Понятие «путешествия» имеет более глубокий смысл, в том числе с точки зрения квантовой физики и устройства сознания. Мы привыкли считать, что все, в том числе путешествие, существует ради какого-то конечного результата. На самом деле конечный результат – это только точка координат в пространстве и времени, а смысл имеет лишь само путешествие. Система и существует для того, чтобы мы в ней развивались, а не чтобы получили в итоге забитый гвоздь или ровно положенный кирпич.
Десять лет назад вместе с супругой и тремя детьми он отправился в путешествие, изменившее его жизнь, – переехал в США – есть, молиться, любить и заниматься венчурным инвестированием. Этот человек – ученый, разгадывающий загадки древних манускриптов, визионер, с помощью математических моделей разрабатывающий варианты будущего, инноватор, построивший дом для российских хакеров в американской церкви, и путешественник, объездивший полмира. Он уверен, что в будущем (не таком уж и далеком) настанет эра путешествий во времени и общения с людьми, которых уже нет. Он сломал систему Давосского форума. И он точно знает, что происходит с русским человеком при переезде в США.
Павел Черкашин – венчурный инвестор, основатель и управляющий партнер Mindrock Capital, до переезда в США основал в России несколько ИТ-компаний, занимал должность топ-менеджера в Adobe и «Microsoft Россия». Фокус инвестиций – онлайн-образование, космические технологии, блокчейн, искусственный интеллект и другое. Инвестировал в Coub, SpaceX, Coursera, Udemy, Telegram, VIPKid и другие высокотехнологичные стартапы.
Количество стран, которые посетил, – много, перестал считать после 30 стран.
Место силы – дом, семья, свой рабочий стол: «Объехав полмира, я понял, что именно это место меня и манит».
Мечтает о кругосветном путешествии с супругой, вместе с которой воспитывает четверых детей. «Мы всё мечтаем: когда отправим всех детей в свободное плавание, возьмем год отпуска от всего и не спеша, с любовью к каждому месту, в котором будем останавливаться, объедем весь свет». Кроме того, отправился бы в одиночку на Южный полюс – испытать себя и проверить свои возможности.
Самым главным личным достижением философски называет «то, что сделал вчера. И так каждый день».
Самый необычный сувенир, привезенный из другой страны, – набор древних манускриптов, который был куплен за копейки на Шри-Ланке. «Они были написаны на каких-то дощечках на санскрите – древнейшем языке Индии. Разбирая и анализируя эти манускрипты, я многое для себя осознал. Больше нигде и никогда я не встречал такие таблички. Для меня они имеют большую ценность, потому что стали основной точкой познания себя через изучение санскрита».
Любимая книга – Шримад Бхагаватам, ведические писания на санскрите. «Это источник бесконечных знаний в виде фрактальных структур, зашифрованных в метафорическом тексте. Это фантазии конкретных людей, но через них мы получаем информацию о том, как Вселенная устроена, причем информацию точную, математическую, физически выверенную. Эти священные писания были написаны от 5000 до 500 лет назад. Но я отношусь к ним не как к истории, а пытаюсь найти глубокий математический и физический смысл».
В жизни любого человека есть два главных вопроса, которые он должен себе задать. Первый – с кем он хочет жить. Второй – где. Человеческое счастье невозможно без ответа на эти вопросы.
При этом вряд ли получится решить второй вопрос, не решив первый. Пока ты не знаешь, с кем хочешь жить, выбирать место для жизни бессмысленно: потом еще раз придется его выбирать, только уже совместно. Если с первым вопросом все понятно, то можно вместе определить, чем вы хотите заниматься и где жить. Можно объехать весь мир, посмотреть разные места и просто слушать: место само даст о себе знать одновременно обоим участникам союза.
Первый вопрос у меня уже был решен. А вот со вторым была неопределенность. Было ощущение, что хочется жить не в Москве, в которой я родился и вырос. Но не было понимания, где именно. Именно поэтому путешествия по миру я рассматривал как осознанный выбор места, где мое сердце будет чувствовать себя как дома. Это чувство возникало у меня каждый раз, когда я попадал в Кремниевую долину.
