это правда.

Столько лет прошло…

Бессмысленно бояться.

Но тело знобило, а то, как она ещё недавно прикасалась к Иво, ужаснуло.

Он продолжал внимательно смотреть на Пандею, не шелохнулся и не предпринял попытки приблизиться, но его взгляд пригвоздил её к месту, не давая сбежать.

– М-мне перерезали горло, появился онир, и все раны з-зажили. Все. – С мольбой она посмотрела на Иво, но его образ начал расплываться из-за пелены злых слёз. Она едва видела, как заходили его желваки, когда он стиснул челюсти. – Я рассказывала правду, несколько сотен раз. Мне не верили. Врачи осмотрели, но… не было травм и… сказали, что ничего н-не было. После кошмаров я всегда повторяла, что забуду, как дурной сон, как забывала раньше, я следовала советам.

Ведь они говорили, что ничего не было.

Никто её не насиловал и горло не перерезал.

Никто не намеревался оскопить её брата ради мести отцу.

И сама Пандея никого не убивала.

Никто не верил в её рассказ, так как на ней не было ни единой раны. На платье были пятна, но их не проверяли – никому и в голову не пришло, что часть этой крови принадлежала ей.

– Меня не только пытали водой, – неожиданно собранно пояснила Пандея, взяв себя в руки. – Когда я не дала им ответов, меня изнасиловали, а лишь потом отвели к брату. Когда и он не ответил, мне перерезали горло у него на глазах.

Иво протяжно выпустил воздух. Повисшая тишина зазвенела, Пандея сильнее обхватила свои обнажённые плечи. Ей захотелось одеться, скрыть как можно больше кожи, спрятаться под одеялом, но она напряжённо ждала реакции Иво, боялась шелохнуться и поднять на него взгляд. Она столько лет потратила, стараясь верить врачам и психотерапевтам, чтобы себя убедить, что её не насиловали и все ужасы – не более чем галлюцинации и последствия психологической травмы, что сейчас не могла отделаться от ощущения лжи, будто она выдумала эту часть правды.

– Пандея, – несмело позвал Иво, – могу я тебя обнять?

Она растерянно уставилась на него. Дея знала слова, но будто не понимала смысла. Вопрос казался глупым, ведь ещё недавно они целовались, но Иво был до предельного серьёзен.

– Я тебе верю. Верю каждому слову о том, что с тобой произошло. Могу я тебя обнять? – повторил он, глядя ей в глаза.

Пандея стиснула зубы, прежде сдерживаемые слёзы всё-таки покатились по щекам, она злилась на себя, на нынешнюю слабость, ведь столько лет прожила спокойно, веря, что ничего не было.

Так с чего ей плакать сейчас?!

Пандея закивала, боясь открыть рот. Сильные руки обвили её, согревая. Ласковые пальцы забрались в волосы, поглаживающие прикосновения расслабили шею. Пандея обмякла и расплакалась, пряча лицо на его плече. Поцелуй в висок был трогательный, бережный. Чужие руки продолжали удерживать её в вертикальном положении. Иво стоял, как скала, став необходимой опорой.

Она не знала, сколько проплакала, сколько они провели в тишине, но Иво не задал лишних вопросов, не просил подробностей и не успокаивал, лишь повторял, что он ей верит. Эти слова разбивали её защитную, годами созданную скорлупу. Трещины змеились по ней, ширились, броня осыпалась кусками от каждого «я тебе верю». Она думала, что забытьё – нужное ей лекарство. Что всё пройдёт, как только воспоминания перестанут донимать во снах, потухнут, померкнут и исчезнут навсегда. Однако впервые ей действительно легче именно от принятия реальности и того, что ей поверили.

Пандея не сопротивлялась, когда Иво поднял её на руки. Наоборот, она прижалась крепче, обвив руками его шею, цепляясь за его непоколебимую стойкость и уравновешенность, как за центр, вокруг которого мир вертится и разрушается. Все меняется, кроме этого самого центра. Вечного и устойчивого ориентира.

Иво уложил её в кровать, заботливо завернул в одеяло, словно в кокон, и мимолётно улыбнулся. Она доверчиво следила за каждым его движением. Дея перестала плакать, растеряв вместе со слезами всё напряжение, страх и даже боль от произошедшего. Впервые она ощутила себя приятно опустошённой. Может, её тело действительно излечилось ещё в тот день благодаря ониру, а разум хоть и с опозданием, но тоже успокоился и отпустил произошедшее спустя годы – в конце концов, у неё были партнёры, она не боялась секса и дважды заводила продолжительные отношения. Однако сердце… оно так и не сумело смириться с ложью. Дее просто хотелось, чтобы ей поверили.

