Стоило прозвенеть звонку, как одноклассники с задних парт вылетели из класса в коридор. Моя лучшая подруга, естественно, была в их числе. Мария Ивановна покачала головой.

– Даже не дослушали домашнее задание!

Мы с Сашей и Катей Бобровой записали страницы учебника и последними вышли из класса. Отличница и по совместительству староста тут же юркнула с журналом в сторону учительской, оставив нас с Сашей наедине. Хоть все данные переводились в электронный формат, наш лицей не отменил ведение бумажных дневников и журналов.

– Привет, Саша! Так здорово, что ты будешь учиться с нами. Меня зовут Маша, а это Даша, – заверещали вокруг Хвостова красотки класса, кокетливо хихикая. Они не дали нам и пары шагов от дверей класса сделать, обступили, окутывая облаком резкого парфюма. Успели как-то по-быстрому обновить макияж и обрызгаться чем-то приторно-сладким.

Хвостов приветливо улыбнулся и принялся поддерживать беседу. Маша накручивала на палец светлый локон, а Даша уставилась на новенького в упор с улыбкой в тридцать два зуба. К моему сожалению, идеальной улыбкой, не зря она брекеты два года носила.

Неловко переступая с ноги на ногу, я поглядывала то в их сторону, то на мыски своих балеток, пока Таня не взяла меня под локоть и не увела в сторону подоконников, где мы обычно пережидали перемены. Подруга спасла от неприятного ощущения, будто ты лишняя, как третья нога.

– Ну, рассказывай. – Прищуренный взгляд Богачевой сканировал меня не хуже рентгена.

– Чего тебе рассказывать? – засмеялась я.

– А то не знаешь! Ты сорок пять минут сидела с самым симпатичным парнем в школе, о чем-то мило перешептываясь и переписываясь. Все это заметили. Вон мымры – тоже. Думаешь, они просто так сейчас его от тебя изолировали?

Я удивленно покосилась в сторону одноклассниц. Даша с поджатыми губами встретила мой взгляд и будто бы невзначай положила ладонь Хвостову на сгиб локтя. Саша опешил, немного отстранился, но в лице не изменился. Все та же доброжелательность и приветливость, от которой мне почему-то стало тошно.

– Мы просто пообщались об учебе, – ответила я подруге, первый раз в жизни решив немножко исказить правду. – Он же новенький, ему было интересно, что здесь да как.

Богачева скривилась, словно лимон съела.

– Фу, скука.

– А как тебе на уроке с Давидом?

Таня закатила глаза.

– Он все расспрашивал меня об увлечениях, как я лето провела. Интересовался, куда поступаю. Этим тебя напомнил, кстати. Даже через наушники его занудство слышала. Оказывается, Кондратьев тот еще болтун. Не подумала бы.

– Вообще-то он уже который раз пытается с тобой пообщаться по душам, – напомнила я. – С девятого класса.

Богачева как-то неуверенно глянула на меня. На ее лице отразился тяжелый мыслительный процесс.

– Что-то не припоминаю.

– Да брось! – Я засмеялась. – В прошлом году постоянно подсаживался за наш столик в столовой.

– Ага. Потом туда же плюхали свои задницы Марк и Володя, а нам приходилось уходить, не доев обед. Это не «пообщаться по душам», а «как выжить других с самого хорошего места в столовой».

– Ладно. А как же его комплименты твоим экспериментам с прическами и макияжем? – Я скрестила руки на груди.

– Пф! «О, прикольно»? Питбуль моей соседки по лестничной клетке, заливаясь каждый раз лаем, и то больше толку знает в комплиментах.

– Ах, вспомнила еще! Прошлой весной на субботнике Давид тебе помогал. Пока ты залипала в телефоне, он за двоих набрал огромный пакет мусора. Ты тогда еще случайно в собачью какашку наступила.

– Не напоминай! – Таня смутилась и замахала руками перед лицом. – Фу, фу, фу! Пришлось кроссовки выбросить. И правда, чего это Кондратьев ко мне прицепился, как репейник? Вон пусть лучше с Марком и Володей общается. Маньяк какой-то.

