POV Александра

Яркий свет ударил мне в глаза, и я судорожно втянула воздух, зажмуриваясь. Тело покрылось мурашками. Сердце сделало сальто…

Очнувшись от кошмара, я какое-то время не могла понять, где нахожусь. В голове то и дело вспыхивали обрывки странных фраз и образов.

Ощущение времени можно было сравнить с кашей.

А потом я почувствовала его руку в своей руке и резко открыла глаза, увидев расплывчатый силуэт Артема в больничном халате.

Не произнося ни слова, муж порывисто прижал мою ладонь к своим теплым губам, пока вторая моя рука как безвольная плеть лежала поверх одеяла, и от нее тянулась прозрачная трубочка капельницы.

- Как… они? – с неимоверным трудом прохрипела я.

- Они очень красивые… И сильные. Все в мамочку.

- П-правда? Ты меня…не обманываешь?! – пересохшие губы все еще плохо меня слушались.

- Саша, – Артем осторожно перебирал мои пальчики. – Я видел наших девочек и разговаривал с неонатологом. Они дышат сами. Это очень хорошо. Да и в целом прогнозы обнадеживают. Мы справимся.

Справимся.

Как же там мои девочки? От несправедливости, что нас разлучили, я готова была рыдать…

- Я… должна их увидеть…

Попыталась присесть на кровати, зажмурившись от резкой боли, внезапно пронзившей виски. Голова кружилась, и, если бы не сильные руки мужа, я бы завалилась как сноп.

- Ты еще слишком слаба.

- Но… Как они там… без меня?

- Какое-то время малышки проведут в отделении патологии новорождённых. Так надо.

В отделении патологии!

- Боже… – я снова попыталась подняться, ощутив тошноту.

Белоснежные стены палаты закружились, будто мы находимся на корабле во время шторма, а перед глазами поплыли «мухи».

- Саша, не беспокойся. Девочки под постоянным контролем бригады врачей. Я поднял всех на уши. В здании перинатального центра полно охраны, – он вздохнул, продолжая от кончиков пальцев к запястью поглаживать мою руку. – Родная, спасибо тебе за дочек!

Я зарыдала, вновь во всех красках представив, как автомобиль Артема взлетает на воздух…

Не сомневалась, что этот кошмар наяву еще долго будет преследовать меня ночами.

- Живой… – запнулась я, шумно шмыгая носом, мне еще только предстояло узнать, как так вышло, что за считанные секунды до взрыва он покинул автомобиль.

- Теперь живее всех живых, – тихо отозвался муж. – Скоро тебя переведут в семейную палату. Я буду рядом. Все будет хорошо. Слышишь?

- Но кто же… – я не нашла в себе сил продолжить.

- Толя уже этим занимается. Мы во всем разберемся. Сейчас главное – ваше здоровье.

Наклонившись, Артем подушечками пальцев промокнул влагу с моих щек.

Я пыталась сосредоточить уплывающий взгляд на его красивом напряженном лице, но веки будто наливались свинцом, а в ушах появился гул.

- Ты потеряла много крови, и несколько часов не приходила в сознание. Доктора забили тревогу, настояв на переливании. Я стал донором.

- Ты? – прошептала я потрясенно.

- Ага, – устало улыбнулся Артем. – Теперь мы с тобой одной крови. Прямо как в Законе джунглей.

- Ты – мой лев, а я – твоя львица, – пробормотала, борясь с накатившей сонливостью.

- И не поспоришь… Моя храбрая львица, которая выцарапала для нас счастье, вопреки всему, – его руки бережно подтянули одеяло, расправляя складки, собравшиеся на груди.

«За храбрость – награда. За трусость – позор», – подумала я, но не стала озвучивать это вслух.

Не сейчас. А может и… никогда.

Какое-то время мы провели в абсолютной тишине, наслаждаясь ощущением такого простого человеческого счастья, и я сама не заметила, как снова провалилась в глубокий сон.

***

Придя в себя, я узнала, что провела в сонном забытье почти сутки, однако доктора отметили положительную динамику – меня, наконец, перевели из реанимации в обычную палату.

После осмотра, вопреки запрету врачей, я попыталась осторожно подняться, но даже пары шагов не смогла ступить без поддержки медсестры, скорчившись от тупой боли внизу живота.

- Отдыхайте… Набирайтесь сил… Скоро они вам ой как понадобятся! Двойня – это очень хлопотно! – напутствовала меня приятная женщина средних лет.

Однако я не собиралась «набираться сил», пока не увижу своих дочерей…

Хорошо, что в этот момент в палату вернулся Артем, толкая перед собой инвалидное кресло. Не произнося ни слова, он аккуратно перенес меня в новый «транспорт», после чего подтолкнул кресло к выходу.

До нужного отделения, где нас уже ждала Юлия Владимировна и еще один неизвестный мне врач, мы доехали молча.

А потом Артем поднял меня на руки, и через толстое стекло отделения патологии новорожденных я впервые увидела своих храбрых дочерей, вернее, их маленькие сморщенные красные лица, покрытые гематомами.

Они спали, тесно прижавшись друг к другу в одном кувезике. Такие беззащитные…

Рядом с одной из малышек лежала игрушка-вязаная осьминожка, щупальце которой та сжимала своей ручкой.

- Мои родные, – прошептала я, придавливая лоб к стеклу, чтобы лучше разглядеть двух крошек с сильными сердечками.

Это зрелище и стало отправной точкой к моему скорому выздоровлению, потому что девочкам нужна была крепкая и выносливая мама, сражающаяся за их здоровье, как львица.

- Александра, думаю, завтра вам можно будет зайти к ним на несколько минут. Мы стараемся надолго не разлучать маму и детей, даже если малыши в тяжелом состоянии. Мама дает тактильное общение через кувез. Разговаривает, поет песенки, – серьезная седоволосая женщина внезапно улыбнулась.

- У вас прекрасные девочки. Как правило, детки, родившиеся на тридцать четвертой неделе, достаточно быстро адаптируются, и в дальнейшем они ничем не отличаются от своих сверстников.

- Что это за игрушка там у них? – пробормотала я.

- Это наши медсестры вяжут осьминожков. Их щупальца имитируют пуповину внутри маминого живота, и недоношенные малыши хватаются за них ручками, – негромко пояснила она, пока я продолжала разглядывать своих крошек.

- А… нельзя мне к ним сейчас?

- К сожалению, вы еще слишком слабы, и сами нуждаетесь в постоянном наблюдении. Но Артем Александрович очень просил разрешить привести вас сюда хоть на минутку… Я скоро поднимусь к вам, и мы обо всем поговорим.

***

… Когда мы с Артемом вернулись в палату, он помог мне устроиться на кровати, присаживаясь рядом.

Некоторое время мы задумчиво разглядывали друг друга, так, будто увиделись впервые после долгой разлуки.

Наконец, муж тихо изрек.

- Нужно придумать им имена… У тебя есть варианты?

- Вообще-то, есть, – я хитро поиграла бровями, – и они идеально подходят девочкам…

- М?

- Твою маму ведь звали Вера?

- Вера… – произнес он, до дрожи тихо.

- А мою Люба, – я издала звонкий смешок. – Думаю, нашей семье не помешает еще немного Веры и Любви. Согласен?

- Согласен, – непривычно высоким сиплым голосом прошептал мой Темный Артем.