В ноябре 2010 года неожиданно позвонил один из моих друзей, Энтони. Он попросил провести сеанс для подруги Марии, как только появится возможность, сказал, она в отчаянии – ее отец пропал и уже десять дней не появлялся дома. Никто не знает, где он и жив ли вообще.
Я позвонила Марии на следующий день. Она была за рулем и попросила минутку, чтобы припарковаться. В наступившей тишине явственно чувствовались смятение и горе девушки. И в тот же момент я ощутила чье-то присутствие – мужчина, в возрасте, возможно это… Я не ожидала, что увижу нечто подобное, и не знала, как сказать об этом Марии. Разговор обещал быть не из легких. Но, похоже, выбора не осталось – нельзя отворачиваться от ушедших.
– Мария, мне надо кое-что рассказать… – я говорила так мягко, как только могла.
Девушка уже припарковала машину и слушала не перебивая.
– Похоже, здесь твой отец. Он говорит, его зовут Джон.
Как оказалось, сеанс пришелся на разгар полицейского расследования.
Все началось почти две недели назад, 4 ноября 2010 года, холодным дождливым днем. Джон, которому недавно исполнилось семьдесят два, жил в доме на Куинс, в Нью-Йорке, со своей женой Мэри. В тот день, около двенадцати тридцати, она собиралась на работу – Мэри вела курсы для детей с особыми потребностями. Она неважно себя чувствовала, и Джон забеспокоился – жена не стала обедать.
– Не волнуйся, – сказала она, – поем, когда вернусь.
Попрощалась и ушла на работу.
В любой другой день Джон, скорее всего, остался бы дома и пообедал сам или пошел бы прогуляться. Но тем ноябрьским днем он вышел из дома под холодные струи дождя без плаща и куртки – в одном спортивном костюме. Не взял ни телефона, ни ключей, ни кошелька с деньгами – даже не захватил ингалятор, несмотря на эмфизему.
Мэри вернулась домой через два часа и позвала мужа – никакого ответа. Она заглянула во все комнаты, но Джона нигде не было. Потом на глаза попались его ключи и кошелек, и Мэри испугалась. Обычный день стал превращаться в кошмар.
Семья была для Джона всем. Он много работал, чтобы обеспечить жену и троих детей, и даже, будучи ландшафтным дизайнером, выращивал помидоры на заднем дворе. Его знакомые отзывались о нем как о честном человеке с доброй душой.
Потом Джон вышел на пенсию и помогал Марии растить ее маленького сына.
Но в 2010 году что-то изменилось. Джон стал более закрытым, подавленным. Он быстро выходил из себя и порой был раздражительным. Иногда вспоминал старые обиды – что-то задевшее его много лет назад – и жаловался, словно все произошло только вчера. Мария отвела его к неврологу, и тот диагностировал раннюю стадию Альцгеймера.
Под бдительным присмотром жены и детей Джон начал курс препаратов, но они сделали его вялым и необщительным. Семья изо всех сил старалась ему помочь.
– Мы были в неведении, – рассказывала Мария, – думали, что все симптомы – просто проявление старости. Начали лечение, хотели выяснить, что будет для него лучше. Но видели, что отец все больше сдавал.
Потом Джон просто ушел. Жена не застала его дома, села в машину и объехала район, пытаясь его отыскать. Через двадцать минут она сдалась и позвонила дочери.
– Твоего отца нигде нет, – сказала она.
– Как это – нигде? – спросила Мария.
– Он пропал. Просто ушел. Ключи и кошелек дома, а его нет.
– О нет… – проговорила Мария, пытаясь собраться с мыслями. – Надо позвонить в полицию.
В ту ночь все трое детей Джона колесили по Куинсу в поисках отца. На следующий день они ходили пешком, опрашивали хозяев заведений и раздающих листовки промоутеров.
– Мы зашли в каждый магазин на улице, – продолжала Мария.
Она добралась до солярия в дальнем конце квартала и показала фото Джона девушке за кассой.
