Истинные намерения часто скрыты за масками, и в этом замысловатом театре жизни мы вынуждены играть роли, разгадывая чужие мотивы. Взгляд, улыбка, случайное прикосновение – всё это может быть частью тщательно спланированной игры. Как же понять, где искать правду в этом лабиринте обмана?

Любовь способна рассеять иллюзии. Она раскрывает нам сущность друг друга, обнажая истинные лица и намерения. Но в то же время, любовь сама по себе может стать ловушкой, пленительной и коварной. В её сети легко запутаться, теряя грань между реальностью и фантазией, между правдой и ложью.

В этом сложном балансе, ключ к пониманию – это внимательность и интуиция, способность чувствовать сердцем и доверять своему внутреннему голосу. Ведь подлинная любовь не требует масок и притворства. Она чиста и проста, как первый луч рассвета, как искренний смех ребенка. Она не стремится прятаться за словами и жестами, а живет в каждом мгновении, в каждом взгляде, в каждом вздохе.

Эмма

Солнечные лучи пробиваются сквозь тяжелые шторы, создавая причудливую игру света и тени в просторной комнате. Сижу на диване, обтянутым мягким бархатом и нервно тереблю ткань платья. Вчерашняя попытка побега закончилась провалом, и теперь страх перед неизбежным разговором с Антонио сковывает меня.

Звук его шагов в коридоре заставляет меня вздрогнуть. Дверь открывается, и Змей входит, наполняя комнату своим властным присутствием. Аромат его дорогого одеколона смешивается с запахом кожи и табака. Он неторопливо проходит к креслу и садится, закидывая ногу на ногу. Его темные глаза впиваются в меня, словно пытаясь прочесть мои мысли.

– Эмма, – начинает он, и его голос звучит обманчиво мягко, – мне сообщили о твоей вчерашней… прогулке.

Я молчу, опустив глаза. Каждая клеточка моего тела напряжена в ожидании его реакции.

– Скажи мне, – продолжает он, – В чём дело? Тебе разве здесь плохо? Я держу тебя в подвале без еды и воды?

Отрицательно мотаю головой.

– Тогда чего тебе не хватает здесь? Разве я не обеспечил тебе комфорт?

Его вопросы повисают в воздухе. Я знаю, что любой мой ответ может стать ловушкой. Поэтому просто качаю головой, не в силах поднять взгляд.

– Посмотри на меня, Эмма, – его голос становится жестче. Я медленно поднимаю глаза, встречаясь с его пронизывающим взглядом. – Я дал тебе всё, о чем может мечтать женщина. Так почему же ты пытаешься убежать? Неужели этот хакер, Нэйтан, настолько важен для тебя?

Ловлю шок от услышанной информации. Имя Нэйтана приизнесённое в устах Антонио заставляет сердце сжаться. Я чувствую, как краска приливает к щекам, и молюсь, чтобы он не заметил моей реакции. Но по его прищуренному взгляду понимаю – он всё видит. И это может стоить мне очень дорого.

– Ты ждёшь, что он примет тебя? – Его голос раздается неожиданно мягко и обманчиво дружелюбно, но в каждом слове скрыта угроза. – После того как ты его обчистила.

Мои глаза расширяются ещё сильнее от удивления, и я чувствую, как холодный пот начинает покрывать мою спину. Как он узнал об этом?

– Откуда?

Антонио лениво потягивает вино из бокала, его движения плавные и выверенные, словно он наслаждается каждым мгновением нашей беседы.

– Эмма, дорогая, я знаю о твоих талантах больше, чем ты думаешь, – говорит он, его голос обволакивает меня, словно ядовитая змея, которая может в любой момент задушить. – Когда ты украла деньги у своего парня, это было впечатляюще. Я восхищаюсь твоей смелостью и умом.

Сердце начинает биться быстрее, в ушах слышится стук крови. Как он узнал об этом? Чувствую, как стены комнаты начинают сжиматься вокруг меня, воздух становится тяжелым и вязким.

– Ты следил за нами? – спрашиваю, стараясь сохранить спокойствие в голосе, но чувствую, как он дрожит.

Антонио улыбается, его улыбка холодная и расчетливая, как у хищника, который загнал свою жертву в угол.

– В этом мире, моя дорогая, информация – это сила. Я всегда слежу за теми, кто может быть мне полезен. – Он делает паузу, поднимая бокал с вином и деликатно отпивая глоток. – Ты можешь быть полезна, Эмма. И я хочу, чтобы ты использовала свои знания и способности для меня. Я ценю и хорошо плачу умным и здравомыслящим людям и хочу, чтобы мы подружились.

Сердце сжимается от страха и отвращения, мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Чувствую, как мои ногти впиваются в ладони, оставляя болезненные следы.

– Я не собираюсь ввязываться в ваши грязные игры, – твердо говорю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе, но мои слова звучат менее уверенно, чем я надеялась.

Антонио встает с кресла и медленно подходит ко мне, его шаги звучат глухо и угрожающе. Его фигура нависает надо мной, как тень, его дыхание горячее и тяжелое.

– Ты уже в этой игре, Эмма, хочешь ты того или нет, – его голос становится тихим, почти шепотом, но в нем звучит стальная решимость. – Ты будешь работать на меня. Иначе последствия могут быть… неприятными.

Я чувствую его близость, его тепло, и это вызывает у меня дрожь, которая пробегает по всему телу. Его слова бьют по мне, как ледяной ветер, и я понимаю, что выхода нет.

