Инна хотела тепла. Нет, не физического – ее термокостюм вполне справлялся с перепадами температуры и неприветливой погодой у поверхности. Ей не хватало чего-то внутри.

Оно сидело глубоко, заставляя вновь и вновь спускаться на заброшенную планету. Словно здесь она могла найти что-то важное.

Инна, выполнив привычную работу, отстала от группы, чтобы остаться наедине. Она бродила по пустынным улицам покинутого много лет назад города, заглядывала в осиротевшие дома – покрытые толстым слоем вездесущей пыли, убогие. Вот тут, наверно, жила девочка лет семи – в комнате все еще угадывались цветные одеяла, а на полу лежала кукла с потрескавшимся фарфоровым личиком.

Инна прошла к следующему дому, наверняка – обиталищу пожилой пары. Заботливо выставленные на подоконник рассады, теперь побежденные сорной травой, рядок чистых когда-то полотенец на крючке у умершей навсегда плиты, кресло-качалка под абажуром. Уютный, теплый уголок прежней цивилизации.

За спиной послышался шорох. Инна оглянулась – Макс. Пыльное забрало скафандра отражало блеклые солнечные лучи, будто собирало их в пробирку для анализа.

– Ну, ты чего раскисла, – его нарочито бодрый голос из динамика шлемофона заставил вздрогнуть – очарование момента растаяло в одно мгновение.

Инна с раздражением повела плечом:

– Да вот, задумалась. Успели ли они эвакуироваться – все эти люди, что жили здесь. Перебрались ли на Титан или осели в термооазисах на Марсе? Вспоминала ли та девочка, что жила в этом доме о своей брошенной кукле.

Макс откашлялся:

– Она уже давно не девочка, а скорее всего даже бабушка… Катастрофа произошла пятьдесят восемь лет назад.

Он подошел ближе. Инна знала, чувствовала – прищурившись, он наблюдает за ней.

– Слушай, если тебе это тяжело, давай, больше не будешь спускаться на поверхность? – предложил. – На Базе ведь тоже полно работы, ты знаешь…

– Нет! – вышло слишком поспешно и горячо. Инна смутилась. Выдержав паузу, за которую успела совладать с волнением, проговорила: – Я в норме. Немного сантиментов делу ведь не вредит?

– Не вредит… – отозвался Макс, продолжая наблюдать за ней. – Если их немного. Мне правда кажется, что тебя это все более тревожит.

Инна шагнула к скутеру, активировала запись. Развернувшись к мертвому городку, вывела сканнер из режима сна. Помехи микрофона скрыли волнение в голосе.

– Объект номер 40-00-14, классификация АБ по Банно́гру. Картографирование завершено 17 марта 3159 года. Ценностей, подлежащих сохранению и транспортировке на Титан не обнаружено. Конец записи.

Садясь на пассажирское место скутера, Инна воспользовалась тем, что Макс, занятый выстраиванием маршрута, перестал наблюдать за ней, и еще раз окинула взглядом городок – к горлу подступил колючий комок сожаления. Хмурое солнце едва проступало сквозь низкие красновато-черные тучи, его свет ложился глубокими тенями, укрывая давно ушедшее. Инна не сказала Максу главное – она спускается на поверхность, чтобы коснуться того тепла, которое не удалось перевезти на Титан и в оазисы на Марсе, то тепло, которое оказалось безвозвратно исчезло.

Потому что только здесь, на умершей Земле, хранилась память о том, что они были когда-то людьми.