Володя, Марк и Давид были хорошими ребятами, совсем не смахивающими на маньяков, просто иногда немного странными. Именно их мы с Богачевой окрестили «гиками». Правда, стоило отдать должное, этим летом одноклассники заметно изменились, возмужали. Володя раньше носил большие круглые очки, как у Гарри Поттера, а сейчас пользовался линзами и раздался в плечах. Марк с детства обожал комиксы Marvel и DC, коллекционировал фигурки супергероев и сейчас вполне мог сойти за Зимнего солдата в исполнении Себастиана Стэна с длинными волосами. Ну а Давид под метр девяносто и с неожиданно появившимся привлекательным рельефом мышц под рубашкой был повернут на компьютерах и аниме. Он и сам мог бы сойти за героя манги с темными волосами и спадающей на глаза челкой. Наверное, поэтому и тащился от моей Танюши. Она была воплощением девушки его мечты, то есть тоже не от мира сего. Вот и сейчас Давид пожирал ее своими темно-синими глазами, а Богачева делала вид, что этого не замечала. И ключевое здесь – «делала вид». Меня это умиляло, романтичная натура внутри была довольна.

– Надеюсь, Ахмедова сегодня не вызовет к доске. В последнее время физичка стала неровно ко мне дышать, – ловко перескочила на другую тему Таня. Она вспомнила прошлую неделю, когда два урока подряд ее выдергивали решать задачи по силе Ампера и магнитному полю.

– Может быть, Тамара Викторовна видит в тебе потенциал? – предположила я.

Богачева отличалась гибким умом и училась стабильно неплохо по всем предметам, хоть заниматься и не любила. Списывала у меня домашку и самостоятельные только из-за лени-матушки и неиссякаемого с годами юношеского максимализма. Я была уверена, что она принижала собственные возможности и вполне могла бы стать второй отличницей в классе. Подозреваю, что новая учительница раскусила Таню, как и я.

– Она просто ждет подходящего случая, чтобы впихнуть в журнал двойку напротив моей фамилии, – хмыкнула подруга. – А «фифы» все не отстают от Хвостова.

Я взглянула на Казанцеву и Ленину, хихикающих возле Саши, и внутри что-то неприятно кольнуло. Почему одни могли так легко и беззаботно общаться с симпатичным парнем, не скрывая свой интерес, а кому-то это давалось тяжело? Максимум, на что хватило меня, это на переписку на уроке!

Будто бы ощутив мой взгляд, Саша обернулся и тепло улыбнулся. Показалось, что сделал он это искренне, а не той вежливой улыбкой, которой встретил Дашу и Машу, и эта мысль заставила мое сердце пропустить пару ударов.

– Ты обещала дать списать алгебру, – донесся до меня голос Тани, копошащейся в сумке. – Давай живее, пока никого из преподов нет.

Я вздохнула, но покорно повиновалась участи быть спасительницей заблудшей души рядом. Через десять минут звонок стал зазывать на урок физики. Мы с Таней успели запихнуть тетради и добежать до класса вовремя, а там уже сели, как обычно, за последнюю парту. Точнее, я села, а Богачева плюхнулась на нее грудью и распласталась в надежде скрыться от Ахмедовой за могучей спиной Володи. Одноклассник повернул голову и поднял брови.

– Не зря я все лето на турники ходил, да? – подмигнул он Тане.

Подруга на него цыкнула и покрутила ладонью, чтоб отвернулся обратно. Вот только этим они еще больше привлекли к себе внимание.

– Кто это у нас там шепчется на задних партах? – раздался голос Тамары Викторовны. – По-видимому, тот, кто сделал домашнее задание и готов показать нам мастер-класс по решению задач?

Богачева шепотом чертыхнулась и скрестила пальцы на обеих руках. Я сжала губы, пытаясь не рассмеяться.

– Иванов, к доске.

Вызвали Володю. Таня облегченно выдохнула и довольная уложила голову на руках на парте.

– Могучая спина Вовы тебя сейчас не прикрывает.

– Ахмедова нашла себе жертву, ей теперь не до меня.

Богачева закрыла глаза и, как мне показалось, тут же засопела. Я же сконцентрировалась на уроке, проверяя выполнение домашней работы. На это время исчезло то новое чувство, что возникло в груди на литературе и на перемене в присутствии новенького.

Так пролетела пара уроков.