Чувствую, как холодный пот покрывает мою спину. Антонио знает, что у него есть власть надо мной, и он не собирается упускать шанс использовать ее.

– Что именно ты хочешь от меня? – спрашиваю, понимая, что у меня нет выбора.

– Мне нужна информация на моих недругов, – отвечает он, его глаза сверкают от возбуждения. – Ты найдешь все, что сможешь, и передашь мне. И тогда, возможно, я подумаю о твоем освобождении.

Антонио безмолвно ходит вокруг меня, его шаги гулко отдаются в тишине. Он как кот, играющий с добычей, и я осознаю, что именно я сейчас его игрушка.

– Я не собираюсь помогать тебе с твоими грязными делами, – отвечаю я, стараясь сохранить твердость в голосе, хотя руки слегка дрожат.

Антонио улыбается, наклоняет голову, словно разглядывает меня. Он берет в руки маленькую шкатулку из красного дерева, стоящую на столе, и медленно открывает ее. Внутри лежат золотые фигуры, но это не шахматы, это нечто другое.

– Ты знаешь, что такое "мора"? – спрашивает он, доставая две фигурки и поднимая их так, чтобы я могла разглядеть.

Мора… я слышала это название раньше. Игра, популярная в Италии, где два игрока одновременно показывают пальцы и называют число от одного до десяти. Но здесь, в его руках, все выглядит иначе, как будто он собирается использовать это против меня.

– Это просто игра, Эмма, – продолжает он, – Но не настоящая игра. Это всего лишь метафора. Ты и я – игроки. Мы можем играть честно или грязно. Твоя задача – узнать секреты моих врагов. Ты ведь умеешь это делать, не так ли?

– Я не собираюсь становиться твоей марионеткой, – возражаю я, пытаясь подняться с места, но Антонио мягко, но настойчиво кладет руку на мое плечо, удерживая меня.

– Ты уже моя марионетка, Эмма, – шепчет он, и я чувствую, как его слова проникают в мое сознание. – Вопрос лишь в том, как долго ты будешь сопротивляться.

Антонио присаживается напротив меня, его глаза сверкают. Он берет одну из фигурок – изящного золотого рыцаря – и ставит ее на стол передо мной.

– Представь себе, что это ты, – говорит он, – Так благородна, так решительна. Но что стоит за твоей решимостью? Страх? Гордость?

– Это не имеет значения, – парирую я, но голос предательски дрожит.

– О, имеет, – настаивает он, поднимая другую фигурку – короля. – Вот это я. Король в своей игре. Но без своих рыцарей король ничего не значит, ты ведь понимаешь это? Твои навыки – это то, что делает тебя ценной. Ты можешь либо сражаться против меня, либо сражаться за меня. В любом случае, ты уже участвуешь в этой игре.

– Я не хочу играть в твои игры, – твердо отвечаю я, но тень сомнения уже закрадывается в мое сознание.

– А что, если у тебя нет выбора? – его голос становится тише, почти шепотом. – Что, если твой единственный выбор – это проиграть либо выиграть? Я могу дать тебе роскошь и безопасность, но только если ты будешь играть по моим правилам.

Его слова изящно сплетаются в моем сознании, как паутина. Я чувствую, как силы покидают меня, как будто все мои попытки сопротивляться – лишь жалкие попытки мухи вырваться из ловушки паука.

– Ты думаешь, что я не знаю, каково это – быть в плену? – его глаза сверкают, и я вижу в них мелькание чего-то темного, почти больного. – Я знаю, что ты чувствуешь. Я тоже был пленником. Но я научился использовать свои цепи, чтобы стать сильнее. Ты можешь сделать то же самое, Эмма.

Я молчу, пытаясь осознать его слова. Антонио поднимается и делает шаг ко мне, его глаза смотрят прямо в мои, проникая в самую глубину моей души.

– Ты можешь либо быть марионеткой, либо стать режиссером своей судьбы, – шепчет он, его голос звучит как обещание и угроза одновременно. – Выбор за тобой.

– Я отказываюсь помогать тебе в чём бы то ни было. Это мой выбор, – отвечаю с твёрдостью в голосе.

– Хорошо. Я принимаю твоё решение, – говорит он.

Сердце бешено стучит. Ощущение, что он прямо сейчас прикажет одному из своих бойцов направить на меня пистолет. Но почему-то мне кажется он этого не сделает. Совсем не в его стиле подобные действия.

– Разговор окончен. Будь готова к вечеру, – добавляет он.

***

Вечерний свет проникает в огромные окна особняка Антонио, окрашивая мраморные полы в тёплые оттенки заката. Музыка гремит так, что стены вибрируют, а вокруг меня разворачивается сцена, от которой по коже пробегает холодок. Стою у края зала, пытаясь оставаться незаметной, наблюдая за людьми, которые заполнили это место. В воздухе витает запах духов и алкоголя.

Стою с бокалом мартини в руках, одетая в самое великолепное и дорогое платье, какое когда-либо надевала. На мне длинное вечернее платье из шёлка глубокого изумрудного цвета, обтягивающее фигуру и подчеркивающее каждый изгиб. Волосы, аккуратно уложенные в мягкие локоны, спадают на плечи. Я ощущаю контраст между изысканностью своего наряда и окружающим безобразием, как будто нахожусь в чужом мире.

