- Тянуть больше нельзя, – ответил я, направляясь к выходу из кабинета.

- Я такого же мнения, Артем. Тогда мы приступаем.

- Толя, не подведи, – поморщившись, я старался отделаться от паники, подкатывающей к глотке. – Она в положении, – почти беззвучно добавил я, полагая, что лучше его предупредить.

- Прорвемся, – после звенящей паузы, заверил меня Игнатов, и отключился.

С Богом…

Я не был верующим. В детстве меня покрестили, и на этом религиозное воспитание закончилось, но, возможно, сегодня я пересмотрю свои взгляды не только о Боге, но и о жизни в целом.

В следующие минуты я словно вышел из тела, наблюдая за всем происходящим со стороны. Сперва, невыносимо долгая дорога до нужного дома – попал в самый разгар пробок.

Я не выпускал чертов телефон, елозя его одеревеневшими пальцами, пока другой рукой управлял тачкой. Пару раз начинал набирать Толе, но сам же себя одергивал…

Нельзя. Он позвонит, когда появятся новости…

Он, обязательно, позвонит.

Подъезжая к нужному дому, меня всего трясло.

Каждая мысль о том, что мы не успели, приносила физическую боль. Мое дыхание было таким же сорванным, как и сердечный ритм. Я проживал свой собственный ад, сожалея о том, что не могу забрать всю ее боль себе.

В любом даже самом грязном бизнесе существовало негласное правило: женщины и дети вне игры. Я кончу тварь, которая забыла обо всех нормах морали, заставив мою девочку страдать…

Независимо от дальнейшего развития событий, он будет захлебываться собственной кровью, и все, кто к этому причастен.

Сука, ну, почему он не звонит?

Мое сознание рисовало картины одна страшнее другой. Почему она?! Почему… Отчаяние разрывало меня изнутри, превращая минуты в вечность. Надежда? Она почти испарилась…

И, когда я уже практически потерял веру, раздался звонок.

Это был Толя.

Я пытался вздохнуть, но не мог, впиваясь пальцами в телефон. Стиснув зубы, я все-таки принял входящий вызов.

- Все нормально, Артем. Саша у нас.

Саша у нас.

- Она… – прохрипел я, пытаясь собрать мысли в кучу.

- Она жива, но еще в отключке. Эти уроды чем-то ее накачали.

Накачали…

Рвано выдохнув, я зажал телефон между головой и плечом, сдавливая ладони замком, чтобы унять тремор.

- Блять!

- Я понимаю, Артем, – устало отозвался Толя. – Но, поверь, все могло закончиться гораздо хуже… Мы устроили им засаду в подъезде. Вырубили одного по-тихому, и забрали у него из кармана балаклаву. Два нелюдя сматывались, пустив газ в квартиру… – Игнатов помолчал. – Она не надышалась. Я успел в последний момент.

- Где вы? – прохрипел я, курсируя во дворе нужного дома.

- В тачке. Вижу тебя, – Толя посигналил, и я резко затормозил рядом с его внедорожником.

Выскочив из машины, я распахнул заднюю дверцу, обнаружив Толю, бережно прижимающего к себе обмякшее тело Александры, закутанное в его куртку.

- Забирай… аккуратнее… – произнес он, встречаясь со мной встревоженным взглядом. – Я за руль. А Димон останется все утрясать. Он уже созвонился с кем надо.

- Спасибо, Толь, – прошептал я, забирая у него свою драгоценную ношу. – А теперь надо срочно в больницу, – в голове осталась лишь одна мысль – скорее оказать ей врачебную помощь.

Я разместил Сашу на своей груди, обвив ее талию рукой и прижимая ближе к себе. Объяснив Игнатову, куда ехать, я изловчился достать телефон, набирая главврачу частной клиники, в которой последние недели жизни находился мой отец.

Попов ответил после третьего гудка, заверив, что нас ждут.

Ну, а дальше…

Еще несколько часов полной неопределенности, потому что после того, как мы добрались до больницы, Сашу, все еще находящуюся в полуобморочном состоянии, увезли на обследование, а меня попросили пождать.

И, вот, я ждал…

Ждал, вновь пребывая в каком-то дичайшем коматозе, тем временем мой телефон разрывался от входящих звонков. Я не хотел никого слышать, пока не узнаю, что с любимой женщиной и мелким все в порядке.

- Как она?

Была уже глубокая ночь, когда я подскочил навстречу приближающемуся ко мне главврачу.

- Артем Александрович, я пообщался с лечащим врачом вашей невесты. – Юрий Попов – невысокого роста седой мужик в очках с толстыми стёклами кашлянул. – Она пришла в себя. Но… Мне нужно с вами поговорить. Пройдемте в мой кабинет, – выдал он, избегая встречаться со мной взглядом.

- Она беременна. Вы сделали ей УЗИ? Что с ребенком?!

- Именно об этом я и хотел поговорить, – доктор вздохнул.

Теряя самообладание, я приблизился к нему, ожесточенно заглядывая в глаза.

- Ну, так говорите!

- Артем Александрович, понимаете…

- Да что, на хрен, происходит? Вы можете мне объяснить? – смерил его беспощадным взглядом я.

- Беременность вашей невесты замерла на сроке семь недель. Это произошло около недели назад. Мне очень жаль.

Я онемел от шока.

- Что значит…замерла? – нахмурившись, я покачал головой.

- Внутриутробная остановка развития эмбриона. Мы перепроверили несколько раз. К сожалению, и анализы, и УЗИ это подтверждают. У Александры началось воспаление. Отсюда и сопутствующее плохое самочувствие: температура, слабость, озноб. Необходимо в ближайшее время сделать выскабливание.

Что?

- Я ни черта не понимаю… Наш ребенок… он умер?

Сжимая челюсти, доктор тихо кивнул.

- Его сердце остановилось.

Мои глаза, наполненные влагой, зажмурились.

Некоторое время я стоял, словно громом пораженный, осмысливая его слова. Наконец, сделав шумный вздох, я вновь посмотрел на Попова.

- Как Саша?

Лицо мужчины помрачнело.

- Она поняла это во время УЗИ и… у нее началась истерика. Нам пришлось поставить ей успокоительное. Сейчас ваша невеста спит.