– Не подходи! – она выставила вперед руки, будто желая отгородиться.

Можно было бы подумать, что в мольбе, если бы не угрожающий взгляд исподлобья и кривая усмешка, мелькнувшая на тонких, потрескавшихся от ветра губах. Незнакомец не заметил ее, тихо хохотнул и сделал шаг вперед.

– Что ты мне сделаешь? Заверещишь?

Темный проулок, пустые глазницы окон – место сбора городских маргиналов и бомжей. Днем здесь иногда собирались студенты из ближайшего техникума, курили травку и пили энергетики. Потом собирали вещи и тихо расходились по домам.

– Пожалеешь, – она зашипела.

Незнакомец не успел сделать и шага, оторопело замер: из-под опущенных ресниц девчонки струилась тьма. Тонкими струйками она стекала по щекам, таяла дымно, словно смог от пожарища.

– Ты чего фокусничаешь? – незнакомец сделал шаг назад.

Поздно.

Выставленные вперед руки девчонки распахнулись, будто принимая его в свои объятия, приглашая к близости – призывно, бесстыдно. Темные губы усмехались зло. А вокруг стройной фигурки в старых потрепанных джинсах клубился черный пар, подступал вплотную и уже лизал носки ботинок мужчины.

Тот шагнул назад и уперся в забор. Тьма, собираясь у его ног, приподняла голову, словно живая, посмотрела голодными глазницами и выпустила зловонный пар. Костлявые руки с длинными когтями, ломаные ребра, ног не видно – вместо них – клубящаяся тьма.

– Слааад-дкий… Вкууус-сный, – шипела она.

Мужчина закричал, рванул вдоль забора, ботинок зацепился за торчащую арматуру, сбивая с ног. Боль в колене слилась в одно целое с болью от рассеченных битым стеклом ладоней.

– Не надо! – орал незнакомец.

– Кушай, Мрак, кушай… – Девушка милостиво, словно домашнюю собачку, погладила выскользнувшую из нее и ожившую тень по хребту, и отошла к забору.

Лениво скрестила руки на груди, поставила подошву пыльного кеда на камень, наблюдая, как тьма поглощает незадачливую жертву. О нем никто не вспомнит сегодня. От его тела не останется и следа – ни тела, ни воспоминаний. Только мрак в его душе, что приманил ее сегодня.