Яр, вильнув купированным хвостиком, увязался за мной.

– Сиди здесь, – дал команду псу, а сам вошёл внутрь. В комнату Агаты я открыл дверь без стука. Ничуть не удивился, застав её в середине комнаты. Она стояла в неизменном тёмном наряде, сложа свои руки спереди ладонь в ладонь, точно ждала меня.

– Доброй ночи, Хасан Алиханович.

– Ну, для кого как. Смотрю, ждала меня.

– Да, Вы правы, так и есть, – нервно поправив дужку очков, вернув руку в исходное положение.

– Я хотела извиниться… я…

– Помолчи сейчас. Предлагаю не тратить времени зря, собирай свои вещи и через час, чтобы тебя здесь не было.

– Куда я пойду? Мне же некуда идти, – дрогнувшим голосом, сказала она.

– Рот свой закрой, и не пытайся меня разжалобить, второй раз этот номер не пройдёт!

– Но мне и вправду некуда пойти, – произнесла, глядя молящим взглядом на меня. Заложив свои руки за спину, сделал пару шагов к ней.

– Овцу несчастную из себя не строй, у тебя более чем достаточно сбережений на счету.

– Через час не исчезнешь, выведут с позором! Я шутить не намерен.

– Хорошо, – ответила севшим голосом. Конечно, её выкидывают, как побитую собаку из дома, в котором проработала не один год. – Если Вы так желаете, я уеду. Но знайте, что Вам никогда не найти работника лучше, чем я.

Вот сука! Взбесила своим высказыванием напоследок. Развернулся и пошёл на выход, саданув кулаком по двери, от чего она распахнулась, ударившись о стену. Удалялся прочь, широким шагом. Не опускаться же до того, чтобы стоять в препирательстве с женщиной, даже если она моя уже бывшая работница. Как только вышел, Яр рванул за мной. «Вышел» – это мягко сказано, скорее, вылетел, доберман подумал, что я хочу с ним играть и игриво стал подпрыгивать, полаивая у моих ног.

– Нет, Яр, мне сейчас не до игр, – пёс сел, склонил голову набок, жалобно заскулив. Посмотрев на его вид со вздохом, сказал:

– Не сейчас, – мне всё хотелось что-нибудь разбить, но вспомнив, о ждущей птичке у бассейна, это меня разом привело в чувство. Сделав пару глубоких вдохов-выдохов, направился в сторону дома, в какой-то момент приостановился и обернулся полубоком к сидящему на плитке Яру и смотревшему на меня с грустным видом.

– Как насчёт искупаться в бассейне? – с прищуром спросил его. Этого хватило чтобы, он вскочил с места и стал радостно наяривать круги вокруг клумбы. – Ты жёсткий манипулятор. Знаешь это? – сказал, глядя на его счастливый вид. – Знаешь-знаешь, по довольной морде вижу. Идём, а то передумаю.

Тихо спустившись вниз, смотрю, а птичка, уже успела надеть свои обновки, всё что сегодня приобрёл для бассейна: халат, мыльницы и купальник. Стоит у встроенного на всю стену аквариума и разговаривает с парчовым сомом. Хотел тихо, чтобы не спугнуть, но радостный Яр со свисающим языком, побежал к птичке.

– Мальчик мой! Ты что, будешь с нами плавать? – Катя обратилась к Яру, подняв на меня улыбающееся лицо.

– Этот мальчик, сначала в душ сходит помоется, а потом уже в бассейн…

Выйдя из душа вместе с собакой, я в купальных шортах, а Яр с мячом в пасте. Не успел отдать ему команду, чтобы аккуратно, без брызг. Этот обормот рванул вперёд и сиганул в бассейн, обрызгав нас с Катей. Никогда не слышал её заливистого смеха, даже залип немного.

Этот вечер разделился на «до» и «после». Мы забыли наше плохое настроение. Да, пожалуй, это лучший вариант из всех возможных.

Катя сняла халат, оставшись в слитном спортивном купальнике. Идеально сидевший на её фигуре, подчёркивающий все выпуклые пропорции точёной фигуры.

