Хасан

Решил самолично проводить падлу, хозяин которой у меня на крючке. Захожу в отделение полиции, там меня все знают, как мецената, не однократно вносившего свой вклад на процветание города, и только по этой причине пропускают меня, с помощником, охрану оставил ждать у припаркованного внедорожника вблизи участка.

Подошёл к распахнутой двери начальника полиции, встав в проёме. Некоторое время стоял и смотрел на мента, увлечённого своими сборами. Он рвал ненужные документы, а некоторые складывал в картонные коробки. Постучал согнутой фалангой, привлекая его внимание. Оторвавшись от своего занятия, Никита вскинул голову в мою сторону. Его лицо и без того от сложившейся ситуации было красным, а при виде меня совсем побагровело.

– Какого тебе здесь надо? – спросил и дальше принялся к сборам.

– Да вот, пришёл проводить тебя.

– Хм… – усмехнулся мент. – Не нуждаюсь в проводах.

– М-да-а, что тут скажешь, видишь, как оно бывает, и ты стал бывшим начальником. Ц-ц-ц. Жаль, очень жаль.

– И чего же тебе жаль? – резкими движениями собирал декор, распихивая по коробкам.

– Жаль, что ненадолго задержался, – произнёс с саркастическим вздохом я, вовсю расхаживая по кабинету с вложенными руками в карманы брюк.

– А ты не жалей, я может ещё вернусь.

– Видишь ли, яйца твоего хозяина лежат в моих руках, одно сжатие – и раздавлю. Это в том случае, если он не будет соблюдать дистанцию от моей персоны, – высунув из кармана руку, прочертил указательным пальцем круг в воздухе, продолжив:

– И моего города.

– Сегодня он, а завтра, я с лёгкостью могу сменить кормящую меня руку, – без стеснения парировал, полковник.

– Так-то оно так… но не советую.

– Это почему же? – спросил ублюдок, прервав своё занятие, достал из кармана компактную расчёску и стал чесать свои густые усы, а я, прищурившись, сказал:

– Ну, может, один одержимый местью отец, чью дочь ты изнасиловал, захочет тебя завалить. Кажется, Спиридонов его фамилия.

– Вижу, уже донесли.

– А как ты думал, это мой город, я всё знаю, что в нём происходит. Полковник полиции насилует девушек, а вроде должен следить за порядком.

– Ерунда, она сама прыгнула мне на хер. Очередная, которой захотелось бабла срубить, вот и мелит языком, что я насильник.

– Разбираться в единичном случае не стану, – не успел договорить, ублюдок меня перебил.

– Что-что? Не станешь разбираться? А ты кто такой? Ты закон?! Не смеши меня! – снова побагровел, высказываясь.

– Заткни свою пасть, а то я тебя сам завалю, – сделав шаг в его сторону, – он заметно напрягся, пошатнувшись.

– Испугался? Испугался… перед тобой стоит не подросток и не слабая женщина, кого можно изнасиловать и уйти безнаказанным.

– А не надо меня пугать! – опустив руку на кобуру, сказал ублюдок, – криво усмехнувшись, спросил:

– Уверен, что успеешь? – мой помощник, что всё это время стоял сзади, напрягся, выдернув оружие из-за пояса.

– Спокойно Сизый. У ублюдка кишка тонка, ведь я сильнее, он это знает от того и бесится. Не будем устраивать пальбу в участке, репутацию портить из-за него не стану. Вали отсюда, мразь, если не хочешь последовать за своим напарником. Когда-нибудь также могут и тебя найти, прирезанным, сидя у телевизора, ну, например, – усмехнувшись, смотрел на его обескровленное лицо, мент явно обосрался. Он знал, о каком напарнике идёт речь. Помнит тот вечер не хуже моего, когда они резвились надо мной. – Уходим, Сизый.

– Сука! Как я хочу эту падлу завалить, руки так и чешутся, – выйдя из участка, направляясь к внедорожнику, произносил сквозь зубы.

– Хас, у тебя с ним личные тёрки, верно же?

Я остановился, повернувшись к Андрею.

– Хочешь узнать, какие именно?

– Нет, – ответил, глядя на мой совсем не располагающий вид.

– И правильно. А за смекалистость хвалю, – подойдя к внедорожнику, дёрнув ручку на себя, забрался в салон.

– К мэру, Вить, – отдал приказ водителю. В кармане зазвонил телефон, глянул это охранник Кати.

– В чём дело, Паша? – спросил, приняв звонок от охранника.

– Хасан Алиханович, тут такое дело, Катя закрылась в спальной гостевого домика, она расстроена.

– Причина?

– Ничего не говорит. Прикажете ломать двери?

– Нет. Напугаешь. Сейчас буду, – сбросил вызов.

– Вить, давай гони домой, там в последнее время сплошной бардак творится.

– Слушаюсь.

Глава 45. Хасан

– Так и не вышла? – выйдя из машины обратившись к ожидавшему меня охраннику.

– Нет.

– Ясно, – бросил на ходу.

– Хасан Алиханович, я не сразу заметил, там, её платья…

– Какие платья?

