Мужики переглянулись. Кто посмелее, «бычок» и «красавчик», остались стоять, остальные неуверенно переминались с ноги на ногу, готовые шагнуть назад. На них Берест решил вовсе не обращать внимания. Сброд. Слушают с широко открытыми глазами и верят каждому слову предводителя. Куда ж это он их завёл?

Мужик, сообразив наконец, что старик вовсе им не интересуется и, того гляди, правда даст пинка, воровато огляделся, потянулся к самому уху Береста (пришлось встать на цыпочки) и быстро глухо произнёс:

– Оборотень. Я точно знаю, что он идёт в Городище. Больше некуда.

Берест поморщился, когда его обдало несвежим дыханием охотника. Видать, давно мужики не ночевали под крышей с хорошей бадьёй горячей воды. Главный и вовсе походил на умалишённого, вращая глазами так, точно только что открыл великую тайну. Берест подозвал к себе одного из охранников. Толстячок сноровисто протолкался через охотников, подобострастно уставился на него снизу-вверх. Вояка, недолго думая, сгрёб толстячка за шкирку, запустил руку ему за пазуху и выудил изрядно потолстевший за утро мешочек с деньгами. Охранник, искренне считавший, что пополнял его незаметно, испуганно засучил ножками, готовый доказывать, что впервые видит кошель и вообще это наверняка он, Берест, обронил. Но воин лишь достал, не глядя, пару монет, а кошелёк так же ловко сунул обратно толстячку за пазуху. Ещё и поправил да заботливо похлопал – хорошо ли держится. Ноги охранника от испугу не удержали, тот осел на землю, вызвав взрыв хохота. Монеты Берест брезгливо кинул охотникам, спасибо, мол, за донос, дальше без вас разберёмся. Но «бычок» даже не пошевелился, когда серебряные кругляшки отскочили от его груди и со звоном покатились по камням. Впрочем, более предусмотрительные дружки мигом их подобрали.

– Мне нужен городничий, – упрямо повторил охотник.

– Неужто мало? – поднял бровь Берест. Он-то посчитал, что две серебрушки за столь расплывчатые сведения – более чем достаточно.

– Мне не нужны деньги. Мне нужна помощь.

Берест вздохнул. Он надеялся расплатиться с мужиками и турнуть дураков из города, чтобы не бередить старые раны Любора. В конце концов, уже лет пять как тот не находил ни одного настоящего оборотня и, если бы подождать ещё немного, кто знает, может, и вовсе бы позабыл про дурную месть. Берест даже почти уговорил городничего отменить награду за доносы, чтобы не растрачивать впустую казну. А тут эти… и послать нельзя. Тот же толстяк с радостью вечером доложит городничему о странных просителях. Берест задумчиво потёр пальцами застарелый шрам на шее. Борода, рассечённая им надвое, скрывала недовольно искривлённые губы.

– Пойдёшь со мной, – кивнул он «бычку», – остальные в харчевне подождут.

Мужик с льняными волосами попытался удержать друга. Видать, хотел увязаться следом. Но Бересту голубоглазый не нравился, поэтому он нетерпеливо мотнул головой. «Бычок» ускорил шаг, оставляя друзей у ворот.

– Меня Гринькой звать, – попытался начать мирный разговор охотник.

Берест оборвал его, равнодушно махнув рукой: всё равно, мол.

– Ты разве не знаешь, что оборотни – это сказки? – ехидно осведомился воин.

– А что ж вы за сказки деньги всем подряд платите? – усмехнулся охотник.

Берест недовольно процедил в ответ:

– Любит у нас городничий… сказочников.

– Значит, мне есть, что ему баять.

– С чего ты вообще взял, что знаешь, где искать волка? Что вообще видел именно волка? Баба не дала, так ты обозлился и оклеветать решил?

Охотник сбился с шага и медленно зло произнёс:

– Эта тварь испоганила мне всю жизнь. Я их выслеживаю уже четвёртый год. Сейчас я точно знаю, где искать, и не упущу добычу.

Старый воин только покачал головой. Всю жизнь направлять Любора, оберегать от неверных решений он не собирался. Лишь иногда подталкивал к нужному выбору. Но с оборотнями оступился. И до сих пор за то расплачивается. Эх, зарубить бы где-нибудь за углом этого дурака, чтобы неповадно было хороших людей тревожить. Да дружки пойдут выяснять, куда пропал. Берест навскидку прикинул количество врагов. Охотников немногим меньше десятка, а он уже не молод. Но за ним военный опыт, а у мужиков мечи мало не для красоты. Хотя двое-трое держались уверенно. Наверняка наёмники. Нет, убивать десять человек за одну сплетню он не собирался. Не сегодня. Тем более, что тогда сдадут свои же. Но есть и другие способы избавиться от незваных гостей.

Воин уверенно шагал через толпу, не сбавляя шага. Встречные местные сами убирались с пути и подобострастно кланялись, приезжие, глядя на них, тоже не перегораживали дорогу. Гриньку же никто не замечал. Ему приходилось идти очень быстро, семенить, как мелкой шавке при боевом коне, почти срываясь на бег, обходя и непрестанно сталкиваясь с недовольными горожанами. Ждать его старый воин, ясно, не собирался.