Но я отгонял его, думая, что это следствие голливудского шарма. Может быть, именно поэтому мы приехали сначала в Лос-Анджелес, а не в Сан-Франциско.
Когда я еще школьником впервые попал в США, эта страна показалась мне удивительно знакомой и комфортной: через фильмы я привык к американской культуре. Любовь к США у всего мира построена именно на любви к голливудской культуре. Почти любой человек в любой точке мира хорошо ее знает, потому что смотрел их романтические комедии или боевики. В этих фильмах показываются пейзажи, города, дорожные знаки, одни и те же правила поведения – и это создает ощущение, что зритель знаком с их культурным полем.
Но с точки зрения осознанности общества город городу рознь, и не везде русский человек будет чувствовать себя комфортно. В Городе ангелов мне категорически не понравилось: пробки на дорогах, люди ругаются. И занимаются по жизни они не тем, чем хотели бы. Оттого и несчастны. Там чувствуется агрессия во всем – от воспитания детей до ведения бизнеса. К этой культуре тяжело было адаптироваться.
В Сан-Франциско все было по-другому из-за культуры и отношения людей друг к другу – полного отказа от насилия. Это осознанная стратегия, а не слабость или наивность, как считают в других культурах. Это как инвестиционная возможность, которая открывает совсем другой простор для деятельности.
В Сан-Франциско я понял, какую большую роль играют качество воздуха, которым мы дышим, качество воды, которую мы ежедневно потребляем, и качество продуктов, которые мы едим. Здесь с этим все отлично. Когда ты выходишь на уровень осознанности, ты уже не можешь, грубо говоря, купить в сетевом магазине помидоры – чувствуешь каждый химический элемент, туда добавленный. А в Сан-Франциско на рынке вкус у фермерской продукции будет таким, как у бабушки в деревне.
Этот фактор всегда отодвигается на второе место после того, сколько денег заработать и какого статуса автомобиль приобрести. В Сан-Франциско эти критерии поменялись местами. Результатом чего, кстати, стало увеличение дохода и улучшение качества жизни. Это стало следствием местной культуры.
Сейчас, анализируя переезд, я бы сказал, что сделал выбор на основе инновационных предпочтений, но критерии поменялись по ходу процесса. Я интуитивно отдавал предпочтение велению сердца. Это и в бизнесе потом хорошо работало.
Чтобы решиться на переезд в другую страну, обязательно нужно слушать сердце. Не надо пытаться анализировать, потому что рациональный аргумент – это то, что своими ожиданиями навязывает нам общество. А то, что хочет наша природа, находится в глубине сознания.
Года через два после переезда супруга как-то спросила меня, не жалею ли я о переезде и не скучаю ли по прошлой жизни. Я долго думал, а потом ответил, что свежий бородинский хлеб еще вызывает какие-то эмоции. И снег иногда снится. На следующий день супруга нашла русский магазин с прекрасным бородинским хлебом. А за снегом мы стали ежегодно ездить на неделю в один из районов Испании, где его выпадает до двух метров. За неделю этого снега так хватает, что он перестал сниться. Это были единственные сожаления.
Любовь к переездам сформировалась в нашей семье задолго до США. Хотя, конечно, не в таких масштабах, как кочевание из страны в страну.
Дело в том, что у нас в семье была заведена традиция переезжать каждые три года. Переезжать внутри квартиры. Переезд в Москве с тремя детьми – это когда один ребенок переезжает в одну комнату, второй – в другую, третий – в третью, а родители – куда-нибудь еще. Это создавало ощущение новой жизни в новой комнате, позволяло выкинуть вещи, накопившиеся в квартире, и по-новому взглянуть на какие-то моменты. А в конечном счете – гарантировало счастье на ближайшие три года.
Эту традицию мы продолжаем и здесь: переезжаем внутри собственного дома. Для нас это нормально. С местом жительства ситуация аналогична. Родина – это ведь место, где находится моя семья и где мое сердце чувствует себя хорошо. Никакие другие факторы не имеют значения.