Именно это чувство удушья когда-то погнало её из родного дома в Санкт-Данам. В Пелесе ей никто не поверил, и она не смогла смириться с этим, решив начать там, где её и не знали.

Пандее не пришлось просить – предугадывая её желание, Иво сел рядом на край кровати с явным намерением дождаться, пока она уснёт.

– Извини. Я не собиралась пить, а потом набрасываться на тебя и следом рыдать.

– Думаю, пить ты всё же собиралась, – с улыбкой напомнил Иво.

Дея плотнее закуталась в одеяло.

– Ты останешься?

– В квартире или в твоей спальне? – будто специально уточнил Иво.

Его веселье не было наигранным, хотя явно ощущалось уставшим и печальным. Он ей нравился таким. Расслабленным и открытым. Повисла пауза, ответ казался очевидным, но почему-то Дее нестерпимо хотелось выбрать второй вариант.

– Я переночую в комнате Мениска, – ответил Иво, избавляя Пандею от нужды уточнять.

Он отвёл взгляд, осмотрел спальню, слабо освещённую единственным торшером, после потёр ладони. Пандея перестала дышать, почувствовав волнение в его движениях. Она продолжала молчать, наблюдая. Казалось, Иво хочет что-то добавить. Ему потребовалось время, чтобы прийти к какому-то решению.

– Ты была искренна со мной. Думаю, я должен отплатить тем же, – неожиданно признался он, по-прежнему не глядя на Дею. Он не выглядел напряжённым, но и крупицы веселья исчезли. – Ты спрашивала, как я познакомился с Каем. Я мало кому об этом рассказывал, но ты открылась нам, а доверие – неотъемлемая часть отношений. Особенно тех, что происходят между нами.

«Что именно происходит между нами?»

Пандее понадобилась вся сила воли, чтобы проглотить вопрос. Она аж чуть не села, желая узнать ответ. Похоже, Иво это ощутил: по его губам проскользнула тень улыбки, но быстро исчезла.

– Мне было двадцать шесть, когда мы познакомились. К тому моменту я пару лет как учился в университете Санкт-Данама и, конечно, уже не был столь наивен и без прежнего восторга смотрел на мир людей, но всё же плохо понимал вероятную опасность. Все свободное время я отдавал учёбе и, можно даже сказать, жил в определённом коконе. – Иво поправил свою рубашку и пуговицы, которые уже успел застегнуть. – Пока однажды мне не пришлось из него вылезти. Кассия тоже когда-то недоумевала, как я могу работать на Кая, убивать людей, даориев или палагейцев… но дело в том, что это не влияние Кая. Я убил двоих ещё до встречи с ним. – Иво выдержал длинную паузу, позволив Пандее осмыслить услышанное, и повернулся к ней. – И если ты хочешь спросить, сожалею ли я, то мой ответ «нет». Окажись я в той ситуации ещё раз, сделал бы то же самое.

Пандея не ужаснулась и не содрогнулась. Она не испытывала отвращения, но терпеливо ждала объяснения. Она не верила, что это произошло из прихоти или приступа жестокости.

– Я шёл домой с лекций через район людей. Не самый благополучный. Тогда я… – Иво тронул прядь своих волос, а затем рукой убрал их назад. – Тогда я выглядел меньше и слабее. Почти так же, как при первой нашей встрече. Кас сказала, что при знакомстве решила, будто я первокурсник-заучка.

Пандея издала согласный смешок и торопливо закусила губу, когда Иво ответил вопросительно изогнутой бровью.

– Было такое, – не выдержала Дея. – Я решила, что ты младше меня.

Иво протяжно выдохнул, качнув головой.

– В моей семье фамильным оружием является лук, поэтому сильных рук было достаточно. Я не обладал тем же весом, что мечники или копейщики, и всегда больше времени посвящал образованию. До встречи с Каем я носил длинные волосы, как сейчас, и не скрывал, что я из Дома Соблазна. – Иво языком ощупал верхние зубы, невидящим взглядом уставившись в стену. Пандея не перебивала, впитывая каждую рассказанную деталь. Чем больше Иво говорил, тем сильнее она хотела о нём узнать всё. – В тот вечер я наткнулся на насильников. Четверо приставали к девушке. Я думал, что достаточно будет их спугнуть своим появлением. Переулок был тёмный. В целом мой план удался. Девушка сбежала.

