9 месяцев спустя, август, урочище Аккурум

Рюкзак за спиной давал о себе знать. И хоть мы взяли только важное из вещей, когда долго идешь пешком по горным склонам, даже вес телефона в кармане ощущается. Батарейка жизненной энергии грозила вот-вот перейти на последнее деление. Но выдохлась не только я.

– Больше не могу! Устала! Сколько мы уже прошли, больше четырех километров? – послышалось сзади кряхтение Тани. – Пожалуйста, давайте выберем наверх козью тропу покороче и наконец сделаем привал? А то я склею ласты прямо тут.

– Совсем немного осталось. Короткая дорога более крутая, а при условии, что и на пологой у кое-кого ноги не идут, я бы точно не рисковал. Сто двадцать метров по склону, и мы на месте. Ты первая кричала, что хочешь посмотреть на каменные грибы! – запротестовал Саша.

Он шел передо мной. В светлой футболке и клетчатой рубашке с закатанными рукавами, ярко-оранжевых походных брюках и с банданой в черно-красную полоску на голове он выглядел совсем другим парнем, да и вел себя иначе. Новая версия Хвостова. Как гид, взявший за нас ответственность, он будто бы внутрь себя поместил стальной стержень и выкачал все дурачество. Этакий серьезный восемнадцатилетний дядечка.

Дурачеством вместо него занимались мы с Таней. Меня так захватила поездка, прекрасное путешествие в удивительные места, которые уже увидели и которые только предстояло увидеть, что эмоции переполняли, как ребенка, перенасытившегося кофеином и сладким. И подобно такому перевозбужденному чаду я тоже постоянно куда-то неслась, что-то фотографировала и стремилась потрогать.

– Тань, смотри, под нами Чулышман, которую мы на лодке переплывали, – это уже подал голос Давид.

Кондратьев оказался приспособленным к пешему туризму, чем нас с Таней удивил. Еще в Москве, помогая Богачевой выбирать тайтсы[7] и походную обувь, Давид признался, что в детстве часто ездил с родителями отдыхать с палатками. Правда, они в основном выбирали места поюжнее, чтобы конечной точкой становилось морское побережье.

– Так мы уже на месте? – оживилась я.

– Почти, – улыбнулся Хвостов, продолжая подъем.

Спустя сотню метров по направлению к небу мы очутились на смотровой площадке. Пока двигались по тропе, мы успели насладиться зрелищем, но отсюда вид был бесподобным. Дух захватывало. Под нами раскинулась долина с извивающейся речкой, поблескивающей в лучах солнца. Домики турбаз выглядели как канцелярские кнопки, воткнутые в полотно пейзажа. А рядом с нами вырастали из земли чудаковатые курумы[8].

– Они и правда на грибы похожи! – удивленно ахнула Таня.

Ее усталость как рукой сняло. Она закопошилась в рюкзаке в поисках телефона. За пару дней память ее мобильника была практически переполнена.

– Да, сходство дают плиты, которые лежат на каменных столбах. Эти столбы постоянно выдуваются ветрами, подвержены разрушению из-за стекающей воды, размывающей почву, а «шляпки» – нет, их горная порода прочнее, поэтому первая ассоциация, которая приходит на ум, – именно гриб. Кстати, среди местных ходит легенда про грибницы в урочище Аккурум.

– Какая? – спросила я, зная, что Саша очень любил делиться не только исторической справкой и научными знаниями, но и сказками, легендами и историями.

– Когда последняя шляпка рухнет, наступит конец света.

Таня фыркнула, я следом за ней. Да, не такую я ожидала получить информацию.

– Хотели что-то более романтичное? – догадался Хвостов, подходя ко мне и нежно обнимая за талию.

– Романтичным будет поцелуй в этом месте, – приподнялась я на носочках и прошептала ему в губы.

Медлить Саша не стал, обхватил мой затылок рукой и притянул для поцелуя. Если счастье можно зрительно представить, то для меня это были наши фигуры на фоне бескрайнего голубого неба и долины Чулышман.

– Для кого что, но по мне так романтично будет тут перекусить, – донесся до нас голос Богачевой.

Я отодвинулась от Саши. Он смеялся глазами. Если я была воодушевленным ребенком, то Таня – немного капризным. Не знаю, почему она согласилась на путешествие в Алтайский край, если не любила отдых без условий. По крайне мере, вместе с ней и Давидом было весело.

– Тогда предлагаю закинуться углеводами, чтобы компенсировать потраченную энергию. Сделаем пару фото, а потом можно спуститься на базу, где мой знакомый выделил два домика на ночь. Вечером нас звали послушать горловое пение. Ну а утром выдвинемся в сторону Бийска.

– Человек ты или робот? – Давид уселся прямо на землю, поставив перед собой рюкзак. – Мы за последние несколько суток спали от силы пять часов.