– Готова? – перевёл взгляд с тела на лицо, после смеха её щёки порозовели.

– Да.

– Уверенна? – резким выпадом беру её в охапку, и Катя запричитала:

– Нет-нет, не надо, я не готова… ещё не готова!

– Поздно, птичка! – крепко сжимая в объятиях, сиганул с ней в воду к резвившемуся доберману. Рухнув подводу всплыв, как поплавки, нервно хватая воздух ртом, птичка широко улыбнулась, сказала:

– Убью тебя… убью!

– Ты уже это сделала, – сказал сбившемся дыханием, глядя на её мокрые брови и слипшиеся ресницы.

«Мать твою, как же меня так угораздило…».

– Что, прям наповал? – сдвинув брови, спросила она.

– Представь, что реанимация бесполезна, – не менее серьёзным тоном ответил я.

Глава 43. Катя

Расфокусированный взгляд зацепился за предмет, сощурившись, напрягла глаза и, собрав брови у переносицы в попытке восстановить чёткость зрения, после глубоко сна. Я впервые в спальной Хасана и впервые вчера увидела его нулевой этаж, аквариум на всю стену, меня впечатлил. Пыталась понять, как же меняют воду и кормят в нём рыб, но так и не поняла.

Смотрела как утренние лучи солнца, пробивались через большое окно длинными полосками, падая на деревянный пол. Окончательно проснувшись и вернув былую чёткость зрения, могу теперь разглядывать интерьер в огромной спальной, который пропустила вчера. Как всегда, всё со вкусом в бежево коричневых тонах и немного чёрного. Попробовала потянуться, всё тело ломило после ночи с Хасаном. В нём безудержный темперамент, настолько, что не заметила, как уснула. Словно кто-то выключил внутри меня свет, окунув во тьму. Ничего не помню, даже собственный сон. Повернулась к Хасану, он лежал ко мне спиной и мирно спал, а я рассматривала его татуировки и белые, тонкие полоски на спине. Я знаю наверняка, Сан никогда не расскажет, историю появления этих шрамов на его теле, он не терпит сочувствия. Такой уж у меня мужчина. Потянулась к его спине губами, целуя нежными поцелуями зарубцевавшиеся раны. На пятой секунде спина Хасана напряглась, я поняла, что он проснулся.

– Что ты делаешь? – задал мне вопрос, хриплым после сна голосом.

– Целую тебя, – прервавшись на секунду, чтобы ответить и дальше продолжила покрывать поцелуями спину.

– Прекрати.

– Не прекращу, – придвинувшись, крепко обняла руками и снова целовать, – но как сдержать такого детину, я против него, кажусь пушинкой. Один его резкий поворот и я уже лежу, распластанная под ним.

– Сказал, прекрати, – смотрел на меня сердитым взглядом, удерживая мне запястья над головой, весь взлохмаченный… такой красивый.

– А что, целовать запрещается? – вопрошающе вздёрнула брови, рассматривая его помятое и очень притягательное лицо.

– В жалости нуждаются только слабаки, поняла?

– Поняла. Тогда, ты меня тоже не целуй, – сказала с вызовом.

– Зубками обзавелась? – спросил с недобрым прищуром.

– Надо было брать беззубую, – смело парировала я, но это только потому, что уверена в Хасане, меня он не обидит.

– Так в лесу, кроме белобрысой девчонки никого и не было, пришлось брать, что было, – скривил он полные губы в саркастической усмешке.

– Белобрысой?

– Угу, – уже вовсю глумился надо мной.

– Тогда, тем более не целуй, белобрысую, ещё и безбровую, – высказала обидевшись.

– А что с твоими бровями? Мне они очень нравятся.

– Нравятся? Я хотела их покрасить.

– Не надо, они переливаются как колосок на солнце.

– Ты романтик.

– С тобой и не тем станешь.

– Я тебя всяким люблю, и целовать буду там, где хочется. Давай вставать, – резко перевела тему, чтобы он вдруг не придумал ещё пару аргументов по поводу «жалости».