Пандея напряглась, ощутив перемену в речи: та стала сухой, а предложения отрывочными. Иво не выглядел напряжённым, но всё же нахмурился, определённо испытывая ненависть к тому событию.

– Но подонки были пьяные и решили, что я сойду за девочку, раз уж их жертве удалось сбежать. – Пандея не успела осознать услышанное, как Иво продолжил ровным обыденным тоном: – Это было настолько неожиданно, что я не поверил ни их намёкам, ни разговорам, пока они не поставили меня на колени, а один не начал расстёгивать штаны. Я не собирался их убивать, но и позволить надругательство над собой тоже. В количестве я им уступал, но всё же палагейцы выносливее людей, да и страх силу увеличивает. Одному я разбил голову о мусорный контейнер, второму воткнул кусок битой бутылки в горло, от остальных я плохо помню, как отбился, но силы не сдерживал. За содеянное меня посадили за решётку.

– Но ведь ты защищался?! – не выдержала Дея и села на кровати.

Губы Иво дрогнули в безрадостной усмешке.

– В полиции я заявил то же самое. Тем более у меня самого было разбито лицо, выбито плечо и трещина в ребре. Но мне сказали, что я превысил допустимые нормы самозащиты, а девушку, которой я помог, не нашли. Подтвердить мои слова было некому. Мне грозил серьёзный срок. Обычно люди передают арестованных палагейцев архонтам, позволяя самим разобраться, но в тот раз люди захотели сделать из меня пример, показать, что терпеть беспредел от палагейцев на своей земле они не намерены. Зная о нашем долголетии, они намеревались запереть меня лет на сорок, если вообще не прибегнуть к смертной казни.

Пандея до боли сжала край одеяла. Ей нестерпимо хотелось прикоснуться к Иво, взять его за руку, сказать что-то в поддержку, хоть ему это уже и не требовалось. Прошло много лет, и он сейчас здесь, всё в порядке. Но их ситуации чем-то оказались схожи. Иво её поддержал, Дея хотела сделать то же самое для него, но не смогла решиться, продолжая сжимать одеяло.

– Я провёл за решёткой двое суток. Никаких врачей, мне даже аптечку не дали. Поэтому я представлял из себя жалкое зрелище, когда пришли Кай и Элион, чтобы разобраться в ситуации. Я ничего о них не знал, но они заявили, что я работаю на них. Из-за своего рода занятий они обладают некоторой неприкосновенностью. В тот же день меня выпустили, а Кай после короткого собеседования действительно взял меня на работу.

Иво взглянул на молчаливую Пандею и слабо улыбнулся.

– Я же говорил. Я не праведник, не пацифист, не спасатель и тем более не безгрешный. Меня не мучает совесть за содеянное. Будь у меня шанс вернуться, я бы, не раздумывая, вновь их убил. Они были подонками, собирались изнасиловать девушку, а затем издевались надо мной. Тот, кто поступает по-скотски, не должен ждать поблажек и прощения. По крайней мере, я точно не из тех, кто даёт второй шанс.

Категоричные слова не пугали, хотя Дея верила, что так и есть.

– Ты не убил Кэла и не сжёг его бар, – напомнила Пандея.

Иво фыркнул.

– Кэл не плохой, просто доверчивый, и ты запудрила ему мозги.

– Ты помог мне, хоть я тебя и обманула. Нанял охранника следить. Зачем?

Иво пристально уставился на Дею, словно сам не мог понять, зачем это сделал. Его замешательства хватило, она не настаивала на ответе. Улыбнулась и наконец сжала его руку в немой поддержке.

– Спасибо. За то, что спас мне жизнь, и за то, что поделился своим прошлым.

«В моём мире мало кому можно доверять, но самое главное – потом это доверие не терять!»

Она помнила его слова.

И теперь всеми силами намеревалась сохранить его доверие.

***

Поразительно хорошее настроение Пандеи стало ещё лучше, когда она прошла мимо, а Иво хоть и поднёс чашку кофе ко рту, но забыл отпить, провожая её взглядом. Она не то чтобы специально продолжала разгуливать в своём подобии откровенной пижамы, но наступило воскресенье, ей не надо было на работу. Хотя взлохмаченные ото сна волосы она причесала, перед тем как выйти из спальни.