– Что она пошила, – остановился, повернулся к Паше.

– А что с ними? – в ожидании ответа вопросительно смотрел на него.

– Они все изрезанные.

– Не понял. Что значит, изрезанные?

– В лапшу, все до единого.

– Кто?

– С утра никого не было. Проверял лично по камерам.

– Полагаешь, она сама?

– Пока Вас ждал, задумывался этим же вопросом.

– Умгу-умгу, – размышлял себе под нос. – Я что-то никак в толк взять не могу, уходя, оставил свою женщину в прекрасном расположении духа, она была занята примеркой, выглядела более чем довольной. И что могло случиться такого, что Катя пришла и как умалишённая, изрезала весь свой недельный труд? – нахмурился.

– Эм.. с утра никого не было, кроме неё.

– С утра никого не было… с утра никого… – бубнил я, глядя в пространство задумчивым взглядом.

– Ладно, идём, – сделав один шаг, и тут же остановился. – Стоп! А вчерашний день проверял?

– Нет, не смотрел, кроме неё вчера ведь в домике никого и не было.

– Проверь немедленно! Катя вчера ночевала в особняке.

– Твою ж… я…

– Вот именно, – недовольно посмотрел на него. – А лучше через час с записями ко мне в кабинет, и прихвати с собой начальника службы охраны. Исполняй! – отдал приказ и твёрдым шагом, пошёл к птичке. Не могла она, чувствую, эта гремучая змея причастна, в совпадения я и в детстве то не верил, а сейчас и подавно. Помню, как она волновалась, когда показывала мне эти платья. Я и подумать не мог. Предложил, больше, как забава от скуки. А она со всей серьёзностью подошла к делу. И чтобы вот так, запросто, похерить своё творение, нет, бред полный.

Войдя внутрь, минуя зал, повернул голову к вешало, оценивая нанесённый ущерб не замедляя хода.

– Катя, открой, – постучал в запертую дверь. Стою, жду, спустя несколько секунд послышался шорох, и хлюпанье носа у дверей, в следующую секунду она открылась, и показалось раскрасневшееся от затёртых слёз лицо Кати с влажными глазами.

– Хасан… я просила Пашу, чтобы он тебя не тревожил. Извини.

– Перестань, а Паша выполняет мои приказы.

– Ну да… просто не хотела тебя тревожить. Хасан, – переключилась вдруг, подняв на меня изумрудный взгляд. – Это не я.

– Я знаю, маленькая. Не плачь, я разберусь, – достал из кармана носовой платок, вытирая ей сопливый нос. Пойдём домой, – смахивал скатившееся слёзы с красных щёк.

– Пойдём, – а сама уткнулась мне в рубашку, пачкая хлюпающим носом. Привлёк её к себе, придерживая за белокурую голову.

– К чему плакать, только себе хуже делаешь.

– Это от обиды, а ещё я боялась, что она скажет то, что это я сделала.

– Кто она? – подняв на меня глаза, оторвавшись от рубашки, говорит:

– Так понятно ж кто, Агата Ведьмовна, больше некому,

– Какое точное сравнение, – сказал, подняв её подбородок и поглаживая точёные скулы, заглядывая в зелёные глаза.

– Часто тебя беспокоила?

– Ну-у… – шмыгнув носом, произнесла. – Бывает.

– Больше не будет. Я её вчера рассчитал.

– Уволил? Из-за того случая с оговором?

– Не только. Если работник растрачивает свой профессионализм на другие действия, он автоматически лишает себя этого статуса. Вывод таков: меня не интересуют любители.

– Ого! И что исключений не бывает?

– Есть.

– Алексей Степанович?

– Он самый, – приобняв птичку, направился с ней на выход.

– Он мне тоже очень нравится. Знаешь, если честно, мне не жаль твою экономку, – направляясь в особняк, говоря немного гнусаво.

– Ты сама виновата, если бы не держала в себе всё, а сказала раньше, твоих слёз можно было бы избежать. И поверь дело не только в тебе. Никто из моего персонала не должен себя чувствовать особенным. Каждый из них – нанятая рабочая сила. А поступки Агаты – это неуважение, в первую очередь, к своему работодателю.

– Да уж, трудно после твоих слов не согласиться. Тебе впору быть политиком.

– Почему это? – интересовался, пропуская её вперёд, в фойе дома.

– Ну, не у каждого есть талант ораторского мастерства, у тебя, бесспорно, он присутствует, я и ранее это замечала. Не хочется перебивать, когда, ты говоришь.

Усмехнувшись, сказал:

– Там и без меня обойдутся, это не моё. А ты больше никогда и ничего не держи от меня в секрете. В конце концов, у тебя есть средство связи, его люди специально изобрели для общения на расстоянии, – у меня зазвонил телефон, я принял звонок:

– Добрый день, Аркадий Игнатьевич, к сожалению, нет, придётся перенести. Да, договорились, – поговорив с мэром, убрал телефон в карман.

– Я нарушила твои планы? – спросила виноватым видом, глядя на меня.