– Рано ещё, – сказал, толкнувшись в меня бёдрами, – мой взгляд застыл на карих глазах. – В чём дело? – поинтересовался Хасан, нахмурив брови.

– У тебя эрекция?

– Чему удивляться, утром у каждого здорового мужика эрекция – это норма.

– Ой! Хорошо-хорошо, эм… можно мне встать? – не очень-то хотелось обсуждать с ним физиологию мужчин.

– Конечно можно, разочек тебя трахну и встанешь.

– Хасан, ты что? Мы же только этой ночью…

– Этой ночью, сегодня утром, и грядущей ночью тоже… – раздвигая мои ноги с лёгкостью, под одеялом мы голые.

– Это очень много для меня, я так скоро ходить не смогу.

– Очень на это надеюсь, – усмехнулся он, – раздвинув ноги, прикасаясь к раскрытой промежности и проводя по ней пальцами.

– Бл… обманщица. Хочешь, не меньше моего. Ты влажная, – сказал мне в губы, прежде чем захватить их властным поцелуем в плен.

– Я всегда пьяна с тобой, – сказала, выдыхая слова, искусанными губами, растворяясь в тёмных глазах. – Когда ты рядом и целуешь меня, и… и не только целуешь.

– Когда трахаю тебя?

– Да-а…

Его горячий и твёрдый член вошёл плавно, заполнив меня изнутри, последовал жёсткий толчок, я ощутила его всем телом.

– Вот так?

– Да-а…

Хасан

– Хочу знать, как тебе больше нравится, – взяв её за подбородок влажными пальцами, которые были в ней, и дышу в губы. – Не молчи, говори, хочешь жестче?

– Не знаю, мне всё нравится, что ты делаешь со мной.

– Смотри на меня, – говорю, кусая приоткрытый рот, отрывистыми толчками, трахаю тугое тело, при каждом толчке, рот птички открывается в немом крике.

– Схожу с ума, когда ты дрожишь подо мной, – сказала и всунув Кате два пальца в её соках в приоткрытый рот. Ощутив свой привкус, смотрит удивлёнными глазами на меня. – Мы все в какой-то степени извращенцы, кто-то больше, кто-то меньше. Соси, Катя… ты чувствуешь свой вкус на языке? – бля-ядь… она ещё больше потекла.

– Тебе вот так нравится, да, девочка? Когда сосёшь? – она стонет мне в пальцы, обслюнявив их по фаланги, глаза Кати против воли прикрылись. Это разрыв мозга! Выхожу из неё скидываю нахуй телепающееся одеяло, ставлю её раком, вхожу одним мощным движением, распирая изнутри членом, вдалбливаюсь безостановочно, жёстко, трахаю, взвинченным темпом, Катя стонет, уткнувшись в простыни, а мне этого мало, ударяю по торчащей заднице раз, ещё раз и ещё, пока не услышал рванные крики.

– Да-да! Кричи! – и трахаю, трахаю-трахаю бьюсь яйцами, задевая клитор усиливая ощущения, приближая нас обоих к оргазму! Запах секса витает в моей… нет, в нашей спальне. Смотрю на её покрасневшую ягодицу, как же хочется укусить. Рычу зверем, хочется продлить наш контакт, но она сжимается вокруг моего члена спазматическим кольцом, ловя свою первую волну оргазма, кричит, а через пару секунд её накрывает второй волной. Я тону с ней, сжав зубы до скрежета, бурно кончаю. Застыв в этой позе оба вспотевшие. Запах секса и пота – было первое что я почувствовал, когда вернулся и воссоединился со своим телом.

– Я умираю-умираю… – птичке потребовалось дольше времени для восстановления.

– Умирай, девочка, не бойся я тебя потом воскрешу, – смотрю на её улыбающийся профиль с закрытыми глазами, и тоже улыбнулся, поняв, как бредово прозвучали мои слова…

После секса, мы отдыхали в кровати. В образовавшейся тишине, я прикрыл глаза, слушая равномерное дыхание Кати. Вот так хорошо… лежать и слышать дыхание моей женщины. С появлением Кати, во мне появилось чувство страха. Теперь я стал опасаться, чтобы с ней ничего не случилось. Прочь гоню дурные мысли. Убью всех, кто приблизится к моей женщине.