Пандея не была уверена, специально ли потянулась за самой верхней чашкой на полке. Но она по-прежнему не слышала, чтобы Иво отпил свой кофе или издал хоть звук, хотя Дея прекрасно чувствовала его взгляд на своём теле.

Она заигрывала. Это было глупо, особенно после того, чем поделилась вчера. Дея сомневалась, что Иво из тех, кто притронется к девушке, рассказавшей о старой, но травме. Он даже спросил разрешения её обнять. И всё же желание хоть немного привлечь его внимание было настойчивым.

Приготовив себе кофе, как ни в чём не бывало Пандея села напротив Иво и с искренним воодушевлением накинулась на выпечку.

– Погоди, – буркнула она, глядя на откушенный круассан. – У меня такого дома не было.

– Я сходил в пекарню за углом, – ответил Иво, наконец сделав пару глотков своего кофе.

Его взгляд без особого стеснения спускался то на обтянутую тонкой тканью грудь Пандеи, то на уложенные друг на друга ноги, одной из которых она покачивала, намеренно сев за стол полубоком. Но больше всего он смотрел на её улыбку, которая становилась то шире, то смущённее. В его глазах не было вчерашнего желания, лишь нескрываемое веселье, словно весь её флирт Иво видел насквозь. Она многое слышала о представителях Дома Соблазна, как восторженное, так и уничижительное. Говорили, что тягаться во флирте с ними без толку, но всё же Пандее хотелось попытаться. Вновь увидеть, как темнеет взгляд Иво, ощутить его губы на своих.

Она облизала пальцы, запачканные в джеме. Иво проследил за каждым движением, но единственной его реакцией стал наклон головы со снисходительной улыбкой. Дея притворилась, что не заметила, и решила использовать его же способности против него самого. Она сделала глоток кофе, одновременно вспоминая вчерашние жадные прикосновения, жар тела Иво, крепкие руки, сжимавшие её ягодицы, ощущение его вставшего члена, умелые движения языка.

Иво заметно напрягся, и Дея одарила его доброжелательной улыбкой. Её тело тоже реагировало на воспоминания, но, похоже, не так остро, как это происходило с ним. Иво больше не прикасался к своему кофе, взгляд стал пронзительным, а пальцами он схватился за столешницу, будто мог упасть со стула.

– Не зная правил, не стоит начинать игру, – тихо предупредил Иво, по его губам скользнула усмешка.

Пандея чуяла, что он вполне не против сыграть, но пока сдерживается, не видя в ней соперника.

– Ты про покер? Да, я не сильна в карточных играх, – с притворным недоумением парировала Дея.

Предупреждение лишь раззадорило, и, не глядя на Иво, она слизала крем с маленького пирожного, одновременно представляя продолжение. Как бы он усадил её на этот стол, раздел. Он бы действовал медленно? Нет. Скорее жадно, торопливо. Пандея сжала бёдра, представляя его язык на своём теле, губы на груди.

Иво шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, его усмешка стала предупреждающей. Пандея сглотнула и отложила пирожное, не в силах проглотить ни кусочка. Воздух стал вязким. Сегодня воскресенье, они могли бы остаться у неё дома.

Внезапный звонок телефона заставил Пандею вздрогнуть и сбиться с мысли. Плечи Иво расслабились. Стараясь не обращать внимания на трепет в теле, Пандея заторопилась на поиски телефона. Тот трезвонил из-под подушек на диване, и пока она его отыскала, повисшее соблазнительное напряжение полностью рассеялось.

– Ник? – удивилась Дея, сняв трубку. – Как ты звонишь? Разве ты не дома?

– Я был дома, но сейчас в Санкт-Данаме. Нам нужно поговорить, – недовольно пробубнил брат, в трубке шумел ветер. Судя по всему, Ник был на улице, а из-за его недовольного тона по спине Пандеи поползли мурашки.

– Что-то случилось? С тобой всё в порядке?

Она видела, что Иво оставил завтрак, прислушиваясь к диалогу.

– Конечно, случилось! Ты не пускаешь меня к себе домой, хотя мы договорись! – отрезал Мениск. – Что у тебя происходит, Дея? То тебя заливают, то недоделанный ремонт, а после ты работаешь по выходным, и всё это именно когда я намереваюсь вернуться. В чём дело? И не ври мне.