Бересту пришлось привести Гриньку к самому дружинному дому. Спроси кто, и правда к городничему идут. В полдень кто болен али отсыпается после ночной стражи устраивались внутри дома на скамьях, чтобы ненароком забредшая в город полудница не ударила в затылок серпом. Утренние тренировки давно завершились, молодёжь спешила выполнить все задания до вечера, чтобы сбежать по первому холодку к возлюбленным или, кто поближе живёт, к семьям.

В отличие от остального города, двор был пуст.

Берест открыл небольшую калитку в массивных бревенчатых воротах, впуская охотника внутрь, и, наконец, поторопил его смачным пинком под зад.

Гринька так и пропахал утоптанную целину коленями, окончательно изварзал и без того всю в пятнах рубашку. Попытался было вскочить, но старый воин оказался быстрее. Хорем перетёк с места на место, по привычке уворачиваясь от несуществующих скользящих ударов, походя ударил охотника в челюсть, опрокинув навзничь, незаметным движением прижал грудь сапогом. Меч вынимать не стал, пусть ему. Не так уж много успел навредить его городу глупый мужик. Берест чуть подался вперёд, опираясь руками о согнутое колено:

– Если ты, заморыш, просто решил заработать на слухах лишнюю монету, и думать забудь. Если ты и правда видел волка, забудь тем более. А если ты оказался таким дураком, что разозлил его, помоги тебе Боги. В любом случае, для своего же блага, забирай дружков и проваливайте из Городища. И лучше бы тебе самому поверить, что оборотней не существует.

Гринька задёргался, захрипел, попытался спихнуть с себя здоровенный сапог. Куда там! Только рубаха по швам затрещала. Берест и с места не двинулся, только сильнее прижал ногу. Чтоб неповадно было.

– Да пошёл ты, – выплюнул охотник срывающимся голосом. Глаза его наливались кровью, всё больше походя на глаза бешеного пса.

– Ты мне воду тут не мути, – пригрозил Берест, прикидывая, что будет, если охотник извернётся и укусит его, – не нужны нам тут больше оборотни. Хватило.

– Мне тоже.

На стороне Береста был многолетний опыт. Он стал хорошим воином и никогда не пропускал серьёзных ударов. Но гадёныш исхитрился достать походный нож и всадить в ступню врага. Берест закричал от неожиданности. Не дело воину голосить, как девке, но тут уж не до чести.

Гринька, хорошо понимавший, что в честном бою супротив воина ему лучше не становиться, на карачках отползал в сторону дружинного дома. Отползал не глядя назад, не упуская из виду зажимавшего рану и очень злого Береста. Отползал до тех пор, пока не уткнулся во что-то спиной.

Берест выругался.

Из дружинного дома выходил Любор.

Как назло, городничий именно сегодня решил проведать кметей. К кому он заходить-то мог? Почти все, небось, сейчас прохлаждаются за кружкой пива. Неужто озаботился раненым на охоте десятником? Так тот сам дурак, попытался у чужого пса гуся из зубов вырвать. Берест сам при том был. Но Вавула достаточно горд, чтобы травить байки, дескать волк цапнул. Правда, недостаточно, чтобы не врать. Видать, потому Любор и пошёл его проведать. Мало ли что за волки ходят окрест?

Городничий упёрся сапогом в спину испуганного охотника. Хотел было помочь ему подняться. Не стал. Нахмурил соболиные брови, приметив свежую кровь на камнях.

– Кто таков? – спросил он, обращаясь к Бересту, а не к Гриньке.

– Так… – Берест хмуро отряхивал запылившиеся порты, поняв, что попался, – сказочник.

Любор перевёл тёмный усталый взгляд на сидевшего на земле. Гринька поёжился. Он видел оборотня и знал, каким страшным зверем тот был. Но от глаз городничего веяло такой глухой тоской, какой ни у одного животного не встретишь. Это был взгляд человека, которому нечего терять. Не старый ещё красивый мужчина был мёртв внутри. У него осталось лишь одно желание, которое он кормит собственной душой и которое не даёт умереть ему. Если слухи не врут, этот человек ненавидит оборотней так же сильно, как и он, Гринька. Если же врут… Где наша не пропадала?!

Охотник перевернулся с зада на колени и как был, с колен зашептал, глядя прямо в эти страшные пустые глаза, отвечая им таким же взглядом:

– Оборотень. Я знаю, где искать. Мне нужна ваша помощь. Больше людей.

Тьма в глазах городничего хищно дёрнулась.

– Любые деньги, – глухо проговорил он, – где?

Гринька, не решаясь встать, ухватился за край плаща страшного человека:

– Мне не нужны деньги. Я. Хочу. Убить.

Любор расстегнул золочёную пряжку на плече, кинул плащ охотнику – прикройся, словно улицу тобой мели, подал руку, помогая подняться. Он не спрашивал, почему пришедший человек так ненавидит волков. Ему вполне хватало собственной ненависти.