– Пора вставать, – сказал я.

– Рано же ещё, – ответила Катя.

– Позавтракаешь, – приподнял голову, чтобы посмотреть на электронные часы, стоящие на стенном выступе. – Сейчас начало восьмого, к тебе через два часа приедут стилисты с одеждой, выберешь себе гардероб и что там ещё… ну, всякие ваши женские штучки.

– Когда ты только успел?

– А что там успевать… всего пара звонков, тем более у меня есть должники, а их услуги сейчас очень кстати.

Повернувшись на бок, уперев локоть, в матрас, придерживая голову с взлохмаченными волосами и сказав с улыбкой:

– Чувствую себя золушкой,

Дёрнув уголком рта, ответил:

– Тогда давай в душ, а то карета превратится в тыкву, – шлёпнув по обнажённой ягодице…

Глава 44. Катя/Хасан

Катя

У меня прекрасное настроение, свечусь от счастья. Я действительно счастлива. До конца ещё не верю в него, какой-то внутренний страх присутствует, и кажется, что всё временно. От этих мыслей, всё сжимается внутри, не хочу потерять Хасана! Возможно, страх возникает от того, что я осталась одна, и кроме Хасана у меня никого нет. Мама выбрала своё счастье. Я её не осуждаю, каждый человек, хочет быть счастлив. Рада если она действительно приобрела то, что делает её счастливой. А обида всё равно живёт во мне, как-то всё получилось резко, быстро, неправильно. Я тогда закрылась в себе и долго переживала. Первые месяцы были особенно тяжёлыми. Боюсь повторения. Но утро сегодняшнего дня, было волшебным. Любая девушка, будет пищать от восторга если, будь, то парень или мужчина подарит ей такой восторг как мне, мой Хасан. От косметики до разной одежды, включая разные аксессуары плюс обувь! Волшебное утро! У меня рот открывался, при виде очередного наряда, что мне несли на примерку. Устала, признаю, даже такое приятное мероприятие, утомительно, но оно стоило того. От слишком открытых нарядов и с бантами на всю грудь, отказалась. Как бы мне не толковали, о стиле, я была непреклонна. Чрезмерная открытость дешевит, как наряд, так и его обладательницу. У меня есть свой стиль, его и придерживаюсь. Уверенна, Хасану также не понравится, если я надену на себя платье, которое, прикрывает лишь причинные места, утрирую, разумеется. Мысленно переваривая сегодняшнее утро, вышла из особняка, иду через аллею с клумбами, вдыхая цветочный сладковатый аромат. Ярик, как всегда, хвостиком за мной пошёл. Надо раздать девушкам их наряды. Интересно, им понравится? Мнение горничных, безусловно, для меня важно. Надо бы им пошить ещё и сменную. Мысли опережали одна быстрее другой, войдя в домик, направилась в зал к вешало. Оно на колёсиках, я с лёгкостью его докачу в особняк по гладкой плитке. Вдруг, все мои мысли, как ветров снесло. Стою в зале, мне показалось, что-то здесь изменилось: вешало стоит не той стороной, которой я оставила перед нашим с Хасаном уходом. Взгляд зацепился за металлические швейные ножницы. Они валялись на полу, хотя должны были лежать у машинки. На ватных ногах подошла к ним, подняла и отнесла на место, хотя должна была в первую очередь подойти к платьям. В глубине души уже понимала, что они изрезаны. Не надо быть пророком, чтобы понять, чьих это рук дело. Уважаемая Агата Львовна – с желчью вместо души. Изрезала весь мой труд… Я стала листать плечики с тряпьём, некогда называвшимся униформой. А что же мне Хасану говорить, он же так потратился… Вдруг она меня оговорит, снова. Скажет, что это я порезала одежду?