– Боже, – сказала та. – Да, я видела вашего отца вчера!
Девушка обедала в местной закусочной, когда увидела снаружи Джона – тот просил у прохожих пять долларов. Эта новость дала Марии искорку надежды. Следующие три дня она просидела в машине у забегаловки, надеясь, что отец появится там снова.
Тем временем поиски, которые начали несколько друзей и родных, вручая людям листовки, превратились в самый масштабный розыск человека в истории Куинс. Почти две недели крупная поисковая группа, включающая конную полицию, вертолеты, собак-ищеек, телерепортеров и целую армию волонтеров, прочесывала уголок за уголком, стараясь найти хоть малейший след Джона.
Но не удалось обнаружить ничего. Джон бесследно исчез. Приблизительно в это время мне и позвонил Энтони, попросив провести сеанс с Марией.
Я сказала Марии, что пришел ее отец, Джон, и она зарыдала. Дав девушке время успокоиться, я рассказала о картинках, которые он показал.
Четвертого ноября Джон ушел из дома в смятении, не понимая, где находится и куда направляется. У него не было денег, но он как-то сел на автобус, а позже – на поезд. Он бродил по улицам, некоторые казались знакомыми, другие – нет. Во время этой «прогулки» он зашел в закусочную и пару магазинов, но бродил просто так – не зная конечной цели, не представляя, куда движется. Затем на моем внутреннем экране появился уличный знак – Канарси. После этого Джон показал воду и причал. Я не совсем поняла, что он имел в виду, но передала все это Марии.
– Это пристань Канарси! – ахнула она. – В Бруклине, на границе Куинса. Самое любимое место отца – когда мы были детьми, он все время отвозил нас туда.
Шестисотфутовый деревянный причал, построенный за парком Канарси, протянувшийся вдоль автомагистрали Белт-Пáркуэй в Куинсе, в заливе Джамейка, считается популярным местом среди рыбаков – в сезон там ловят камбалу и луфаря. Джон обожал там рыбачить, а когда постарел, любил в одиночестве прогуляться по деревянным доскам к воде. Когда он пропал, родные в первую очередь отправились на пристань Канарси, но не обнаружили никаких следов его присутствия.
Но сейчас Джон передал мне, что сделал, добравшись до пристани. Я рассказала об этом Марии, стараясь описать случившееся как можно мягче. Джон остановился в парке Канарси, подобрал несколько крупных камней и засунул их в карманы спортивной куртки, потом прошел в конец пирса. Было темно и холодно, пристань пустовала. Он пролез под перилами и бросился в воду.
– Пробыв в воде около двух минут, ваш отец утонул…
Джон оказался на Той Стороне и сразу почувствовал глубокое сожаление и боль.
– Ему очень жаль, что вам пришлось пройти через столько мучений, пока вы его искали. Он думал, тело обнаружат через пару дней, но течение унесло его достаточно далеко. Ваш отец раскаивается, что причинил семье столько боли.
Джон показал мне две буквы: «М» и «А». Я сообразила, что это значит.
– Не стоит искать тело сейчас, – сказала я, – останки не обнаружат до месяца, который начинается с «М» и «А», марта или мая. Течение не вернет их до этого времени.
Джон объяснил, что к самоубийству его подтолкнул страх – он боялся слабоумия.
Мария сразу это подтвердила.
– Он считал, что станет обузой для семьи, и не хотел, чтобы это произошло, – сказала я, – не хотел взваливать на вас эту ношу. Но как только погиб – сразу осознал, что совершил ужасную ошибку.
Убив себя, Джон не сделал жизнь близких легче, напротив – он очень многое у них отнял. Болезнь, казавшаяся проклятьем, была для его семьи возможностью проявить друг к другу любовь. Конечно, Джону становилось бы хуже, и он бы все больше нуждался в заботе и внимании, но недуг нес уроки, которые предстояло осознать и ему, и его близким.
