Кроме манящей иконки с одноименным названием на экране, перед тем как уйти Артем с помощью электронного ключа открыл для меня один из ящиков своего письменного стола.
Я с тревогой покосилась на несколько папок, аккуратно сложенных стопкой.
Сколько же темных тайн сегодня мне предстоит узнать?
Стоит ли открывать этот ящик Пандоры?
Ну, разумеется, стоит! – где-то на задворках посмеялся мой внутренний голос, и я, таки, нажала на иконку с моим именем, переходя в целую картотеку, судя по годам, охватывающую последние шесть лет.
Я включила первое видео, ощущая, как трудно становится дышать…
Это были соревнования по бальным танцам. Тощая белокурая девочка с партнером танцевали румбу…
Я даже не сразу признала себя – с прической и сценическим макияжем в смелом алом платье… Я очень хорошо помнила те соревнования, ведь мы впервые заняли призовое место.
Мне здесь было тринадцать лет.
Я глубоко вздохнула и постаралась успокоиться, открывая следующее видео. И снова танцы… В тот год мы с Сережей не пропускали ни одних соревнований, и удача явно нам благоволила…
Я перевела курсор на следующую папку.
Танцы.
Танцы.
Танцы.
Далее видео с официальной части моего выпускного вечера – на нем я поздравляла учителей, читая какой-то слезовыжимательный стих. И снова соревнования… Песенный конкурс в школе. Праздник осени. Зимний бал. Танцы. Вечеринка на день святого Валентина…
Я шумно вздохнула, положив руки на стол, и пытаясь успокоиться.
Что же получается…
Он все эти годы следил за мной?!
Тогда почему, когда я устроилась работать к нему в ресторан, Артем вел себя со мной, как с пустым местом? Почему… Сколько же этих почему?
Просмотрев видео до конца, я еще некоторое время смотрела, будто сквозь экран, пытаясь унять дрожь. От осознания происходящего мне стало как-то не по себе…
Немного придя в себя, я залезла в открытый ящик стола, и, проигнорировав папки, сперва, потянулась к розовому альбому, украшенному сердцами.
Стоило только дотронуться до него, как мое самочувствие резко ухудшилось. Горло сжалось от какой-то невыносимой тревоги…
Перелистнув первую страницу, я непроизвольно закусила губу, стараясь сдержать прерывистый вздох, потому что со снимка мне жизнерадостно улыбались Артем и Катя.
Это была какая-то студийная фотосессия.
На фотографии Апостолов совсем не был похож на себя. Улыбчивый. Расслабленный. Счастливый. Я настолько растерялась, наблюдая за их идиллией, что так и зависла на одном из снимков.
Прикрывая Темному лицо ладонями, красивая блондинка что-то шептала ему на ухо, жизнерадостно смеясь. Хотя, Темным его и язык не поворачивался назвать… От пары исходила такая яркая чистая аура взаимопонимания и любви…
Черная ревность смертоносными салютами начала стрелять у меня в груди. На автопилоте перелистывая последнюю страницу, я прочитала.
«Моему единственному. Катя»
Пульс взвился, ритмичным эхо отдаваясь в ушах, потому что кроме фотографий в альбоме лежали открытки, «валентинки» и записочки из их совместного прошлого.
«Любимому мужчине… Вместе навсегда» … и все в таком духе.
Я порывисто выдохнула, разрывая на мелкие клочки одну из надушенных картонок с изображением короля львиного прайда, его львицы и маленького львенка рядом, после чего отправила ненавистный альбом в урну для бумаг, находящуюся под столом.
Там ему и место!
Отчего-то в сознании всплыл обрывок того нашего разговора с Артемом на побережье.
- Ты когда-нибудь любил?
- Было дело, – кивнул Апостолов.
- Правда?
- А чему ты удивляешься? Мне все-таки тридцатник.
- И… эта история закончилась трагически? – предположила я.
- Ты ждешь от меня душещипательной истории, в которой, истекая кровью, моя возлюбленная скончалась у меня на руках, а я на всю жизнь дал обет безбрачия? Вынужден тебя разочаровать. Я от нее ушел. И, насколько я знаю, Катя недолго горевала. Замужем. Родила ребенка.
- И долго вы были вместе?
- Около трех лет.