За первый учебный день Саша Хвостов покорил всех одноклассников и учителей. Для девушек он был свежей кровью, учителя же были довольны уровнем его знаний и эрудицией. С парнями он тоже нашел точки соприкосновения. Мальчишкам любого возраста лишь бы обсудить футбол, компьютерные игрушки и, как бы парадоксально ни звучало, девушек. Хвостов общался без подхалимства или желания понравиться, что обычно происходило с новичками, стремящимися влиться в устоявшиеся компании, и этим сильнее подкупал и располагал к себе.

На большой перемене, во время которой обычно проходил обед, я стояла в коридоре и ждала Таню из туалета, чтобы пойти вместе перекусить. Надеялась, что брошенная утром фраза Дениса Малюгина про встречу в столовой была несерьезной, меньше всего мне хотелось бы очутиться в центре внимания всего лицея.

Детвора вся уже переместилась вниз, в коридоре было тихо и пустынно, поэтому я с легкостью расслышала разговор парней из-за угла. Володя, Давид и Марк красочно описывали Саше жизнь нашего лицея, особенно яркими эпитетами они наградили волейболисток из параллельного «В» класса. По мнению одноклассников, склеить этих девушек можно было на раз-два. Я могла бы проигнорировать столь самоуверенное заявление, но почему-то не удержалась и слишком громко фыркнула. Из-за угла показались четыре головы, и четыре пары глаз тут же уставились на меня.

– Белка, ты чего это тут прячешься? – спросил Марк.

– Подслушиваешь? – добавил Давид.

– Завидуешь, что ли? – засмеялся Володя.

– Кому это? Волейболисткам? – Я скрестила руки на груди. – Больно надо. Просто шансы привлечь их внимание сводятся к нулю.

Не знаю, что на меня нашло, такое ляпнуть. С каких пор у Белкиной вдруг заострился язык? Или это ретроградный Меркурий виноват?

– Ты нас недооцениваешь, – скептически хмыкнул Марк. – Скоро вечеринка у Малюгина на даче, вот там и убедимся, у кого какие шансы.

За моей спиной послышался дикий хохот. Таня если начинала, то смеялась, как древний трактор, который наконец решили завести. Порой от ее смеха аж жутко становилось.

– Блин, ребят, рассмешили. Думаете, на даче у самого популярного парня школы девушки клюнут на вас? Они годами за Малюгиным хвостиком бегают, чуть команда из-за него не распалась. Да и на эту вечеринку попасть сначала надо. Не припомню, чтобы Денис хоть когда-нибудь с вами здоровался.

Горькая правда сбила спесь с наших «гиков». Парни поникли разом, как одуванчики в засуху. Видимо, они просто хотели побахвалиться перед новеньким, показаться крутыми. Я украдкой взглянула на Сашу. Он широко и искренне улыбался, слушая наши перепалки. Конечно, одноклассники были у него как на ладони, но он тактично им подыгрывал.

– Они популярные, а значит, предсказуемые, – резко вставил свое слово Давид, сверля Таню взглядом. – А мы полны сюрпризов и изюминок. Нормальным девушкам это нравится.

Богачева замолчала и уставилась на одноклассника в ответ. Со стороны это выглядело как начавшаяся игра в гляделки. Мы так играли в детском саду.

– И много у тебя изюма припрятано? – прищурилась подруга.

– Достаточно!

К активному обсуждению иссохшего винограда присоединились Марк и Володя, а я стояла и молчала, краснея. Весь этот сыр-бор начался из-за меня и неудачного фырканья. Саша обогнул парней и встал рядышком со мной, наши предплечья немного соприкасались. Меня вновь окутало запахом хвои и зимнего леса.

– Хорошие они ребята, – тихо произнес Хвостов, поглядывая на меня.

– Наверное. Мы как-то раньше так много не общались.

Сказала, а сама удивилась. Столько лет в одном классе, и даже не перекидывались с парнями парой-тройкой фраз. А они вон какие общительные оказались. Не злые совсем, веселые. И судя по тому, что Богачева хоть и делала недовольный вид, а на деле наслаждалась словесной перепалкой, зря мы с ней так изолировались от коллектива.

– А Денис Малюгин… – протянул Саша задумчиво. – Тут типа популярный?

– Ага, – ответила Таня, выдыхаясь от споров с Давидом, но не прерывая зрительного контакта. – Выскочка и заноза в заднице, которому все сходит с рук.

Саша почесал затылок и отчего-то нахмурился.