Возможно, одним из уроков было терпение, возможно – сострадание. Это могла быть беззаветная любовь. Или понимание силы исцеления, а может – преодоление страха смерти. Джон лишил себя и близких шанса получить эти уроки. Он не понял, что забота родных – возможность проявить внимание к человеку, которому они многим обязаны. Их любовь стала бы только сильнее. Если бы Джон позволил позаботиться о себе в трудный период жизни, то дал бы семье ощутить глубокие, прочные узы света.
Но решение покончить с собой лишило семью всех этих возможностей.
– Он просит прощения, – сказала я. – Повторяет это снова и снова: «Прости меня».
После сеанса Мария связалась с Франком Гарсиа – детективом из департамента полиции Нью-Йорка, который занимался делом ее пропавшего отца. Мария поделилась с ним моими словами.
– Я хочу, чтобы вы поискали в воде. Тело отца там.
Детектив Гарсиа согласился помочь, и в промозглый дождливый день они пять часов карабкались по неровным камням, окружавшим залив Джамейка. Было так холодно, что руки и ноги Марии одеревенели, но она не сдавалась. В конечном счете поиски оказались бесплодными – где бы ни находилось тело Джона, им не дано было его найти.
– Я свяжусь с вами, если что-то узнаю, – пообещал детектив Гарсиа. – Не волнуйтесь, мы отыщем его.
Пришел март, но новостей все не было. Зима сменилась весной.
В первый день мая Мария позвонила Франку Гарсиа.
– Я уверена, сегодня мы найдем его, – сказала она. – Месяц начинается с «ма».
– Постараемся, – пообещал детектив.
Дни шли, май закончился, но Мария так и не получила известий.
Утром в первых числах июня детективу Гарсиа позвонили из береговой охраны. Они отрабатывали маневры на острове в заливе Джамейка, когда один из офицеров заметил что-то на берегу. Это были человеческие останки – не все тело, а только череп. Береговая охрана подобрала его и отправила на анализ ДНК. Через несколько дней пришли результаты – останки принадлежали Джону.
– Когда вы нашли их? – спросил детектив Гарсиа.
– Несколько дней назад, – ответил офицер береговой охраны. – В мае.
Гарсиа позвонил Марии, чтобы сообщить новости. Он также объяснил, почему останки так долго пробыли в воде. Если человек тонет зимой, то погружается на дно и его относит течением. Когда становится теплее, тело с большой вероятностью поднимается на поверхность. Останки Джона в конце концов появились недалеко от пристани Канарси, где он и погиб. Все это время тело было там – просто его не могли найти.
– Такого еще не случалось, – сказал Гарсиа.
– Не случалось чего?
– Такого… – повторил он. – Ваша ясновидящая расписала все по шагам. Где и когда мы найдем его. И все, что она сказала, и правда произошло. Вот этого и не случалось.
Но для Марии в этом не было ничего удивительного.
– Я уже оправилась от горя, – сказала она. – И знала – отец на небесах.
Джон на самом деле был на небесах. Даже самоубийцы попадают на Ту Сторону. Восстановив силы, они продолжают путь духовного роста, пытаясь помочь исцелиться любимым на земле. Джон был на небесах – избавленный от страданий и полный любви. Но все же пришел попросить прощения и подарить близким спокойствие.
Конечно, сначала Марии было тяжело. Поступок отца принес семье много боли. Но через какое-то время она простила его – поняла, почему он так поступил, и знала, что их связь не исчезла. Ведь любовь вечна.
Но что, если бы Джон все понял до того, как бросился в воду? И вся семья восприняла болезнь как часть чего-то большего – шанс проявить заботу и сострадание? Как было бы здорово, если бы мы относились к несчастьям и недугам как к возможности одарить близкого человека чистой и бескорыстной любовью!
А ведь это совсем несложно. Просто нужно почитать связывающие нас нити света – в плохие времена и в хорошие, в этом и другом мире. Нужно ценить свет между нами.
Джон осознал это, когда было уже слишком поздно. Но сейчас он делится знанием с близкими, продолжая путь на Той Стороне, и дарит этому миру свой свет.