Вечеринка в самом разгаре, и Антонио находится в центре внимания. Его харизматичная улыбка и уверенные движения привлекают к нему женщин, желающих оказаться поближе, и мужчин, стремящихся к его одобрению. Он кажется таким благородным, таким уверенным, но я знаю – это всего лишь маска.

Мимо меня проходят официанты с подносами, уставленными бокалами шампанского и белым порошком. В углу зала, на бархатных диванах, развалилась группа людей, погружённых в свои гедонистические развлечения. Их глаза полуоткрыты, движения медленные и расслабленные.

Замечаю, как одна из женщин, в ярком красном платье, медленно сползает вниз по дивану, ее голова опирается на колени мужчины, который нежно гладит её волосы. Её глаза закрыты, и я не уверена, спит она или находится под воздействием наркотиков. Сцена вызывает у меня чувство глубокого отвращения.

Антонио замечает меня и направляется ко мне, его глаза сверкают опасным огнем. Делаю шаг назад, но он уже рядом, его рука скользит по моей талии, притягивая ближе. Он наклоняется к моему уху, и от его голоса по спине пробегает холодок.

– Эмма, ты выглядишь напряженной. Расслабься, насладись вечером, – шепчет он, его дыхание горячее на моей коже. Я едва сдерживаю дрожь и натягиваю улыбку.

– Уже наслаждаюсь, – отвечаю я, стараясь не выдавать свой страх.

Асмодей смеется, его смех звучит как металлический звон. Он отпускает меня и поворачивается к гостям, поднимая бокал шампанского.

Пытаюсь прийти в себя после встречи с Антонио, как вдруг замечаю приближающихся ко мне Мелани и Кортни. Их платья переливаются в свете люстр, а на лицах играют хищные улыбки. Они останавливаются рядом, и я чувствую аромат их духов.

– Прощай, Эмма, будем скучать по тебе, – произносит Мелани с наигранной грустью.

– Конечно же, нет, – тут же добавляет Кортни, и обе прыскают ядом со смеху.

Чувствую, как земля уходит из-под ног. О чем они говорят? Почему прощаются со мной?

– У Стефано тебе больше понравится, – продолжает Мелани, поигрывая жемчужным ожерельем. – Слышала, он любит всякие извращенства. Золотой дождь и прочее.

– Зато у него особняк больше, – вставляет Кортни, закатывая глаза. – Надеюсь, тебе понравится.

Они продолжают переговариваться между собой, словно меня здесь нет. Я чувствую, как к горлу подступает тошнота, а в голове роится тысяча вопросов.

– Какой еще Стефано? О чем вы? – выпаливаю я, не в силах больше терпеть эту неизвестность.

Мелани и Кортни переглядываются, их глаза блестят от предвкушения.

– Скоро все узнаешь, – отвечает Мелани с ехидной улыбкой.

Они разврачиваются и уходят продолжая веселиться. Чувствую себя совершенно одинокой и потерянной. Сердце бешено колотится, а в голове крутится только одна мысль:

Что, черт возьми, здесь происходит?

Полуголые тела переплетаются под звуки музыки, вспышки разноцветных огней освещают сцены разврата. В воздухе витает тяжелый запах табака, смешанный с ароматами духов и алкоголя. Меня тошнит не только физически, но и морально, воротит от той грязи, в которой я оказалась.

Пытаюсь незаметно покинуть зал, но Антонио снова оказывается рядом. Его руки крепко удерживают меня, и в его глазах я вижу предупреждение.

– Даже не думай уйти, Эмма. Ты здесь гостья, а гости не уходят без разрешения, – его голос звучит твёрдо, и я чувствую, как страх охватывает меня.

Рядом с ним его приятель, и я чувствую, как холодный пот стекает по спине, оставляя влажные дорожки на коже. Тень Антонио падает на меня, словно тёмное облако, предвещающее грозу.

Человек рядом с ним вызывает у меня отвращение: его глаза сверкают хищным блеском, напоминая мне глаза голодного волка. На лице играет кривая ухмылка, от которой мне хочется съежиться и исчезнуть.

– Dai, guardala, Stefano, – голос Антонио звучит непривычно весело. Он демонстративно указывает на меня, словно я не человек, а товар на витрине. (Прим. Авт. Ну-ка, посмотри на неё, Стефано)

Стефано медленно осматривает меня с головы до ног. Его взгляд ощущается почти физически – липкий и грязный, он словно оскверняет каждый сантиметр моего тела. Я чувствую, как по коже бегут мурашки, а к горлу подкатывает тошнота.

– È bellissima, ovviamente, – произносит Стефано, и его слова падают на меня, как ледяной душ. – Ma pensi che valga tutti quei soldi? (Прим. Авт. Она красивая, конечно, но ты думаешь, что она стоит таких денег?

Антонио усмехается, и в этот момент он напоминает мне хищника, поймавшего долгожданную добычу. Его глаза блестят триумфом и чем-то еще, от чего у меня внутри все холодеет.

– Non è solo bella, Stefano. È una giornalista che mi ha dato molti problemi. Il suo prezzo è abbastanza giustificato. (Прим. Авт. Она не просто красивая, Стефано. Она журналистка, которая доставила мне немало хлопот. Её цена вполне оправдана.)