– А вы пойдете? – спросил он, обращаясь к нам с Таней. – На эту вечеринку?

– Пока не решили, – за обеих дала ответ Богачева. – Но уверена, что Денис будет очень рад видеть Соньку.

В эту минуту я была готова ее придушить. Ребята ухмыльнулись. Этот намек не оставил без внимания и Саша. Он бросил на меня осторожный взгляд. Я же стояла, как глупая заблудшая овечка, и не знала, как отреагировать. Кинуться опровергать или промолчать? И в том, и в другом случае заложу зерна сомнений. Таня, ну кто тебя за язык дернул?! А самое главное, почему меня это так беспокоило? Пауза стала неприятно затягиваться, а я так ничего и не ответила.

– У нас же сейчас большая перемена, получасовая? Может, сходим перекусить на улицу? – предложил Саша, все еще наблюдая за мной.

Хотел ли он сменой вектора разговора спасти меня от смущения или это вышло у него невольно? Как бы там ни было, это помогло.

– А почему нет? – поддержал предложение Давид. Он дернул головой, смахивая челку. – На первом этаже установили автоматы с контейнерами с правильным питанием, опробуем нововведение? И погода пока хорошая.

Таня прикусила нижнюю губу в размышлениях. И это она-то! Я была уверена, что Богачева первая активно запротестует. Обычно даже в столовой она сидела за нашим столиком с выражением лица, твердящим: «Только попробуйте подсесть, я вам аппетит испорчу».

– Что думаешь, Сонь?

Вопрос прозвучал непривычно робко. Неужели Кондратьев каким-то волшебным образом сумел пробить панцирь моей подруги? Я улыбнулась и кивнула.

Мы двинулись в сторону автомата с контейнерами правильного питания.

– Чего это ты загадочно лыбишься? – спросила Таня тихонько.

– Настроение поднялось, – ответила я и пожала плечами.

На улице оказалось не так тепло, как мы рассчитывали. Парням пришлось сбегать в раздевалку за куртками. А так как Богачева пришла без верхней одежды, Давид, как истинный джентльмен, уступил ей собственный плащ.

– Плащ как у эксгибициониста, – шепнула мне Танюха. – Говорю ж, маньяк он какой-то.

– Зато заботливый эксгибиционист. – Я рассмеялась, игнорируя недовольное выражение лица подруги.

Лицей наш был трехэтажным п-образным зданием, сзади которого размещался спортивный комплекс с отдельным полем для футбола, баскетбольной площадкой и зоной с турниками. У главного входа был разбит ландшафтный участок с туями. В центре был установлен милый фонтанчик в виде ангелочка с амфорой, из которой, по идее, должна была течь вода. Вот только, сколько себя помню, фонтан этот ни разу не работал, а лавочки всегда пустовали. Желающих маячить перед носом директрисы, окна кабинета которой выходили как раз в эту сторону, не имелось. До этого дня.

Мы вшестером удобно разместились в зеленой зоне. Каждый распаковал контейнер с купленной едой и принялся ее уплетать. Я ковыряла ложкой в гречке с подливой, скептически разглядывая непонятную жижу. Все-таки нет ничего лучше обычной домашней еды. Или хотя бы столовской.

– Саш, а почему ты перешел к нам в выпускном классе? Тем более в октябре? – поинтересовалась Таня, когда доела свой сэндвич.

– Мама выскочила замуж и переехала сюда к мужу. Мы с братом покорно повиновались ее воле. В который раз…

Последние слова он произнес так тихо, что расслышала только я. Мое подозрение, возникшее на первом уроке, когда нам представили новенького, оправдалось: Хвостов уже неоднократно менял школу. Неудивительно, что Саша привык знакомиться с новыми людьми снова и снова. Может быть, поэтому он был таким – казался чуть взрослее других, умел адаптироваться в различных условиях.

– Эх, ловим последние теплые деньки, – произнес Володя, задирая голову и наблюдая за облаками, что проплывали по небу. – С завтрашнего дня обещали похолодание.

Мы все подняли головы следом за ним.

– Вон то облачко прямо как хот-дог! – воскликнул Марк.

– Я вижу шляпу, – задумчиво хмыкнула Таня.

– А я – какашку, в которую ты наступила весной, – прыснул Давид.