Мне кажется, что лет через десять мир придет к тому, что визы как класс закончатся. Это будет мир, где можно будет путешествовать и жить в любой точке земного шара. Государства будут конкурировать за желание потребителей жить на их территории. Это будет главным фактором развития любой экономики. В таком обществе мы будем жить и путешествовать, и выбор будет определяться только тем, что я хочу, а не тем, что могу.
Для любого человека переезд в новую страну – это слом культурных шаблонов, расширение границ нормы и изменение восприятия самого себя и того, что происходит вокруг.
У меня после переезда в США произошел пересмотр самооценки. Это был мучительный процесс принятия того, что концепция скромности и самоунижения, широко распространенная классической русской литературой и вбиваемая в нас со школы, на самом деле не является социальной нормой. И не является необходимым условием существования в обществе.
Совершенно нормально любить себя, любить окружающих, оптимистично смотреть на вещи. Это не является аномалией или признаком наивности, как считают в большинстве культур за пределами Сан-Франциско и долины. В этих культурах появляются агрессия или желание обмануть: раз человек такой наивный, с ним можно делать все что захочешь.
Для меня это выражено в анекдоте про великого русского игрока в бридж в Лондоне. Однажды журналисты спросили его, как он достиг таких результатов в игре. И он рассказал: «Я приехал в Лондон, пошел в местный джентльменский клуб, мы начали играть: сначала все торгуются, а потом сбрасывают карты. Говорят, проверять не будем, потому что мы джентльмены и верим на слово. Вот тут-то мне и поперло».
С одной стороны, это история про то, как человек обманул систему. С другой – про то, как может быть устроено общество, в котором люди безусловно доверяют друг другу и получают от этого удовольствие. Это концепция толерантности.
Сейчас в Сан-Франциско реализуется программа декриминализации – отказ от наказания за мелкие преступления с упором на то, что люди, совершившие их, рано или поздно придут к осознанию. И лучше они придут к этому сами, чем через наказания. Для многих людей со стороны это выглядит дико, потому что они считают: раз не наказывают, значит, можно нарушать.
У русского человека в Сан-Франциско в голове происходит смена парадигмы и появляется понимание того, что лучше всегда быть честным. На это понимание у меня ушло несколько лет. При этом внутри было очень мучительно, потому что это противоречило всему моему представлению об устройстве жизни и бизнеса.
Много проблем было и с чисто культурной адаптацией. В первую очередь это было связано с языковой разницей: одни и те же слова, сказанные на английском, могут быть восприняты совершенно по-разному.
В школе я учил: yes – это «да» и right – это тоже «да», «верно». Я приехал в Америку и употреблял yes, right как двойное подтверждение. А люди воспринимали это как агрессивную иронию типа: «Ага, конечно». Я хотел проявить уважение, внимание и подчеркнуть степень своего согласия, а люди от меня отскакивали, считая, что я над ними смеюсь или издеваюсь. Этот простой языковой пример научил меня, что к таким вещам надо относиться внимательно.
Длительное время возникали проблемы бытового общения: у меня богатый бизнес-язык, но очень бедный потребительский. Мне, например, сложно было объяснить (и до сих пор, кстати, сложно) официанту в ресторане, что я хочу глубокую тарелку, а не плоскую.
При переезде в США мне пришлось не только учиться бытовому английскому, но и приобретать навык улыбаться. Это оказалось не так просто, как казалось вначале. На это у меня ушел год – даже скулы болели, как было непривычно. Я до сих пор учусь улыбаться.
В той культуре, в которой я вырос, улыбка всегда воспринималась в лучшем случае с непониманием, а иногда и как агрессия. Здесь же я обнаружил, что улыбка – главный инструмент общения, возможность установить контакт с человеком. Кроме того, она напрямую связана с состоянием нашего сознания: если хочешь улучшить свое настроение – улыбнись. Это автоматически приведет к поднятию настроения, к спокойствию.