Сердце замирает, словно кто-то сжал его в стальной хватке. Воздух становится густым и тяжелым, каждый вдох дается с трудом. Я совсем немного знаю итальянский, но понимаю, что они говорят обо мне как о товаре, и это приводит меня в ужас. Реальность происходящего обрушивается на меня, как тонны бетона.

– Что происходит? – мой голос дрожит. – Ты хочешь продать меня ему?

Антонио смотрит на меня, и его глаза кажутся двумя кусочками льда – холодными и безжалостными. Его лицо остается бесстрастным, словно высеченным из мрамора. Он медленно наклоняется ко мне, и я чувствую его горячее дыхание на своем ухе. Волосы на затылке встают дыбом, когда он шепчет:

– Ты отказалась работать на меня, Эмма. А значит, от тебя никакой больше пользы.

Его слова словно острый нож, вонзающийся прямо в сердце. Горло сдавливает, голос хрипит, почти неузнаваемый:

– Нет. Пожалуйста, не делай этого.

Мои слова повисают в воздухе, наполненном запахом сигарного дыма. Я чувствую, как мир вокруг меня рушится, превращаясь в осколки того, что когда-то было моей жизнью. В голове бьется лишь одна мысль: "Как все зашло так далеко?"

Голос Асмодея разрезает напряженную тишину, словно острый клинок:

– Ты сделала свой выбор, я предупреждал, что будут последствия.

Его слова тяжелым грузом оседают в моей душе. Страх перед неизвестностью и отчаяние от безысходности сплетаются в тугой узел, сдавливая грудь. Я чувствую, как каждый удар сердца отдается болью во всем теле.

– Хорошо, я согласна работать на тебя, – мой голос дрожит, слова даются с трудом, словно каждое из них – тяжелый камень.

Антонио медленно наклоняется ко мне снова. Его лицо озаряет коварная улыбка, от которой кровь стынет в жилах. Я ощущаю запах его парфюма – смесь сандала и кедра, которая раньше казалась мне привлекательной, а теперь вызывает тошноту. Его пальцы, холодные и твердые, как сталь, касаются моего подбородка, заставляя поднять взгляд.

– Так ты согласна сделать то, что я прошу? – его голос обволакивает меня, словно змеиные кольца.

Киваю, не в силах сдерживать слёзы. Они горячими ручейками стекают по щекам, оставляя соленый привкус на губах. Отчаяние сжимает горло, перекрывая дыхание, и каждый вдох дается с трудом.

– Да, я согласна. Только не продавай меня ему, – мой голос звучит надломленно, почти умоляюще.

Антонио выпрямляется, явно довольный собой. Его победная поза говорит, что он снова выиграл эту игру. Он отпускает моё лицо, и я невольно сглатываю, чувствуя, как комок страха и облегчения борется в горле.

– Отлично, – он произносит это слово с таким наслаждением, что меня пробирает дрожь до костей.

Стефано, стоящий в стороне, сжимает кулаки так, что костяшки белеют. Его лицо становится багровым от злости. Он делает шаг вперёд, и я чувствую, как воздух вокруг нас накаляется, словно перед ударом молнии.

– Avevi promesso di vendermelo! – его голос гремит, как гром, и я вздрагиваю от неожиданности. Звук отражается от стен, усиливая эффект. (Прим. Авт. Ты обещал мне её!)

Антонио поднимает руку, останавливая его резким жестом. Его глаза сверкают холодным огнём, напоминая ледяные осколки.

– Calmati, Stefano. Esitavi ancora a decidere, – его голос спокоен, но в нем слышится сталь. (Прим. Авт. Успокойся, Стефано. Ты всё равно медлил с решением)

– Sono pronto a pagare qualunque cosa tu chieda, – Стефано не сдается, его голос полон решимости. (Прим. Авт. Я готов заплатить за неё сколько ты просишь)

– Il lotto non è più rilevante, – сдержанно отвечает Антонио, словно речь идет о чем-то обыденном. (Прим. Авт. Лот уже не актуален)

– Ok, pagherò di più. Due volte, – настаивает Стефано, и я чувствую, как мое сердце начинает биться еще быстрее. (Прим. Авт. Хорошо, я заплачу больше. В два раза)

Антонио поворачивается ко мне, оценивая взглядом. Его глаза скользят по мне, словно пытаясь определить мою стоимость, и это ощущение заставляет меня чувствовать себя грязной и использованной.

В голове вихрем проносятся мысли. Я пытаюсь понять, в какую игру он всё-таки играет. Может, этот спектакль на самом деле был нужен для того, чтобы поднять на меня цену, а не для того, чтобы продавить меня? От этой мысли по спине пробегает холодок. Я чувствую себя пешкой в чужой игре, где ставки слишком высоки, а правила постоянно меняются.

Стук сердца отдаётся в ушах, словно удары грома, заглушая все остальные звуки в зале. Каждый удар пульса отзывается дрожью во всем теле, и я чувствую, как холодный пот стекает по спине, пропитывая тонкую ткань платья. Страх сковывает меня, превращая кровь в лед. Я боюсь, что сейчас Антонио согласится на сделку, и этот кошмар станет реальностью.

Голос Антонио разрезает напряженную тишину, как острое лезвие:

– Ti offrirò un'altra ragazza. Non rimarrai senza piacere. (Прим. Авт. Я предложу тебе другую девушку. Ты не останешься без удовольствия.)

Его тон спокоен и деловит, словно речь идет о покупке автомобиля, а не о человеческой жизни. Эта будничность пугает меня даже больше, чем открытая агрессия.