Таня тут же кинулась на него с кулаками, но со стороны это выглядело, как если бы болонка залаяла на льва. Мы с ребятами переглянулись и рассмеялись. Ни у кого не осталось сомнений в химии между ними. Не прошло и трех лет, как говорится.

Покончив с обедом, мы скинулись, кто пойдет относить мусор. Неудачный жребий выпал Танюхе. Она состроила недовольную гримасу, но взяла контейнеры и потащила к урнам, что стояли в стороне. Я вытянула скрещенные ноги, греясь на солнышке. Давид, Вова и Марк разместились на лавочке напротив, обсуждая компьютерную игру. А Саша остался стоять рядом со мной.

– Как тебе первый учебный день? – Я решила нарушить тишину.

– Нормально. Лучше, чем я ожидал. Нашего классного руководителя еще не видел, учительница английского, если я не ошибаюсь? Физичка Ахмедова хоть и молодая, но дает полезную информацию. Математик – умный мужик. Мария Ивановна – хороший педагог, только слишком старой закалки, не хватает инновационных методов обучения и огонька.

Я резко повернулась в его сторону. Слышать подобное об учителе, которого я всей душой любила, было больно.

– Ты не прав. Она учитель от бога! – накинулась я на него. – Судя по прошедшему уроку, ты ей понравился, а рассуждаешь сейчас как Иуда.

Саша рассмеялся. Смех его был с легкой хрипотцой. Так бы и слушала.

– Я не говорил, что она плохая. Просто будь я учителем, то попытался бы привлечь к своему предмету не только тех, кто сдает экзамен. Это же литература. Для молодежи можно открыть столько прекрасного в прозе и поэзии. Именно с литературы начинается любовь к созерцанию и пониманию всего вокруг, недаром детей первым делом учат буквам и чтению. – Он задумался на минуту. – У меня было минимум пять учителей по предмету, есть с чем сравнивать.

Это со мной сейчас одиннадцатиклассник так разговаривает? Я растерянно кивнула, скрестив руки на груди. Так привыкла к мальчишкам-оболтусам, что для меня Саша Хвостов казался ненастоящим. Будто пришелец с другой планеты.

– А с какого момента ты полюбил литературу?

– С детства. – Саша взглянул на меня. – Отец всегда читал мне перед сном сказки. А потом я сам открыл тоненький потрепанный томик «Маленького принца», лежавший у него в столе, и понял, что страницы могут перенести тебя в удивительные миры. Где есть барашек в коробочке с дырочками, а на далеком астероиде ждет своего любимого одинокая красивая роза.

– Ты упомянул, что твоя мама снова вышла замуж. Значит, отец остался в Барнауле? Ты, наверное, скучаешь? – сорвалось с моих губ прежде, чем я подумала, что это не мое дело.

– Мой отец умер, когда брату не было и года. Неожиданно оторвался тромб, ничего не предвещало. Уже шесть лет его нет с нами.

Я почувствовала, как замерло сердце. А потом слишком неприятный и громкий «тудум» вырвался из груди. Приз за длинный нос, сующийся куда не нужно, сегодня получает Белкина! Лишнее доказательство того, что мне лучше общаться с героями книг, чем с живыми людьми.

– Прости! – Я спрятала лицо в ладонях. – Не хотела теребить раны.

– Ничего. Это логичные вопросы, которые постоянно задают новенькому в классе.

Мне стало дурно от осознания, сколько раз ему приходилось отвечать на вопросы о своей семье, рассказывать о смерти отца в каждой новой школе.

– Зато сейчас мама снова нашла свое счастье. Уже которое по счету, – задумчиво добавил Саша. – Я порой думаю, что она настолько погрязла в поисках, что забывает, счастье ведь не всегда единица проходящая, оно может быть величиной постоянной.

Он неловко перекатывался с пятки на носок, засунув руки в карманы. И мне захотелось обнять этого парня. Я даже опрометчиво подскочила с лавочки, но от порции неловкости и стыда меня спас звонок. Чтобы не показаться странной, я тут же впопыхах выпалила:

– Возвращаемся?

Ответить Саша не успел.

– Ребята! – К нам вернулась Таня со странным блеском в глазах. – А давайте прогуляем?

– Чего-о-о-о? – протянула я, не веря своим ушам.

Хоть Богачева и отлынивала от домашней работы и предпочитала либо спать, либо слушать музыку на уроках, но никогда не пропускала занятия. За это она могла получить от матери.