Еще один приобретенный в Сан-Франциско навык – это умение выражать свои чувства и эмоции простым человеческим языком. Именно здесь я научился давать фидбэк. Когда я попал в Стэнфорд на курсы писательского мастерства, для меня было откровением, что у них есть правила обратной связи. Они заключаются в следующем: нужно прочитать работу другого человека и выделить три вещи, которые в ней понравились. И все – никаких «но». Только позитивный фидбэк, задача которого – сфокусировать человека на том, что он хорошо умеет делать. Чтобы он эти навыки развивал еще лучше.
Я читал работу одного студента – она была ужасна по смыслу и орфографии. Но в ней был очень интересный твист. Именно его я и выделил в фидбэке. Через три недели этот же студент выдал великолепную работу, построенную вокруг этого твиста. Он получил положительные эмоции от обратной связи и выразил их через то, что у него хорошо получается, вместо того чтобы через силу исправлять орфографию. Негативный фидбэк программирует человека на то, чтобы он фокусировался на своих проблемах.
Переезд поменял мое мировоззрение и с точки зрения осознанности. Это выразилось в появлении навыка платить налоги. Когда мои дети пошли в американскую школу, я удивился ее качеству (сильная и открытая) и качеству учителей, которые там работают не ради денег. В обществе, где все богаты, учитель идет в школу только для того, чтобы учить детей. За частную школу я буду платить, грубо говоря, 1000 долларов в месяц. Но в государственной школе образование даже круче, при этом она бесплатна для всех. А существует эта школа как раз потому, что я заплатил эти 1000 долларов в виде налогов в своем штате.
Эта тысяча сделала лучше не только моим детям, но и всем детям в Калифорнии. Вот после понимания всего этого у меня сформировалось другое отношение к налогам. Когда я говорю, что нужно оптимизировать сумму налогов, я имею в виду не уменьшить ее, а увеличить. Я хочу платить как можно больше налогов: это означает, что я больше заработал для себя, для общества и для всех детей, включая моих собственных. Это чисто калифорнийская логика.
Осознанность – это тоже навык. Его основа заложена в нас природой, но тренировать его и понимать, как им пользоваться, у меня получилось только здесь – в обществе людей, для которых неосознанность выглядит дико.
Сидя на одном месте, никогда не получится встретить интересных людей. Именно поэтому путешествия нужны мне в том числе и для того, чтобы заводить удивительные знакомства.
С Биллом Гейтсом я познакомился не тогда, когда работал в Microsoft (там мне не удавалось с ним увидеться), а во время путешествия в Швейцарию.
Однажды со знакомой женщиной-инвестором из Китая мы партизанским образом попали на Давосский форум – у нас даже пропуска не было. В качестве развлечения мы начали играть в игру, где я – русский олигарх, а моя спутница – управляющая миллиардным фондом, которая сопровождает олигарха на все крутые вечеринки.
На фейсконтроле, где охрана проверяет документы и пропуска, она страшными глазами смотрела на проверяющих и спрашивала: «Как? Это же Павел Черкашин. Вы его не узнаете?» У охранников был такой страх, что они не знают каких-то селебрити, что они пускали нас везде. Мы даже на домашнюю вечеринку к Биллу Гейтсу попали. Там мы и познакомились. Это было очень весело и показало, что в этом мире не всегда так важны регалии, как уверенность в себе, творческий подход и широкая улыбка.
Как инвестор, я стараюсь прогнозировать то, что будет происходить в разных сферах человеческой жизни. В плане путешествий на горизонте двадцати лет я вижу следующее.
1. Укрепление семейной составляющей и расширение финансового управления семейным трастом
Ведь семья – это в первую очередь траст. Например, мои дети имеют доступ к Amazon и карточкам American Express. Это значит, что они могут купить на Amazon любой товар, а заплатит за это семья. При этом семья – это не мама, папа, дети, это более расширенная категория. Например, в нашу семью включена семья беженцев, которой мы финансово помогаем.