– Ерунда. Я сейчас поработаю часок у себя в кабинете, а ты посмотри, что мы, – вскинув руку глядя на часы. – Так, ну на обед уже поздно, а для ужина рано. Тогда предложи, чем нам заморить желудки так, чтобы не перебить ужин.

– Ладно, – улыбнулась. – Только поднимусь в спальную, приведу себя в порядок, чтобы не напугать кухню.

– Молодец, иди.

Я посмотрел, как Катя лёгкой походкой повернула к лестнице. Как она тщательно скрывала свою грусть, забалтывая меня. Я оценил её старания. Повернулся и пошёл к кабинету, услышав позади шаги, не оглядываясь, сказал: «заходите», перед тем как открыл дверь. Скинул с себя пиджак, закатывая рукава своей белоснежной рубашки, немного помеченной на груди, от слёз моей женщины. Слезами… меня это напрягает. Какого хрена моя птичка должна плакать!

– Ну что встали? – глянул на своих людей, топчущихся у порога. Включил компьютер. – Давай флешку, – обратился к начальнику охраны. Вставил переданный мне компактный пластик. – Я смотрю лишь для убедительности, не более, потому как знаю, кто за этим стоит. Это явно женская рука, мужик на такое никогда не пойдёт.

– Вы думаете, что Агата Львовна? – поинтересовался Паша.

– Если у тебя есть другие мысли, готов выслушать, – щёлкая кадрами, приближая к тому месту, когда я покинул комнату экономки. – Артём, а вот ты мне скажи, это получается, завтра кто угодно может пройти? Тогда толку от вас?

– Я разберусь.

Оторвал внимательный взгляд от монитора, глянув на него.

– Что-то вы все расслабились, даже знаю, отчего, много вам плачу. Это, мы поправим, – говорил, увлечённо следя за Агатой по видео.

– Мы её лично проводили, она только попросила забрать важный предмет, вроде как память, оставленная её матерью. Позволили ей вернуться.

– Не знал, что моя охрана такая сердобольная. Вот, пожалуйста! Иди сюда, Артём, можешь посмотреть, какие вы все идиоты, вас провела очкастая баба. На видео было видно, что она вернулась, очень неплохо ориентировалась, шла в обход камер по слепым зонам, только по тени от фонарей отследил её. После, обошла со стороны заднего двора и спокойно зашла в Катин домик.

– Она по слепым зонам шла, поэтому мои парни не заметили её, – пялясь в компьютерный монитор, ответил Артём.

– Ну что тут скажешь, браво. А какого хрена в моём дворе есть слепые зоны?! Я тебе мало выделяю на оборудование?

– Завтра всё сделаем.

– Чтобы каждая дырка была в зоне видимости.

– Слушаюсь.

– Свободен!

– А ты, Паша, мне скажи, что с пальцами Кати?

– Она исколола булавкой, от нервного срыва.

– Снова Агата?

– Да.

– Найди мне Есена и Сизого, и передай, чтобы нашли мне очкастую ведьму!

Глава 46. Катя

Я всё-таки, решилась поехать к себе, в пригород, пока Хасан на работе. Сидя в машине, смотрю на мелькающий за окном пейзаж. Мандражирую, сама не понимаю отчего.

– Не переживайте, Катя, – я вскинула голову на Павла, сидящего напротив меня.

– Настолько заметно? – поинтересовалась, смущённо улыбнувшись. – Если спрашиваешь, выходит, так и есть, – и ответила на свой же вопрос.

– Вам есть о чём переживать?

– Да нет, какое-то внутреннее состояние…

– Пройдёт.

– Пожалуй, – я вновь повернула голову к ветровому окну, глядя на то, как пролетают огромные билборды и мелькают высокие деревья. «Скоро осень», – подумала я. Люблю осень и жёлтые листья, но больше зиму, хрустящий снег и морозный день…

Спустя три часа, я прибыла в населённый пункт, где провела своё детство и до определённого времени была счастлива. Наша машина повернула на узкую улочку, ведущую к моему дому. Нервно вздохнув, я вышла из салона, после того как водитель припарковался вблизи моей калитки. Паша, вышел первым, открыл передо мной дверь, предложив руку. Так необычно, я не привыкла… эм… не знаю, как правильно подобрать нужное слово для характеристики, не привыкла быть в центре внимания. Нашла тоже время об этом думать. Вдруг услышала, звонкий голос своей соседки. Выглядываю из-за широких плеч Павла, смотрю как баба Таня сначала демонстративно поправила на себе домашнее, голубое платье, а затем сложила руки на груди. Приятно было видеть, что она его носит, ведь пошила его я. Со стороны смотрелось комично: щуплая женщина с воинственным видом задавала вопросы молчаливым здоровякам.

– Это что за бравые хлопцы к нам пожаловали и по чью душу будете? Если к Соколовым, то там никого нет, съехали они.

– Баб Тань, – подала голос, выйдя из-за плеча охранника.

– Катя, ты, что ли? – соседка с прищуром смотрела на меня, точно не веря своим глазам. – А ну, поди ближе, что-то у бабки плохо со зрением.