– Ворфоломеева сказала, чтобы мы были гостеприимными и показали все радушие столицы. Соня, давай покажем Хвосту все прелести города, а?

Я переводила взгляд с нее на одноклассников. Они лыбились, как в рекламе зубной пасты.

– Не понимаю, ты решилась сама или тебя подбили на эту авантюру, но… – Я вздохнула. – Думаете, идея прогулять первый учебный день Саше пойдет на пользу? Боброва сто процентов выдаст, что мы были на предыдущих уроках.

– Боброва не выдаст, – замялся Володя, смущенно отводя взгляд. – Я ее попрошу.

Мы с Таней переглянулись. Видимо, многое из нашей школьной жизни упускалось из виду.

Парни очень оживились из-за идеи прогулять, но почему-то окончательное решение оставили именно за мной. Богачева второй раз за день не поскупилась на намеки про последний школьный год и свободу, возможность насладиться юностью без бремени забот.

– Ладно, сдаюсь. Но соглашаюсь только потому, что два следующих урока никто из нас не сдает.

– Вообще-то мне нужно появиться на истории! – вдруг вспомнил Володя, округлив глаза. – Я должен пересдать тест. Черт, я совсем забыл. Ребят, я тогда пас. Меня потом Мегера Петровна съест с потрохами. Но за вас я перед Бобровой слово замолвлю.

– Мегера Петровна? – переспросил Саша.

Ребята засмеялись.

– Милена Петровна, – поправила я имя учительницы, с укоризной поглядывая на одноклассников. – Но некоторым нравится награждать ее нелепой кличкой.

– Ну-ну, нелепой. А кто трояк получил в прошлом году, а потом две недели ходил и канючил, прося пересдать контрольную? Хочешь сказать, тогда не звала ее Мегерой? – прищурившись, уточнил Марк.

Я открыла рот от удивления. Они помнили об этом? Я думала, что невидимка для всех, кроме Тани.

– Тогда пойдем впятером? – предложил Саша. – А с Володькой потом на выходных как-нибудь.

– Давайте поживее, пока директриса в окно нас не увидела! – воскликнула Таня.

– Окей. Сейчас только попрошу соседку забрать Свету из сада.

Я настрочила сообщение Елизавете Дмитриевне, которая иногда помогала нам с мамой и могла посидеть с сестрой до вечера. У соседки не было своих внуков, поэтому такие просьбы она воспринимала с большим энтузиазмом. А Света обожала Елизавету Дмитриевну за то, что та позволяла ей смотреть мультики и баловала обильным количеством быстрых углеводов в виде булочек, конфет и мороженого.

Смылись мы с ребятами быстро, подхватив рюкзаки и миновав шлагбаум, чтобы у охранника не возникло желания обсудить наш побег с директрисой. Добравшись до метро, мы впятером уставились друг на друга, ожидая предложений по поводу пункта назначения. И если сначала стояла гробовая тишина, то потом три голоса активно старались перекричать друг друга, словно от этого зависело, чье предложение победит. Хвостов, естественно, молчал, оставив споры для «местных». Я тоже не изменяла себе и отмалчивалась. Лишь один раз в минутной паузе вставила свои пять копеек. Решив, что компьютерный клуб и торговый центр не те места, с которых лучше всего знакомиться со столицей, я предложила выбрать музей. И так вышло, что именно эта мысль пришлась всем по душе…

Мы направились в Музей Булгакова. Только Таня закатывала глаза и хныкала, что сбежала с уроков не ради литературы. Пока бродили по «нехорошей квартире» на Большой Садовой, Саша читал вслух стихи:

Ребята с напускной восторженностью аплодировали ему. Смотрительница музея тоже оказалась под впечатлением и восхитилась молодежью, которая не курила в подворотнях, а просвещалась. Но когда она отошла, Марк вдруг заблистал собственной «эрудицией», рассказывая похабные анекдоты про писателей. Щеки мои никогда не горели так сильно от стыда. Не подумала бы, что наши «гики» могут быть такими.

После культурного обогащения Таня потащила нас через всю Москву и с двумя пересадками в метро гулять в парк Горького и поглощать бургеры на лавочке, подкармливая крошками голубей и воробьев. Удалось даже приметить белочку, что шустрым пушистым комочком взбежала по стволу и скрылась на верхушке дерева.