– Я не вру, Ник. Квартиру правда пришлось ремонтировать из-за потопа…

– Хорошо, но сейчас ты дома, верно?

– Да.

– Тогда я еду.

– Нет-нет! Погоди! – Пандея нервно глянула на Иво, не зная, что делать.

Ник упрямый, а она не сумеет выдерживать его напор, расколется моментально, а скорее всего, выдаст даже больше, чем нужно, и брат её возненавидит. Она действительно чудовище, о котором он кричал в детстве.

– Где ты, Ник?

– У Переправы.

– Только у Переправы? Нет, Ник, возвращайся домой. Обещаю, в понедельник…

Иво забрал трубку из её дрожащей руки.

– Алло! Мениск? Это Иво, – спокойно заговорил он в трубку, глядя на Дею, которая, тяжело дыша, прижала руки к груди. – Да, тот самый Иво с выставки. Друг архонта Раздора. Верно. Прошу прощения, что задерживаем твою сестру, у нас была для неё работа. Да, даже в выходной.

Иво то отвечал, то прерывался выслушать ответ. Его ладонь легла Дее на плечо в немой поддержке, а сам он если и получил какой-то выговор от Мениска, то никак не продемонстрировал внешне, оставаясь расслабленным.

– Насколько я понял, ты у Переправы. Оставайся там, мы как раз туда собирались.

– Да? – вырвалось у Пандеи, Иво не отреагировал.

– Я понял, ты считаешь, что Пандея от тебя что-то скрывает. Меня? Нет, это вряд ли. – Сперва Иво улыбнулся, после моментально стал серьёзнее, услышав что-то ещё, а затем вернулась мрачная усмешка, хотя голос оставался ровным. – Не трать дыхания на предупреждения, кирий. Твоя сестра не станет встречаться с таким, как я. Она мне не по зубам.

Из-за разницы в тоне и выражении лица Пандея не могла понять, серьёзно ли он так считает или же издевается.

– Пандея всё тебе расскажет на Переправе, мы приедем через час.

Не став слушать ответ, Иво сбросил звонок и передал телефон Дее.

– Что? Какую правду? Нет! – очнулась она. – Я не буду… я не могу рассказать Нику правду, это же кошмар! Он меня возненавидит!

– У тебя менее получаса на сборы, кириа, – будто не слыша, напомнил Иво.

Пандея испуганно замотала головой:

– Нет! Никуда я не поеду! Все показания Ника были уничтожены, всё объяснили галлюцинациями, но ты не видел его, Иво! Ник ужасался и впадал в истерику при виде меня, крича о чудовище.

– Кириа… – попытался встрять Иво, но Дея отмахнулась:

– Нет! Годами ему снились кошмары о том, как я разодрала наших похитителей на части. Он говорил, что одному я разгрызла горло. Я… я ничего не помню, а он видел! Потребовались годы, чтобы он перестал меня бояться! А ведь всё время он был прав! Я не могу!

– Можешь и расскажешь, – строго отрезал Иво.

– Нет! Ни за что!

– Пандея, – осадил Иво, но сразу смягчился, пальцами обхватил её голые плечи, вынуждая слушать. – Ему было девять. Вы оба были детьми, и, конечно, он испугался. Но прошло много лет. Тебя мучали воспоминания, которые ты считала лживыми? Разве они исчезли?

Пандея нехотя мотнула головой.

– Что бы ты предпочла: и дальше думать, что всё было игрой воображения, или же правду, которую узнала?

Дея замерла, раздумывая над ответом. Вопрос был сложнее, чем казался. Оба варианта ей не нравились, она бы хотела никогда не переживать случившегося, но глупо изводить себя тем, что не можешь изменить.

– Я бы хотела правду, – признала она, поняв, к чему Иво ведёт. – Но эта правда не о самом Нике, а обо мне. Он может меня возненавидеть или испугаться.

– Теперь он взрослый мужчина, позволь ему самому решать. Разве ты готова хранить этот секрет всю жизнь? Сумеешь?

Пандея обмякла, голова понуро опустилась.

– Не смогу. Но… он наверняка захочет доказательств, а я… боюсь его вытаскивать.

– Поэтому покажешь на Переправе, там ты никому не сможешь навредить, а Гипнос сказал, что тебе необходима тренировка. Начнём сегодня. Я позову Кая и Кассию.

– Хорошо, – после продолжительной паузы смирилась Пандея.

– Отлично. У тебя на сборы двадцать минут, кириа.