Стефано скрипит зубами – звук, от которого по коже бегут мурашки. Его глаза сверкают яростью, напоминая раскаленные угли. Воздух в комнате, кажется, сгущается, становясь тяжелым и удушливым. Проходит несколько мучительно долгих мгновений, прежде чем Стефано наконец кивает, принимая предложение. Его дыхание тяжёлое и прерывистое, кулаки всё ещё сжаты.

Волна облегчения накрывает меня с головой, смешиваясь с остаточным страхом. Я вся дрожу, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. Каждая клеточка моего тела кричит от напряжения и усталости. Но в этот момент я знаю одно: я готова на всё, чтобы остаться в живых.

Каждый вдох даётся с трудом, как будто воздух в комнате становится всё гуще и тяжелее, наполняясь запахом сигар и дорогого алкоголя. Кожа покрывается мурашками, и я невольно обхватываю себя руками, пытаясь согреться и утешиться хоть чем-то. Прикосновение собственных рук к коже ощущается почти чужим, словно я постепенно теряю связь с собственным телом.

Звук шагов Антонио, удаляющегося по мраморному полу, напоминает удары сердца – медленные и тяжёлые. Каждый шаг отдается эхом в огромной комнате, усиливая ощущение одиночества и беспомощности. Закрываю глаза, пытаясь на мгновение забыть, где я нахожусь, но холодное ощущение его пальцев на моём подбородке остаётся как клеймо, жгучее и неизгладимое.

Собравшись с силами, я открываю глаза и встречаю взгляд Стефано. Его глаза горят ненавистью, словно два тлеющих угля, и я чувствую, как эта ненависть прожигает меня насквозь. В этот момент я понимаю, что мне нужно быть готовой ко всему. Этот плен будет труднее, чем я могла себе представить в самых страшных кошмарах.

Воздух вокруг меня, кажется, вибрирует от напряжения. Запах парфюма Антонио все еще витает в воздухе, смешиваясь с ароматом дорогих сигар и едва уловимым запахом страха – моего собственного. Я чувствую, как каждый нерв в моем теле натянут до предела, готовый в любой момент сорваться. В голове проносится мысль: "Как я выберусь из этого ада?", и эта мысль становится единственным маяком в темноте, окружающей меня.

***

– Давай, Эмма, покажи, на что ты способна, – говорит Антонио, его голос звучит спокойно, но угрожающе.

Я сижу в роскошной гостиной, утопая в мягком кресле, обитом бархатом, и чувствую, как напиток, который мне подали, обжигает горло. Комната обволакивает меня своими теплыми золотистыми тонами, дорогостоящими картинами на стенах и мягким светом изысканной люстры. Антонио стоит у огромного окна, за которым виден прекрасный сад с фонтаном, бьющим струи воды в воздух. Его темные глаза сверкают интересом, и я понимаю, что он ждет шоу.

Один из его людей ставит передо мной ноутбук. Сердце начинает колотиться так громко. Неужели мне предоставят доступ к компьютеру с интернетом? Это ведь мой шанс. Мои пальцы касаются гладкой поверхности ноутбука, и я чувствую, как холодный металл отзывается на мое прикосновение.

Понимаю, что за мной сейчас будут внимательно следить. Мне нужно сконцентрироваться и придумать, как я могу использовать эту возможность. Мне нужно отправить сигнал так, чтобы они это не поняли. Глубоко вдыхаю, пытаясь успокоить дрожь в руках.

Пальцы дрожат, когда я беру ноутбук, стоящий на столике передо мной. Моя голова наполнена страхом и сомнениями. Что я делаю? Как я до этого дошла?

– Чего вы хотите, чтобы я сделала? – спрашиваю, стараясь удержать голос от предательского дрожания.

Антонио подходит ближе, его тень падает на меня, как угрожающий силуэт. Он наклоняется, и я чувствую его дыхание на своей коже, теплое и тревожащее.

– Взломай сеть Стефано, – произносит он тихо, как будто это обычная просьба.

Я поднимаю на него глаза, не веря своим ушам. Его лицо, освещенное мягким светом, кажется мраморным, черты четкие и строгие. Взгляд холоден.

– Но вы же сказали, что он ваш друг, – шепчу я, стараясь найти в его глазах хоть каплю человечности.

Антонио усмехается, и его улыбка пугает меня еще больше, чем его слова. Губы изгибаются в кривой, обнажая ровные белые зубы.

– Друг, враг, какая разница? – Он делает паузу, давая мне время осознать его слова. – Лучше подумай о том, что Стефано сделал бы с тобой. Отвратительные вещи, которые ты даже представить себе не можешь.

Чувствую, как холодный пот стекает по спине. Внутри меня все сжимается, и я едва сдерживаю дрожь. Мысли о том, что Стефано сделал бы со мной, если бы Антонио продал ему меня, прокатываются волной ужаса.

Антонио снова улыбается, и эта улыбка кажется мне ледяной. Он выпрямляется, его фигура возвышается над мной, как неумолимый судья.

– Рассказывать тебе о его сексуальных предпочтениях я не буду. Это не для твоих нежных ушек. Но уверяю тебя, ты бы очень сильно пожалела о своём отказе работать на меня. Как видишь, здесь никто с тобой плохо не обращается. Ты не представляешь, как тебе повезло.