Я считаю, что за следующие двадцать лет количество богатых людей вырастет настолько, что совокупно количество людей во всех их семейных фондах будет измеряться десятками, а то и сотнями миллионов человек. Представьте, что на Земле будет жить сто миллионов человек, которым не нужно будет думать про ежедневные финансовые потребности. Я подсчитал, что за 50 лет почти все люди войдут в круг той или иной такой семьи. Это даст финансовую свободу. А финансовая свобода определяет, как далеко ты можешь уехать от своего дома, в том числе на Луну и Марс.
2. Смягчение юридических или визовых ограничений
Государства будут рассматриваться как некие сервисные организации, которые обслуживают потребителей на своей территории. Важен будет не объем золота, который есть в стране, а скорость, с которой это золото движется между людьми. В США это поняли и практически открыли границы. И теперь каждый новый эмигрант в Америке увеличивает устойчивость этой экономики и ценность доллара.
Я уверен, что за двадцать лет все государства додумаются до этого и будут действовать по следующему принципу: максимизировать количество своих граждан, а также их благополучие и финансовый достаток. И в этой парадигме путешествия будут выглядеть совершенно по-другому. По крайней мере, в той части свободного мира, которая придет к этой концепции, мы будем путешествовать в совершенно новом формате.
3. Усиление роли экспириенса
Путешествие – это не географическая точка, до которой нужно долететь, поселиться в отеле и сходить в ресторан. Это экспириенс, в который нужно погрузиться. Я сейчас разрабатываю для мэра Сан-Франциско проект, как можно превратить город в туристический рай через правильные экспириенсы.
Допустим, человек из Японии тратит 10 тысяч долларов на билет на самолет, в среднем по 200–300 долларов в день на проживание, еще 200–300 долларов на еду и сувениры. Все это он делает не для того, чтобы посмотреть Золотые Ворота, а для того, чтобы погрузиться в эту обстановку, посмотреть на бомжей, понять, почему люди так живут. Может, потом он будет прилетать сюда, чтобы самому неделю побыть бомжом. И будет счастлив оттого, что смог прожить в опасных (но под контролем) условиях на улицах Сан-Франциско.
Или, предположим, ощущение невесомости – это тоже экспириенс. Лично я хотел бы испытать ощущение истинной невесомости, то есть даже не на орбите на высоте нескольких сотен километров.
Через двадцать лет все больше людей будет выбирать экспириенсы в путешествии, а лидеры туристических отраслей будут предлагать им именно опыт. При этом экспириенс будет важнее, чем сложности и неприятности, которые могут возникнуть в путешествии. Именно поэтому будущее туристической индустрии на ближайшие двадцать лет – это умение создавать и запускать такие экспириенсы во всем мире.
Не в такой близкой перспективе, но и не за горами появление нового вида путешествия – путешествия во времени. Не в прямом смысле слова: сами переместиться мы никуда не сможем. Но сможем пообщаться с людьми, которых уже нет, – это будет путешествием в прошлое. Информация обо всех людях, которые когда-либо жили на Земле, на самом деле закодирована в том, что мы называем прошлым, даже в температуре окружающей среды. Это значит, что Вселенная готовит нас к моменту, когда все эти личности можно будет восстановить. Причем восстановить до уровня мыслей, которые возникали в голове у этого человека, и ощущений, которые были в тот или иной момент.
Просто представьте некий момент в будущем, когда можно будет восстанавливать и возрождать людей. Это будет экономически выгодно, значит, это обязательно сделают. Для человека, который умер, это будет выглядеть, как будто он закрыл глаза, а потом открыл их в новой реальности. До этого момента может пройти даже тысяча лет, но это неважно: человек эту тысячу лет не увидит. Он проснется, когда его разбудят.
Я хочу дожить до этого момента в будущем и пообщаться с теми людьми, которые раньше жили на Земле: с великими учеными, интересными писателями, собственными предками. Вот это будет круто. Люди бессмертны, потому что уже записаны в историю. Но рано или поздно они будут восстановлены.