За это время мы получше узнали ребят, с которыми учились. Давид решил поступать на программиста, но при этом не изменял своему хобби и в свободное время пробовал себя в качестве мангаки[3]. Однажды он хотел бы издать свой собственный томик манги. Марк, как и большинство наших одноклассников, выбрал факультет иностранных языков, будущий переводчик китайского. Его мечта – переехать в Пекин. Парни рассказали и о Володе, который в это время сидел на уроках. Оказывается, тот уже второй год подряд вечерами корпел над книгами и энциклопедиями в библиотеке ради участия в телевизионной программе для школьников. Он каждый месяц подавал заявку с надеждой пройти отборочный тур. В библиотеке же их пути с Бобровой стали очень часто пересекаться, над чем Марк и Давид невольно подтрунивали. Я догадалась, почему Володя сменил очки на линзы и летом решил подкачаться. Точнее, для кого.

Во время прогулки не обошлось и без неожиданного недоразумения. У главного фонтана в Марка неудачно врезалась девушка на электросамокате, повалившись на него сверху. Это оказалось судьбоносным столкновением, потому что Марк решил нас покинуть под предлогом, что нужно помочь новой знакомой с ушибленной ногой добраться домой. Естественно, мы сразу поняли, куда ветер подул, но подыграли нашему романтику.

Оставшись вчетвером, мы с ребятами взяли в аренду городские велосипеды. Я давно не крутила педали, и это вернуло меня в беззаботное детство. Мы неслись по велодорожкам друг за другом, ощущая ветер в волосах и легкость на душе. И даже то, что я была в юбке, меня не смущало. Так и докатились до Андреевского моста.

Солнце клонилось к горизонту, перекрашивая багряные оттенки в грифельно-ртутные, зажглись фонари, и город стал мелькать тысячами огней и бликов. Мы стояли на мосту и наблюдали, как сменяется одна жизнь столицы на другую. Город пульсировал, качал энергию по своим улицам, как сердце – кровь по венам, не останавливаясь.

– Наверняка все это не сравнится с тем, откуда ты приехал, – сказала я Саше, наблюдая, как по реке под нами проплывал крытый теплоход.

Таня с Давидом встали чуть поодаль. Подруга всучила Кондратьеву смартфон, чтобы он запечатлел ее на фоне прекрасного вида. Он еще не знал, что для Богачевой одним дублем все не ограничится и что он конкретно попал.

– Это не сравнится, потому что несравнимо, – парировал Саша и облокотился о поручень, устремив взгляд вперед. – Нельзя же сравнить эмоции от поцелуя и эмоции от дружеского объятия. Ты испытываешь счастье, но такое разное.

По моему телу пробежали мурашки. Я не знала, что испытывают при поцелуе на практике, потому что к своим семнадцати годам целоваться мне не приходилось. Зато у меня был огромный опыт «книжных» поцелуев и всего, что могло за этим последовать, спасибо современной литературе.

Саша будто догадался о чем-то. Он украдкой поглядывал на меня, чуть-чуть приподняв уголки губ. Воздух стал каким-то слишком осязаемым, дыхание перехватило. Тема поцелуев, поднятая невзначай, оказалась излишне смущающей.

Визг Тани отрезвил голову, и мы с Сашей импульсивно отпрянули друг от друга, хотя ничего такого особенного не сделали.

– Белка, смотри! – Подруга указала на набережную. Там молодые ребята устраивали фаер-шоу. В вечерних сумерках яркие всполохи огня казались необыкновенными. – Пойдем посмотрим ближе?

– Пойдем. Но через полчаса будем возвращаться домой. Мне сестру забирать от соседки.

Возвращались мы на метро, уставшие, но счастливые. Несколько минут переминались с ноги на ногу на нашей остановке, не зная, как попрощаться. В итоге Таня разрядила обстановку, притянув парней для крепких объятий. Я последовала ее примеру. Вышла куча-мала. Посмеялись и разошлись, каждый в свою сторону.

В квартиру я заходила с улыбкой. И подобно тем горящим мечам, что взмывали в воздух во время фаер-шоу, внутри меня тоже разливался огонь. Права была Таня утром: чувство свободы и сиюминутное наслаждение жизнью пьянило и приносило удовлетворение получше всяких карт желаний с абстрактным счастьем.