Его слова заставляют меня содрогнуться. Антонио прав. Я знаю, что это правда. Но что хуже – я понимаю, что у меня нет выбора. Внутри меня борются страх и отчаяние, и я осознаю, что это неравная битва.

– Хорошо, – шепчу я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Я сделаю это.

Мои пальцы, дрожа, начинают стучать по клавишам. Я чувствую, как Змей наблюдает за каждым моим движением, его присутствие тяжело висит в воздухе.

Руки дрожат, но я стараюсь держать себя в руках. Мозг работает на пределе, и я чувствую, как пот холодными каплями стекает по спине. Поглядываю то на Антонио, то на его дружков и стараюсь не показать виду. Они стоят неподвижно, как статуи, но я знаю, что их глаза не пропустят ни одного моего движения.

Мои пальцы быстро бегают по клавишам, создавая ощущение легкого шороха, который кажется оглушительным в этой напряженной тишине. Время тянется медленно, каждая секунда кажется вечностью. Открываю браузер и вижу, что интернет действительно работает. Это мой шанс, но я должна быть осторожной.

Кому писать? С кем связаться? Надеюсь, смогу связаться с Нейтом. Он единственный, кто может понять мой сигнал. Вся моя жизнь сейчас зависит от этих нескольких строк кода. В ушах звенит от напряжения, и я чувствую, как адреналин разливается по телу.

– Ну что, Эмма, – голос Антонио прерывает мои мысли, – долго еще ждать?

Поднимаю глаза и смотрю на него. В его взгляде нет ни капли сочувствия, только холодный расчет.

– Еще немного, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Возвращаюсь к экрану, и мои пальцы продолжают работать. Чувствую, как все мои силы концентрируются на этом единственном моменте. Я должна успеть отправить сигнал, пока не поздно.

Нэйтан

В доме царит гнетущая тишина, нарушаемая только легким гулом компьютера и моим неровным дыханием. Ветер за окном доносит звуки города, но они кажутся такими далекими, как будто происходят в другой реальности, к которой я уже не принадлежу. Слышу приглушенные гудки машин, но всё это словно сквозь плотную вуаль.

Звон будильника раздается как выстрел, выдергивая меня из мрачных размышлений. Машинально выключаю его и встаю с кровати, голова гудит от недосыпа. Ведь я и не спал. Как уснуть, когда такое происходит в моей жизни? В комнате пахнет застоявшимся воздухом и пылью.

Иду на кухню и включаю кофемашину. Горький аромат кофе заполняет комнату, но даже он не может рассеять туман отчаяния, окутывающий меня. Слышу, как вода булькает в кофеварке, и это единственный звук, который напоминает мне, что я ещё жив.

Иду в ванную. Смотрю на свое отражение в зеркале и не узнаю себя: темные круги под глазами, напряженные скулы, взгляд, полный беспомощности. Кожа кажется серой, безжизненной. Пальцы не слушаются меня, когда я беру зубную щетку.

Пытаюсь сосредоточиться на утренней рутине, когда чищу зубы, но мысли о вчерашнем разговоре с Джаредом, который сказал, что Эмму может стать сексуальной рабыней или вообще умереть, словно яд, отравляют мой разум. Ударные волны ужаса от его слов до сих пор отдаются в груди, каждая клетка тела кричит от бессилия.

Пытаясь отвлечься, сажусь за ноутбук, открываю почту и начинаю пролистывать письма. Экран светится холодным голубым светом, и даже он кажется жестоким, безразличным к моей боли. Вдруг почтовый клиент издает характерный звук – новое письмо. Кликаю по тачпаду, чтобы открыть вкладку, и сердце начинает биться чаще, когда вижу имя отправителя: Эмма.

Сердце замирает. Мгновение кажется вечностью, и я чувствую, как мурашки бегут по коже, как будто кто-то провел холодной рукой по моему позвоночнику. Неужели она нашла способ связаться со мной? Внутри поднимается вихрь надежды и страха, который смешивается и превращается в нечто невыносимое.

Руки дрожат, когда я кликаю на письмо. Оно начинается с необычной фразы: "Это письмо с отложенной отправкой." В голове тут же всплывают воспоминания о наших последних днях вместе и о той страшной ссоре, когда я выгнал её из дома. Сцены мелькают перед глазами: её слезы, мой гнев, хлопнувшая дверь. Слышу её голос, полный боли и разочарования, вижу её глаза, наполненные слезами.

Читаю дальше, и каждое слово заставляет меня замереть.

"Нейт,

Если ты читаешь это письмо, значит, прошло семь дней с того момента, как я его отправила. Я знала, что должна дать тебе время, чтобы мог остыть и понять, почему я сделала то, что сделала. Возможно, сейчас у нас все хорошо, и ты уже понял мои мотивы. Но, честно говоря, я готовлюсь к худшему. Я не хочу тебя терять, хотя, возможно, уже потеряла.

Я украла деньги с твоих счетов. Я знаю, что этим поступком нанесла тебе боль и вызвала кучу вопросов. Ты имеешь полное право злиться на меня. Но знай, что я никогда не хотела причинить тебе зла. Я сделала это ради тебя, ради нас. Это было нелегко и требовало от меня множество усилий и моральных сил. Но я пошла на этот риск, потому что люблю тебя. Да, может это звучит парадоксально, но моя любовь к тебе настолько сильна, что я готова была пойти на что угодно.