- Это немало. И…
- Что и?
- Почему ты ее бросил?
- Любовь живет три года. Слышала такое выражение?
Теперь мое разбитое сердце не сомневалось, что ответ на вопрос, «почему же закончилась их история любви с Катей» отыщется в одной из этих папок. И мне не терпелось выяснить все раз и навсегда.
Я потянулась к бумагам, которые лежали в ящике сверху. Какие-то медицинские документы… Что это еще такое?
Скользнув взглядом по амбулаторной карте Апостолова, я пыталась разобраться в сложных медицинских терминах, но от их обилия голова шла кругом.
А затем я прочитала диагноз, подействовавший на меня оглушающе…
Бесплодие.
Глаза расширились от шока, накрывшего штормовой волной. Бред какой-то! Я ведь смогла забеременеть от него даже на фоне приема противозачаточных таблеток!
Внезапно кусочки пазла начали собираться в одно целостное полотно, и эта валентинка с величественной семьей львов лишь подтвердила мою догадку… Они пытались завести ребенка!
Но, судя по тому, что вскоре после расставания с Артемом Катя вышла замуж и родила сына, причину разрыва пары установить не составило большого труда.
Мое тело буквально парализовало от тяжелой лавины обрушившихся воспоминаний.
Та ночь откровений у меня дома, когда Апостолов нашел полосатый тест в ванной… Меня ведь покоробила его странная реакция: поза, выражение лица. Сперва, даже показалось, что он совсем не рад…
Однако в свете последних событий, то, как отреагировал Артем на известие о моей беременности, вызывало огромное уважение. Ведь я сама без задней мысли призналась ему, что в день возвращения из Сочи, у меня ночевал Кандинский…
Получается, Апостолов поверил мне, несмотря ни на что.
Или не поверил… но все равно остался.
И этот ребенок… он был для Артема таким долгожданным…
В тишине кабинета мой сиплый вздох прозвучал особенно душераздирающе, а перегруженное последними новостями сердце болезненно сжалось.
Теперь я поняла истинную причину их расставания.
Она называла его единственным, но, встретившись с первыми трудностями в отношениях, предала, выскочив замуж за другого. Наверняка, после этого предательства сердце Апостолова и ожесточилось.
У меня в груди собирался настоящий шторм. Глаза открылись на многие вещи… Дышать выходило с трудом из-за тугого комка нервных окончаний, застрявшего поперек горла.
А мое поведение…
Сейчас оно казалось таким незрелым и глупым. Ему ведь тоже нужна была моя поддержка. Мы должны были проживать это горе вместе, помогая друг другу справиться, но я понятия не имела об истинном положении вещей, погрязнув в своих страданиях…
Сглотнув, я нерешительно взяла в руки очередную папку, и вздрогнула, обнаружив там до боли знакомый почерк. Моего отца.
Расписка.
Дарственная.
Расписка.
Дарственная.
Расписка.
Что за чертовщина?
Я гуляла расфокусированным взглядом по предложениям, перекладывая листы в ладонях, пытаясь в очередной раз за сегодняшнюю ночь докопаться до сути, однако из-за обилия юридических терминов ничего не выходило.
Что за дела они вели с моим отцом?
И снова какие-то документы…
Я уже хотела подняться, присоединившись к Апостолову в гостиной, где мы договорились встретиться после того, как я закончу экскурс в шкаф с его самыми мрачными скелетами, и он, наконец, ответит на все мои вопросы, как вдруг заметила на самом дне ящика выцветший квадратик полароида.
Некоторое время я ошеломленно его разглядывала.
Мой взгляд зацепился за Артема-подростка.
На вид ему было лет семнадцать. И выглядел он иначе… Одет в какой-то нелепый спортивный костюм с всклокоченными волосами и колючим взглядом, как у волчонка.
Но потрясло меня другое…
Фотография была сделала в столовой моего дома.
А на руках у серьезного парня с пронзительными карими глазами сидела маленькая девочка. Две дерзких косички. Высунутый язык. Улыбка от уха до уха. И ручки-прутики, крепко обвивающие смуглую шею парня.
На этом снимке была нацарапана дата, и, судя по ней, мне здесь лет пять. Странно, что я вообще ничего не помнила о том дне…