Кондратьев вытащил наш сухпаек, который вызвался тащить, – термос с чаем, орешки, вяленое мясо и хлебцы. Мы с Таней окружили еду, как коршуны – добычу.

– Хотелось бы показать вам всего побольше, скоро возвращаемся в столицу, – смущенно сказал Саша.

Я прекрасно понимала его чувства. Саша хотел, чтобы мы прониклись местным колоритом и природой. Чтобы полюбили этот край так, как любил его он. В груди защемило от нежности и признательности.

– Если ребята устали, они могут остаться в домиках на базе, а ты сводишь меня на концерт этого пения.

Саша с благодарностью кивнул, лаская меня взглядом. Мои щеки немножко покраснели.

– Будь моя воля, я бы сегодня же вернулась к твоей бабуле и оставшиеся пару дней провела, поедая ее божественный ток-чок[9], – вздохнула Таня.

Приглашая нас с ребятами в поездку на Алтай, Саша в первую очередь хотел познакомить меня со своей бабушкой по отцовской линии. Для него это было важно, потому что бабушка занимала значимую часть его жизни. Елена Ефимовна оказалась очень милой и общительной. С виду хрупкая, как соломинка, в свои шестьдесят восемь лет она обладала удивительной энергией. Каждое утро в течение трех дней, что мы гостили в Барнауле, прежде чем отправиться дальше, она готовила что-то вкусненькое. Таню это безоговорочно подкупило. Я же полюбила истории, которыми Елена Ефимовна делилась, – как местными мифами и легендами, так и рассказами про семью. Я многое узнала про маленького Сашу, его родителей и красивую историю их любви, выросшую из детской дружбы.

– Еще успеешь наесться, – усмехнулся Саша, присоединяясь к перекусу.

Он сел рядом со мной таким образом, чтобы я смогла упереться спиной в его грудь. Стало намного удобнее. И сидеть так можно было бесконечно долго. Где бы мы ни находились, этот парень всегда в первую очередь думал обо мне и проявлял заботу.

– Вы рады, что поступили вместе в один вуз? – спросила Таня, когда прожевала орешек.

Да, судьба не только сплела наши пути в лицее, но и проложила широкую совместную дорогу дальше. Экзамены мы сдали на довольно хорошие баллы, и я сразу подала документы в выбранный университет на филологический факультет. Мой намек, что было бы неплохо учиться вместе, Саша воспринял буквально. Когда пришло письмо о зачислении, я обрадовала его, а он удивил меня: оказалось, что Хвостов выбрал путь журналистики в той же альма-матер.

– Считаю, что Саше очень подходит выбранная специальность.

– Будет удобно добираться до учебы вместе, когда появится возможность снимать жилье.

Мы ответили почти одновременно, только вот радовались по разным причинам. Я подавилась слюной и закашлялась. Настолько далеко в будущее я не заглядывала. Жить вместе? Сердце пропустило пару ударов.

– Это впишется в твою идеальную картину? – шепнул Саша, склоняясь ко мне.

Я повернула голову и встретилась с ним взглядами. Время вокруг нас словно замерло. Как в такого парня можно было не влюбиться?! Я кивнула.

– А меня никто даже не спросил про результат отборочных, – обиженно пробормотала Таня, возвращая к себе внимание.

Я тут же повернулась в сторону подруги.

– Таня? Это то, о чем я думаю?

– Да! Меня взяли.

Я взвизгнула, вскочила на ноги и кинулась обнимать Богачеву. Она тоже встала и начала припрыгивать на месте.

– Девочки, если нога соскользнет в сыпуху, мы с Давидом вас потом по частям собирать будем, – сказал Саша, и голос его хоть был серьезным, но все же звучал ласково.

Прислушавшись к нашему «гиду», мы с Таней уселись на место.

– Значит, ты будешь учиться в лучшей международной школе макияжа?

– Сама не верю. Я так боялась, что завалю творческое задание или что будут придираться к портфолио. Но им понравилось мое видение. А еще пригодились те образы на косплей-фестивалях, куда меня таскал Давид. Я ему так благодарна!

Она скосила взгляд в сторону Кондратьева. У того покраснели кончики ушей. Эта парочка напоминала двух улиток, что никак не доползут до кнопки «Давай встречаться». Хотя, если учесть, сколько они проводили вместе времени и что в данный момент отдыхали тоже друг с другом, им оставалось только физически сблизиться, дабы переступить на другую ступеньку. Я надеялась, что их первый поцелуй мы не застанем на их же свадьбе.

– Но ты говорила, что у них частые поездки по обмену в другие страны для накопления опыта?

– Есть такое. Зато не зря училась в лицее с лингвистическим уклоном, – отшутилась Таня. – И даже те редкие уроки китайского пригодятся.