Возможно, сейчас ты думаешь, что я просто использовала тебя. Но это не так. Все, что я делала, было из любви к тебе. Я действительно влюбилась в тебя. Сильно. И мои чувства настоящие. Я всегда мечтала о том, чтобы быть с тобой. Знаешь как больно было смотреть на то как ты уничтожаешь свою жизнь. И осознавать, что если я войду в неё ты уничтожишь и меня. Я хотела, чтобы у нас тобой было всё правильно. Без ошибок и боли, которую мы можем причинить друг другу. И даже если сейчас мы далеки друг от друга, я хочу, чтобы ты знал: моя любовь к тебе никогда не угаснет.

Предлагаю встретиться завтра в центральном парке в семь, координаты ниже. Надеюсь ты придёшь. Я буду ждать тебя.

Но если ты не захочешь меня видеть, тогда… Прости меня за все. Я всегда буду помнить тебя с любовью и надеюсь, что однажды ты сможешь понять и простить меня.

С любовью,

Твоя Эмма."

Ощущаю, как внутри что-то ломается. Слова Эммы проникают глубоко в душу, вызывая ураган эмоций – от боли до надежды. Взгляд падает на последнюю строчку.

Дышу глубоко, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Всё, что я могу думать сейчас – это найти её, спасти её, несмотря ни на что. Не позволю, чтобы с ней случилось что-то плохое.

Внутри меня загорается решимость. Собираюсь в офис. Моя вина за то, что выгнал её, только усиливает её – я должен исправить свою ошибку, какой бы ценой это ни обошлось. С этими мыслями я закрываю ноутбук и выхожу из дома, чувствуя, как гнетущая тишина уступает место новой, более мощной силе – силе любви и решимости.

***

Вчерашние рассуждения Джареда о том, что Эмма могла стать сексуальной рабыней или уже быть мертвой, вызывают во мне бурю ужасных, отравляющих душу эмоций. Я не могу позволить себе сидеть сложа руки, когда она нуждается во мне. А письмо, которое я получил утром, только усиливает моё желание немедленно разобраться с этой ситуацией.

Врываюсь в кабинет агента Дерека, не стуча. Дверь с грохотом распахивается, и я вижу его за столом, склонившегося над документами. Он поднимает взгляд, и в его глазах на долю секунды мелькает раздражение, которое быстро сменяется холодным профессионализмом.

– Как проходит подготовка к спасательной операции? Она вообще будет? – мой голос звучит резко, почти угрожающе.

– Всё идёт своим чередом, Нейт, не переживай, – отвечает Дерек, не поднимая головы.

– Дерек, – говорю я, едва сдерживая гнев. – Какого черта мы еще здесь? Эмма в опасности, черт возьми! Мы не можем сидеть сложа руки!

Дерек поднимает руку, чтобы остановить мой поток слов. Он медленно встает, обходит стол и садится на край, скрещивая руки на груди. Его спокойствие только подливает масла в огонь моей ярости.

– Нейт, – говорит он своим спокойным, ровным тоном. – Я понимаю твою тревогу, но ты должен понять: мы не можем действовать поспешно. Мы планируем операцию, и нам нужно время. Если мы оступимся, это только ухудшит ситуацию.

– Время? – рычу я, чувствуя, как кровь стучит в висках. – У нас его нет! Эмма там одна, беззащитная! Я не могу просто сидеть здесь и работать на вас, пока она страдает!

Мои кулаки сжимаются, и я делаю шаг вперед. Дерек не двигается, его взгляд остается неподвижным. Он вздыхает и говорит более мягким тоном:

– Нейт, я даю тебе слово, что мы спасем её. Но мы должны быть уверены, что делаем это правильно. Если мы ворвемся туда без плана, мы можем потерять её навсегда. Ты должен довериться мне.

Я чувствую, как отчаяние начинает затапливать мою ярость. Слова Дерека звучат логично, но это не уменьшает боли и страха за Эмму. Я чуть ли не шепотом говорю:

– А если мы опоздаем?

Дерек встаёт, кладет руку мне на плечо и смотрит прямо в глаза.

– Не опоздаем. Но ты должен сделать свою часть работы. Нам нужны твои навыки. Понимаю, как тебе тяжело, но ты должен быть сильным. Для Эммы.

Сжимаю зубы, пытаясь подавить бурю внутри себя. Каждая секунда промедления кажется вечностью. Моя голова полна образов Эммы: её смех, её улыбка, её глаза, полные жизни. Я не могу позволить себе потерять её.

– Дерек, – говорю я, стараясь успокоиться, но голос всё ещё дрожит от напряжения. – Она моя жизнь. Я не могу просто сидеть здесь и ждать. Если вы не начнёте действовать, я пойду один.

Дерек смотрит на меня с понимающим выражением, но его лицо остаётся твёрдым.

– Нейт, ты должен понять, что в одиночку ты ничего не добьёшься. Ты только подвергнешь её и себя ещё большей опасности. Мы должны работать вместе. Дай мне немного времени, и я обещаю, что мы спасем её.

Глубоко вдыхаю, пытаясь справиться с отчаянием. Внутри меня борются две силы: желание немедленно ринуться в бой и разум, говорящий, что Дерек прав. Я киваю, хотя сердце сопротивляется этому решению.

– Хорошо, – произношу я сквозь стиснутые зубы. – Но не заставляй меня ждать слишком долго.

Дерек кивает, его лицо остаётся серьёзным, но в глазах я вижу понимание.