– Распорядись, чтобы нам принесли выпить, – кивнул он Бересту, как бабе-служанке, – и впредь я предпочитаю сам решать, кого из доносчиков слушать, а кого лупить.

Берест не ответил. Дохромал до ближайшей скамьи, снял сапог, перевязал раненую ногу. Обвёл взглядом дружинный двор, вспоминая, как сначала сам, мальчишкой, утаптывал здесь землю на тренировках, потом гонял молодых. Медленно расстегнул ножны. Бережно положил меч на скамью.

И ушёл, не оглядываясь.

Глава предыдущая

Сегодня

Я

Ночью Серый сбежал. Не насовсем, конечно. Как всякий ответственный муж, он оставил записку, мол, ушёл к другой жене, помни про обещание, из постоялого двора, а лучше и из комнаты, не выходи. Ушёл утром. Вернусь вечером.

Но он соврал. Ушёл он ещё ночью: до первых петухов я просыпалась и не застала его рядом, решила, в задке, и пугаться не стала. Оказывается, не там. Что ж, в таком случае, я тоже имею право соврать. Хоть муж и взял с меня вчера честное-пречестное (ха-ха!) слово, что я выполню свою часть уговора, мои слова вряд ли произвели на него впечатление. Иначе с чего бы в записке грозно сообщать, что, дабы у меня не возникло соблазна шляться по городу, кошель Серый у меня изымает, а хозяину харчевни за еду для меня сам выплатит нужную сумму. На честность бородача, кстати, я бы на его месте не рассчитывала. Как, собственно, и на мою.

Ну не мог же он всерьёз считать, что я останусь в этой крохотной комнатушке в косую сажень? Пауков мне, что ли, весь день гонять? Обо всём этом я рассуждала уже прогуливаясь по городу и во весь рот улыбаясь проходящим мимо неприятностям. Однако нарушить строгий запрет – полдела. А мне нужно организовать кое-что куда более важное.

Я не сомневалась, что в городе найдётся не один человек, готовый поделиться со страждущей историями про оборотней, если ещё на подходе нашлось столько желающих пересказать слух-другой. Штука в том, как найти тех из них, кто не пойдёт доносить об излишне любопытной бабе городничему.

Пособирав сплетни по рынкам и торговым рядам, я узнала даже слишком много.

– Да чтоб тебе волк язык откусил! – вопила молодая женщина, недовольная гнилой морковкой, только что вручённой ей ушлой торговкой под видом свежего урожая. – Не могла она у тебя так вымахать! Я свою три месяца как высадила, а она вот такусенькая!

Торговка обижалась и в ответ желала покупательнице, чтобы у той над порогом волк лапу поднял:

– Так она потому у тебя и не растёт, что ты её рано посеяла! А меня судить не моги!

Про волков травил байки красочно разодетый парень, стоящий на небольшом возвышении в центре площади. По его версии он самолично перебил последнюю стаю, защищая прекрасных дев от кровожадных тварей.

Волков призывали в свидетели спорящие о весе диковинного полосатого фрукта два пунцовых мужика с глазами навыкате. Вруну, по их словам, зверь должен был откусить… что-то очень ценное.

Не похоже, чтобы тут боялись лишний раз упомянуть оборотней. По крайней мере, когда дело доходит до ссоры. А вот верил ли кто в то, что говорил? Тем не менее, стоило по дороге важно прошествовать стражникам, походя цепляя с лотков у пекарен самые поджаристые пирожки, непотребные разговоры тут же стихали.

Пробегав по городу целый день, успев несколько раз заблудиться и заводя ни к чему не обязывающие беседы с прохожими и торговцами, я так ничего и не добилась. Пересказывать сплетни все горазды, а чуть речь заходила о чём посерьёзнее, у любителей почесать языки каждый раз находились неотложные дела. Неужели муж был прав и мне действительно стоило сидеть на постоялом дворе и вязать носки, прикидываясь образцом послушания?

Я бы продолжила себя ругать, но живот заурчал, требуя более приземлённого – еды. А аппетитный запах из неаппетитно выглядящей харчевни очень некстати привлёк его, живота, внимание. Здравый смысл и отсутствие денег, конечно, меня не остановили. А кого бы остановили? Разве что какую взрослую умную женщину, но точно не меня.

Столкнулась на входе с крепким невежливым мужиком, по самый нос завёрнутым в плащ, выругалась, потирая ушибленное о грубияна плечо, и вошла внутрь. Нашёлся даже относительно свободный столик. За ним, уронив голову на стол, сидел печальный пьянчужка. Череда пустых кружек рядом с ним говорила, что сидит он тут не позже чем с полудня и, видимо, запивает горькое горе. Или, напротив, празднует. Но кружки были целые и носов разбитых ни у кого не наблюдалось, значит, этот суровый мужик всё-таки мирный. Меня такое соседство вполне устраивало, тем более, что иных свободных мест не наблюдалось. Желающих занять пустующее, кстати, тоже. Но это меня не смутило.