– Будем совсем мало видеться?

Мою душу сковала тоска. Я догадывалась, что наши отношения уже не будут прежними после окончания школы. Зачастую у людей появляются новые знакомства и интересы, старые друзья отдаляются друг от друга. И я заочно скорбела по тому времени, которого у нас с Таней больше не будет.

– Дурында, ты чего носом хлюпаешь? – Богачева ущипнула меня под мышкой, вызвав щекотку. – Я от тебя никуда не денусь, как и ты от меня. Тем более в век информационных технологий можно сутками по видеосвязи общаться.

– Со мной тоже? – неожиданно спросил Давид. – Будешь общаться по связи?

Таня закатила глаза.

– Ты заочник и айтишник. Тебе ничто не мешает быть ближе ко мне в прямом смысле.

Повисла тишина. Вторым своим предложением Богачева отнюдь не про учебу говорила. И не только я об этом подумала. Саша сжал губы, чтобы не рассмеяться. А Давид взглянул на Таню иначе.

– То есть ты мне не мешаешь быть ближе? Вот эти колючки свои убрать готова?

– Какие колючки?

– Как у кактуса.

Я потихоньку отползла от парочки, которая вдруг стала закипать, как чайник.

– Пс-с. Оставим их ненадолго? – предложил Саша тихонько, беря меня за руку, и увел за собой.

Голоса Тани и Давида сотрясали воздух, пока мы шагали куда-то по козьей тропинке дальше, блуждая среди каменных исполинов, как маленькие муравьишки. Рюкзаки остались лежать на привале, и идти было намного легче. Да и разговор с подругой прибавил сил, уровень радости повысился.

Мы вышли на небольшую плоскость.

– Смотри, вон в том направлении находятся магнитные камни. Говорят, шаманы все еще проводят свои ритуалы возле них.

Он вложил мне в руки бинокль, который прихватил с собой, приобнял за плечи, немного разворачивая под нужным углом, и указал ладонью в нужную сторону. Если бы Саша не сказал, что эти валуны из себя представляют, то для меня они остались бы обычными булыжниками.

– А вон там база, где сегодня остановимся. За ней поле с лошадьми. Если захочешь, я попробую договориться с человеком, чтобы тебя покатали. Дальше вдоль реки растет облепиха. Когда завтра направимся к речной переправе, обязательно наберем с собой.

Он медленно управлял моим телом, поворачивая в нужные стороны. Я все смотрела и смотрела, пытаясь запомнить, что рассказывал его нежный голос. В какой-то момент опустила бинокль и просто любовалась им.

Однажды на уроке литературы, когда Саша Хвостов еще был новеньким в классе, он поразил своей аурой и харизмой, умением говорить грамотно и красиво. И сейчас я испытала дежавю. Он полностью обескураживал, покорял меня. Всем своим внутренним миром, широким, как долина под нами, ярким, как то солнце, что сейчас выглянуло из-за облаков. Он красивый, заботливый, добрый, искренний, улыбчивый… Он просто мой. Мой Саша Хвостов.

– Я люблю тебя.

Три слова сорвались с моих губ так легко, словно капелька росы с листа. Я могла бы испугаться, занервничать, укорить себя за несдержанность, ведь принято, чтобы эти слова сначала произнес мужчина, но ничего из этого делать не стала. Я сказала то, что чувствовала. Не шутя про телепатию, не заменяя буквы жестами и прикосновениями. Совершила серьезный взрослый шаг.

– Я тоже тебя люблю, Соня.

Ветер трепал его волосы, выбившиеся из-под банданы. В серых глазах плескался океан чувств. Мы вновь поцеловались. И в этот раз вышло трепетно, будто мы хотели дать друг другу какое-то обещание.

– Я передумала идти на горловое пение, – шепнула я. – Давай останемся в нашем домике на ночь?

– Нашем?

Он приподнял брови, а я смущенно опустила взгляд.

– Думаю, Таня не будет против один раз переночевать с Давидом в одном помещении. Я ее очень попрошу.

Дыхание от волнения немного сбилось. Такой смелой я себя давно не чувствовала. Но знала, что очень хотела быть сегодня только со своим парнем. Быть ближе.

– Я бы очень этого хотел.

Саша переплел наши пальцы и повел назад к месту, где мы оставили ребят и рюкзаки. Когда мы показались из-за поворота, Таня и Давид резко отпрянули друг от друга. Оба были красные как помидоры. Мы с Сашей переглянулись, но сделали вид, что ничего не заметили. До свадьбы ждать их поцелуй не пришлось. И теперь вопрос с делением домиков точно отпал.

– Спускаемся? – спросил Саша с тенью улыбки.

Возвращались мы в тишине, но говорить ничего и не требовалось. Каждый урвал свой кусочек счастья в этот волшебный день.