– Мы сделаем всё возможное, Нейт. Я обещаю.

Дерек кивает и возвращается к своим документам, а я выхожу из кабинета, чувствуя, как внутри меня кипит ярость и беспокойство. Чувствуя себя разорванным на части. Возвращаюсь к своему рабочему столу, но мысли о Эмме не покидают меня ни на секунду.

Сижу уставившись на экран монитора и понимаю, что не могу сидеть спокойно. Пальцы нервно бегают по клавишам, на экране мелькают строки кода. Готовый скрипт уже запущен, и я подправляю его, чтобы работа на государство шла автоматом. Но мои мысли заняты другим. Эмма. Моя девочка.

В голове проносятся мысли о том, что я должен сделать. Эмма в плену, и времени у меня мало. Я не могу позволить себе еще одну ошибку, не могу допустить, чтобы она страдала из-за меня. Глубоко вдыхаю и начинаю действовать.

Первым делом я подключаю свой ноутбук к внешнему аккумулятору, чтобы не зависеть от розетки. Открываю любимую программу для взлома. Она похожа на обычный терминал, но в ней скрыто множество инструментов, о которых большинство людей даже не догадывается.

Ввожу команду для поиска доступных сетей Wi-Fi поблизости от особняка, в откуда идёт сигнал жучка Эммы. На экране появляется список, и я ищу ту, что принадлежит его системе видеонаблюдения. Это должна быть особо защищенная сеть с высоким уровнем шифрования. Вот она – "Mansion_Secure".

Теперь мне нужно взломать эту сеть. Для этого запускаю программу для подбора паролей. Это может занять время, но я готов ждать. Проходит несколько минут, и вот он, долгожданный момент, программа находит правильную комбинацию.

Пароль оказывается довольно простым. Далее подключаюсь к сети и чувствую, как адреналин бежит по венам. Это первый шаг, но впереди еще много работы.

Следующий шаг – найти вход в систему видеонаблюдения. Обычно такие системы защищены фаерволами и другими средствами безопасности. Открываю браузер и ввожу IP-адрес, который удалось выудить из сети. Появляется страница входа в систему с логином и паролем.

Затем запускаю программу для перебора логинов и паролей. Это уже может занять несколько дней или даже недель. Время не на моей стороне, но буду надеяться, что мне повезёт.

Эмма

– Думаю, без этой штуки мне будет легче работать, – говорю я, чувствуя холодный металл пистолета, приставленного к моему виску одним из громил Антонио. Сердце колотится, но я стараюсь сохранять спокойствие.

Антонио, сидящий в кожаном кресле, с ухмылкой смотрит на меня.

– Это чтобы ты не расслаблялась, – произносит он, растягивая каждое слово.

Так бывает, когда ты чувствуешь себя хозяином этого мира. Заводишь себе живых игрушек. Люди заводят домашних питомцев. А влиятельные люди заводят себе домашних игрушек в виде настоящих людей.

– Да, но у меня под контролем ваши счета, ваши деньги. От волнения я могу совершить ошибку и отправить перевод не туда, – говорю я, стараясь казаться уверенной, хотя внутри все кипит от страха и гнева.

Антонио смотрит на меня своими хищными глазами, в которых нет ни капли сострадания.

– Вот именно, у тебя под контролем мои деньги. Именно поэтому на тебя и направлен пистолет, чтобы ты не совершила ошибку.

Не то чтобы мне сильно хочется ему перечить или спорить с ним, но всё-таки попытаться стоит.

– Ну, если вам всё равно, что клавиатура будет залита потом от моих мокрых ладоней, то ладно, – говорю я, стараясь удержать дрожь в голосе.

Не знаю, откуда во мне столько смелости шутить в такой напряженной обстановке. Видимо, это защитная реакция.

– Убери от неё ствол, – говорит Марко охраннику с пистолетом.

– Марко? Я тебя просил вмешиваться? – спрашивает Антонио.

– Ты её запугал, она не сможет ничего сделать, пока на неё направлен пистолет, – защищает меня.

Антонио изучает лицо Марко. Видно, что его заинтересовала такая реакция. Он встаёт подходит ближе к нему и смотрит на него. Затем громко цокает, закатывает глаза и приказывает громиле:

– Ладно, убери от неё оружие.

Громила повинуется своему хозяину, и я выдыхаю, чувствуя, как напряжение чуть спадает. Но ненадолго.

– Но учти, если ты попробуешь что-то выкинуть… Например, отправишь сигнал во внешний мир. Если я тебя в этом уличу, знай, тебя ждёт что-то похуже смерти. Пока ты видишь доброго Антонио, не провоцируй. Есть и оборотная сторона, которую лучше тебе не знать, – его голос становится ледяным, и я понимаю, что он не шутит.

Стараюсь не показывать, насколько меня пугают его слова. Я должна оставаться сильной, хотя внутри всё кричит от ужаса. Сейчас моя единственная задача – выжить.

Хотя что может быть хуже той жизни, которой я уже живу сейчас? Я участвую в организации и транспортировки наркотиков. Под дулом пистолета выполняю указы мафии. Ни имею связи со внешним миром. Не могу связаться со своими друзьями и родственниками. Они наверное считают меня уже мёртвой. И человек, которого я люблю… Он смог легко от меня отказаться и выкинуть из своей жизни, будто меня в ней и не было.

– Знаю, – лишь киваю в ответ.